Безумный ангел

Мрачные подвальные коридоры с редкими пятнами тусклых ламп тянулись бесконечно. Иногда в них встречались узкие лестницы, ведущие вверх, и он тяжело взбирался по ним, надеясь, что в конце будет выход, но видел всё те же тёмные стены с бледными отсветами и снова шёл. Мимо него скользили безликие и безразличные фигуры в серых одеяниях, в непроницаемой мгле ниш угадывались двери, но он боялся заглядывать туда и пробирался всё дальше. Наконец он увидел дыру, неровный пролом с изрезанными краями, и полез по острым камням, не чувствуя боли, потому что в конце был свет, слабый, рассеянный, но иной, чем в коридорах. Проход был длинным и узким, он обдирал руки и ноги, отчаянно стремясь к этому свету, но выбравшись, оказался в колеблющейся серости, облепившей его со всех сторон и лишь впереди казавшейся немного прозрачней. Он пошёл туда, надеясь, что там есть настоящий выход. Вдруг есть. Неважно куда, главное – отсюда, из этого вгоняющего в холодную дрожь места. Но выхода не было. Он оказался в глухом углу. Высокий каменный забор примыкал к отвесной скале и здесь всё тоже было серым, но свет… Он поднял голову. На заборе сидел… мальчик, юноша, мужчина? Он не мог разобрать. Лицо постоянно менялось, неизменными оставались лишь сияющие синие глаза и светлые волосы, торчащие в разные стороны. Оно походило на солнышко, каким его рисуют совсем маленькие дети. Мальчик, улыбаясь, протянул руку, словно желая помочь выбраться из липкой серости, и он уже хотел протянуть в ответ свои, уже подался вперёд, как вдруг его обожгло холодом. Ледяные пальцы вцепились в плечи, превратились в щупальца, оплели тело и поволокли его обратно в мерзкую серость, в каменный плен подвалов, к их безликим и безразличным обитателям. «Не-е-ет!». Он рвался к свету, но его тащили во тьму. «Не-е-ет!». Ему было очень больно. Сефирот проснулся, резко вынырнув из кошмара в реальность. В комнате было душно и почему-то жарко. Или это ему лишь казалось? Сердце колотилось так, что было неприятно в груди, во рту пересохло. Он не сразу сообразил, где находится и почему не очень удобно лежать, но через какое-то время мутная пелена перед глазами исчезла, в голове прояснилось, и блондин вспомнил, что он в своей гримёрной, во «Дворце звёзд». Вчера он ушёл из квартиры в Шинра-Билдинге и не собирался пока туда возвращаться, но нужно было где-то переночевать. «Потом я уеду, хотя бы ненадолго, чтобы не видеть этого города, этих людей. Ничего не видеть». Проигнорировав лифт, Сефирот спускался по бесконечной лестнице и думал. «Гостиница не подходит, там мне не дадут покоя. Не хочу, чтобы меня разглядывали, как дорогую игрушку – денег нет, так хоть посмотреть. Снять жильё? Так его ещё найти надо, а это время». Оставался последний вариант – его гримёрка. Пускай узкая кушетка не так комфортна, как кровать, зато его никто не потревожит. Охранники пропустили его без вопросов. Мало ли зачем пришёл господин Бланко. Творческие личности любят работать по ночам и их дела никого не касаются. Сефирот, несмотря на неудобство, довольно быстро заснул, но теперь…. Сон пропал. «Сколько времени?». Он поднялся, подошёл к окну и приоткрыл створку. В комнату хлынул неожиданно холодный и влажный воздух, ощущение жара сразу пропало, сменившись лёгким ознобом. Улица была пустынна, по небу со стороны побережья ползли рваные клочья облаков, иногда прикрывающие своими полупрозрачными телами бледный полумесяц. «Ещё ночь и до рассвета, похоже, далеко». В горле першило от сухости. «Вроде у меня оставалась здесь минералка». Блондин бросил взгляд на подзеркальный столик. На привычном месте ничего не было. «Проклятый недомерок и не подумал принести сюда воды». Пить хотелось всё сильнее. «В комнате за сценой всегда есть запас». Он был уже на пороге, когда его ощутимо качнуло. «Ах, ты!...» Пришлось вернуться, чтобы взять маленькую пластиковую капсулу. Темнота в коридорах была разбавлена зелёным сиянием мако-реакторов, сливающимся с белым светом уличных фонарей, казавшихся в туманном воздухе просто яркими точками, висящими без всякой опоры. Эта причудливая смесь вползала в узкие окна и всё, чего она касалась, начинало походить на призрак самого себя. Сефирот вспомнил свой кошмар и ему вдруг почудилось, что коридор, по которому он шёл, очень похож на тот, из сна. «Ерунда», - блондин успокаивал сам себя. – «Я просто устал, немного расстроен, вот и снится всякое. Надо выбросить из головы». Но мысли продолжали кружить около видения. Стимулятор подействовал: стало легче, голова посвежела, чувства обострились. Сефирот без труда миновал темноватые переходы, вошёл в служебное помещение и включил свет. «Как я и думал». В углу, у самой двери, стояла начатая упаковка с бутылками питьевой воды. Он вытащил одну, открыл и жадно выпил сразу половину, чувствуя, как случайно пролитые капли стекают по подбородку. Страшно хотелось умыться, вылить воду на лицо, ощутив её холод, но в комнате не было раковины и ему пришлось ограничиться мокрой ладонью. Вытащив ещё бутылку, молодой человек оглянулся на открытую дверь, за которой его ждал мрак коридора и решительно пошёл вперёд, к выходу на сцену. Каро любил ночь. Ему нравились уютная темнота и тишина, отсутствие суеты и возможность спокойно, не отвлекаясь, размышлять. Ночью к нему приходило вдохновение, необходимое для работы, и очень часто наброски, сделанные при свете настольной лампы, обретали жизнь под софитами. Ещё модельер любил бродить по своему «дому», как он называл «Дворец звёзд». Коридоры и лестницы, гримёрные и холлы, чередование света и тьмы – в любой момент всё это могло подарить новые идеи и образы. Правда, в планы нынешнего вечера блуждание по «дому» не входило. Каро хотел отдохнуть от напряжения последних дней, может даже куда-нибудь съездить, развеяться, но как часто какая-то мелочь меняет всё. Сегодня этой мелочью стал прохладный западный ветер, принёсший с побережья горьковато-влажные запахи приближающейся осени. Модельер ощутил в кончиках пальцев знакомый зуд, не физический, а скорее ментальный, верный признак того, что вдохновение готово щедро одарить его. «Почему принято считать, что именно весна – пора любви? Конечно, чувства в какой-то мере подвластны сезонам, но весенние цветы недолговечны, а те, что распускаются в конце лета – самые стойкие». В голове мужчины начали вырисовываться образы будущей коллекции, которую он решил назвать «Цветы осенней любви», и модельер отправился в свой рабочий кабинет во «Дворце звёзд». Когда охранники сообщили Каро, что Бланко приехал незадолго перед ним, он немного удивился, но решил ничего не выяснять. «Если у него проблемы и он захочет поделиться – я всегда готов выслушать, но расспрашивать того, кто избегает разговоров…. Это не моё». Мужчина заботился о своих моделях, как о детях, но уважал их право на личные тайны. Полночи для Каро пролетели незаметно. Карандаш переносил мысленные образы на бумагу, листы с рисунками один за одним беспорядочно ложились по краям стола, но когда настенные часы показали три пополуночи, он решил немного размяться. Модельер вышел из кабинета, неторопливо прогулялся по тёмным переходам, свернул в коридор за сценой и сразу увидел бледную световую полоску, лежащую на полу. «Кто это там? Бланко? Что он здесь делает?». Он распахнул дверь, ведущую в служебное помещение, но комната была пуста и Каро прошёл дальше, к открытому выходу на сцену. Тихо. Мрак зала лишь немного отступил перед неяркими лучами из дверного проёма, за пределами их власти растворяя свет в себе. Смутно белеющий подиум уползал в темноту, в ней же тонули ряды кресел. Модельер не увидел, а скорее почувствовал чёрную сгорбленную фигуру у самой стены. - Бланко. Имя, как и свет, растворилось во тьме, но сидящий услышал. Он шевельнулся и в этой же тьме вспыхнули две ярко-зелёные точки. - Что ты здесь делаешь? – Каро спустился со сцены и почти на ощупь добрался до чёрной фигуры. - Не называй меня этой кличкой. - Хорошо, - модельер сел в соседнее кресло. Он знал настоящие имена своих моделей, но обычно все они предпочитали псевдонимы. - У тебя проблемы, Сефирот? Я заметил, что ты не очень-то ладишь со своим отцом. - А тебе есть до этого дело? – с грубоватой насмешкой поинтересовался блондин, но Каро не придал значения тону его голоса. Почти не видя лица своего собеседника, он, тем не менее, чувствовал его напряжённое состояние и понимал, что за этим стоит. Тщательно скрываемая растерянность. Сефирот был похож на брошенного ребёнка, на которого внезапно обрушилась вся мерзость взрослого мира и который теперь не знает, кому можно верить, а кому – нет. - У меня нет родных. Моя семья – это вы, те, кто работает со мной, вплоть до последнего помощника, а близких в беде не оставляют. Возможно, я смогу дать тебе дельный совет, - в словах модельера чувствовалось искреннее желание помочь. - Ходжо и есть моя проблема, - резко произнёс блондин. – Самая большая и пожизненная. Следующие несколько минут он молчал, а Каро, верный своим принципам, ни о чём не спрашивал. Сефирот заговорил сам, глядя в темноту перед собой. - Мне необходимо выяснить, над какими проектами работал профессор в прошлом, но я не знаю, как добраться до нужной информации. На общедоступных ресурсах таких сведений, скорее всего, нет. К тому же подобный запрос наверняка заинтересует службу внутренней безопасности, а в мои планы не входит общение с ними. И я не могу просить кого-либо войти в Сеть с этой целью, потому что это будет чистая подстава, - он сбросил капюшон, прикрывавший его голову, и запустил руки в волосы. – Я думаю, больше объяснять не надо. - Это настолько важно для тебя? – поинтересовался модельер. - Да. Фактически это вопрос жизни и смерти. Каро откинулся на кресле, посмотрел в угол сцены, немного проявленной из темноты рассеянным светом, падавшим на неё из открытой двери служебной комнаты и спросил: - Ты знаешь, каким был Мидгар двадцать пять лет назад? - Нет, - Сефирот удивлённо взглянул на собеседника. – Это имеет какое-то значение? - Наверное, никакого. Просто иногда я сравниваю этот город с собой. В то время я был нищим безродным подростком, вечно голодным, перебивающимся случайными заработками и, что греха таить, мелкими кражами, а Мидгар – грязноватым городишком, живущим практически кустарным производством. Мою судьбу изменила встреча с одним человеком, а судьбу города – открытие энергии мако, сделанное парой лет раньше. Спустя годы оба мы стали тем, что ты сейчас видишь – вполне успешными и достаточно процветающими. - Я не совсем понимаю…, - удивление в голосе блондина сменилось недоумением. - Я объясню, - модельер всем корпусом повернулся к Сефироту и медленно, словно прокручивая перед собой сцены прошлого, проговорил: - Тот человек… У него на левой руке отсутствовала кисть, а в глазах горел багровый огонь. Я помог ему… кое-чем и думал, что наши дороги разошлись навсегда, но через год мы встретились снова и он вытащил меня из той грязной ямы, которую я считал своей жизнью, за которую цеплялся, страшась перемен. Он разглядел мой талант, изменил моё мнение о себе и я сумел измениться сам. - История твоей жизни конечно любопытна, но каким местом она касается меня? – в вопросе уже ощущался налёт раздражения. - Немного терпения и ты узнаешь, - Каро улыбнулся и продолжил. - Я не потерял связи со своим знакомым. Меня не касается, чем он живёт, но я знаю, что в его окружении есть люди, обладающие способностями, не свойственными человеческому роду в целом. Например, девушка, способная входить в Сеть, не пользуясь никакими устройствами. Я думаю, она в состоянии найти там любую информацию, а вычислить её, наверное, сложновато, а может и вообще невозможно. Сефирот впился глазами в собеседника. - Ты скажешь, как найти этого человека? - Я созвонюсь с ним в течение дня и договорюсь о встрече. - Дня?! – блондин нервно стукнул ладонью о подлокотник. – Почему не сейчас? - Потому что тебе нужен отдых, - в голосе модельера появились жёсткие нотки. – Ты на грани срыва. Идём, у меня здесь есть личная комната. - Ты думаешь, я смогу заснуть?! – Сефирот вскочил и бутылка с водой, о которой он совсем забыл, полетела на пол. - Сможешь, - твёрдо ответил Каро, глядя прямо в мерцающие зелёные глаза. – Ты должен иметь ясную голову, а сейчас тебя трясёт от нервного перенапряжения. Блондин и сам чувствовал противную мелкую дрожь внутри, но признаваться… - Хорошо, - бросил он с таким видом, будто делал одолжение, и подобрал упавшую бутылку. – Пошли. Квадратная комната без излишеств, наглухо зашторенное окно, абсолютная тишина. Сефирот лежал на неширокой тахте под мягким тёплым пледом и перед его закрытыми глазами снова плыл зелёный поток Лайфстрима, в этот раз больше похожий на медленно и беззвучно накатывающий прибой. Искорки душ складывались в человеческие лица, сменявшие друг друга по мере возникновения очередной призрачной волны. Блондину казалось, что если он присмотрится, то обязательно кого-нибудь узнает, но видения быстро рассыпались, заменяясь другими, и он не успевал разглядеть их черт. Немногим дольше остальных продержался один женский образ: красивое лицо с большими печальными глазами, длинные волосы, забранные в высокий хвост, но и он исчез неузнанным. А потом Сефирот уснул, как засыпают предельно уставшие дети: стремительно провалившись в уютную и покойную тьму. Пробудившись после полудня, он долго лежал, затем, съев принесённый рассыльным обед, бесцельно бродил по комнате, периодически заглядывая в смежный с ней кабинет модельера, смотрел в окно, выходившее на площадь перед «Дворцом звёзд», потом стоял перед зеркалом в маленькой ванной, ища в своём лице сходство с профессором и не находя его. «Может, я просто не вижу, потому что не хочу, чтобы Ходжо оказался моим отцом. Или у этого слова здесь другое значение – «создатель»? Возможно, биологически, он не имеет ко мне никакого отношения. Те двое говорили о комбинациях генов. Чьих? От кого я взял эти тонкие кости, узкое лицо? Эти глаза?». Блондин придвинулся к зеркалу, словно двойник мог ответить на его вопросы, но в этот момент услышал, как его окликает Каро, и торопливо вышел из ванной. Модельер заговорил первым, предвосхищая вопросы. - Сегодня вечером, к половине двенадцатого, мы спустимся в подвалы. В одном из них есть выход в технический туннель, связанный с другими, идущими под городом. Там тебя будут ждать и проводят. - Что дальше? – Сефирот в упор посмотрел на собеседника. - Это будет зависеть только от тебя. Мой знакомый согласился тебя выслушать. Если он о чём-то спросит, говори только правду. От этого будет зависеть его решение. - Ясно. Остаток дня блондин провёл сидя на широком подоконнике и глядя на постепенно темнеющее пасмурное небо, решившее мелким дождём напомнить горожанам о приближающейся осени; на разноцветный вывески и уличные фонари, окружённые влажным туманным ореолом; на уютно светящиеся окна. Прохожие, укрывшиеся под зонтами и капюшонами, спешили по своим делам. Проезжали тёмные машины, несущие перед собой световые конусы фар и сверкающие мокрыми бликами. Улицы опустели и затихли, дождь усилился и уже не моросил, а отчётливо барабанил по крышам. Сефирота начало одолевать нетерпение, потом появились сомнения. «Почему Каро так долго не идёт? Уже начало двенадцатого. Может, его знакомый отменил встречу? Нет, тогда бы он сообщил мне об этом». Он опять начал ходить по комнате, но тут послышались шаги, дверь открылась и вошёл модельер, одетый в тёмно-серую длинную накидку с капюшоном. В руках у него были ещё одна такая же и рюкзак. - Надевай и пошли, - мужчина протянул блондину накидку. – У тебя есть деньги? - Да, - кивнул Сефирот. – Здесь, - он показал на рюкзак, - и наличные, и карты. - Ясно, - Каро подал молодому человеку его вещи. Они спустились в обширное подвальное помещение. Тусклые лампы, вспыхнувшие после щелчка выключателя, осветили груды коробок, ящиков, старой мебели и всего прочего из разряда того, что и выбросить жаль и приспособить некуда. В застоявшемся сухом воздухе отчётливо ощущался пыльный привкус. Мужчины прошли через весь подвал, поднимая ногами серые туманные облачка, и остановились в дальнем углу у обычной металлической двери, когда-то выкрашенной коричневой краской, а теперь облезлой и поцарапанной. Каро взглянул на часы и отодвинул толстую пластину засова, перегораживающую проём. - Скоро, - тихо произнёс он в ответ на немой вопрос спутника. Через несколько минут с другой стороны неприятно лязгнул металл и дверь открылась ровно настолько, чтобы в эту щель мог протиснуться человек. - Удачи, - прошептал модельер, легко дотронувшись до руки блондина. - Спасибо, - так же тихо отозвался тот. – Спасибо,... - Меня зовут Стивен, - мужчина улыбнулся. - Спасибо, Стивен, - повторил молодой человек и скользнул в темноту за дверью. Впрочем, тьма оказалась неполной. У противоположной стены узкого коридора, в котором оказался Сефирот, держа в руках два включённых фонаря, стоял невысокий человек в тёмном плаще. Его лицо было почти полностью скрыто капюшоном. Человек молча подал блондину один из фонарей и быстро двинулся вглубь туннеля. Сефирот зашагал следом. Световое пятно, дёргающееся в такт его шагам, выхватывало из мрака то каменный пол в сетке крупных и мелких трещин, то крошащиеся кирпичные стены, покрытые пятнами белой плесени и грязно-серыми потёками, то обтрёпанный край бурого плаща идущего впереди человека. Вскоре проводник свернул в боковой коридор, пошире, но намного непригляднее предыдущего. Грязь и плесень почти полностью покрывали стены, периодически слышалось журчание воды. Несколько раз под ногами блондина прошмыгнули крысы, воздух был одновременно сырым и затхлым. Потом было ещё несколько поворотов, словно ведущий решил окончательно запутать ведомого и бесцельно кружил по подземным переходам. За всё это время не было произнесено ни звука. Потолок и стены начали давить на Сефирота, от зловония стало подташнивать. Чтобы как-то отвлечься от неприятных ощущений, он решил заговорить первым. - Далеко ещё? Слова отдались от стен гулким эхом. - Тише, - в голосе проводника слышалось лёгкое раздражение. – Нет. «Девушка?» - блондин остановился от удивления. – «Или даже совсем ещё девчонка». Внезапно слева от него, за стеной, раздался стремительно нарастающий грохочущий звук. По мере приближения к нему добавилось оглушительное лязганье, пол под ногами задрожал, и Сефирот от неожиданности чуть не выронил фонарь. - Что это?! Проводница подождала, пока шум стихнет и, махнув рукой влево, насмешливо пояснила: - Всего лишь поезд. Там Кольцевая линия. Мы пришли, иди сюда. Она толкнула заржавленную, искорёженную створку низких ворот и пролезла в образовавшуюся щель. Блондин после секундного колебания протиснулся следом, едва не порвав плащ об острые зазубрины, оставшиеся на месте выбитого замка. Очередной коридор, такой же сырой и заплесневелый, как и предыдущие, закончился дверью совсем иного плана. Дорогу перегородил матовый металлический лист в массивной раме из толстых широких полос. Свет фонарей отразился в нём расплывчатыми пятнами. - Стой здесь. Будем ждать, - сказала девушка и вошла внутрь неровного белого кольца, нарисованного на выщербленном полу. Блондин замер на месте. Проводница переложила фонарь из правой руки в левую, переступила с ноги на ногу, затихла. Время шло, но ничего не происходило. Сефироту казалось, что из темноты на него изучающее смотрят десятки глаз, словно их обладатели решают, впускать людей внутрь или нет. Внезапно, так что он слегка дёрнулся от неожиданности, перед его проводницей вспыхнул виртуальный контур правой ладони со слегка разведёнными пальцами. Девушка приложила к нему свою руку и светящиеся линии абриса стали ещё ярче. Примерно через минуту контур погас и почти одновременно под землёй еле слышно загудели двигатели, создав вибрацию, неприятно отозвавшуюся в теле. Сефирот поморщился, но его проводница не обратила на это временное неудобство никакого внимания. Её взгляд был устремлён на дверь, которая, едва заметно дрогнув, почти бесшумно начала уползать по направляющим внутрь стены, показывая свою внушительную толщину. - Идём, нас впускают. Как только проход стал достаточным для человека, она проскочила внутрь. Блондин быстро прошёл следом, но оглянулся, услышав, что звук двигателей немного изменился. Металлическое полотно двигалось в обратном направлении, уже почти полностью перекрыв проём, и он обратил внимание, что с этой стороны оно имитировано под кирпичную стену так искусно, что не знающий человек никогда не сумеет найти здесь выход. - Что ты там разглядываешь? Сефирот повернулся, чтобы ответить, но вместо этого начал удивлённо озираться по сторонам. Кирпичные стены в этом месте сохранились намного лучше, чем в тех коридорах, по которым они шли до этого, пол был вымощен плиткой, воздух сухой и чистый. - Какое лицо, - хихикнув, произнесла проводница и скинула с головы капюшон. – Ты что, никогда не видел Трущоб? - Нет, - покачал головой молодой человек. – Я представлял их более… страшными. Девушка снова хихикнула. Световое пятно от фонаря блондина скользнуло вокруг, попало на фигуру в буром плаще и Сефирот смог рассмотреть ту, что привела его в эти подземелья. Перед ним стояла типичная вутайка, темноглазая, с короткими чёрными волосами, стянутыми лентой, и живым лицом. Мешковатое потрёпанное одеяние скрывало всё остальное, но молодой человек не сомневался, что она стройная и гибкая, как все вутайцы. - Немного же ты знаешь о жизни, - проводница сложила руки на груди и фыркнула. – Трущобы – это остатки тех городов, на чьих костях разросся Мидгар. Так нам Винс рассказывал. Ой! – она зажала рот руками. - Что? – недоумённо поинтересовался её спутник. - Я не должна называть имён, - тихо простонала девушка. – Винс решает сам, кому можно сказать, а кому – нет. - А ты назвала это имя уже дважды, - ехидно улыбнулся блондин. - Это всё мой болтливый язык, - вутайка досадливо прикусила губу и вздохнула. – Мне уже неоднократно говорили, что он меня погубит. Внезапно перед ними вспыхнула цепочка бледных огоньков, сворачивающая за ближайшим углом вправо. - Пошли, нам показывают дорогу, - сказала девушка. – Мне неизвестно точное место, где тебя будет ждать… старший. Сефирот кивнул и попросил: - Расскажи о Трущобах. Что здесь было раньше? - Я знаю немного, - вутайка дёрнула узкими плечами. Они погасили фонари и двинулись по указанному пути. Огоньки рассеивали тьму и молодой человек смог рассмотреть, что дорога напоминает мостовую, а стены похожи на фасады домов с заложенными кирпичом окнами. - Когда-то здесь, недалеко друг от друга, располагалось несколько городков. Мидгар был одним из них, примерно посередине. Городишки жили как нынешние деревни: огороды, сады, скотина. Были и мастерские, - девушка сначала говорила не очень охотно, но потом увлеклась и даже стала оживлённо жестикулировать. – А ещё в них имелись излишне любопытные люди, которые хотели изучить нашу планету, раскрыть все её тайны, как будто это возможно. Так вот, - вутайка остановилась и обернулась к спутнику, а её голос стал немного сердитым, - один из таких умников и открыл способ добывать мако-энергию, превращая её затем в тепловую и электрическую. Только лучше бы он этого не делал. - Почему? – поинтересовался блондин. – Ведь без энергии развитие общества идёт очень медленно, а иногда и совсем останавливается. - Потому, что этот умник продал своё изобретение семейке Шинра, занимавшейся изготовлением оружия. Эти ловкачи сумели оказаться в нужном месте в нужное время и весьма быстро пошли в гору, - вутайка зашагала дальше. - А что было потом? – спросил Сефирот, двигаясь следом. - Что?- проводница снова остановилась, да так неожиданно, что мужчина чуть не налетел на неё. – А то, что ты сейчас видишь! – съязвила она, широко разведя руки. – Деньги решили всё! Мидгар стал центром мира, городом-государством, Шинра – властелинами мира, предоставив другим людям право лишь прозябать в их тени, а остатки тех городков – подземными Трущобами, причём этот угол, - вутайка махнула рукой вдоль улицы, - один из более-менее приличных, здесь можно хоть как-то жить тем, для кого не нашлось места в Верхнем городе. Всё остальное по большей части откровенная свалка. Куча мусора, обиталище разной дряни и тех, кого общество считает отбросами. При слове «общество» девушка кинула на спутника неприязненный взгляд. - Ты думаешь, что я из таких? – голос блондина стал холодным, зелёные глаза сузились.- Почему? Ты же меня не знаешь. - И не желаю знать, - отрезала проводница. – И не понимаю, зачем В…, - она хлопнула себя по губам и побежала, словно не желала вести молодого человека дальше. - Ты куда?! – Сефирот ускорил шаги, стараясь не упустить свою проводницу, и успел заметить, что она скрылась за дверью, над которой горел последний огонёк. «Мы пришли?». Он немного постоял перед тем, что когда-то было фасадом двухэтажного дома, а теперь походило на выставленную напоказ гигантскую уродливую морду ослепшего и окаменевшего монстра, умерщвлённого неведомым героем. От искусанных временем стен веяло враждебностью, цепочка путеводных огней начала гаснуть, словно поглощаемая темнотой, их оставалось всё меньше, мрак был всё ближе… Блондину снова показалось, что на него уставились десятки недружелюбных глаз, ему даже послышались шепчущие голоса, вопросительные и угрожающие одновременно, словно их обладатели хотели любой ценой выяснить, кто он и зачем явился в их подземные владения. Окружающее пространство начало сжиматься и молодой человек опять испытал приступ клаустрофобии. Он встал спиной к дому, нервно щёлкнул кнопкой фонаря и принялся озираться по сторонам, словно ждал нападения. В этот момент дверь, за которой исчезла проводница, распахнулась, и резкий белый свет ударил обернувшегося Сефирота по глазам. В проёме стояла хмурая вутайка, так и не снявшая своего потрёпанного плаща. - Чего торчишь на пороге? – недовольно спросила она и отошла в сторону. – Заходи. Блондину очень хотелось рассказать этой девице, почему ему пришлось стоять под дверью, но он лишь кинул на неё достаточно ясный взгляд и поспешно шагнул внутрь, оказавшись в небольшом помещении, которое когда-то было прихожей. Вутайка задвинула массивный засов и махнула в сторону одного из двух узких коридоров, уходивших вглубь дома. - Иди, тебя ждут. Её тёмные глаза сверкнули и она отвернулась, явно не одобряя действий старшего. Сефирот взглянул в указанном направлении и увидел часть неярко освещённой комнаты, кресло и человека, закутанного в багровый плащ. Когда он вошёл, темноволосый мужчина жестом показал на маленький диван, расположенный напротив кресла, в котором устроился сам. Блондин молча сел, сбросил с головы капюшон и стал ждать, пока хозяин заговорит, но тот не торопился, очевидно предпочитая сначала изучить гостя чисто внешне. Сефирот чувствовал это по пристальному взгляду, но это было непохоже на те липкие ощупывания глазами, которыми его одаряли зрители на показах. Нет, это был взгляд человека, который пытается найти во взрослом сходство с тем ребёнком, которого он когда-то видел, или с его родителями. Блондин неожиданно для себя самого занервничал и, чтобы успокоиться, начал осматриваться ни к чему особо не приглядываясь. Непритязательность и даже безликость обстановки его не удивила. Грязно-белые стены без всяких украшений и такой же потолок; пол, покрытый истёртой коричневатой плиткой. Старое кресло, в котором сидел мужчина неопределённого возраста, было обито тёмно-серой тканью. Диван, на котором расположился Сефирот, был таким же серым, рядом стоял деревянный столик с растрескавшейся столешницей. Единственной вещью, выбивавшейся из этого окружения, был камин, выложенный из чёрного необработанного камня. Внутри, за декоративной решёткой, по неровным стенкам метались отсветы пламени, слышалось потрескивание дров. Эти звуки, как и сам огонь, показались Сефироту какими-то слишком правильными, повторяющимися, и, повнимательнее приглядевшись, он понял, что перед ним всего лишь имитация камина, устроенная здесь по прихоти хозяина. От искусственного огня распространялись волны тепла, он же служил источником света, не слишком яркого, но очевидно достаточного для темноволосого, продолжавшего внимательно рассматривать гостя. Тот невольно поёжился и потёр ладони. Тяжесть изучающего взгляда ощущалась слишком явно. - Тебе холодно? От этого простого, но заданного слишком неожиданно вопроса, Сефирот вздрогнул, но тут же взял себя в руки. - Меня слишком долго водили по этим каменным кишкам. Возможно, проводница решила, что мне нужно охладиться перед тем, как появиться здесь, - проворчал он. - Ясно. А как же твой плащ? - Эта тряпка? – блондин приподнял полу накидки. – Она слишком тонкая. - Как и остальные вещи. Тебе нужно было одеться более практично. - Не получилось. Темноволосый немного наклонил голову вперёд и после короткого молчания спросил: - Чем предпочитаешь согреться? Как гостеприимный хозяин я обязан предложить. - Чем угодно, только не спиртным, - поморщившись, ответил Сефирот. - Ты не пьёшь? – в голосе мужчины чувствовалась лёгкая ирония. «Говори только правду», - вспомнил слова Стивена молодой человек. - Пью, но только тогда, когда это необходимо… по некоторым обстоятельствам. В повседневности предпочитаю обходиться чаем. - Понятно, - темноволосого, казалось, вполне удовлетворил такой ответ. После очередного недолгого молчания он, не отрывая глаз от гостя, произнёс: - Зайди, я знаю, что ты там. Его голос, глубокий, звучный и твёрдый, был лишён приказного тона, но, тем не менее, ему хотелось подчиняться, поэтому Сефирот почти не удивился, когда в дверном проёме с немного виноватым видом возникла его давешняя проводница. - Любопытство не порок, но когда-нибудь…, - мужчина повернулся к девушке, но не договорил, а сменил тему. – Ты слышала пожелание нашего гостя? - Слышала, - буркнула та и покосилась на блондина. - Тогда…, - слово было произнесено с ощутимым нажимом. - Я что, прислуга?! – возмущённо вскинулась вутайка. - Но ведь ты же приносишь чай мне? - Ты – совсем другое дело. А это…, - девушка одарила Сефирота презрительным взглядом, – … из об-щест-ва. На лице молодого человека начали проступать красные пятна. Чувства обострились. Казалось, воздух сгустился и втекал в лёгкие тонкими струйками, оседая где-то в груди; треск от якобы горящих дров бил по ушам, усиливаясь с каждым мгновением; искусственное пламя металось перед глазами мерцающими полосами. Голос темноволосого впивался в нервы, тянул и тянул их, превращая в тончайшую и готовую вот-вот лопнуть струну. - Ты… принесешь… согревающий… чай. Как… положено. И мне тоже. Блондин уловил быстрое движение, но когда смог сфокусировать взгляд на дверях, там уже никого не было. - Она хорошая девочка, хотя и своенравная. Напряжение спало, обстановка в комнате вернулась в норму. Сефирот наклонил голову вперёд и потёр лицо руками. - Что это было? - Ты что-то ощутил? – поинтересовался мужчина. - Да, - молодой человек выпрямился и внимательно посмотрел на собеседника. – Меня словно придавили и придушили, а потом попытались вытащить каждый нерв по отдельности. - Хм, - темноволосый откинулся на спинку кресла и сцепил руки перед собой. – На моих это не действует так сильно. Не думал, что ты настолько чувствителен. Он встал и подошёл к камину. Световые блики немедленно оживили длинный багровый плащ с неровными, будто изодранными полами, заплясали на металлической кисти с удлинёнными пальцами, на сверкающей отделке сапог. Блондин смотрел на эту огненную игру, не произнося ни звука, и мужчина тоже молчал. Вскоре пришла вутайка с подносом в руках. Она ногой придвинула обшарпанный столик к дивану, поставила на него низкий пузатый чайник и два невысоких стакана из толстостенной керамики, кинула на Сефирота недружелюбный взгляд, фыркнула и удалилась с независимым видом, захлопнув за собой дверь. Темноволосый разлил дымящуюся светло-коричневую жидкость, взял свою стакан и устроился напротив своего гостя, в углу дивана, прислонившись к подлокотнику. Тот тоже взял свой. Посудина была приятно тёплой, пар, курившийся над ней, имел одновременно острый и свежий запах. - Что здесь намешано? – спросил молодой человек. - В чай добавлены некоторые специи, усиливающие кровообращение. За счёт этого тело согревается. Но их там совсем немного, - ответил мужчина. – Ты чего-то опасаешься? - Неадекватной реакции своего организма. - Такое уже бывало? - Да. - Не расскажешь? - Мне не очень хочется об этом говорить, - немного помедлив, ответил блондин и взглянул на собеседника. - А всё-таки? – лицо того было непроницаемым. - Мой…. Тот, кто называет себя моим отцом…. Он…, - Сефирот заметил пересекавший лоб темноволосого узкий ремешок, сплетённый из красных кожаных полосок разных оттенков, и теперь старался проследить узор. Сидящий напротив мужчина терпеливо ждал. - Он…, - повторил молодой человек, снова помедлил, но потом всё же продолжил, - …испытывал на мне некоторые препараты, в том числе и из трав. Я ничего не знал, а некоторые… случаи списывал на совсем другое. Но однажды… он не то чтобы проболтался, так, пробормотал негромко что-то вроде: «Не ожидал от него такой реакции. В Вутае этот корень используют как успокоительное, а он чуть не разгромил лабораторию». Он считал, что я его не слышу, раз валяюсь как бревно, но транквилизаторы лишили меня подвижности, но не ушей. Я понятия не имею, что мне тогда подсунули под видом… неважно чего, но с тех пор не употребляю… неизвестной еды и напитков. - Не бойся, я не позволю тебе буянить, - говоря это, темноволосый даже не улыбнулся. – Пей, а то чай остынет и будет бесполезен. Сефирот осторожно сделал маленький глоток, потом ещё один. Приятно горячая, с лёгкой горечью, жидкость скользнула в желудок и вскоре волны тепла начали распространяться по телу, согревая и успокаивая. Он допил чай и поставил стакан на столик. - Ну как? – спросил мужчина. – Нормально? - Да, неплохо. Мне сразу стало лучше, - пару минут спустя ответил блондин, оценив свои ощущения. - Тогда давай перейдём к делу, - темноволосый тоже опустошил свой стакан, но продолжал держать его в руках. – Стивен сказал, что тебе нужно найти кое-что в Сети, при этом не засветившись. Что именно? - Сведения о научном отделе компании «Шинра», об их прошлых проектах и о… Ходжо. Керамика хрустнула под пальцами мужчины. В сузившихся глазах вспыхнул яростный огонь, лицо заострилось. Его собеседник очень ясно увидел и это, и быструю пульсацию тонкой жилки на бледном виске, и хищно раздувшиеся ноздри. Потом Сефироту показалось, что длинные чёрные пряди ожили и зашевелились. Ярко сверкнувшие застёжки багрового плаща резанули по глазам. Он зажмурился, снова поднял веки. Неожиданно все предметы вокруг обрели невероятную чёткость и насыщенность, словно зрение мгновенно улучшилось раз в десять, потом мир смазался, поплыл и свернулся в разноцветную воронку, которая, быстро закружившись, втянула его в себя, пронесла по чёрно-пёстрому коридору и выбросила в мягкую тьму. Сразу же отовсюду появились зелёные нити Лайфстрима, которые принялись опутывать попавшего к ним человека, сплетая вокруг него плотный кокон. Он не почувствовал, как падает, как его подхватывают сильные руки; не услышал, как разносится по подземному дому звучный голос. - Юффи! Приведи Айрис, быстрее! Вутайка, находившаяся в это время в соседней комнате, размышляла, стоит ли немного привести в порядок свой плащ или пока сгодится и так. Ещё она изо всех сил напрягала слух, чтобы разобрать о чём Винсент говорит с гостем, попутно стараясь внушить себе, что этот высокий белобрысый парень ей нисколько не интересен, что её любопытство – это так, для пользы дела. Окрик буквально сорвал её с места. Отброшенный плащ ещё не успел упасть на пол, а Юффи уже неслась в самый конец коридора, где в двух смежных комнатах обитала её подруга. Айрис обладала удивительным даром. Она могла, по её собственному выражению, «найти в человеке место, где неправильно», чувствовала, когда говорят неправду и временами общалась с каким-то невидимым, но очевидно относящимся к ней доброжелательно, существом. Девушка не умела поставить диагноз, как квалифицированный врач, но часто у неё получалось «уговорить» болезнь или рану, и человек поправлялся быстрее, чем обычно. На вопросы, как она это делает, Айрис всегда отвечала, что ей подсказывает сама Гайя. «Всё живое – это дети планеты и она, как любая мать, хочет, чтобы мы были здоровы и счастливы», - говорила девушка. Вутайка буквально влетела в довольно просторную комнату, где всю обстановку составляли полупустой книжный шкаф и несколько столиков, на которых, освещённые специальными лампами, стояли цветы в горшках. - Я так и знала, что ты здесь! Тоненькая девушка в простом голубом платье, сидевшая в углу комнаты с книгой, подняла голову и мягко улыбнулась. - Где же мне ещё быть, Юффи. - Идём скорее, - быстро произнесла та и оглянулась. – Ты нужна Винсу. - Хорошо. Айрис отложила книгу, медленно встала и сделала шаг к двери, но нетерпеливая вутайка подскочила к ней, схватила за руку и чуть не волоком потащила по коридору. - Юффи! – возмутилась её подруга, но этот слабый возглас пропал напрасно. - Винс сказал «быстро». Через минуту слегка запыхавшаяся Айрис стояла перед сидевшим на диване темноволосым мужчиной и удивлённо смотрела на незнакомого молодого человека с закрытыми глазами, которого он придерживал, не позволяя тому соскользнуть на пол. Юффи, оставшаяся у дверей, при виде этого зрелища не удержалась, чтобы не съязвить. - Как мило! Ты решил заняться этим парнем? Ну что же, он вполне… - Прекрати! – осадил её мужчина. – Принеси скамейку. Вутайка прикусила язык и отправилась выполнять поручение. Вскоре Айрис уже сидела на низенькой табуретке и всё так же молча смотрела на неподвижно лежащего длинноволосого блондина, а Винсент обратил свой взор на Юффи, усиленно разглядывающую что-то под ногами. - Что ты добавила в чай? – спросил он с нажимом. - Всё то же самое, - огрызнулась девушка и стала смотреть в левый угол. - Что ты добавила в чай? – повторил вопрос мужчина и его тёмные глаза стали холодными. - Ну подумаешь, дурманный лист, совсем чуть-чуть. С тобой бы ничего не случилось, - с вызовом ответила Юффи. - А с ним? – Винсент кивнул на блондина. - Пф-ф! – фыркнула вутайка. – А какое мне до него дело? Он, поди, и так наркота. Вон, белый весь и глазищи ненормальные. - Где ты взяла дурь? – жёстко спросил темноволосый. Только что хорохорившаяся девушка сникла и неохотно ответила: - Ну…, так… Щипнула одного… Нечего было рот разевать. У него и денег-то в бумажнике почти не было. Так, мелочь, и пакетик этот, маленький совсем. - Я же тебе запретил, - мужчина со вздохом откинулся на спинку дивана. Юффи была воровкой. В тринадцать лет она сбежала из какой-то глухой вутайской деревушки, где жила с родителями и несколькими братьями и сёстрами. Добравшись до Мидгара, девушка два года промышляла мелкими кражами и не задумывалась о будущем, пока предводитель трущобной мафии Дон Корнео не решил подмять под себя всех одиночек. Вутайке неоднократно намекали, что она или вступает в организацию, или упокоится на дне самой глубокой мусорной ямы. Однажды, когда Юффи с разбитыми губами и вывихнутым плечом удирала от очередной группы «внушателей», в одном из тёмных переулков окраины её неожиданно схватили сильные руки, втащившие за узкую неприметную дверь, сразу же лязгнувшую засовом. Девчонка взвизгнула и холодная металлическая ладонь закрыла ей рот. - Тихо. Дальше тупик и они достали бы тебя. По переулку с неразборчивыми воплями пробежали несколько человек и сразу же раздались недоумённые крики: - Где она?! Где эта девка?! Мы всё равно тебя найдём, наш Дон велел больше с тобой не цацкаться! В другой раз беседовать не будем, сразу кусками на свалку пойдёшь, шалава! Разноголосый гогот завершил тираду. - Слышала? Спокойный мужской голос прозвучал над головой Юффи. - Хрмфр, - попыталась что-то ответить та. - Хочешь встретиться с ними ещё раз? Девушка отрицательно помотала головой. - Пошли, поговорим в другом месте. Так вутайка прибилась к странному человеку с металлическим протезом вместо левой кисти. Винсент тоже был одиночкой и жил ради известных только ему целей, о которых Юффи ничего не смогла узнать. На все вопросы Винсент отвечал, что это его дело и больше ничьё. С тех пор прошло уже три года. - Иди к себе, - устало сказал мужчина, - и жди, пока не позову. Не забудь закрыть дверь. Вутайка с независимым видом вышла в коридор, изобразила, что уходит, но потом на цыпочках вернулась и приникла ухом к узенькой щели между косяком и дверью. Любопытство было в ней неистребимо. - Что с ним случилось? – тихо, почти шёпотом, спросила Айрис, осторожно трогая белые волосы лежащего человека. Она подняла большие зелёные глаза и встретилась с тёплым взглядом Винсента. - Я надеюсь, что ты сможешь это определить. Он относился к этой девушке, как относятся к любимым детям, независимо от того, больны они или здоровы, успешны или неудачливы, красивы или нет. Мужчина принимал Айрис любой и на это у него были свои причины. Девушку два года назад нашла Юффи, бродившая по подземным коммуникациям окраины пятого сектора в поисках неприметных выходов наверх. Проходя мимо огромной кучи разлагающихся и жутко воняющих отбросов, скопившихся в отстойнике, она услышала еле уловимый стон, полный такой боли, что не смогла пробежать мимо, как сначала намеревалась. Зажав нос, вутайка раскидала грязные тряпки, гниющие объедки, кости и прочее, что бывает в мусорных кучах, и увидела существо, похожее на человека, бледное, донельзя истощённое, покрытое следами уколов и плохо заживших швов, но ещё живое, судорожно подёргивающее руками и ногами, похожими на высушенные крысиные лапы. Неожиданно для самой себя она выдернула найдёныша из отбросов, завернула в свой плащ и поволокла туда, где они тогда жили с Винсентом. Обтянутый кожей скелетик весил столь мало, что девушка без труда дотащила его до укрытия, где и предъявила находку мужчине. Винсент, не страдающий избытком жалости, хотел отговорить Юффи заморачиваться с существом, доживающим, очевидно, последние минуты, но его остановила одна мелочь, татуировка в виде цифры «10» на затылке заморыша. Он помнил волну бешеного гнева, поднявшуюся внутри и заставившую вспыхнуть багровым огнём глаза. Существо, оказавшееся женского пола, было выброшено из лабораторий научного отдела компании «Шинра», и, насколько мужчина знал, только один человек имел привычку нумеровать подопытных таким образом – Ходжо. Девочка была его жертвой. И Винсент решился. Несчастная была помещена в одну из тех клиник, где за приличную оплату не спрашивают имён, и пробыла там больше года. Восстановить здоровье полностью ей было уже не суждено, но врач, беря солидную прибавку от мрачного человека в багровом плаще, заверил, что готов принять пациентку, если в том возникнет надобность, в любое время. Он же сообщил её примерный возраст – двадцать три года, и представил подробный отчёт о предположительно проведённых над ней опытах. Винсент хотел отправить девушку в деревню, чтобы она жила на свежем воздухе, но оказалось, что его подопечная не переносит солнечных лучей, боится открытых пространств, других людей и животных, и мужчине пришлось забрать её в их с Юффи подземное обиталище, где она чувствовала себя намного лучше. Позднее он выяснил её настоящее имя – Айрис, узнал о некоторых моментах жизни и способностях. - Посмотри, что с ним, - тёмные глаза указали на блондина. – Эта дурочка Юффи кинула в чай дурманный лист. На меня он действия почти не оказывает, а парень отключился. Девушка коснулась указательным пальцем лба молодого человека, его закрытых глаз, висков, носа, губ, потом стала прикладывать ладонь к разным частям тела, задерживаясь на них разное время. - Очень странно, - прошептала она. Так и не восстановившиеся голосовые связки не позволяли ей говорить громче. - Что? – тёмные глаза встретились с зелёными. Айрис поправила каштановые пряди, выбившиеся из короткого хвостика, положила обе руки на солнечное сплетение блондина, но заговорила только через несколько минут. - От чая ничего страшного не произошло. Просто у него внутри смешалось много всего и он вроде как ненадолго заснул. Совсем ненадолго. Странно другое. Обычно у людей бывает несколько неправильных мест, у кого-то больше, у кого-то меньше, а здесь… Он весь неправильный, а в некоторых частях его тела есть что-то такое, что жжёт мне руки. - Ты можешь определить, что это? - Попробую. Ладони девушки прошлись над телом блондина, почти касаясь его, задержались над головой, потом пальцы скользнули под волосы. - Вот здесь что-то есть. Оно словно центр всего и управляет остальными неправильными местами. И от него идёт…, - она старательно подбирала слова, чтобы описать свои ощущения. – Идёт холод. Как ледяные иглы. Они словно растут оттуда и шевелятся, как живые. А ещё что-то идёт внутрь, но сейчас оно спит вместе с телом. Надо будет посмотреть потом, когда он проснётся. Неприятная догадка шевельнулась в душе Винсента. Два года назад хирург удалил из тела Айрис крохотное нечто из нейтрального материала, похожее на многоножку. Удалил из-под кожи в основании черепа. Исследования предмета ничего не дали, кроме предположения, что «в рабочем состоянии это было устройство, предназначенное для отслеживания местоположения объекта при его перемещениях». И вот сейчас ещё нечто подобное. Мужчина слегка повернул голову молодого человека и раздвинул серебристые волосы. Металлические пальцы не могли дрожать, но сердце, сделав хороший глоток адреналина, рванулось в галоп. Винсент нагнулся ниже, ещё надеясь, что это игра неверного света, или узор вен, очень похожий на цифру, но действительность уже разбивала эту надежду. На коже затылка отчётливо виднелась голубоватая девятка. Пусть перекошенная и растянутая, но несомненно искусственного происхождения. «Он… тоже?». - Винсент, с тобой всё в порядке? – озабоченно спросила Айрис. – У тебя изменилось лицо. - Ничего. Всё нормально, - через силу улыбнувшись, ответил мужчина. – Как только наш гость очнётся, пожалуйста, сходи к Шелк, предупреди, что скоро я приду к ней. Не один. И захвати с собой Юффи, она подслушивает под дверью. Сефирот не чувствовал течения времени, ничего не ощущал и не задавался вопросом что с ним произошло, потому что для этого надо видеть, слышать, мыслить и помнить. Он был нигде и прозрачная зеленоватая тьма струилась вокруг, сплетаясь и увлекая за собой в никуда. В какой-то момент ближние волны стали мельчайшей пылью, в которой на мгновение проявилось изящно очерченное лицо молодой женщины с закрытыми глазами. «Мама». Это было первое осмысленное слово в зелёной тьме, которая, постепенно расцвечиваясь другими красками, свернулась в спираль, закружилась, всё увеличивая скорость, вырывая его из кокона, и неожиданно выбросила в реальность. Длинные чёрные ресницы дрогнули раз, другой; зелёные глаза распахнулись, передавая сознанию информацию: бледная и хрупкая девушка, смотрящая на него такими же зелёными глазами; блестящая металлическая рука, лежащая на груди. Вернулись осязание и слух. Блондин почувствовал тяжесть и холод протеза, услышал биение чужого сердца и свой шёпот. «Мама». - Иди, Айрис. Мужской голос над головой был очень тёплым. Бледная девушка исчезла из поля зрения, а тот же голос произнёс: - Как ты себя чувствуешь? Сефирот понял, что вопрос адресован ему. - Нормально. Он сделал попытку подняться, но не смог преодолеть силу удерживающей его руки. - Не торопись, подожди немного. - Хорошо, - молодой человек расслабился и уставился в потолок, разглядывая еле заметные в слабом освещении дорожки трещинок. – Что со мной было? Я ничего?... – немного нервно спросил он, покосившись на металлическую руку, и переключившись потом на противоположную стену. - Нет, ничего, - усмехнулся мужчина. – Это было что-то вроде кратковременного сна. Наверное, непредсказуемая реакция на какой-то компонент чая плюс нервное напряжение, усталость… - Возможно. А кто была эта девушка? Это она может входить в Сеть? - Нет. Айрис…, - Винсент задумался, стараясь подобрать слово поточнее. – Айрис что-то вроде целителя или знахаря, какие бывают в глухих деревеньках. Не очень сильная, но иногда может оказать помощь, - в его голосе снова чувствовалось тепло. – Ты знаешь, что у тебя стоит маяк? Это она обнаружила, вот здесь. Сефирот почувствовал на затылке чужие пальцы. - Я догадывался о чём-то таком, - ответил он, сглотнув. – Слишком быстро меня находили, когда…, - договаривать молодой человек не стал. - Не хочешь от него избавиться? - Пока нет. Пусть они думают, что я об этом не знаю, что меня можно найти в любой момент, иначе я лишусь даже той доли свободы, что имею сейчас. - У тебя есть и ещё кое-что, но Айрис не смогла разобраться. Просто сказала, что это неправильные места в теле. - Оставим это на потом. Я могу встать? - Да. Металлическая рука исчезла с груди блондина и тот поднялся, сразу же вопросительно уставившись на собеседника. - Когда я узнаю то, зачем пришёл, и во сколько ты оценишь свою помощь? - Сначала я хочу кое-что спросить. - О чём? - Скажи,- мужчина немного помедлил, опять внимательно вглядываясь в своего гостя, - ты знаешь, кто твоя мать? - Мать? Нет, - Сефирот отрицательно качнул головой. – Я ничего не знаю о своём рождении. Единственные сведения, которыми я располагаю, это случайно подслушанный разговор и редкие обмолвки Ходжо. - Что ты слышал? – темноволосый напряжённо подался вперёд. - Я – часть какого-то не особо успешного эксперимента, начатого профессором уже давно. Я был сконструирован и запрограммирован, но не проявил ожидаемых способностей. Я родился с дефектами и не знаю, кто дал мне это тело, руки, ноги, лицо, - молодой человек коснулся пальцами лба и щёк. - Ходжо не избавился от меня, как от неудачного результата, а вылечил, вырастил и теперь использует в своих целях, контролируя с помощью мако-стимуляторов. Он называет себя моим отцом, но я не хочу в это верить. Мне нужна правда, а для этого требуется проникновение в Сеть. Больше взять сведения мне неоткуда. - Ты употребляешь препараты мако? – с лёгким недоверием поинтересовался мужчина. - Я вынужден, - блондин невесело усмехнулся. – Неужели не видно? Присмотрись, хотя на свету это не очень заметно, - он повернул голову так, чтобы глаза оказались в тени, и они сверкнули зеленоватыми отблесками. - Да, - вглядевшись в собеседника, сказал темноволосый. – Хотя цвет не такой яркий, как у солдат. - Может быть, - отозвался Сефирот, - но это ничего не меняет. Несколько дней без стимулятора и я превращаюсь… - Во что? Что с тобой происходит? Молодой человек вдруг сгорбился, опустил голову и тихо продолжил: - В ничтожество, способное на всё за одну маленькую капсулу. Пока я в норме, моя гордость держит свой флаг высоко поднятым, но как только…. Мне… больно об этом говорить, - он выпрямился и посмотрел в полные сочувствия тёмные глаза. – Желание жить, подстёгнутое страхом мучительной смерти, ломает знамя гордости, втаптывает его в грязь, и я соглашаюсь на всё. - На что на всё? - На всё – значит на всё, - блондин, казалось, решил вывернуть душу перед чужим человеком, показав её уродливую изнанку. – Зарабатывать всеми возможными способами, вплоть до продажи самого себя, - его слова переполняла горечь. – Ты же видишь, какой я, - он отбросил назад серебряные волосы и принял картинную позу. – Известная модель с необычной внешностью. Знаешь, сколько желающих попользоваться этим телом? – Сефирот снова сел нормально и уставился в пол. – Если бы я мог умереть тихо и безболезненно…. Только не нужно меня жалеть! – неожиданно вскинулся он. - Зачем тебе умирать?! – мужчина схватил гостя за плечи. - И никто не говорит о жалости. Даже если всё так отвратно, как ты говоришь, нельзя сдаваться без боя. У тебя есть цель. Пусть ты ограничен в возможностях, но ведь не зря же мы встретились. - Случайно. - Ничто не бывает случайно. Ты же хотел знать правду? - А может, не стоит её искать? Вдруг я выясню нечто такое, что исковеркает мне остаток жизни. Ведь он и так ограничен. Может, лучше дожить свои два-три года в неведении? – молодой человек неожиданно сник и закрыл лицо руками. - Два-три года? Кто тебе это сказал? Ходжо? Он лжец, - темноволосый вскочил и возбуждённо заходил по комнате. – Ходжо лгал всегда и всем, действуя только в своих интересах. Ни одного слова правды. «Для достижения цели хороши любые средства», - произнёс мужчина, копируя профессора. – Его любимая фраза. - Откуда?... – удивился Сефирот, взглянув на собеседника, но тот перебил его: - Не спрашивай, - тёмные глаза снова горели багровым огнём ярости. – И не говори ничего, - он обхватил себя руками. – Так ты идёшь? - Да, - твёрдо ответил блондин, неожиданно почувствовавший уверенность в себе. - Тогда последний вопрос. - Я слушаю. - Находясь на грани яви и сна, ты сказал: «Мама». Вспомни, что тебе привиделось в этот момент. - Мама? – изумился молодой человек. – Как я мог назвать кого-то «мама», если не знаю, кто была эта женщина и как она выглядела? - И тем не менее, я отчётливо слышал. Ты произнёс это так, словно бы видел её перед собой и звал. Возможно, какие-то отдельные образы, впечатления раннего, ещё не осознанного, детства, которые ты не можешь вспомнить наяву, пробиваются к тебе во сне? - Может быть, - Сефирот с силой потёр лоб и закрыл глаза ладонью, стараясь сосредоточиться. – Мне кажется, - наконец медленно произнёс он, - я видел в своих полуснах какую-то женщину. - Опиши её, если сможешь. Мне это очень нужно, - темноволосый сел рядом с ним. - У меня нет целостного образа, - пожал плечами блондин, убрав руку. – Только некоторые детали. - Какие? - Лицо. Очень красивое. Его, наверное, можно назвать утончённым. Волосы длинные, вроде бы собраны в высокий хвост. Но всё это было так расплывчато, я не совсем уверен. - Ты видел её глаза? Какие они? – мужчина пристально смотрел на собеседника. - Не знаю, - покачал головой тот. – В них была лишь печаль. Темноволосый вздохнул, поднялся и сделал пару шагов к выходу. Он уже хотел сказать: «Пошли», но Сефирот опередил его. - Ещё мне снились бесконечные и тёмные коридоры, серые безликие люди, серый туман и высокий каменный забор, упирающийся в отвесную скалу. Мужчина замер на месте. - Неужели… Нибельхейм? – произнёс он, не оборачиваясь, и так тихо, что молодой человек не разобрал слов. - Я не расслышал. Что ты сказал? – переспросил он. - Неважно, - темноволосый обернулся и добавил: - Шелк, наверное, уже ждёт нас. И ещё. Меня зовут Винсент.