Убийца из Тёмного города

Напрасно сидели они, глядя на Ишу с порицанием. Где то далеко под потолком на золотых тронах сидели надменные лица, в которых без труда угадывались старые боги эльдар. Азуриан, Король-Феникс, в безликой маске с безразличием взиравший за попытками его сестры спасти своих детей. Рядом с ним сидел Каэла Менша Кхейн в сияющих доспехах, предвкушая смерть расы эльдар с кровожадной ухмылкой на лице. Керноус-Охотник, взиравший на Ишу, и явно желавший помочь ей, но не решавшийся даже пошевелиться под строгим взглядом Кроваворукого бога. Сонная Лилеат, не желающая очнуться от вечного сна. Мудрый Хоэк, что-то записывавший в огромный свиток, который он сжимал в руках. Одного бога не хватало. Лишь откуда то издалека доносился отдалённый грохот молота по наковальне. Это Бог Ваул, прикованный Кхейном к своей наковальне не покладая рук работал на жестокого бога войны. Запоздало Вессан сообразил, что не хватало двоих - Смеющийся Бог, Цегорах, стараясь не привлечь внимания тихонько куда-то отошёл... Напрасно надменность и предвкушение не сходили с их лиц. Напрасно они взирали на Ишу столь безразлично. Не понимали боги, что проходят последние секунды их жизни. Ибо за их спинами вставало два чёрных силуэта. В одном из них угадывались небольшие рожки. В другом - зловещий скелет шута Смерти. Голос рассказчика становился полон скорби и страха. Он знал, что произойдёт, как и догадался об этом каждый, сидевший в этом зале. Каждый здесь нёс на себе печать вечного голода Той-Что-Жаждет. Каждый здесь был завещанным для неё подарком после смерти. Рассказчик цитировал Веслайина Затворника, эльдарского историка и философа: - Представьте себе миг божественности. Желания целой расы сталкиваются и сливаются друг с другом, попадают в Море Душ и отражаются в нем бессчетное множество раз. Подумайте о миллиардах и миллиардах психических сущностей. В невероятной глубине они собираются в единое целое, притянутые смертоносным грузом своих собственных страстей, соединяются, переплетаются и наконец пробуждаются, становясь чем-то Иным. Вообразите тот миг, когда множественное сознание просыпается и вырывается из последних оков рассудка. Представьте величие этого освобождения, ничем не сдерживаемые силы ид, разрушающие стены реальности и пожирающие разрозненные останки супер-эго. Оголодавшую метасущность ожидает возвышение до предельных высот, место в пантеоне властвующих сил, древних, как сами звезды. Там, в лихорадочном царстве иного космоса, насыщенная предсмертными воплями собственных прародителей, она становится подобна богу. Реальность прорвана, божественность достигнута, а космическое равновесие еще немного смещается в сторону, противоположную хрупкой реальности и порядку. Оплачьте, если хотите, цивилизацию, столь жестоко погубленную на пике могущества! - его слова не успели стихнуть, как перед сверкающей звездой из душ, появился зловещий Шут Смерти. Его голос продирал тело до костей ледяным холодом, и казалось забирался в душу. Он произнёс ритуальную фразу, которой заканчивались все песни о Падении: - И над всем воцарились мрак, гибель и смерть! - стоило его голосу стихнуть, как яркий клубок света, в который превратились слетевшиеся к тёмному силуэту души, беззвучно взорвался. Люстры закачались на потолке. Взрывная волна сбросила богов из под потолка на пол, уронила на пол Ишу, раскидала трупы и редких эльдар, оставшихся целыми. Послышался звон разбитой посуды, крики боли, которые лишь нарастали. Каждый в зале ощутил частичку той невероятной боли, что испытывала раса Эльдар при рождении Той-Что-Жаждет. Кто-то закричал, кто-то терпел, сцепив зубы. Иллина тихонько застонала, Вессан сжал зубы, не издав ни звука, когда ледяная игла впилась в мозг. Один лишь Аздрубаэль Вект казалось не был затронут этой волной боли и смерти. Наверняка ему, помнившему это ужасное событие, было не впервой. Свет погас, лишь одно светлое пятно освещало затянутого в синий плащ Солитёра. Его маски не было на месте. Он показал своё лицо, в котором не было ничего от эльдара, включая и выражение, и горящие желанием убийства глаза. Причём последнее вроде бы и не было чем-то необычным в городе кровожадных убийц. Но такой жажды убийства нельзя было увидеть в глазах Коммоитов. Ни у кого их них в глазах никогда не будет сиять желание уничтожить всю Вселенную. Запоздало Вессан сообразил, что этот Солитёр - девушка. Вопрос где был второй, в сером трико. Ещё несколько столбов света осветили лежащих на полу богов - несколько в центре, и отброшенную взрывом в сторону Ишу. Та-Что-Жаждет неспешно потянулась, словно просыпаясь от долгого сна, разминая конечности, и неспешно направилась к пытающимся встать богам. Она шла, словно плывя над землёй, завораживая взгляд своей невероятной грацией и замораживая всё вокруг нечеловеческим холодом своей неестественности. Она подошла, с лёгкой предвкушающей улыбкой глядя на них, будто смакуя предстоящую расправу. Мягко взяла за ворот Азуриана, и с невероятной силой, словно пёрышко, подняла его над землёй. В левой её руке оказался клинок, который идеальным взмахом, изяществу которого могла позавидовать и сама Лелит Гесперакс, перерезал Азуриану глотку. Демоница тут же потеряла к нему интерес, отшвырнув труп, словно пёрышко, и подняв Керноуса одной рукой за шею. На весь зал разнёсся характерный треск костей, когда стальные пальцы сомкнулись на его шее. Богу Ваулу, взявшемуся неизвестно откуда, размозжили голову его же наковальней, которая для Тёмного Принца не весила ничего. Мудрому Хоэку сломали хребет. Лилеат и Морай Хег постигла милосердная смерть от удара клинка в сердце. Этого времени хватило Каэла Менша Кхейну, чтобы придти в себя, и напасть на Ту-Что-Жаждет, умело орудуя оставляющим шлейфы огня мечом. Она поначалу отмахивалась от него как от мухи, но ярость бога войны росла, заставив её обороняться, а потом и вовсе закрыться в глухую оборону. Казалось, что победа рядом, но это была лишь иллюзия. В один момент солитёр переместился за спину Кхейна. Раздался характерный звук клинка, входящего в плоть. Но Кхейн не обратил на смертельное ранение внимания, атаковав с рёвом такой неистовой ярости, что некоторые воины закрывали уши руками. Огненные следы его меча сливались в сплошную сферу языков пламени, текущая с его ран на пол кровь вспыхивала как подожжённая горючая смесь, а крики ярости заставляли руку буквально тянуться к клинку, чтобы вступить в бой. Сражающиеся даже не заметили тёмный силуэт Цегораха, проскользнувший куда-то в тень. Но в один момент всё прекратилось. Та-Что-Жаждет была подобна росчерку молнии. Она просто возникла за спиной Кроваворукого, и нанесла один удар. Бог Войны пошатнулся, покрывшись трещинами, и разлетелся на осколки, как будто был сделан из стекла. Торжествующе улыбаясь, Солитёр небрежно, будто брезгливо, смахнул с клинка капли крови, и направился к Ише, взиравшей на расправу с немым ужасом, будто парализовавшим её. Даже если учесть что зрители не видели лица Теневидицы за безликой ртутной маской, ужас и отчаяние сковавшие её ощущал каждый в зале. Наверное кроме Иллины никого в зале не тронула расправа над богами. Здесь всем нравилась резня, здесь никто не знал сочувствия. Дети Кхейна были настоящими детьми бога Войны - безжалостными и черствыми. И сейчас они не сочувствовали никому. Они замерли в предвкушении расправы над Ишей. Но её Та-Что-Жаждет убивать пока не собиралась. Она наслаждалась своим триумфом, смакуя каждую душу умершую от её первого крика рождения. Она заливала зал вожделением и желанием, тёмными и жуткими, от которых одновременно хотелось и отдаться в её объятия, словно любовнице и убежать, как от величайшей опасности. Если арлекины преследовали цель показать зрителям одновременно невероятную привлекательность и в то же время пугающую опасность Тёмного Принца, то им это удалось великолепно. Тем временем Та-Что-Жаждет присела рядом с Ишей, глядя на неё как заинтересованный экспериментатор, подцепив подбородок женщины пальцем, чтобы заставить её смотреть себе в глаза. Они молчали, и напряжение повисло в воздухе, да такое, что казалось будто скоро начнут скакать искры. Вессан не к месту вспомнил пророчество провидцев Лугганата о том, что Мать-Иша не была убита Тёмным Принцем при рождении. Та-Что-Жаждет была невероятно обрадована духовной чистотой и невинностью великой матери эльдар, потому что ей нравилось совращать светлые души, и поэтому она попыталась извратить Ишу, заставить её ступить на тёмный путь, став одной из лучших её фрейлин, однако Иша так очаровала Повелителя Разложения, что он уложил мириады своих последователей, чтобы отбить богиню плодородия у немезиды эльдар. Вряд ли кто-то в зале кроме самого Вессана (ну разве что Иллина и Вект), знали об этом пророчестве, но тёмным эльдар было совершенно не нужно знать его, чтобы понять что происходило на сцене. Каждый, из них имел за плечами сотни лет ничем не сдерживаемого насилия и жестокостей. Поэтому они с предвкушением в глазах следили за тем, как Солитёр ходит вокруг застывшей Теневидицы словно джиринкс обнюхивающий вырезку, и думающий с какого конца кусать. Им даже не надо было видеть лицо, скрытое безликой маской, чтобы ощущать волны смятения, страха и смущения. Воистину, арлекины смогли подобрать ключ к чувствам своих зрителей. Та-Что-Жаждет наконец решила перейти к действиям, обняв свою желанную жертву, и скользнув руками к застёжкам её плаща. Неспешно, смакуя момент. И в ту же секунду страшная, непередаваемая вонь разложения обрушилась на чувствительные носы тёмных эльдар. Откуда то с боков обрушилась целая волна гнили, полупереваренных тел и мерзостных нечистот, буквально смыла Ишу в темноту, отбросив Тёмного принца в сторону, и оставив его без добычи. А Вессан еле сдержал рвотные позывы. Надо было сказать что эта сцена впечатляла. Оценивая технические моменты спектакля, Вессан просто невероятно восхищался тем, насколько реалистично подаётся история. Костюмы, эффекты, иллюзии, запахи, чувства и образы были невероятно приятны взору. Он как будто попал в те жуткие времена, своими глазами наблюдая за тем что происходило. Тем временем Мастер Труппы появился в центре зала, продолжая говорить. - Падение должно было стать концом нашего существования. Триллионы эльдар погибли в один единый момент, оставив от процветающей империи лишь руины и пустые планеты, на которые вскоре пришли люди, основав свой Империум. Но жизнь продолжилась, ибо что-то пошло не по плану Великого Врага. Мы выжили, пусть и дорогой ценой. - он ударил посохом по полу, в момент оказавшись посреди лужайки в зелёном лесу. Громадные деревья вздымались вверх, шелестя листьями под касаниями ветра. У его ног поблёскивала росой трава, и цветы, источавшие одурманивающие запахи. За спиной мастера Труппы был шатёр, стены которого были одновременно и видимы, и одновременно каждый мог заглянуть внутрь, и увидеть то, что происходило внутри. Внутри женщина в простом домотканом платье, сидела на шкуре животного, и расчёсывала светлые волосы костяной гребёнкой. Рядом спал в колыбели ребёнок. На улице же, за шатром, сидел её мужчина, делая себе оружие для охоты. - Были те, кому жизнь полная насилия и гедонизма не давала даже спокойно дышать. Незадолго до Падения многие из нашего народа решили вернуться к Природе, и жить в единении с Ишей. Великий Исход длился много времени. Они отказались от технологий и прогнившего образа жизни, став едиными с Природой. - он ударил посохом ещё раз, и образ сменился опять. Ввысь взлетел громадный форштевень Искусственного Мира, пролетевший мимо, и принесший с собой великолепные пейзажи, от которых у Вессана пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак. Тёплая рука Иллины легла сверху, нежно поглаживая. Архонт повернулся к женщине, и её теплый взгляд заставил его разжать пальцы. Арлекин стоял на смотровой площадке, одной из тех, что любили делать на Искусственных мирах на крышах зданий. С них открывался обычно невероятно завораживающий вид. Так было и в этот раз. Судя по всему он стоял на краю главного паркового отсека. На каждом Искусственном мире был такой отсек, представлявший из себя громадный, в несколько десятков километров в поперечнике, лес. Это был даже не парк, а лес, за которым заботливо следили и ухаживали. В нём водились животные, текли настоящие ручки и даже речки, были озёра. Сюда приходили отдыхать эльдары, этот же лес обеспечивал Искусственный Мир воздухом для дыхания. За спиной арлекина лес переходил в городок. Ровные улицы, изящные здания, вздымавшиеся вверх на невероятную высоту. - Другие предпочти отказу от технологий жизнь в строгой дисциплине и вечную войну с Великим Врагом. Они построили гигантские левиафаны, рассекающие Пустоту, ставшие домом для многих миллионов из нашего народа. - он усмехнулся, спустившись по невидимой лестнице к левой стене зала. Спускаясь, он продолжал повествование: - Но были и те, кто не желал жить по другому, и спасся по своей предусмотрительности, или быть может по своей чистой удаче. Когда закончилась Война в Небесах, Древние оставили нашему народу своё самое величественное творение. Путеводная Паутина стала для нас жемчужиной в короне, она дала нам возможность путешествовать и торговать, воевать и созерцать. Путник мог даже пешком дойти из одного конца Галактики в другой, зная дорогу. Здесь, в лабиринтном измерении строились громадные порты и торговые базы. Они росли, соединяясь и пересекаясь друг с другом. Здесь жили многие из нас. Пять молодых звёзд были похищены нашим могуществом из реального пространства, чтобы освещать и согревать это рукотворное пространство. Я думаю оно вам хорошо знакомо. - арлекин остановился перед стеной, и картинным жестом раскинул руки. Одновременно раскрылись тысячи кожаных портьер, открывая взгляду пейзаж Коморры, и впуская в зал мертвенный свет Илмей. - Так родилась Коморра, Вечный Город, ставший домом и спасением тех, кто позже назовёт себя Элдарит Иннеяс. Именно она сохранила в себе наследие нашего народа, ведь не Искусственные миры, и не экзодиты сохранили культуру и нравы мёртвой Империи. Падение не смогло уничтожить Коморру. Та-Что-Жаждет не дотянулась до их душ, не смогла пробить своей мощью эфирные стены Паутины. Смех жизни звучал по Вечному Городу. Эльдар смеялись над То-Что-Жаждет, и это невероятно её раздражало. Но она была бессильна. - арлекин сделал жест, и портьеры закрылись, погружая зал в темноту. Арлекин тоже исчез, и лишь его голос продолжал звучать в Пустоте. - Теперь, когда каждый из вас знает декорации, в которых всё будет происходить, мы познакомим вас с историями, произошедшими после этого жуткого события. А пока что мы объявляем временный антракт, дабы дать каждому зрителю возможность обдумать увиденное ранее, насладиться пиршеством, и решить для себя, как он бы поступил. Антракт! - арлекин ударил посохом по полу. Зажглись люстры, создавая в пиршественной зале приятный интимный полумрак. Арлекинов в зале не было. Как и малейшего следа их присутствия, будто и не было их вовсе.