Убийца из Тёмного города

Сон Иллины потихоньку подходил к концу. Вместе с концом сна приходило сознание. А вместе со способностью думать приходило отчаяние. Она в Коморре, и ничто не поможет ей. Ей конец. Лишь вопрос времени, когда она умрёт, но это вопрос очень большого времени, которое будет наполнено только унижением и болью. Но воздух не был похож на затхлый воздух подземелий и вонь клеток рабов. Скорее до неё доносился сладкий аромат каких то фруктов, и свежего воздуха. Она чувствовала, что одета, но не в свои доспехи. И лежит на чём то мягком, напоминающем кровать. Открыв глаза, женщина увидела украшенный сценами пыток, оргий и насилия потолок, который мигом напомнил ей, где она находится. Подняв голову, она увидела на себе полупрозрачное платье, которое и платьем сложно было назвать. Огляделась по сторонам, и взгляд упёрся в сидевшего на подоконнике окна эльдара. Скорей всего её новый хозяин, который дорого заплатит за то, что стал им. Пусть она безоружна, но она воин, и убьёт его как только он подойдёт поближе. Она просто рассматривала его, но это было сложно сделать - холодный белый свет, пробивавшийся в окно, отбрасывал на её мучителя гротескные тени, почти не позволяя разглядеть черты лица. Он был одет в чёрные брюки, и жилетку, оставлявшую открытой мускулистую и сплошь покрытую шрамами грудь. На его бедре видел свёрнутый в бухту хлыст и пистолет, а так же торчала рукоять ножа. Тот сидел на подоконнике, сложив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Его чёрные глаза было хорошо видно, несмотря на то, что черты лица скрывались в тени, и от его взгляда тело прошивали иголочки ужаса. Наконец он заговорил, и голос его казался Иллине смутно знакомым. - Какая забавная ирония судьбы, не находишь? Иллина Рассветная Песнь, многообещающий экзарх Яростных Мстителей. Здесь, в Коморре... В рабском ошейнике в роли дорогого подарка... - ещё сильнее вывести её из себя могло только издевательское напоминание о её статусе. Она даже не обратила внимание на то, что этот комморит знает подробности, которые ему знать не положено. - Подойди ближе, и познакомься со своей смертью. Я не буду твоей рабыней, лучше уж смерть! - эльдар рассмеялся. Где она слышала этот голос? Он казался смутно знакомым, но лицо... Она по прежнему не видела его. - Будешь, куда ты денешься. Но начну пожалуй с субординации. Ты же бывший военный должна её знать. - Иди ко всем демонам Варпа. - женщина вскочила, но спустя долю секунды захрипела и упала обратно на кровать. Как выяснилось, её ошейник был прикован тонкой, но прочной цепью к кольцу в изголовье кровати. Она попыталась его сорвать, но он был прочен, и застёжки на нём не было. - Не дёргайся, дорогая Иллина. Ты в Коморре, и здесь умеют успокаивать необъезженных сучек вроде тебя. - женщина чуть не задохнулась от возмущения, поняв, что сейчас дёргаться нет смысла. Заставить этого эльдара подойти, взять его в плен и потребовать освободить себя? А что потом? - Итак, возвращаясь к субординации. Тебе сейчас лучше быть послушной девочкой. И первое к чему тебе стоит привыкнуть, это к правильному обращению. - Сказала бы я где я видела тебя и твои обращения. - процедила Иллина сквозь зубы. Это было ошибкой, потому что наказание пришло быстро и жестоко. Она не успела даже уследить за моментом, когда кончик потрескивавшего хлыста обрушился на её живот. Боль пронзила тело тысячами огненных иголок, и выгнула тело в струнку. Женщина захлебнулась криком, слова застряли в горле, так и не вырвавшись на свободу. Даже дыхание перехватило от этой чудовищной, раздирающей тело боли, заставлявшей мышцы заходиться в дикой судороге. Мучитель же спокойно наблюдал за тем, как женщина бьётся, словно выброшенная на песок рыба. Лишь когда боль более-менее отступила, он продолжил говорить: - Это малая часть того наказания, которое тебя может ожидать. Для тебя будет лучше оставаться послушной девочкой. Итак, для начала запомни, что меня ты можешь звать только "господин", или "хозяин". Моё имя ты узнаешь чуть позже, но тебе не позволено обращаться ко мне по имени. Во-вторых. Ты вещь. Приказы исполняются молниеносно, быстро и качественно. Иначе сама знаешь что тебя ждёт. Хотя нет, пожалуй ты не знаешь что тебя ждёт, но поверь мне, знакомство не заставит себя ждать. - его спокойствие выводило из себя. Иллину, привыкшую командовать и приказывать подобное отношение просто невероятно выбешивало, и лишь страх перед болью заставлял её молча смотреть на него ненавидящим взглядом. Этот взгляд не укрылся от мучителя, по-прежнему прячущему лицо в тени. - Умерь свой пылкий взгляд, я никуда не исчезну и не испепелюсь. Я не призрак, я всамделишный, даже не плод твоего больного воображения. - он повернул голову набок, позволяя свету показать своё лицо. - Ведь всё таки я всё то же кровожадное чудовище, каким был. Если что-то могло выбить Иллину из колеи окончательно, так это это лицо. Она видела знакомое лицо и узнавала этого эльдара, но это узнавание её не радовало. Ледяные иголки, терзавшие душу, превратились в лавину ледяных осколков, скользнувших по всему телу. - Вессан... - только и ахнула она. Это был Вессан Яростная Буря. Точно он. Но и не он. Лицо Вессана за восемь лет пребывания в Коморре стало властным и сухим. Глаза сверкали голодом и жестокостью. Шрамов прибавилось изрядно. Но глаза... Это были не глаза эльдара, это были глаза жестокого чудовища, способного на любое преступление, способного переступить на пути даже через труп самых близких. Глаза чудовища, ни во что не ставящего никого кроме своего эго. Пустые глаза в которых был лишь голод, жажда близкой мести и... Желание? Он смотрел на неё как голодный зверь на добычу, и от этого становилось невероятно жутко. Сразу вспомнился Тайдарин. Ведь это из-за неё Вессан остался там. Она оставила его на съедение тёмным эльдар, думая, что он погибнет и перестанет отравлять храм своей кровожадностью. Но Вессан уже на Биэль-Тан славился своим умением выкрутиться из любой ситуации, и Коморра не смогла его убить. И вот по иронии судьбы она - рабыня у колен того, кого сама когда-то обрекла на мучительную жизнь раба. А он возвысился здесь, став влиятельным и могущественным. Но Иллина даже боялась подумать, через что ему пришлось пройти чтобы стать таким. - Я смотрю с памятью у тебя всё в порядке, Иллина. Знаешь... С какой-то стороны я тебе благодарен. Твои действия показали мне то, что провидцы Биэль-Тан давно хотят возродить. Я увидел старую Империю своими глазами. - Ты стал чудовищем... - тихо произнесла девушка, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. Сейчас её переполнял уже не страх. Стыд и отчаяние, смешанные с запоздалым сожалением о сделанном, заполняли её душу, разрывая её на куски холодными когтями. Вессан отлично видел это, но его душу уже поздно было растапливать. Души у него не осталось. - Стал, Иллина? - в его голосе появились угрожающие нотки. Эта фраза невероятно его разозлила, заставляя гнев закипеть, словно зелье в котле. Звякнула цепь, рассечённая мономолекуляным лезвием его клинка. Иллина даже не успела защититься, когда её схватили за волосы, и вытащили на балкон, бросив на колени перед парапетом. Жестоко, сильно и больно, будто нашкодившего джиринкса. - Смотри вперёд, Иллина. Похоже ли это на сады Азурая? - он на секунду отвлёкся, и она попыталась выхватить с его пояса нож, но не похоже, что Вессан за восемь лет стал воином хуже чем он был. Мужчина даже не стал перехватывать её руку. Пощёчина, хлёсткая, сильная и безжалостная развернула женщину, и буквально бросила её на холодный каменный пол. Следом её догнал удар потрескивавшего хлыста, разорвавшего платье, и оставившего на теле кровоточащую царапину. Вессан бил сильно, без малейшей жалости. Боль от удара, казалось, переходила все возможности, которые способен выдержать эльдарский организм. Но спасительный болевой шок не приходил, и боль буквально скручивала мышцы судорогами, растягивая заполненные страданием минуты в настоящую вечность. И это была не только физическая боль, но и душевная. Вессан не дал ей придти в себя, подняв за шею, и процедив: - Запомни, тварь, что здесь тебе никто не подарит лёгкую смерть. Ты будешь умирать месяцы и годы, которые будут заполнены болью, которую ты не можешь даже вообразить. Здесь ты ничто, твоё предназначение - быть игрушкой. И если моя игрушка будет вести себя плохо, то я получу удовольствие от её перевоспитания. - он снова бросил стонущую от боли женщину на колени, держа за роскошные чёрные локоны - Смотри, Иллина. - Вессан, пощади, - простонала женщина, на что архонт даже не отреагировал. Основы мести, философский принцип, порождённый Вектом. В общем то Вессан находил в нём достаточно прагматизма. Одна из основ мести гласила "Месть всегда безжалостна, и утоляется только мучениями". Вессан не был мстителен от природы, но за восемь лет приобрёл в Коморре великолепный набор качеств, присущих тёмному эльдар. Включая и привычку никогда никому ничего не прощать. Прощение и милосердие были в Коморре сродни двум перьям, которыми подписывали смертный приговор. Показав, что ты умеешь прощать ты скорей всего умрёшь, ибо проявление милосердия было проявлением слабости. Иллина тем временем подняла взгляд, и Вессан ткнул хлыстом в направлении арены Проклятого Клинка, которую было отсюда отлично видно. Правда с такой высоты громадная арена, способная вместить сотни тысяч зрителей, выглядела не больше ногтя мизинца. - Смотри вниз. Видишь ту арену? Я был когда то там. И там остались восемь лет назад тела тридцати девяти мужчин и женщин, разорванных когтями зверей и нашедших свою смерть на мечах ведьм. Твоих товарищей, погибших лишь из-за твоего эго и никому не нужных принципов. Не надо быть мудрецом, чтобы понять, для чего ты оставила их там, несмотря на то, что возможность спасти их была. Ты убила их только ради того, чтобы избавить мир от меня, но поверь, я выжил только потому, что твои глаза вставали передо мной каждый раз, когда смерть приходила ко мне. - Иллина уже не могла слышать слова, бившие не в уши, а в душу. Смешанные с телесной болью они были невыносимы. Слёзы сами текли по её щекам. - Убей меня, Вессан. Пожалуйста - архонт рассмеялся, глядя на эти капли, несшие восхитительный вкус горького страдания. - Лёгкая и быстрая смерть в Вечном Городе - роскошь, которую может позволить себе лишь высокородный эльдар, но никак не никчёмная рабыня. И да, забыл сказать. Объём твоего наказания увеличивается с каждым разом, когда ты обратилась ко мне по имени. - в отчаянии, Иллина попыталась прорваться к парапету, чтобы закончить свою жизнь в полёте с балкона, но хлыст перехватил её на полпути, захлестнув шею, и отшвырнул её назад, прямо в руки Вессана, встретившего её пощёчиной наотмашь, уронившей её на пол. Спустя секунду рука снова безжалостно схватила женщину за руку, и припечатала её спиной о стену. Иллина даже не могла сопротивляться - душевное потрясение и боль выпили все её силы. - Я же сказал, всё бесполезно. Никакой надежды у тебя нет. Ты не получишь ни лёгкой смерти, ни свободы. - он смотрел ей в глаза, затуманенные болью. Приступ гнева уходил, и Вессан обнаружил, что эта забавная ситуация не столько злит его, сколько возбуждает. Никто не отменял того факта, что Иллина была красивой женщиной, но сейчас она выглядела ещё сногсшибательнее. С пылающими от ударов щеками, дорожками слёз на щеках, в разорванном ударом платье, она выглядела такой беззащитной и невинной девочкой, что буквально заставляла хотеть её. Вессан наклонился к ней, подцепив языком текущую по щеке слезу. Она была такой сладкой, что он даже и не понял, что случилось, когда обнаружил, что целует женщину властным и собственническим поцелуем, прижав её к стене. Иллина видимо немного опешила от такой резкой смены направления, что даже не попыталась вырваться или отстраниться, механически отвечая. Но когда Вессан рванул верхнюю часть платья, в ней снова проснулся норов. Но у Вессана реакция оказалась гораздо быстрее, поэтому он успел и перехватить метнувшуюся к его поясу руку, и увернуться от извечного женского удара коленом, после чего наградил женщину ещё одной пощёчиной. Это глупое сопротивление неожиданно разозлило его. - Ты видимо не понимаешь, что здесь беру я, и беру то, что хочу. И тебя в том числе. - Иллина вскинула на него ненавидящий взгляд: - Дай мне умереть, чудовище. Во имя милосердия Иши, дай мне нож и позволь убить себя. Если в тебе осталась хотя бы капелька от эльдара. - Вессана это только развеселило, и он расхохотался: - И ты жила на Биэль-Тан? На том самом Искусственном Мире, что стремится вернуть старую Империю? Выплавить её из боли и страданий в горне пламени Воины? Выковать её молотом из гнева на наковальне из костей, и закалить в крови? - он рассмеялся. - Вы были невероятными глупцами. Не надо ничего выковывать. Вот она. Перед тобой. - архонт повернулся, широким жестом показывая Коморру под ногами. - Во мне не осталась капелька от эльдар, Иллина. Именно здесь я стал настоящим эльдар. Тем, кто правит своей судьбой, а не следует правилам, придуманным провидцами, и определённым ими путём. Тот кто берёт и властвует, а не боится и подчиняется. - Убей меня, Вессан. Я не буду твоей рабыней. - мужчина жестоко рассмеялся: - Ты ещё не поняла, Иллина. Здесь твоя судьба в моих руках. - его лицо исказилось жуткой усмешкой - И сейчас ты пошла против воли своего господина. Ты говоришь, что не будешь рабыней, но ты уже рабыня с тех пор, как тебя мне подарили, Иллина. - Я не буду твоей рабыней, Вессан. - он не понимал, почему она до сих пор сопротивляется, но если убеждение не работает, то коммориты задолго до него придумали уйму способов убедить по-другому. Её сопротивление не столько забавляло, сколько злило. Она бросала ему вызов, надеясь разозлить его достаточно, чтобы он убил её. Наивная девчонка. И этот вызов заставлял жуткую усмешку играть на его лице. - Я не буду тебя упрашивать, Иллина. Если раб не хочет подчиняться, его заставляют это сделать. - схватив Иллину за руку, он силой вытащил её обратно в спальню, бросая на пол. В его руке потрескивал агонизатор. - Итак, урок первый, Иллина. Раба, не выполняющего приказов, ждёт не смерть. Его ждут бесконечные страдания, которые кончаются только тогда, когда он подчиняется!