Убийца из Тёмного города

- Итак, пока твоя дочь отдыхает, я займусь тобой, потому что ты проявляешь необычайный, непозволительный уровень неуважения к своей госпоже, в отличие от неё. Она вела себя хорошо, и как видишь получила награду. Но ты... Обычно я запытывала своих рабынь до смерти за меньшие проступки. - Ирия холодно улыбнулась, и от этой улыбки даже у Вессана вырос иней на кончиках ушей. Он уже предвкушал расправу. Он никогда не упускал возможности понаблюдать за наказанием рабынь в исполнении Ирии - гомункульша делала это с изрядным мастерством, великолепно оперируя как кнутом, так и пряником. Но похоже, что пряник в отношении Лиенаи не работал, пусть рабыня и сообразила, что её дочь никто не убивал. Только вот вырвавшееся из губ слово никто не удержит и уже не забудет. Испытывал ли Вессан сострадание к двум женщинам, которым сломал жизнь? Вряд ли. Точно так же как он не испытывал сострадания к молодой девчонке, попавшей под хлыст Иллины, и вынужденной смотреть на ожившую голову её же отца. Так же как он не испытывал сострадания и к самой Иллине, без малейшей жалости пустив её через жернова Коморры. Так же как к нему Вечный Город не испытывал малейшей жалости когда холодный свет Илмей впервые попал ему в глаза. Такой ослепительный он тогда казался, после трюмов рейдера, но сейчас приходило понимание, насколько же тускло в Коморре. Город вечных сумерек. Другой вопрос, стал бы он испытывать это же сострадание десять лет назад, до того момента, как попал в Вечный город? Определённо, и скорей всего был бы первым, кто преградил бы дорогу тёмным эльдар. Ещё одно доказательство того, что стать истинным эльдар гораздо проще, чем вернуться из-за этой грани. Сострадание и жалость очень быстро исчезают, когда в них нет необходимости. Но вот возвращаются они с неохотой. Что до Ирии - ей это было не нужно. Она родилась здесь с ножом в зубах, и даже о существовании такого чувства как жалость не ведала. Альтруизм был чужд комморитам, и поэтому единственное, что могла испытать Ирия обрушивая агонизатор на свою жертву - садистское наслаждение. Вот это чувство ей было гораздо ближе. Но пока что бить прикусившую язык и сжавшуюся в ожидании боли экзодитку никто не собирался. Леди Ирия спокойно присела на кровать, задумчиво наблюдая за экзодиткой, и поглаживая всё ещё пребывающую в беспамятстве дочь. - Может отдать её Гаррату? - Вессан непонимающе приподнял бровь: - Было бы очень хорошо если бы вы пояснили кто это, и чего в нём страшного. - Ирия улыбнулась, как будто вспомнила что-то крайне приятное. Потянулась, будя в теле ощущение старого удовольствия. - Это гротеск, которого я сделала для своей любимой дочурки, Маларны. Пришила ему пару внушительных инструментов и подкрутила до максимума инстинкты. Жалко что моя шлюха-дочь не оценила свидание с этой машиной удовольствия. - Вессан усмехнулся. Да уж, умереть будучи до смерти изнасилованной озабоченным гротеском - не самая приятная смерть, но следовало признать что Ирия явно подошла к вопросу мести с фантазией. - Подозреваю у вас были причины устраивать своей дочери столь приятную смерть. - Ирия усмехнулась, глядя на экзодитку как удав на кролика. - Этой маленькой мрази однажды показалось, что трон по правую руку от меня ей не нравится, и ей хочется сидеть на моём. Что характерно воткнуть мне нож под рёбра она смогла, но вот последствия принять почему-то отказалась. - гомункульша рассмеялась. Мстительно и злорадно, с удовольствием выплёскивая в окружающий мир всё наслаждение, что она получила от того что отправила свою собственную дочь на тот свет настолько извращённым способом. - Вот сейчас ты смотришь на меня, Лиеная. Знаешь ли ты как много я вижу в твоих глазах? В них же не только страх. Не надо быть провидцем, чтобы читать твои мысли. И знаешь почему я так легко рассказываю о том, как моя собственная дочь умерла от моих рук? - Ирия подошла, пальчиком подцепила точёный подбородок рабыни, заставляя смотреть в её чёрные глаза. Лиеная буквально сжалась в комок, чтобы собрать силы не отвести взгляд. Ей было страшно от того, что она увидела в этой бездне. Страдание. Вот чем были наполнены глаза Ирии. Века ничем не сдержанной жестокости, которые она проявляла просто из желания забавлять себя. Но это было не только страдание других. Это были и её собственные страдания. В глазах Ирии можно было легко увидеть, через какие страдания провела эту женщину её жизнь. Через какую череду предательств и боли она была вынуждена пройти. И видимо предательство дочери, дерзнувшей поднять руку на свою собственную мать (неслыханный по меркам экзодитов проступок), было не самым страшным, через что Ирии пришлось пройти. И всё в глазах перечёркивала печать вечного голода. Зияющую и ненасытную пустоту в душе было видно через глаза, и было видно невооружённым глазом, да так ясно, что даже не знающая об особенностях жизни тёмных эльдар экзодитка почувствовала лишь кусочек этого жуткого голода. В конце концов в душе Лиенаи шевельнулось даже что-то похожее на сострадание. Не от хорошей жизни женщины становятся подобными Ирии чудовищами. Но это в любом случае не оправдывает деяний. - Мы в нашей жизни часто страдаем от привязанностей. Там, где мы руководствуемся эмоциями, а не разумом, мы частенько страдаем. Мы часто считаем чудовищами тех, кто не является ими, и мы часто не задумываемся о том, с кем нас сводит судьба, и не думаем о последствии своего желания. Ирия положила хлыст, присев на кровать рядом с Лоренной, всё ещё не приходившей в себя. Выражение великолепного сладострастия так и замерло на её красивом лице. Гомункульша усмехнулась, касаясь пальчиками девичьей щеки. - Великолепно. Так быстро сдаться и предать всё, что тебе дорого, ради мимолётного удовольствия... А ведь казалась такой правильной, такой... Праведной, верно, Лиеная? Как быстро твоя дочь предала то, что ты прививала ей многие годы. А ведь всё из-за одной ошибки... Не стоит лишать невинное дитя удовольствий. - Ирия усмехнулась, и подняла смеющийся взгляд на Лиенаю, - Как жаль что ты их себя лишила. Но есть ещё одно... Представь что завтра мне придёт в голову идея вернуть вас в ту грязь где вы жили. Что ждёт тебя там? Обозлённые сородичи, которые будучи дикарями скорее посчитают вас шпионками или ведьмами? Борьба за выживание, голод, жажда, войны с другими кланами? И дочь, постоянно жаждущая снова испытать те наслаждения, которые она уже познала в моих руках? - женщина снова рассмеялась, глядя на то, как рабыня зажмуривает глаза, пытаясь удержать выступившие на глазах слёзы. Слова Ирии сработали куда лучше чем кнут, ножом войдя в саму душу рабыни, раскрыв ей глаза и вернув воспоминания. Воспоминания о том, как на мирную деревню напало всего лишь с десяток похитителей душ, в течении десяти минут жестоко убивших всех кроме неё и её дочери. Снова перед глазами возникали эти образы. Образ эльдара, сидевшего сейчас в кресле с бокалом вина, отдающего приказ, эхом разнёсшийся по деревне. Гордый профиль черноволосой женщины, убившей её мужа, лучшего воина клана, как будто он был назойливой мухой. Безумный смех ещё одной женщины, в одиночку дравшейся с двумя десятками воинов клана. Она смеялась над ними, словно над детьми, безумно хохотала, танцевала среди них, уворачиваясь от выстрелов и ударов как будто они были замершими. Высокого и могучего эльдара, не достававшего даже меч - тот дрался с вооружёнными воинами голыми руками, каждым касанием бронированных перчаток убивая и калеча. Смех... Смех Ирии был невыносим, он казался острым ядовитым стилетом, пронзавшим душу и убивавшим всю надежду, которая только оставалась. Ирия видела слёзы, и отлично понимала, что делала. И лишь сыпала соль на раны. - Теперь и ты поняла это, дорогая Лиеная. То что свобода для тебя - самое большое наказание, какое я могу придумать. - женщина встала с кровати, подходя к рабыне, и наклоняясь к самому её ушку. И снова голос сладок как мёд, и шепчет: - У тебя нет надежды, Лиеная. Ты моя рабыня и твоя участь может быть только одной. Не свобода, и не возвращение к старой жизни. Всё, забудь о них. Твоя участь быть моей рабыней, навечно, до конца твоих дней. И только от твоего поведения зависит будешь ли ты стонать от наслаждения в моих руках, или кричать от боли под ударами моего кнута. И знаешь что? - Ирия улыбнулась, слегка прикусив ушко жертвы, и шепча, совсем уж тихо: - Ты можешь спросить у своей дочери о том как ощущается наслаждение, которое она получила. Но при этом согласись, несправедливо, что ты не сможешь рассказать ей о боли, которую приносит неповиновение, верно? Я ведь права? - рабыня сжалась, ожидая удара, но Ирия снова обманула её ожидание: - Ты разучилась говорить от радости что будешь моей верной рабыней, Лиеная? - вкрадчиво поинтересовалась она - Или бы может будешь любезна ответить мне. И рабыня наконец сдалась. Ирия сломала её. Боль и слова, обещание не причинять ей боли, если она будет слушаться, страх за то, что Ирия передумает, и обрушит наказание на дочь. Теперь Лиенае было уже всё равно. Потеряв всю надежду, она отдалась на волю мучительнице. - Нет, вы правы, госпожа. - Вот, молодец. Но тебе ещё надо доказать мне что ты будешь верной. А пока ты будешь смотреть. Смотреть на свою дочь, которую я отниму у тебя за твоё сопротивление. Теперь она будет моей дочерью, взамен моей первой, которую я убила собственными руками. Скажи, убила бы ты свою дочь, если бы она ударила тебя кинжалом, и отняла у тебя всю твою жизнь? - Лиеная закрыла глаза, не зная что ответить. Для неё было дико даже представить о таком. Но... - Я не знаю, госпожа. - Но я знаю. Я убила её собственными руками. Молись Ише, чтобы твоя дочь не повторила путь Маларны. Впрочем, мне будет интересно посмотреть на это. - Ирия усмехнулась, обжигая шею рабыни своим дыханием. - Что же, считай что я авансом отменила твоё наказание, но если ты разочаруешь меня... Надо ли говорить? Громко рассмеявшись, Ирия собралась вернуться к подавшей признаки жизни Лоренне, но тут распахнулась дверь. Резко, без стука, и в неё вкатился развалина леди Ирии, и пал перед ней на колени, шепча извинения. Вессана же будто сдуло с кресла, и он каким-то магическим образом оказался в пяти метрах от него, с пистолетом в руке. С осколочным пистолетом Ирии, поднятым из всё ещё лежавших на полу доспехов, и оказавшимся ближе, чем бласт-пистолеты Вессана. И заодно матеря себя на чём свет стоит, потому что выпив пару бокалов вина он забыл об осторожности, не переложил своё оружие поближе. - Тебя не учили стучаться, прежде чем ты войдёшь? - холодно заметила леди Ирия, глядя на раболепно воющего извинения развалину. - Прошу прощения, госпожа, там... - Вессан не зря смотрел на дверь. Развалина оказался приманкой для отвлечения внимания. Видимо убийца (а кто это мог ещё быть?) дожидался пока служка отвлечёт внимание Ирии и Вессана, после чего планировал ворваться и убить их, но просчитался, потому что отвлечь архонта не вышло. Что-то блеснуло в проходе, и мужчина немедленно бросился в сторону, делая ответный выстрел и отталкивая и Ирию. Спустя долю секунды мономолекулярная сеть пролетела мимо, рассекая стоявшую за Вессаном (точнее местом, где он стоял долю секунды назад) витрину с драгоценностями. Брызнуло стекло, посыпались драгоценные камни, но среди звона таки было слышно глухой стук упавшего тела. - Владыка! - взвизгнул развалина прежде, чем оказаться в руках Вессана, явно намеревавшегося свернуть развалине шею. - Кто это был? - спросил он глядя на побледневшего ученика Ирии, и закрываясь им, словно щитом, от двери. - Ве...Ве... Великий Тиран... - Один? - Д... Да, клянусь отцом Шаимешем. - Вессан сместил глаза на Ирию, устоявшую на ногах, после того как он оттолкнул её. Ирия что-то сосредоточенно нажимала на стенной панели. - Развалина не врёт, действительно один, теперь уже труп. Вы как всегда великолепно стреляете, Архонт. - голос женщины был сосредоточен и напряжен, словно струна. В метре от входа в комнату обнаружился труп, принадлежавший... Аздрубаэлю Векту? Правда судя по тому что не было видно места попадания... - Голограмма. - ответила Ирия, будто прочитав мысли Вессана. Её тонкая ладонь прошла сквозь тело "Векта", и отключила голопояс. Увидев лицо эльдара, Вессан сплюнул: - Энрас... Мой дракон. Говорил мне Владыка за ним присматривать... - Ирия фыркнула, поворачиваясь, и возвращаясь в спальню. - Мой архонт, запомните, если Владыка говорит вам присмотреть за подчинённым, это значит только одно - он приказал вам убить его немедленно. Впрочем, вам можно простить такую оплошность, вы не общаетесь с Владыкой несколько сотен лет. - она заглянула в спальню - Иксар. Развалина выбежал из спальни будто запущенный из катапульты, немедленно падая на колени. Он уже понимал, что ему может придти конец, так как он стал невольным соучастником покушения. - Убери эту падаль из моих покоев. - С вашего позволения, леди Ирия, мне бы хотелось немного поговорить с этим кадром. - намекнул Вессан. Гомункульша кивнула, снова обращаясь к развалине: - В холодильник. Вессан же вернулся в спальню, осматривая комнату. Лоренна сидела на кровати, бледная словно увидела саму смерть. Она очнулась в тот момент, когда влетел развалина, и поэтому видела всё покушение. Тогда ей казалось, что убийца стреляет в неё, и она жутко испугалась. Далее в поле зрения попала идеально разрезанная мономолекулярной проволокой стойка с драгоценностями, и снова бледная как смерть Лиеная. Странно, но Вессан не испытывал ровным счётом ничего. Вроде как его только что пытались убить, но вот сейчас, когда адреналин схлынул, он не испытывал никаких переживаний. Как будто его каждый день пытались убить... Хотя где-то оно так и было. Следом за Вессаном в спальню вернулась и Ирия, презрительно фыркнув: - Никакой фантазии у молодого поколения. В мои времена убийцы действовали тоньше, но знаете, в чём я точно убеждена, мой архонт? - В чём же, леди Ирия? - гомункульша вместо ответа уверенно толкнула его на кровать, усаживаясь сверху, и притягивая к себе ничего не понимающую рабыню. - В том, что это не способно испортить мне вечер.