Безумный ангел

Они прошли по узкому коридору с редкими островками белёсой штукатурки на стенах и единственной световой панелью на потемневшем низком потолке, и остановились перед простой деревянной дверью, серой и покрытой паутинками мелких трещинок. - Я хочу предупредить тебя кое о чём, - произнёс Винсент, не оборачиваясь к спутнику, замершему в паре шагов позади. Сефирот молча подошёл ближе. - Не жди многого. Сеть обширна, но информации в ней может и не быть. Всегда найдётся кто-нибудь заинтересованный, чтобы данные были надёжно скрыты или вообще стёрты. И Шелк не всемогуща. - Но ведь всегда есть те, кого может привлечь вариант сохранения секретных сведений для себя лично, - возразил блондин. – В каком-нибудь тайном, но не слишком умело защищённом уголке. - Вполне возможно, - мужчина чуть повернул голову и продолжил: - Если понадобится, Шелк может заглянуть в твои воспоминания, чтобы найти там какие-то зацепки. Очень глубоко заглянуть. - Не думаю, что она увидит там что-то стоящее, - криво усмехнулся молодой человек, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения в животе. Волнение уже выпустило острые коготки и они медленно шевелились, поигрывая на тонких ниточках нервов. - Шелк не даёт оценок, - сказал Винсент, - только информацию. Как ты её используешь – это твоё дело. Он толкнул дверь и вошёл. Сделав за своим спутником шаг в уже привычный полумрак, Сефирот ожидал увидеть очередную комнату, но вместо этого оказался на большой площадке, огороженной перилами. Из дальнего угла вниз уходила лестница. Темноволосый не стал задерживаться на пороге и вскоре металлическая конструкция уже отзывалась на прикосновения подкованных каблуков тяжёлым низким звоном. Блондин шёл следом и постоянно оглядывался, хотя смотреть здесь было особо не на что. Бетонный колодец, серые шершавые стены. Цепочка желтоватых ламп на открытой проводке спускалась по спирали вниз, сопровождая чёрные рифлёные ступеньки. Звуки шагов метались по пространству, смешиваясь с дробящимся эхо, и падали в глубину. Когда мужчины дошли до следующей площадки, на которой темнел проём уходящего вбок коридора, Сефирот посмотрел вверх. Начало лестницы было примерно на высоте трёх этажей. - Эта девушка живёт здесь, настолько ниже уровня Трущоб? – в его голосе улавливалось лёгкое сомнение. - Она привыкла к глубинам. И её дом - там, - ответил Винсент и посмотрел вниз. Блондин глянул туда же. Огоньки, обрисовывавшие смутный силуэт лестницы, вились дальше, окаймляли ещё одну площадку и пропадали, но у Сефирота создалось впечатление, что бетонная труба там не кончается, а уходит в недра планеты. Коготки стали активнее. Впервые в жизни он ощутил, как это бывает, когда ноги становятся ватными, а колени норовят подогнуться. «Я же… никогда не боялся высоты». В уши вползали тихие зовущие голоса. Слова были неразборчивы, но казалось, что стоит спуститься пониже, то всё сразу станет понятно. А ещё лучше спрыгнуть, ведь так будет быстрее, и лететь, устремившись к тем, кто зовёт. Ведь они ждут. И они дадут ответы на все вопросы, что так тревожат его. И ему сразу станет хорошо и спокойно. Холодная твёрдая рука дёрнула молодого человека за плечо, оттащив от перил. Тёмные глаза всмотрелись в черноту расширенных зрачков, заполнивших почти всю радужку, властный голос настойчиво проник в сознание. - Очнись. Сефирот почувствовал, что его сильно тряхнули. Раз, другой. Он судорожно вздохнул, проморгался и прислонился к стене. Его зрачки оставались такими же большими, но взгляд стал осмысленным. - Там… кто-то есть? Эти… звуки…, – голос был немного хриплым. - Зов Лайфстрима, - объяснил Винсент. – Ты слышишь его впервые? - Да. Наверное, - не очень уверенно ответил молодой человек.– Хотя я часто вижу Поток в своих снах. А что это такое – Зов? - Долго рассказывать. Позже. - А ты? Ты тоже его различаешь? - Да, но я не реагирую. Чувствительнее всего к Зову те, кто употребляет препараты мако, и чем дольше, тем сильнее они его слышат и тем легче поддаются. Именно поэтому среди солдат нет людей старше сорока. Сила, ловкость, быстрота не даются им просто так, даром. Ускоряясь с помощью мако, они укорачивают себе жизнь, а потом эти человеческие останки уходят в Поток душ. Солдаты Шинра никогда не возвращаются домой. Незримые коготки внутри Сефирота поползли к сердцу. - А эта девушка, Шелк? Она тоже? – поинтересовался он, стараясь отвлечься, не думать о человеке, чьё лицо сразу возникло в памяти. - У неё… немного другое, - уклончиво ответил его собеседник. – Идём, нас ждут. Все вопросы потом. Они прошли короткий коридор, миновали герметичный тамбур, в котором им пришлось немного задержаться, и оказались в помещении, похожем на прихожую обычной квартиры. Из трёх дверей, выходящих сюда, была открыта только одна. - Винсент. Имя, произнесённое певучим голосом, немного растягивающим гласные, словно выплыло из неё. Мужчина сделал несколько шагов вперёд и остановился на пороге. - Винсент, - обладательница голоса, похоже, была рада его видеть. – Где же твой гость? - Здесь. Темноволосый обернулся и посмотрел на Сефирота, но тот стоял, не двигаясь с места, и старался справиться с волнением, заострившим свои незримые когти. - Этот красавчик, наверное, боится, - раздался ехидный голос Юффи. – Как же? Всю жизнь находиться в Верхнем городе и вдруг оказаться под землёй. А тут ещё мы, стра-ашные такие, - издевательски протянула она и засмеялась. - Помолчи, - тон хозяйки комнаты вроде бы совсем не изменился, но вутайка сразу затихла. – Идите, вы и так пробыли здесь слишком долго. Раздался шорох и Юффи с подругой проскользнули мимо посторонившегося Винсента. Напротив Сефирота Айрис неожиданно остановилась и подняла голову. Две пары зелёных глаз встретились и в них вдруг отразилась тень подсознательного узнавания. Окружающее исчезло в туманной пелене, не стало даже звуков. - А ты и правда красивый, - тихо произнесла девушка и улыбнулась. Реальность резко вернулась. Блондин не ответил, пристально вглядываясь в черты её лица. Оно показалось ему немного похожим на то, что иногда являлось в видениях. - Пошли, - вутайка дёрнула подругу за руку. – Тоже мне, мужчина, - и она презрительно фыркнула. - Не обращай внимания на эту мелкую нахалку, - усмехнувшись, проговорил Винсент, когда девушки скрылись в тамбуре. – Ведь ты, можно так сказать, лежал в моих объятиях, и теперь её грызёт ревность. - Ревность? – молодой человек недоумённо поднял брови. - Ну да. Юффи страшная собственница и почему-то думает, что те, кто не входит в число её друзей, не имеют права на моё внимание. - Винсент, - снова певучий голос, тянущий гласные. - Иди, - мотнул головой темноволосый и его спутник шагнул вперёд. Винсент закрыл дверь, прислонился к стене и приготовился ждать. В первый момент Сефироту показалось, что он каким-то неведомым образом оказался на открытой веранде, какие пристраивают к сельским домам: деревянный пол, перила, резные столбики, поддерживающие навес. На всём лежал едва заметный красноватый налёт закатного солнца, спускающегося к заснеженным горным пикам вдалеке. Небо, расцвеченное у горизонта жёлтым, оранжевым и красным, пересекали тонкие полоски ультрамариновых облаков, а над головой оно уже наливалось тёмной синевой. Посвистывающий ветер шевелил где-то невидимые камешки и они с дробным шелестом катились с неведомых склонов, исчезая неизвестно куда. Воздух здесь был пронзительно свежим и пах так, как бывает только в горах: высотой, холодом и снегом. Увиденное поразило молодого человека, но буквально через несколько секунд он всё понял и оценил качество объёмной голографии и работу климатической установки. - Впечатляет. Очень красивая иллюзия. - Моя любимая, ведь я родилась и росла у подножия гор. А ещё мне нравятся море, водопады и вообще любая вода, - певучий голос прозвучал справа. Сефирот повернулся и в очередной раз за этот день удивлённо замер. В углу стояло обитое коричневой кожей кресло, походившее на массажное, с широкими подлокотниками и немного откинутой спинкой. В нём сидела девочка лет девяти-десяти на вид в облегающем чёрном комбинезоне с переливающимися голубыми полосками. У неё были короткие медно-рыжие волосы с несколькими торчащими прядями, бледное лицо и большие светло-сиреневые глаза. Она внимательно смотрела на гостя. Тот огляделся по сторонам. «Этот голос… Он не может принадлежать ребёнку». - Здравствуй. Что ты ищешь? И всё-таки это была она. - Здравствуй. Я… не ожидал. - Винсент не сказал тебе, - девочка улыбнулась и, слегка повернув голову влево, обратилась в тёмную нишу за спиной: - Азул, нашему гостю надо сесть. Из темноты выступил парень, при виде которого у Сефирота, который уже устал удивляться, всё же округлились глаза. Высокий, почти задевающий головой потолок, с внушительными буграми мышц, широкой грудью и длинными руками. Его синеватая кожа была исчерчена замысловатыми ярко-голубыми татуировками, волосы выкрашены в фиолетовый цвет, а под густыми бровями горели глубоко посаженные жёлтые глаза. Тяжело ступая огромными ногами, парень вытащил из ниши обычное офисное кресло на колёсиках и толкнул его гостю. - Азул не слишком дружелюбен, - певуче произнесла Шелк, - но не опасен. Брат, - она приподняла левую руку и взглянула на пальцы, - оставь нас. Парень недобро глянул на блондина, но послушно ушёл в темноту. Негромко хлопнула дверь. Сефирот сел и посмотрел на девочку. - Я тебя слушаю. Сформулируй как можно точнее, что ты хочешь узнать, тогда я затрачу меньше времени на поиски, - Шелк откинулась назад и в ожидании прикрыла глаза. Сефирот постарался сосредоточиться, но мысли неожиданно разбежались. Он хотел найти, но указать точное направление поиска… «Что главное? Что реальнее всего отыскать?» - лихорадочно думал молодой человек, внезапно осознав сложность, а возможно и безнадёжность своей просьбы. Наконец он медленно произнёс: - Наверное… Научно-биологический отдел компании «Шинра». Профессор Ходжо, его проекты. Местонахождение филиалов отдела. Любая информация, - блондин помолчал и добавил: - Я понимаю, что, скорее всего, она засекречена, но может хоть что-нибудь, какая-то зацепка. - Хорошо, - отозвалась Шелк, не открывая глаз. – Сиди и жди. Все звуки неожиданно смолкли, тишина в комнате стала абсолютной. Сефирот сидел, глядя на постепенно меняющуюся голографическую картину гор. Синева виртуального вечера густела, превращаясь в тёмно-фиолетовую ночь, спрятавшееся солнце сменила молочно-белая луна и заснеженные пики засияли в её лучах. Проявились бесчисленные звёзды. Мигнула и медленно налилась светом одинокая лампа-фонарь в левом углу, и ненастоящая веранда озарилась вполне реальным, живым светом. По полу протянулись бесформенные тени. - Почти ничего, - вдруг произнесла девочка, и молодой человек вздрогнул от неожиданности. - Ничего? – как-то растерянно переспросил он, развернувшись вместе с креслом. - Отдел закрыт наглухо. Для взлома понадобится много времени. Личные записи сотрудников, касающиеся работы, ликвидированы. Но…, - Шелк самодовольно улыбнулась, - … они пропустили частную переписку солдат, служивших в охране, а среди них оказался любитель посплетничать о том, что его вовсе не касалось. Правда, - она приподнялась и поёрзала, словно устав от неподвижности, - действительно ценной информации в его письмах немного, но зато он служил достаточно долго и некоторые куски можно составить в нечто более-менее целостное. - Что ты узнала? – нетерпеливо спросил блондин, подаваясь вперёд. Шелк поудобнее устроилась в кресле и её сиреневые глаза устремились на собеседника. - Около сорока лет назад один учёный по имени Гаст нашёл на Северном материке нечто, порождённое чужим миром. Я передаю своими словами, а не солдатским языком, - пояснила она. – И только основное. Сефирот кивнул. Девочка продолжила: - Гаст переправил это нечто своему приятелю, Ходжо, потому что находка была больше по его части. Как я поняла – некий инопланетный организм, находящийся в состоянии анабиоза, но не какое-то одно сложное существо, а что-то вроде скопления более простых. Тот солдат был в составе охраны при перевозке груза. - Он был весьма любопытным, - заметил молодой человек. - Да, - отозвалась Шелк. – И не он один. Всем было интересно, что же за ценность они сопровождают вшестером. Блондин напряжённо слушал. - Нечто изучали в Мидгаре, потом был организован филиал в Нибельхейме. Под старым домом, стоящим на отшибе, была устроена тайная лаборатория. Соблюдался режим строгой секретности, но люди есть люди, - по губам девочки скользнула мимолётная улыбка. – Ходжо занимался своими экспериментами, сути которых солдат, конечно, не знал, но однажды он случайно увидел маленького ребёнка, светловолосого, белокожего, с зелёными глазами. Это поразило его, потому что, несмотря на наличие учёных-женщин, детей, по его мнению, здесь не должно было быть. Две последних фразы Шелк произнесла очень медленно, делая между словами заметные паузы. Молодой человек оцепенел, не в силах произнести ни звука, и девочка закончила рассказ. - Примерно через три месяца после этого учёные и охрана покинули Нибельхеймский филиал из-за технологического инцидента. Объяснение было дано именно такое. Это всё. - Всё, - машинально повторил Сефирот, бесцельно блуждая взглядом по комнате и пытаясь осмыслить услышанное. – Как мало. - Да, немного, ведь это всего лишь частная переписка, - пожала плечами Шелк, - но внешность этого ребёнка…. Она весьма приметна. Сочетание светлых волос и зелёных глаз встречается нечасто. - Послушай, - молодой человек посмотрел на собеседницу, - Винсент говорил, что ты можешь заглянуть в память. - Могу, - подтвердила она, - но из головы можно извлечь только то, что там есть. - Объясни, - слегка нахмурился блондин. Девочка протяжно вздохнула, словно ей нужно было втолковать малышу, что хорошо, а что – не очень. - Мы запоминаем только то, на что обращаем внимание, остальное проходит мимо. А детская память ещё более ненадёжна, потому что ребёнок не способен долго на чём-либо сосредотачиваться. Ведь, как я понимаю, тебя интересует именно этот период. - Да. Но всё равно попробуй. - Ты уверен? – Шелк была предельно серьёзна. – Я буду там вместе с тобой. Своим внутренним взором я увижу то же, что и ты, иначе никак. Тебе может быть неловко за какие-нибудь… моменты. Притихшие было невидимые когти опять заскреблись. Перед глазами Сефирота мгновенно пронеслось множество таких сцен, от которых его бледное лицо пошло красными пятнами. Девочка направила взгляд на голографические горы и продолжила: - У каждого из нас есть то, что мы не хотим показывать другим. Кто-то прячет боль и страх, кто-то радость, кто-то пороки. Обиды, разочарования, любовь, добрые и злые поступки – список можно продолжать бесконечно. Решаясь вскрыть свою память, ты вскрываешь свою душу, и неважно, как это происходит. Слова, образы, чувства…. Ты обнажаешься перед другим человеком, доверяешь ему, но где гарантия, что он не использует то, что узнал, в своих целях, не продаст твои тайны, ведь всегда может найтись тот, кто даст хорошую цену, - сиреневые глаза снова встретились с зелёными. – Я обязана предупредить, решение принимать тебе. - Но разве нельзя сразу найти… нужное, - блондин ощущал биение сердца даже в кончиках пальцев. - Нет, - качнула головой Шелк. – В большинстве случаев память выдаёт информацию в произвольном порядке. Ты можешь вспомнить то, что произошло три дня назад, и тут же перескочить на события прошлого года. «Три дня назад». Сефирот судорожно вздохнул. «Три дня назад». Он словно вживую ощутил прикосновения шершавых пальцев, проникающие сквозь кожу и сворачивающиеся внутри в дрожащий клубок. Ещё один вдох. Свежесть и холод стали острее, ударили по лёгким. «Я видел его раньше». Тактильные образы усилились. «Мне нужно вспомнить – где. И неважно, что при этом вылезет из моих мозгов». - Что ты решил? – певучий голос разбил тишину, взрослые глаза на детском лице зацепили и вытащили в действительность. - У меня есть варианты? – криво улыбнулся молодой человек. – Мне больше негде искать помощь. - Не боишься испортить репутацию? - В чьих глазах? У меня нет никого, перед кем бы я хотел выглядеть белым и пушистым. Шелк негромко рассмеялась. - Ты уже белый, а там и до пушистости недалеко, - её смех немного ослабил напряжение. – Подвинься ближе и положи свою ладонь на мою, - рука девочки легла на подлокотник. – Мне нужен физический контакт. Но, прежде чем их пальцы соприкоснулись, она добавила: - Воспоминания бывают очень реальны. Постарайся не забыть, что это всего лишь отпечаток событий прошлого. Если будет не то, что нужно, просто убери руку. - Да. Холодные подрагивающие пальцы соединились с тёплой ладонью. Мгновенная темнота перед глазами, потом вспышка белого света, люди с бесстрастными лицами в разноцветных нарядах идут вереницей навстречу. Его дебют в качестве модели. Не то. Рука дёргается назад. Большая комната. Голубой дым стоит вертикальными полосами. Громкая музыка. Шумная компания. Девицы смеются и взвизгивают, парни разговаривают, активно жестикулируя и попутно лапая подружек. Ему плохо, всё в глазах плывёт. Опять не то. Препирательства с Ходжо. Белые коридоры, белые потолки, трубка капельницы. Капсула стимулятора, прижатая к слабо пульсирующей вене. Серая комната. Стол, два стула, шкаф. Резкий голос: «Ты не можешь учиться в школе с другими детьми. Преподаватели будут приходить сюда». Ноющие боли в спине, костях, затылке. Судороги, выворачивающие суставы. Уверенные руки, причиняющие другую боль. Острую и нестерпимую. Жадные раздевающие взгляды. Влажные липкие руки, невнятное бормотание, поцелуи, вызывающие отвращение. Раз за разом Сефирот разрывал контакт, жалея, что не может вычистить память и выбросить эти моменты, полные страданий и грязи, и не желая вновь и вновь осознавать, что его просто использовали и он не противился, плывя по течению, и не видеть безразличной пустоты вокруг себя. Он начал ощущать усталость и безразличие. Вновь накатила тоскливая волна депрессии. «Почему? Почему я такой? Почему я не родился обычным парнем в семье каких-нибудь фермеров? Почему именно я должен продавать себя за несколько лишних дней жизни, которая всё равно проходит впустую? Почему я боюсь умереть?». - Почему я боюсь умереть? Хриплые слова с трудом вырвались из высушенного и словно передавленного горла. Красивое лицо перекосилось, как от сильной боли, взгляд стал страшным и отстранённым. - Потому что рядом с тобой нет человека, который не даст тебе этого сделать, - чей-то ответ бился в ушах вместе с ударами сердца. - Да, его нет, - согласился блондин, глядя в никуда, и горько засмеялся. – Кто полюбит такого…, - он с силой вцепился в волосы, хриплый смех перешёл в кашель. - Азул, - мелодичный зов был отправлен в темноту, - принеси воды. Послышалось невнятное бурчание и вскоре перед молодым человеком возникла похожая на звериную лапу рука, держащая большую кружку. Он выпил воду почти залпом, чуть не захлебнувшись и забрызгав себя и пол. Прохладная влага пригасила внутренний огонь, но не подавила совсем. - Почему я не вижу детства? – всё ещё хрипло спросил Сефирот, даже не надеясь на ответ. – Почему не вижу того места, где жил, когда был маленьким ребёнком? - Кто знает, - пожала плечами Шелк. – Воспоминания можно уничтожить, заглушить или тебе просто нечего вспомнить. - Давай… ещё…, - блондин часто дышал. - Ты на что-то надеешься? – девочка была удивлена и не скрывала этого. – Оно того стоит? - Да и да. - Ну что же… Маленькая рука снова легла на подлокотник и была без раздумий накрыта большой. Опять была тьма. И боль. Словно некто резал его по живому. Словно вместо крови по телу гулял жидкий огонь, стремясь выжечь своё вместилище и освободиться. Холодный, равнодушный голос произносил над ним отдельные слова, но он не понимал их смысла. - Образец номер девять. Внешние симптомы… Температура… Пульс… Давление… Возьмите анализ крови на концентрацию… Идёт приспособление… Детская ладонь вырвалась из-под мужской. - Нет! – Сефирот снова хрипел, перегибаясь пополам. – Дальше. Ещё. Расплывчатое бело-голубое пятно, встревоженный женский голос, словно издалека. - Мой малыш. И холодные, бездушные слова. - Что ты здесь делаешь? Кто тебя пропустил? Уходи. - Как ты можешь?! – женщина рыдает. – Наш сын! Что ты с ним делаешь! - Твой, - ответ был полон злорадства. – Твой, но не мой. И ты согласилась на это, когда решила родить его. Мальчишка – эксперимент, а не чей-то сын. Ты не мать, ты – учёная. У тебя не должно быть к нему никаких чувств. - Я не хотела, чтобы было вот так! - Не появляйся здесь больше. Мой проект тебя не касается. Рука мужчины стала ледяной. Шелк убрала ладонь. - Нет. Этого мало. - Хорошо. Их пальцы снова соприкоснулись. Перед глазами переливается мутная зелень, звуки доносятся как через слой ваты. Всё тот же холодный голос произносит обрывками: - Заживление швов проходит успешно. Реакция на раздражители… Зрение…Слух… Осязание… Скоро переведём в обычную палату. Зелёная жидкость густеет и заглушает остальное. Снова разрыв, но взглянув в напряжённое лицо молодого человека, в его расширенные зрачки, оставившие от радужки лишь светящиеся кольца, девочка сама положила руку на нервно дрожащую кисть. Его ведут за руку по длинным мрачным коридорам, затем вверх по широкой спиральной лестнице с каменными ступенями. Мимо пробегают люди с коробками и ящиками, спускаясь обратно с пустыми руками, покрикивают, и он вынужден постоянно отстраняться. Затем снова коридоры, но широкие и светлые, с большими окнами в ажурных решётках, проходные комнаты, пустой гулкий холл и высокие створки дверей, распахнутые настежь. Утро пасмурное, солнце ещё только начинает подниматься, но для него, привыкшего к неярким лампам подземелья, всё равно слишком светло, и глаза начинают слезиться. Он усиленно моргает. Мощёный двор наполнен суетой. Два больших серебристых вертолёта поглощают закидываемый в них груз, но кучи рядом с ними не уменьшаются. Высокий худой мужчина в круглых очках яростно спорит с человеком в чёрной форме. - Вы должны забрать всё! – неприятный голос режет слух. – Вы не понимаете, насколько ценны мои исследования! - У меня приказ, - бесстрастно говорит пилот и отворачивается, чтобы наблюдать за погрузкой. - Я сейчас позвоню президенту! – мужчина в очках почти срывается на визг. Пилот, не оборачиваясь, безразлично пожимает плечами. Спорщик вытаскивает из кармана пиджака мобильный телефон, нервно нажимает несколько кнопок и ждёт ответа, раздувая ноздри. - Артур! Что это значит?! Почему мой проект свёрнут? Отдача будет, обязательно. Я уже продвинулся довольно далеко, - пауза. – Какой отчёт? – пауза. – Затраты оправдаются! Всё вернётся! – долгая пауза. – У меня получится, я уверен! Господин президент! Внезапно его лицо перекашивается от злости. Он швыряет телефон на землю и тот взрывается пластиковыми осколками. Мужчина яростно шипит: «Я ещё докажу ему!», а потом, оглянувшись, зло бросает: - Отведите мальчишку подальше, чтобы не мешался под ногами. Его взгляд полон неприязни. Двор, вертолёты, ящики, сердитый человек – всё скрывается за углом дома. Он бродит позади особняка. Земля здесь не задавлена камнем, а покрыта жёсткой серо-зелёной травой. Несколько деревьев роняют листья, припорошенные ранней позолотой. В дальних углах ещё держится серая дымка утреннего тумана, не торопящегося покидать тёмную прохладу. Влажно и немного зябко. Он идёт вдоль высокого забора из отсыревших красноватых кирпичей, испещрённых бесформенными серыми пятнами, неожиданно слышит лёгкий шум наверху и поднимает голову. Там сидит мальчик. Его светлые волосы торчат в разные стороны, синие глаза широко открыты, на лице – любопытство. - Ты тут один? Не скучно? Иди к нам. Мальчишка смеётся и дружелюбно протягивает руку, за забором слышны голоса других детей, но тут со стороны дома слышится крик. - Ты ещё кто такой?! А ну проваливай! Мальчишка словно падает на другую сторону, а в плечо впиваются холодные пальцы. Тот самый мужчина в круглых очках тащит его к вертолёту и бормочет на ходу, обращаясь неизвестно к кому. - Ты ничего не понимаешь. Тебе нужен мгновенный результат, а в науке так не бывает, особенно в моей области. Ты не видишь дальше собственного носа, но я никому не позволю воспользоваться моими трудами. Все мои открытия останутся при мне. А что ты приказал! Прекратить финансирование, когда я уже почти добился успеха! Законсервировать лаборатории! Уничтожить опытные образцы! На Нибельхейм уходит слишком много денег, работать можно и в Мидгаре! Ни к чему содержать два научных комплекса, достаточно и одного. Зачем распылять средства? А Холлендеру ты позволил, – мужчина уже откровенно язвил. – Я выбрал место, подходящее для меня, а не удобное для тебя, Артур. И мы ещё посмотрим, кто будет прав. Да, деньги у тебя, но их количество зависит от меня. Они уже в вертолёте, в его горячем нутре, пахнущем пылью, нагретым металлом и чем-то кисловатым, кусающим в носу. Он громко чихает, но мужчина в очках не обращает на него внимания и продолжает бурчать, но на его лице теперь гримаса злобного удовлетворения. - Я как знал, как чувствовал. Я никому ничего не отдам. Всё моё! Здесь, под землёй, оно будет целее, чем где-либо. И я ещё вернусь. Я продолжу. Я воплощу свои идеи в жизнь и они принесут мне состояние. И не только. Я не зря работал в разных направлениях. Его хихиканье прерывает приказ пилота: - Пристегнитесь. Громко щёлкают пряжки предохранительных ремней и вертолёт, несколько раз качнувшись, взлетает. - Хватит, - ладонь девочки, лёгкая, как цветочный лепесток, исчезла с руки Сефирота. – У тебя будет нервное истощение. Молодой человек мотнул было головой, но зелёные глаза уже лихорадочно блестели в тёмных провалах на бледном лице, а ушах гулко бился пульс. - А Ходжо не сильно изменился. Только внешне. А внутри…, - Шелк сморщилась. – Гнить он начал уже тогда. - Да. - Он назвал место, которое вы покинули, и из его, хм, выступлений, я поняла, что многое было оставлено там. Возможно, лаборатория ещё цела. Что ты намерен предпринять? - Не знаю. - Пойдёшь до конца? Тебе же была нужна правда, - девочка наклонилась к собеседнику. - Не знаю. Не могу решить. Это… Это оказалось слишком… страшно. - Что страшно? – голос Шелк внезапно потерял певучесть. - Получить возможность узнать, кто ты на самом деле. - Неужели? – девочка резко выпрямилась. – Решил остаться в блаженном неведении? Предпочитаешь, чтобы тебя использовали те несколько лет, которые тебе остались, а потом просто выбросили? На бледных щеках блондина мгновенно заалели неровные пятна, мышцы на лице дёрнулись. - Откуда?... - Ты что, уже забыл, что я видела твои воспоминания? - Откуда ты знаешь, что несколько лет? - Мако, - бросила Шелк. – Я такая же зависимая, только для поддержания этой видимости жизни мне требуется не инъекция, а пребывание в специальном резервуаре ежедневно не меньше часа, - она снова подалась к молодому человеку. – Как ты думаешь, кто сделал меня такой, оторвав от родных, лишив детства? Кто принёс меня в жертву своим научным амбициям, чтобы стать первым, втоптав остальных в грязь? Подозрение исказило лицо Сефирота. Он не мог выговорить ни слова, дыхание сбилось, язык и губы словно омертвели, но девочка не нуждалась в словесном подтверждении. - Я вижу, что ты догадался. Да, это он, Ходжо, вскрывший меня, как устрицу, высосавший мою жизнь. Одиннадцать лет он препарировал меня, накачивал огромными дозами мако-стимуляторов, усиливая изначально слабую способность входить в Сеть, пользовался мной в своих целях. Сколько мне ещё осталось? - Одиннадцать… лет? – блондин растерянно смотрел на собеседницу. - Не понимаешь? – она спрыгнула с кресла, встала перед ним и потребовала: - Назови мой возраст. На твой взгляд. - Я… не знаю, - Сефирот, нервно вцепившись в подлокотники кресла, не мог оторвать глаз от Шелк. – Девять-десять. - Мне двадцать, - резко сказала она. – Двадцать лет. И одиннадцать из них я провела в подземном комплексе, где Ходжо содержит подопытных… людей. Слова девочки ошеломили молодого человека. Он смотрел на неё почти не дыша, не моргая и не шевелясь. Мыслей в голове не было. Голос, утративший певучесть, ставший глухим и неровным, долетал словно издалека. - Профессор считал, что я, находясь в сильной зависимости от мако, никуда не денусь, поэтому не особо ограничивал мои передвижения по подземельям. Но он ошибался. Зависело тело, разум же был свободен, - Шелк повернулась к собеседнику спиной и замерла, глядя в голографическую ночь. – Уровень моего интеллекта весьма высок, но в последние два года я стала преуменьшать свои способности, а кое-что совсем скрыла. Подземный научный комплекс расположился глубоко в пещерах под Шинра-Билдингом, и это оказалось весьма удачным решением, потому что там есть открытый выход Лайфстрима. Мне кажется, что тот, кто выбирал место для строительства небоскрёба и проектировал его, знал об этом. Очень удобно иметь под рукой неиссякаемый источник энергии, - она усмехнулась и заговорила спокойнее. – Когда у меня была возможность, я бродила по подземельям, приглядываясь, запоминая, но стараясь никому не показываться. Я научилась быть невидимой. Девочка вернулась в кресло и Сефирот заметил, как она утомлена. Её лицо приобрело сероватый оттенок, под глазами легли тени. Неожиданно он остро ощутил и собственную усталость. Не хотелось шевелить даже языком, но он всё-таки спросил. Не мог не спросить. - Как ты оказалась здесь? Шелк откинулась на спинку и расслабилась, сложив руки на животе. - Я не собиралась доживать свои дни в качестве подопытного образца. В любом заведении есть дополнительные выходы, из тех, что делаются на «всякий случай», и я нашла такой в одной из дальних пещер. Конечно, в одиночку я бы далеко не ушла, потому что моё тело могло предать меня, и я осталась бы валяться в каком-нибудь переходе до прихода патруля, но у меня есть брат. Не кровный – по духу, - она оглянулась на тёмную нишу. – Азул работал в одном из островных портов на юге. Высокий, физически развитый, сильный, не слишком умный – идеальный материал для эксперимента, - девочка грустно улыбнулась. – В результате он стал тем, кого ты видел. Азул почти утратил дар речи, собственную волю и желания, зависит от мако, но зато намного увеличил мышечную массу и поднял уровень агрессивности. Всего лишь несколько инъекций и перед нами суперсолдат, всегда готовый исполнять приказы и не требующий платы за службу. Я сумела найти с ним общий язык и уговорила уйти, потому что в Трущобах не обойтись без грубой физической силы. - А камеры? Ведь люди Шинра контролируют чуть не каждый угол. - Камеры…, - Шелк презрительно отмахнулась. – Для человека, имеющего прямой контакт с Сетью, никакая электроника не проблема. Я создавала кратковременные помехи, чтобы нас не было видно. - Но неужели ваш побег не был замечен и вас не искали потом? - Искали и ищут до сих пор, но как видишь, мы здесь, а не в лабораторных клетках. А побег… К тому времени, когда охранники поняли, что линия, по которой происходит сбой в работе аппаратуры, целенаправленно приближается к границе подземного комплекса, мы уже были перед последними воротами. Этот момент был самый сложный, - девочка сильно сжала запястье левой руки пальцами правой, её мелко затрясло. – Если бы у меня не вышло… Вся предыдущая жизнь показалась бы сказкой по сравнению с тем, что он с нами бы сделал. Шелк замолчала. Сефирот не стал больше ничего спрашивать, видя, что ей нехорошо, но девочка всё-таки закончила рассказ. - И мне, и Азулу для поддержания жизни требуется мако-энергия, поэтому мы прятались на самых нижних уровнях реакторов, где редко кто появляется. Сейчас я понимаю, что долго бы мы не продержались, нас всё равно бы нашли. Случайная встреча с Винсентом стала нашим спасением, потому что я не представляла, что делать дальше, а мой спутник – тем более. Последняя фраза прозвучала как-то по-детски. Шелк поняла это, нахмурилась и резко произнесла: - Всё, иди. Я устала, - она посмотрела в темноту за спиной и позвала: - Азул. - Спасибо за всё. Закрывшаяся за блондином дверь мягко щёлкнула замком. - Ты узнал то, что хотел? Винсент всё так же стоял, прислонившись к стене и сложив на груди руки. Сефирот неопределённо мотнул головой. - Конкретного – ничего, только место. Нибельхейм, дом в стороне от города, под ним законсервированная лаборатория, из которой меня увезли, когда я был ещё ребёнком. Все ответы надо искать там. У мужчины слегка дёрнулась щека. - Ясно. Что будешь делать? - Отправлюсь туда. Мне нужна машина, - блондин сделал несколько шагов к тамбуру, но его неожиданно качнуло. Винсент подхватил его, не дав упасть. - Ты неважно выглядишь, тебе нужно отдохнуть. Идём. - Я сам, - прошипел молодой человек. - Хорошо, - мужчина отстранился. Усталость туманила взгляд, тянула плечи. Ноги подгибались, голову заполнял металлический гул ступенек, отзывающихся на шаги двух человек. Чёрные рифлёные пластины были бесконечны, цепочка ламп, похожих на размытые жёлтые кляксы, медленно уползала назад. Бетонные стены холодили воздух и Сефирот неожиданно начал мёрзнуть, хотя в комнате Шелк, где тоже было не жарко, чувствовал себя вполне комфортно. В ушах снова зазвучал Зов Лайфстрима. Движения молодого человека, и так небыстрые, начали замедляться. Он споткнулся раз, другой, потом шагнул в сторону перил и попытался перегнуться, чтобы лучше слышать несуществующие голоса, но спутник подхватил его под руку и почти волоком протащил по последним ступенькам. У блондина всё кружилось перед глазами, словно он перепил, и то, что было потом, не оставило в его памяти никакого следа. Узкие белые ступени, висящие в чёрной пустоте, густо усыпаны зелёными сияющими шариками, словно жемчужинами. Айрис идёт легко, словно плывёт, и вся эта мелочь устремляется за ней, кружит вокруг ног, завиваясь в спирали. Он спускается следом, оглядываясь по сторонам. Неподалёку от лестницы парят странные неподвижные фигуры, полупрозрачные, в ниспадающих плащах. Красивые бесполые лица и живые внимательные глаза. У некоторых в руках длинные сверкающие мечи. - Это первые и они следят за нами, - отвечает девушка на невысказанный вопрос. – Они ждут нас. Сефирот не отвечает. - Ты хороший, но весь неправильный, - неожиданно говорит Айрис, не оборачиваясь, и ускоряет шаг. Блондин видит, куда она торопится. Внизу, там, где лестница заканчивается, стоит улыбающийся молодой мужчина и протягивает к ним руки. К нему? Или к ней? Он узнаёт этого человека. Светлые взлохмаченные волосы, синие глаза. Совсем как у того мальчика, который сидел верхом на заборе. И того, кто был в его гримёрке. На лице мужчины радость встречи, но кого он рад видеть? Кого из двоих? Может Айрис его подруга? И эта улыбка, эти сияющие глаза для неё? Нет, он никому не отдаст этого человека, он встретился с ним первым, и ему первому была протянута эта рука! - Нет! Он кричит и вдруг видит, как из его левой ладони появляются когти, прорастая сквозь пальцы, удлиняясь, вытягиваясь в острые пики. - Он мой! Не отдам! Когти вонзаются в узкую беззащитную спину. Девушка замирает, потом беззвучно опускается на колени и истаивает зелёными струйками, падающими в бетонную глубину. Синеглазый мужчина растерянно смотрит на него, а блондин крепко обнимает его и шепчет: - Прости, я не мог иначе. Наверное, я сошёл с ума, но я не могу тебя отдать. Никому. Мужчина не отвечает и ему горько, но он не разжимает объятий. Сверкающие когти, сомкнувшиеся воедино, всё так же торчат из руки и зелень стекает с них, словно кровь. Сефирот неохотно, словно по обязанности, поднял веки, и несколько раз медленно моргнул, чтобы разогнать пелену перед глазами. Мутный красноватый сумрак. Множество тонких чёрных стеблей с узкими листьями, неподвижных и неестественных, прямо перед ним. В затылке неприятно давило, онемевшие мышцы ныли. «Где я?». Молодой человек рывком сел, потёр лицо и осмотрелся. Он находился в той самой комнате, где разговаривал с Винсентом, но сейчас здесь, кроме него, никого не было. Между камином и диваном стояла вутайская ширма, расписанная растительным орнаментом, и ненастоящий огонь казался сквозь неё размытым красным пятном. Тонкая серая полоска обозначила неплотно прикрытую дверь в коридор, где негромко разговаривали два человека. Блондин невольно прислушался и замер. Речь шла о нём. - Винсент, - недовольный девичий голос, - не слишком ли много внимания этой звезде модельного бизнеса? - Перестань, Юффи, - твёрдый мужской. – Я делаю то, что считаю нужным. - Да ну? С чего бы вдруг такое благорасположение? – съязвила вутайка. Винсент не ответил. - Не молчи. Раньше ты не был таким человеколюбивым. - Неужели? – в мужском голосе появилось раздражение. – А кто спас одну девчонку со слишком длинным языком от заплыва по канализации в расчленённом виде и прикрывает её до сих пор? - Ну-у, - Юффи смутилась, не зная, что ответить, но потом выдала: - И я, и все остальные были в сложном положении, а этот красавчик чего? - В сложном положении была только ты, - отозвался Винсент, - а Шелк и Айрис были на краю. Забыла? - Нет, - буркнула вутайка, но собеседника в покое не оставила. – Ну всё-таки, скажи, зачем тебе это нужно? - Этот парень поможет мне добраться до Ходжо, с которым у меня личные счёты, - голос мужчины изменился, в нём появилась неприкрытая ярость. - Ой! – девушка явно испугалась. – Вин… Винсент… Что с тобой? - От одной только мысли об этом подонке… Ничего, сейчас…, - мужчина шумно дышал, стараясь справиться с гневом. – Иди пока к себе. - Хорошо, - взволнованно отозвалась Юффи. – Но если что-то будет нужно, сразу зови. - Ладно, ладно, - Винсент уже почти успокоился. «Что там у них произошло? Девчонка не из трусливых, а тут…» Молодой человек прислушался, но из коридора не доносилось ни звука, и его мысли перескочили на другое. «Ходжо». С памяти словно сдёрнули завесу и Сефирот вспомнил всё, что увидел с помощью Шелк. «Нибельхейм. Если тот дом ещё цел, если цела лаборатория, в которой я… В которой меня… вырастили… Как подопытное животное. Он согнулся, закрыл лицо руками и застонал. Сразу же скрипнула дверь. Винсент сложил ширму, чтобы в комнате было светлее, и опустился на диван. - Ты как? Молодой человек неожиданно рассердился. Выпрямившись, он уронил руки на колени и сжал кулаки. - Что здесь происходит? Согласись, это выглядит довольно странно – за всё то, недолгое время, что я пробыл тут, отключиться уже дважды. Блондин резко повернулся к мужчине и в расширенных зрачках отразились тусклые красные блики. - Да, - немного рассеянно подтвердил тот, снова пристально разглядывая лицо своего гостя, словно выискивая на нём что-то, ведомое только ему одному. – Да, извини. Это мой просчёт. Дело в том, - он отвёл глаза, - что в обиталище Шелк повышено содержание кислорода в воздухе. Мы уже привыкли и приходим к ней обычно ненадолго, но ты… Ты пробыл там достаточно, чтобы получить кислородное отравление, к счастью, не слишком сильное. Вдобавок, ты оказался очень чувствителен к Зову Лайфстрима. Он потянул тебя и на обратном пути. - Вы тоже его слышите. И что это за штука – Зов Лайфстрима? Ты обещал объяснить,– раздражённо поинтересовался Сефирот, как будто подозревая собеседника в мистификации. Винсент ответил не сразу, продолжая смотреть в сторону. Блондин нетерпеливо постукивал пальцами по краю дивана, ожидая ответа. Наконец, мужчина заговорил. - Непросто объяснить то, чего сам полностью не понимаешь. Я собирал и анализировал сведения о Лайфстриме много лет, но он по-прежнему остаётся загадкой. - Но хоть что-то тебе удалось прояснить? - По планете циркулирует некая субстанция, непонятно как формирующаяся, но видимая и вполне материальная. Подобно воде она может залегать в виде жилы или слоя, выходить на поверхность, образуя озерца и даже фонтаны, и какая-то её часть, по-видимому, содержится в воздухе. Предполагается, что этот Поток состоит из энергетических тел всех существ, что когда-либо жили, и он хранит их память. Но энергия – лишь часть, в нём есть что-то ещё. Что-то, пока не обнаруженное нами. Лайфстрим оказывает влияние на все организмы, но оно всегда индивидуально. Предсказать результат воздействия невозможно. Достоверно известно только одно – производные мако его усиливают. Они же повышают чувствительность к Зову. - Так что же это такое – Зов? – снова спросил Сефирот. - Каждый живой организм имеет биополе, колеблющееся с определённой частотой, свойственной только данной особи. Я думаю, что у Лайфстрима есть нечто аналогичное, только намного более сильное. Излучение Потока накладывается на биополе индивидуума и при резонансе появляется эффект Зова. Чем больше совпадений частот колебания, тем слышнее Зов. Винсент помолчал, а потом не очень охотно, словно сомневаясь, добавил: - И ещё мне кажется, что у Лайфстрима есть и другие свойства, помимо хранения памяти мёртвых. Я думаю, что он обладает своего рода коллективным сознанием и некоторой свободой воли, и может до определённой степени контролировать всё живое, а также избавляться от того, что посчитает для планеты и для себя угрозой. - Как какая-то субстанция может от кого-то избавиться? – с некоторым недоверием поинтересовался молодой человек. - Это проще, чем ты думаешь, - ответил мужчина. – Тому, кто слышит Зов, достаточно внушить мысль, что в Потоке ему будет лучше, и очередной самоубийца готов. - А тому, кто глух к Зову? - Неизлечимые болезни, сумасшествие, несчастные случаи, бесплодие, чтобы прервать род – вариантов множество. Всё зависит от того, как Лайфстрим оценит степень угрозы, исходящей от конкретного человека. - Только человека? - Да. Животные почему-то всегда превращаются в монстров, убивающих всех подряд, но их жизнь обычно коротка. - Но ведь и у погибших подобным образом тоже должно быть энергетическое тело? Куда оно девается, если Лайфстрим считает его вредным? - Этим вопросом в своё время занимался мой отец, - глухо ответил Винсент. – Он нашёл несколько пещер со скоплениями непонятных пульсирующих масс, неизвестно как удерживаемых в этих местах. Отец назвал это явление чёрная или отрицательная мако и предположил, что эти пещеры своего рода отстойники для негативной энергетики. Прикосновение к чёрной мако смертельно. Я прочитал об этом в его дневнике уже после того, как он…, - мужчина не договорил. - Твой отец работал на Шинра? - Да. - Ты много знаешь обо всём этом, - с интересом заметил Сефирот. - Пришлось, - суховато отозвался Винсент, явно не желая больше обсуждать эту тему. – Давай оставим недоказанные предположения и мои домыслы и поговорим о текущих делах. Ты сказал, что хочешь отправиться в Нибельхейм, - заминка перед последним словом была едва заметна. – Что ты будешь там делать? - Искать, - ответ блондина прозвучал решительно. – Ты можешь подобрать машину? У меня есть деньги. - Наличные? Карты? - И то, и другое, - молодой человек вытащил из рюкзака, лежавшего на полу рядом с диваном, бумажник, и открыл его. - И то, и другое, - медленно повторил мужчина, и, глядя на пачку банкнот и переливающиеся перламутром кредитки, задумался, что-то прикидывая про себя. – Наличные пригодятся в пути, - произнёс он спустя некоторое время. – Напиши коды карт и пойдём. - Куда? - Тебе надо отдохнуть. Сейчас наверху ночь, а вы, те, кто живёт под солнцем, привыкли в это время спать. - Я хочу уехать из этого города как можно быстрее, - вскинулся Сефирот, но металлическая рука больно сжала его плечо. - Несколько часов ничего не изменят, а если ты, находясь на скоростной трассе, от усталости отключишься хоть на несколько секунд…, - голос Винсента неожиданно стал совсем тихим. – Знаешь, мне бы не хотелось, чтобы твоя жизнь закончилась на обочине в искорёженной машине. - Как ни странно, мне почему-то тоже, - невесело усмехнувшись, отозвался блондин. - Тогда?... – мужчина вопросительно посмотрел на собеседника. - Хорошо, - сдался тот, глядя в сторону и тоном признавая правоту собеседника. Молодой человек и сам понимал, что держится только на упрямстве, как ребёнок, не желающий признавать очевидного. Неожиданно ему нестерпимо захотелось оказаться в уютной кровати и укрыться с головой одеялом, как в далёком детстве, когда он ещё верил, что так можно спрятаться от всего: острых игл шприцов, людей со сверкающими холодными инструментами, голосов в голове. А ещё лучше, чтобы рядом с ним оказался человек, который его любит, и чтобы он держал его за руку или обнимал, и тихо-тихо рассказывал что-нибудь занимательное. Сефирот так ясно представил эти воображаемые объятия, что почти ощутил их и задрожал от осознания эфемерности этого чувства. Около сердца болезненно заныло. «Неужели у меня никогда не будет… вот так? Не будет никого, с кем можно быть сами собой?». В памяти моментально вспыхнули слова Шелк. «Ты боишься умереть, потому что рядом нет того, кто не позволит это сделать». - Что с тобой? – Винсент слегка подался вперёд. – У тебя лицо… - Какое? – блондин повернулся к нему, выронив бумажник. - Словно ты только что испытал жестокое разочарование. - Возможно так оно и есть, - молодой человек опустил голову. Думать не хотелось ни о чём. - Соберись! – слово прозвучало как приказ. – Десять минут назад ты был полон решимости. Куда всё девалось? - Не знаю, - вяло ответил Сефирот, не меняя позы. – Подобное для меня не редкость, словно кто-то уничтожает во мне уверенность, заменяя её безнадёжностью. - Не позволяй, сопротивляйся! - Как? – равнодушно спросил блондин, откидываясь на спинку. – Как можно сопротивляться чему-то нематериальному, но удерживающему тебя мёртвой хваткой. - Наш внутренний скорбный демон, живущий нашим отчаянием, впивается в нас своими ледяными когтями, не желая расставаться с жертвой. Он жаждет испытать извращённое удовольствие, подведя нас к краю, он упивается этим, но мы должны уметь разжать его хватку, не дожидаясь, когда острия проткнут нас насквозь, потому что оттуда возврата нет. Шагнувший в пустоту не сможет вернуться назад, как бы страстно он вдруг не возлюбил жизнь. Смерть нельзя исправить. Металлическая рука исчезла под плащом, бледное лицо наполовину скрылось за высоким воротом. - Ты был на… грани? Между «здесь» и «там»? – осторожно поинтересовался молодой человек, стараясь заглянуть в тёмные глаза. - Много раз. - А что тебя… удержало? - Это слишком личное, - мужчина отвернулся. – Всё, что я могу сказать… Это была надежда. А ещё – жажда мести. - Я слышал. Вы с Юффи говорили… там…, - молодой человек кивнул на дверь. - Да, - Винсент неожиданно дёрнулся и схватил собеседника за плечи. – Да, ты нужен мне. Я хочу вот этой самой рукой, - он шевельнул металлическими пальцами, - сломать его тощую шею, услышать, как хрустят позвонки, как он хрипит, напрасно пытаясь сделать спасительный вдох. Но я не дам, - мужчина уже не говорил, а приглушённо рычал, а его глаза наливались золотом. – А может и позволю, - неожиданно изменил он своё намерение, - но ему от этого не станет легче. Этот фанатик будет умирать столько же раз, сколько и я. Сефирот ошеломлённо смотрел на собеседника, понимая, почему испугалась Юффи, и одновременно с ужасом узнавая в его словах и свои чувства. Искажённое лицо Винсента походило на жуткую маску, белки глаз покраснели, радужка стала янтарной, как у хищного зверя, а зрачки сузились до минимума. Хриплое дыхание становилось всё более поверхностным. - Ходжо мой! Ты отдашь его мне! Живым! – пальцы больно сдавили плечи блондина. – Я имею право на месть! Это и будет твоей платой. - Винсент, - молодой человек мог только шептать. Неожиданно мужчина резко разжал руки, вскочил с дивана и отшатнулся назад, задев ширму, которая с грохотом упала на пол. Металлические пальцы впились в живую ладонь. - Лукреция, Лукреция, это ведь ты. Это ведь ты, я знаю. Помню. Почему ты сделала это? Почему я не смог остановить тебя? Ведь мы же любили друг друга. Его голос был совсем тихим и Сефирот еле разбирал слова. - Винсент. - Уже почти всё. Сейчас отпустит, подожди ещё немного, - Винсент постепенно приходил в себя. – Скажи, в своих воспоминаниях ты видел мать? – он с надеждой взглянул на собеседника. - Нет, - огорчённо ответил тот и добавил с сомнением: - Не знаю. А разве Шелк тебе ничего не рассказала? - Это не в её правилах. - Ясно. У меня не было отчётливого зрительного образа, только бело-голубое движущееся пятно, - блондин поднялся, шагнул к камину и стал смотреть, как по «тлеющим» пластиковым поленьям пробегают световые блики огня. – Обрывок разговора. Женщина назвала меня «мой малыш» и укоряла мужчину за то, что он сделал со мной. А тот отвечал, что мальчишка - эксперимент, что у неё не должно быть никаких чувств, что в данном случае она учёная, а не мать. Молодой человек замолчал. Винсент стоял напряжённый и жёсткий, а вокруг металлических пальцев, вонзённых в плоть, уже выступила кровь. Сефирот снова заговорил. - Когда женщина сказала про меня « наш сын», он ответил, что ребёнок её, но не его. - Ты узнал? – голос темноволосого снова стал хриплым. - Да. Это был… - Не произноси имя. - Тот, кто называет себя моим отцом. - Что… было потом? - Он прогнал женщину и велел больше не приходить. Она плакала, - последние слова были сказаны совсем тихо. Металлическая рука, вырвавшись из живой, вцепилась в угол каминной полки. Тёмные глаза снова начали наливаться кровью, скула, полускрытая чёрными прядями, несколько раз дёрнулась, но Винсент сумел совладать с собой. Сжав в кулак руку с пятью кровоточащими ранами, он отрывисто произнёс: - Бери свои вещи и идём. - Куда? – спросил блондин, подхватывая рюкзак и подбирая с пола бумажник. - Пока просто за мной. Они вышли в коридор. - Юффи! Из соседней комнаты тут же выскочила девушка и встревоженно посмотрела на мужчину. - Всё в порядке, - успокоил её тот. – Просто нашему гостю нужна твоя помощь. - Помощь? – вутайка окинула молодого человека неприязненным взглядом и прищурилась. – Интересно, какого рода? - Юффи, - с нажимом произнёс Винсент. - Ну всё, всё, - вздохнула та и уставилась в потолок. – Слушаю. - Смотри на меня, - потребовал мужчина и девушка подчинилась. – Нужна машина, внедорожник. Неброская, неновая, но полностью исправная, - его голос был твёрдым и властным, указания – чёткими. – Комплектация – дальняя дорога, по максимуму. Это первое. Второе, - Винсент осмотрел Сефирота с ног до головы, как будто увидел его в первый раз, - одежда. То, что на нём сейчас, не годится. И обувь тоже. Подберёшь другое, более подходящее для путешествий. - Мне не нужен ширпотреб, - вдруг с вызовом произнёс блондин. – Я ношу только красивые, дизайнерские вещи, сшитые, по большей части, по эскизам твоего же приятеля, Стивена, - он метнул недовольный взгляд на мужчину. - Оно и видно, - ответил тот, - да только твои дорогие наряды хороши лишь для города, а для длительной дороги нужны вещи попроще. В Золотом Блюдце красоту будешь демонстрировать, а не на пыльных трассах. - Может, мне ещё и бельё для него купить? Дизайнерское, - фыркнула Юффи, встряв в их диалог. – Носочки-платочки, салфеточки для попки. - Надо будет – купишь! – отрезал Винсент. Сефирот моментально напрягся, по лицу и шее разлились красные пятна. - Со своим бельём я разберусь сам, - отрывисто сказал он, со злостью глядя на девушку. – И с остальным – тоже. Ты бы лучше сама поприличнее оделась. - Чем тебе не нравится мой прикид? – подбоченилась та. – Мода Трущоб! И вутайка повернулась вокруг своей оси, со всех сторон показывая короткий обтягивающий топик грязно-зелёного цвета и свободные, висящие на бёдрах брюки, украшенные десятком обтрёпанных разрезов и бахромой по низу штанин. - Хоть сейчас на подиум. Деньгами закидают, девать некуда будет, - съязвил блондин. - Успокойся, - блестящая кисть легла на плечо молодого человека. – Пиши свои размеры и давай сюда бумажник. – А ты, - обратился мужчина к Юффи, - попридержи язык и сейчас же отправляйся. Что делать с картами – знаешь, наличные трать только в крайнем случае. - Ладно, ладно, - ворчливо произнесла вутайка и не глядя выхватила бумажник из руки блондина. – Ухожу. Юффи заскочила в свою комнату за плащом, взяла фонарь и исчезла в темноте трущобных подземелий. Винсент глубоко вздохнул, взглянул на Сефирота и сказал: - Идём. Они прошли вглубь коридора и остановились перед приоткрытой филёнчатой дверью, такой же потрескавшейся и облезлой, как и другие. Мужчина, не входя, щёлкнул внутренним выключателем и в комнате загорелся неяркий свет. - Заходи, - сказал он спутнику. – Отоспись. Потом поговорим, что тебе делать дальше. - Я и так знаю, - хмуро проговорил молодой человек, всё ещё раздосадованный нахальством вутайки. - Уточнить не мешает, - спокойно отозвался Винсент. – Если ты голоден, в шкафу есть саморазогревающиеся консервы. - Какие консервы? – удивился блондин. - Что, никогда не слышал? – усмехнулся мужчина. – Попробуй для интереса. Видишь ли, готовые обеды в Трущобы ни одна мидгарская забегаловка доставлять не желает. Сефирот шагнул в комнату, но задержался на пороге и взглянул на собеседника, очевидно желая что-то спросить, и не решаясь. После секундной заминки он всё же устало произнёс: «Спасибо», и вошёл внутрь. Дверь за ним ещё не успела закрыться, как телефон Винсента вздрогнул и коротко провибрировал. Мужчина быстро глянул на экран. Это было сообщение от Шелк и состояло оно из одного слова: «Спустись». И снова чёрные металлические ступени гудели под размеренными шагами, и этот гул сливался с шёпотом, поднимавшимся из потревоженных глубин Гайи, но Винсент не реагировал на Зов, хотя прекрасно его слышал. Он спустился до первой площадки, подождал, опять двинулся вниз. Вторая площадка, такой же тамбур, только в прихожей две двери. Мужчина вошёл в правую. Комната по размеру была больше, чем верхняя, и декорации здесь были иными. Голография создавала полное впечатление маленького песчаного пляжа у озера, с трёх сторон окружённого высокими скалами, сглаженными ветром и временем, и заросшими кустами, торчащими из каждой расщелины. Несколько узких водопадов шумно низвергались в мириадах сверкающих брызг, обдавая ими изумрудную зелень. Мелкие волны перекрывали друг друга и с негромким плеском добегали до ближнего берега искрящейся рябью. Шуршали заросли тростника. Потолок имитировал безоблачное небо и ослепляющее солнце. В комнате было тепло, пахло водой, свежестью и летним ветром, ласкающим кожу. Девочка, одетая в белую блузку без рукавов и короткую розовую юбку, полулежала в плетёном шезлонге, прикрыв глаза. Лёгкие сандалии были брошены рядом. - Ты перебарщиваешь с кислородом, Шелк, - глубоко вдохнув, сказал Винсент. - Это отразилось на твоём госте? – поинтересовалась она. - Немного. Ничего непоправимого. Что ты хотела мне сказать так срочно? - Сядь. Мужчина опустился на плетёный стул, стоявший рядом с креслом. Девочка открыла глаза и повернулась к нему вполоборота. - Я видела его биополе. Оно очень необычное по форме и расположению цветовых оттенков и в нём преобладают тёмные тона, особенно у головы. Там почти всё чёрное, - она приняла прежнюю позу и прикрыла веки, точно ей было легче говорить именно так. – Он очень одинок, но не это главное. - Я слушаю, - Винсент был весь внимание. - Я обнаружила некоторое сходство структур. Его поля и Айрис. - Что это означает? - В таких нематериальных вещах нельзя быть полностью уверенным, но можно предположить, как один из вариантов, что здесь имеет место родственная связь. - Сефирот и Айрис родственники? Нет, это нереально, - мужчина откинулся на спинку стула и скептически усмехнулся. - Ты убеждён в этом? Мы ничего не знаем об их родителях. Биологических родителях, а не тех, кто их вырастил. Но это не всё. Винсент неожиданно заволновался, и его пальцы сцепились в жёсткий замок. - Я различила ещё одно подобие биополей. Он и ты. Собеседник Шелк смотрел на неё не отрываясь, а она продолжала: - Сходство выражено не сильно и периодически перекрывается странными узорами, смазывающими индивидуальный рисунок, причём у вас обоих. Я могу ошибиться в роде связи между тобой и твоим гостем, но в её существовании я не сомневаюсь. Девочка взглянула на мужчину, не шевелящегося, напряжённого до предела, но он молчал и только металлические пальцы сдавливали живые всё сильнее. Почему-то слова Шелк подняли в нём волну воспоминаний, никак с ними вроде бы не связанных. Обрывочных, горьких, болезненных воспоминаний. Они выдрались из глубин памяти и хлынули в сознание. Служба в отделе внутренней безопасности, первое самостоятельное задание. «Вы будете в составе группы охраны, отправляющейся в Нибельхейм. Руководитель филиала Ходжо молодой и очень перспективный учёный, но, к сожалению, давший повод сомневаться в своей лояльности. Ваша обязанность – сбор информации, потому что дело, которым будут заниматься в филиале, относится к особо секретным. Наблюдайте, но ни во что не вмешивайтесь. Отчёт – еженедельно. В непредвиденных ситуациях действуйте по усмотрению». Первая любовь, сильная и яркая внутри, незаметная снаружи. Он терялся перед этой девушкой, умной, красивой, талантливой. Она видела его смущение, подтрунивала над неловкостью, но чувства оказались взаимны. Их перечеркнул научный фанатизм Ходжо. Вместе с Холлендером, своим коллегой, он задумал эксперимент на нерождённых детях, хотя до этого довольствовался животными. В тот день Лукреция была возмущена и напугана. «Они заставляют всех женщин принять в нём участие, но я считаю это аморальным». Суть опыта, как понял тогда Винсент, заключалась во введении в человеческий эмбрион вирусоподобных клеток, найденных несколько лет назад на Северном материке и обладавших сверхживучестью и приспособляемостью к любым условиям окружающей среды. Если эти свойства передадутся ребёнку, он станет суперсолдатом, живым оружием. Планы двух учёных шли очень далеко, но раскол между ними изменил всё. Холлендер с частью ассистентов, в том числе двумя женщинами, покинул Нибельхейм. Произошедшее подстегнуло рвение Ходжо, и Лукреция сообщила своему другу, что на неё давят. «Он сказал, что я или соглашаюсь, или забываю о научной карьере. Навсегда. А я не могу. Мои исследования, моя работа». Девушка плакала, а юноша обнимал и утешал её, стараясь не думать, что он не на первом месте, и уговаривал не поддаваться на шантаж. Последнее отчётливое воспоминание о том времени. Винсент решил уехать в Мидгар и лично доложить о происходящем в Нибельхейме, но он недооценил Ходжо, уже имевшего определённые подозрения на счёт молодого охранника. «Я устраню любого, кто встанет на моей дороге». Это был один из нескольких девизов учёного фанатика. Его перехватили недалеко от городка, прострелив колёса машины, и болевой шок поглотил сознание. Что было потом, Винсент не знал. Впоследствии он пытался что-то вспомнить, но перед глазами всплывала лишь мутная зелень, а в затылке начинало мучительно дёргать. Тогда он осознал себя замёрзшим, лежащим под рассветным небом среди скал. Голый, обросший, с обломанными ногтями, покрытый засохшей кровью и множеством шрамов. И без левой кисти. Над просыпающейся долиной, обозначенной огоньками окон, уже поднимались первые дымки. Мужчина, сидевший на плетёном стуле в подземной комнате, неожиданно расцепил пальцы, взглянул на уже затянувшиеся ранки на правой ладони и закрыл лицо руками. Сиреневые глаза продолжали пристально следить за ним. Винсент стыдился до сих пор. В тот день, окоченевший и голодный, он чуть не опустился до воровства, пробравшись в сумерках на задний двор дома, стоявшего на самой окраине Нибельхейма. Случайно вышедшая туда же молодая светловолосая женщина, ойкнувшая при виде нежданного гостя, сумела подавить испуг и разглядела человека в грязном существе, пытавшемся спрятаться в уже начавших облетать кустах. Он помнил, как не хотел выходить, не в силах побороть не к месту вспыхнувшую стеснительность и пряча искалеченную руку. Как она принесла покрывало и поила его на кухне горячим чаем, как привела в комнатушку, выложенную пожелтевшим кафелем. В углу стояла небольшая ванна, уже наполненная горячей водой; на скамейке у двери лежали рубашка и брюки, поношенные, но чистые, большое полотенце, расчёска, бритва, кусочек мыла. Он помнил, как сидел, скорчившись, в остывающей воде, зажав в кулаке лезвие, и смотрел на острую грань. «Зачем я не умер?». Неизвестность и отчаяние терзали тогда его душу, и ему хотелось полоснуть себя по сонной артерии. Полоснуть со всей силы, чтобы кровь фонтаном хлестнула из перерезанного сосуда, и жизнь ушла, выбиваемая последними толчками сердца. Рука с бритвой уже дёрнулась, голова склонилась набок, и длинные чёрные волосы уползли, обнажив шею; глаза в последний раз скользнули по стенам, замечая трещинки и отбитые уголки на кафеле, по такому же полу, только коричневому, с дырчатой сеткой стока в центре, и остановились на скамейке с разложенными на ней вещами. Он вдруг представил, как светловолосая женщина, устав ждать, окликает его из-за двери, и, не услышав ответа, обеспокоенно заглядывает внутрь. Как она видит погружённое в воду скрюченное тело, сине-серое от потери крови, красные потёки, убегающие в сток, страшную рану на шее. «Нет, я не должен так делать, не должен создавать ей проблем. Это будет неуважение. Мне нужно уйти… в другое место». Бритва легла на дальний край ванны. На следующий день женщина спросила только об одном: «Вы оттуда?», и кивнула в сторону дома на отшибе. Его ответ был едва слышен: «Да». «Последние из ваших улетели вчера утром. Мой… друг служит в охране, он приходил попрощаться, сказал, что они ненадолго покидают объект из-за какой-то аварии и задержались, потому что кого-то искали. Это вас не могли найти?». Она говорила, а его взгляд был устремлён на бумажный лист журнального формата, разделённый на колонки месяцев. Календарь, где в нумерации года последняя цифра была на единицу больше, чем он помнил. Сколько же прошло времени? И тут слово «авария» достигло его слуха. «Авария?». Он вскочил на ноги. «Лукреция!». Он должен узнать, где она, что с ней. Женщина снова что-то сказала, и он непонимающе взглянул на неё. «Возьмите», - повторила она. – «Это вещи моего мужа, погибшего при строительстве реактора. Вам они нужнее, чем мне. В кармане куртки есть немного денег». «Спасибо, я обязательно верну». Он ушёл, а через сутки, сидя в поезде, медленно ползущем через весь материк к Коста-дель-Соль, вспомнил, что даже не узнал её имени. Боль из-за того, что он потерял ту, которую любил, перекрыла всё. - Винсент, - певучий голос тянул гласные. Мужчина поднял голову и увидел отражение своих страданий в сиреневых глазах. - Сколько прошло лет, Винсент? - Много, но я никогда не забуду. Не смогу. - Не обвиняй только себя, но и не зацикливайся на мести. Не думаю, что ей понравилось бы это, - маленькая ладонь легла на металлическую руку. - Я не пожалел бы никого, если бы это могло воскресить мою Лукрецию, - тяжело произнёс мужчина. - Винсент, - сочувствие в певучем голосе было едва уловимо. Они молчали, смотрели на виртуальное озеро и думали каждый о своём. Мерно плескались мелкие волны, приглушённо шумели водопады, в тростниках шуршал ветер. Винсент покусывал губу, раздумывая, а потом спросил: - Сколько нужно времени на взлом внутренней сети Корпорации? Шелк не удивилась. - Я ждала этого вопроса. Всё зависит от того, что ты хочешь найти. - Информацию о Холлендере. - Помню. Он тоже был в Нибельхейме в то время, но потом откололся от основной группы. - Да. В команде не бывает двух лидеров. Двое молодых амбициозных учёных, каждый со своим мнением. Они не сработались и Холлендер покинул филиал, но не Корпорацию, потому что от Шинра так просто не уходят. Если он жив, я хочу его найти. - Зачем? - Холлендер может провести генетическую экспертизу. Я хочу знать, есть ли на самом деле какая-нибудь связь между Сефиротом и Айрис. «И мной». Последнее не было произнесено вслух, но отчётливо читалось на бледном лице. Сиреневые глаза снова смотрели прямо в тёмные. - Если ты его найдёшь, то с какой стати он будет этим заниматься? - Я смогу привести убедительные доводы, - мужчина неожиданно хищно улыбнулся. – А потом я возьмусь за этого профессора. Хватит выжидать. Я сделаю так, чтобы ты могла выпотрошить его голову. - Не спеши, надо всё как следует обдумать. Ходжо не прост, и охрана в подземных лабораториях усилена. Сначала я постараюсь вытащить из Сети максимум информации. - Хорошо, - Винсент быстро встал и хотел уйти, чтобы в одиночестве справиться с уже зарождающимся внутри бешенством, но Шелк остановила его. - Подожди. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и снова сел. - Я хотела поговорить об Айрис. - В чём дело? - Она приходила ко мне, одна, вскоре после того, как ушёл твой гость. - Ей что-то было нужно? - Нет. Просто хотела рассказать мне о своей беседе с тем неведомым нечто, которое она теперь почему-то называет «мама». - Мама? – удивился Винсент. - Я отреагировала так же, но Айрис ничего не стала объяснять, только сказала, что все мы – дети Гайи. И выглядела она не так, как всегда. Её спокойствие и даже некоторая безмятежность сменились на радостную взволнованность, как у ребёнка в предвкушении праздника. - Да, - задумчиво произнёс мужчина. – Такое поведение для неё не характерно. А о чём шла речь? - Я в основном слушала, говорила она. «Мама только что приходила ко мне и я услышала хорошую новость – мы скоро увидимся». Когда я спросила, кто это – «мы», Айрис рассказала странную историю. Не знаю, могла ли она сама придумать такое. «Когда-то на земле Гайи появились на свет четыре ребёнка, у которых не было души, потому что их рождение не было предопределено, но Бог в своей милости не оставил их. Он выбрал четверых ангелов и они согласились пройти испытание жизнью смертного, чтобы укрепить свой дух. Ангелы спустились с небес и дети стали их сосудами, но в последний момент посланники Бога поняли, что кроме человеческого начала есть в них и демоническое. Для каждого жизнь в теле ребёнка стала искушением и борьбой. Прошло время, заметное в мире людей и неощутимое на небесах, и двое не смогли дальше жить в смертных телах, сгоревших в огне битв, и Бог призвал их обратно, а двое других остались, чтобы продолжить своё испытание. И совсем близок час, когда на земле Гайи останется только один ангел, решивший продлить жизнь человека насколько возможно, и Господь дал своё согласие, но он должен помочь вернуться на небеса другому, не столь сильному в смертном теле». - Ну что же, история вполне в духе нашей Айрис, - сказал Винсент. – Ты же знаешь, какие фантазии порой возникают у неё в голове. Что тебя беспокоит? - Её биополе. - И что с ним? - Оно бледное, почти невидимое, совсем не такое, как было раньше. Это очень нехороший признак. - Что он означает? - Я не могу утверждать точно, возможно это просто временное явление, но обычно исчезновение биополя говорит о том, что из человека уходит жизнь, - произнесла Шелк упавшим голосом. – Внешне это незаметно, но нам нужно присматривать за Айрис, - она вскинула голову. – Я боюсь, как бы в этих странных разговорах с неведомой «мамой» не оказалось зерна горькой истины. - Ты о чём? - О том, что кто-то должен помочь уйти. - Послушай, - вздохнув, сказал Винсент, - я понимаю, что ты беспокоишься, но не стоит серьёзно относиться к подобным рассказам. Мы все любим нашу Айрис, но она многое пережила и теперь оценить степень её здравомыслия достаточно сложно. - Если смотреть с этой точки зрения, то мы все здесь немного ненормальные, - немного сердито проговорила Шелк. - Вполне возможно, если учесть наше прошлое, - мужчина чуть искривил уголки губ. – Нормальность – понятие относительное. - Но биополе, Винсент… - Это не аргумент, - качнул головой тот, и металлическая рука легла на хрупкое плечо девочки. – И оно само, и цвета, и яркость… Я привык верить только тому, что вижу своими глазами и трогаю своими руками, да и то не всегда. На свете есть множество вещей, которые искусно обманывают наши чувства. - Но сходство структур… Твоего и этого парня, и Айрис… - К сожалению, это нельзя предъявить в качестве вещественного доказательства, потому я и хочу, чтобы ты нашла что-нибудь более… ощутимое. А за Айрис мы присмотрим. Винсент встал и, не прощаясь, быстро вышел из комнаты, чтобы не видеть сиреневых глаз, ставших вдруг недоверчивыми. Он поднялся по гулкой металлической лестнице, лишь ненадолго остановившись на первой площадке, чтобы унять внутреннюю дрожь. «Не надо, Шелк. Не буди во мне надежду. Она мала и слаба, и пускай спит, а ещё лучше – умрёт. Сейчас, а не потом, когда я, сам того не желая, напитаю её». Выйдя в обшарпанный полутёмный коридор, мужчина помедлил, раздумывая, а потом решительно двинулся к выходу из дома. Он чувствовал настоятельную потребность побыть в одиночестве. Сефирот проснулся и сначала не понял, открыл он глаза или нет. Вокруг царила кромешная тьма. - Что это, во всём Мидгаре отключили электричество? Во рту было сухо и блондин сделал привычное движение левой рукой, ожидая найти бутылку с водой, всегда стоящую на прикроватном столике, но вместо этого ладонь ударилась о шершавую каменную стену. - Ч-чёрт! Он моментально вспомнил, где находится. Поднявшись, Сефирот на ощупь нашёл выключатель, и под низким потолком вспыхнула слабая лампа, осветившая маленькую комнату. Всё те же серые стены с трещинами в штукатурке, истёртый плиточный пол, крохотный санузел, отделённый выцветшей шторкой, решётка вентиляции под потолком. Обстановку составляли разворошенная низкая кровать с пледом вместо одеяла, жёсткий стул, на котором были сложены его вещи, и старый кухонный шкаф с перекошенными дверцами. Быстро оглядевшись, молодой человек сел на постель. Вода нашлась у изголовья. «Сколько я спал?» Он порылся в рюкзаке и вытащил телефон. «Восемь ноль-ноль. Утро. Пора бы Винсенту и появиться». Сефирот снова встал, оделся, открыл дверь в коридор и вышел. Пусто и тихо. Вернувшись в комнату, он занялся собой. Утренний туалет много времени не занял, содержимое шкафа не впечатлило. Есть не хотелось, но вот от чашки крепкого кофе с взбитыми сливками и сахаром, он бы не отказался. К тому же пора было использовать стимулятор, он уже чувствовал знакомые неприятные ощущения, но на пустой желудок этого делать не следовало. - Суп, суп, бульон, овощной суп, мясное рагу, чай, - немного раздражённо бормотал блондин, перебирая упаковки, стоящие на полках шкафа. – Кофе. Чёрный. Со сливками и сахаром. Наверняка эрзац, - он скептически оглядел коричневую, с белыми разводами, банку. –« Дёрните за кольцо и подождите одну минуту». Где оно, это кольцо? Искомое оказалось на дне. Через положенное время Сефирот принюхался к содержимому, сморщил нос и медленно выпил. Неприятная пустота в желудке временно исчезла. Он достал капсулу стимулятора, прижал её к руке и снова лёг, прикрыв глаза. Почти неощутимый укол, жар в крови, лёгкость и энергия в теле, жажда действий. - Не спишь? Молодой человек подскочил, как разжавшаяся пружина. В дверях стоял Винсент, без плаща, в одном чёрном комбинезоне с глухим воротом и длинными рукавами. Тёмные волосы были забраны в хвост за исключением нескольких прядей у лица, не пожелавших смириться с лентой. В руке у него был большой белый пакет. «А из него вышла бы неплохая модель для коллекции неформальной одежды. Высокий, худощавый, с интересной внешностью. И сочетание красного, чёрного и металла ему идёт». Сефирот окинул мужчину взглядом профессионала. - Ты смотришь на меня точно так же, как Стивен, - улыбнулся Винсент. Блондин смутился. - У меня что, на лице всё написано? - Практически да. Переодевайся и пойдём. Юффи ждёт нас наверху. На этот раз путь по каменным коридорам был недолгим. В одном из тупиков темноволосый открыл неприметную дверь, они поднялись по крутой лестнице и оказались в подвале, заваленном разнообразным хламом, а из него вышли в большой металлический ангар, оказавшийся автомастерской. - Наконец-то, - вутайка спрыгнула с кучи мешков в углу. – Не очень-то вы торопились. - Никто не подвёз, все мимо проезжали, - в тон ей ответил Винсент. Девушка рассмеялась и обратилась к Сефироту: - Роскошно выглядишь. Тот лишь скосил на неё глаза и отвернулся, не считая нужным отвечать на выпад. - Ой, - Юффи дурашливо схватилась за грудь. – Он пронзил мне сердце своим взглядом. И она картинно опустилась на колени и завалилась набок. - Перестань, - Винсент уже не улыбался. - Пф-ф! – вутайка вскочила и направилась к стоящему поодаль внедорожнику, в багажнике которого копался механик в грязноватой робе. - Нормальная одежда, как раз для дороги, - примирительно сказал мужчина своему спутнику, неодобрительно разглядывающему обновки: чёрные свободные брюки с широким поясом, пепельную водолазку и тёмно-синюю короткую куртку с множеством карманов и косой застёжкой-молнией. - Всё – синтетика, - кисло произнёс тот, дёрнув штанину. - Ботинки – натуральная кожа, - заверил Винсент, стараясь не улыбаться слишком явно. Блондин только вздохнул, глядя на широконосую обувь на рифлёной подошве. - Ладно, давай о деле, - серьёзно произнёс его собеседник. – Все твои карты обнулены, но потрачено не всё. Деньги в бумажнике. Машина, - он кивнул на серый внедорожник, около которого стояла Юффи, - укомплектована полностью, включая запасные мако-аккумуляторы, документы оформлены как положено. В навигаторе заложен оптимальный маршрут до Нибельхейма. - Вы быстро справились, за ночь, - оценил молодой человек. - Деньги способны на многое, - отозвался мужчина. – В Юноне или Коста-дель-Соль купишь недостающее, - он помолчал. – Старый двухэтажный дом, под которым скрыта лаборатория, стоит на отшибе, это ты уже знаешь. Мимо него идёт дорога к реактору. - Вокруг дома сплошной забор из кирпича, двор вымощен камнем, - продолжил Сефирот. - Ты увидел это в своей памяти? - Да. А в подземелье ведёт спиральная лестница. - Вход в правом крыле, но он был замурован. И неизвестно, что ждёт тебя внизу, ведь прошло столько лет. Если сумеешь попасть в лабораторию – будь осторожнее, не забывай о Зове. Подземелья очень глубоки. - Посмотрим, - блондин упрямо нагнул голову и вдруг спохватился. – А откуда тебе известны такие подробности? - Я…, - темноволосый помедлил, подбирая слова, - ...был там. В группе охраны. В самом начале, до аварии. - Винсент! – Сефирот задохнулся от волнения. – Почему ты молчал?! Ты же должен что-то помнить о событиях, которые там происходили! - Очень мало, - мужчина не хотел говорить правду. – У меня… не было доступа. А потом, - он скрипнул зубами, - из меня сделали образец. - Какой образец? Чего? – не понял блондин. - Давай не будем об этом, - мрачно произнёс Винсент. Увидев, каким стало лицо собеседника, молодой человек кивнул. - У меня к тебе просьба, - добавил мужчина. – На окраине Нибельхейма живёт одинокая женщина, её зовут Алисия Страйф. Ты узнаешь её дом по палисаднику, он самый красивый в городке. Когда-то она мне очень помогла, можно сказать – спасла жизнь. Передай ей это. Сефирот взял пакет в толстой плёнке. - И последнее. В твоём телефоне забит номер под моим именем. Это на крайний случай. Самый крайний. Понимаешь? Только если будет совсем плохо. - Да. - Эй, вы, - прокричала от машины Юффи. – Долго ещё болтать будете? - Идём, - металлическая рука слегка тронула плечо молодого человека. Тёмная лента скоростной трассы ложилась под колёса. Машина прекрасно слушалась руля, дорога была практически пуста и езда доставляла блондину истинное удовольствие. Видимость была великолепной, несмотря на пасмурную погоду. Деревья и кусты на обочинах сливались в неровную ленту, мелькали заправки, редкие встречные машины проносились мимо в потоке воздуха, разбивающегося о лобовое стекло. Изредка попискивал навигатор, извещая после сигнала о пройденных контрольных отметках и предупреждая о сложных участках дороги. Прибрежные скалы, в которых был расположен Юнон, уже вот-вот должны были показаться на горизонте. Внезапно Сефирот различил вдалеке тёмные точки и почти сразу навигатор сообщил о препятствии впереди, порекомендовав снизить скорость. Десяток секунд приближения и молодой человек увидел четыре машины, перегораживающие дорогу. Ещё несколько секунд и он узнал их. Дорогие чёрные автомобили с тонированными пуленепробиваемыми стёклами, приземистые, точно прижавшиеся к земле хищники с янтарными глазами-фарами. Восемь мужчин в глухих чёрных костюмах, прячущих внутри себя оружие, с жёсткими лицами, уверенно стоящие поперечной цепочкой. Специальный отдел Корпорации. И они ждали именно его. - Проклятые псы Шинра, - зло прошипел блондин, сплюнул и начал тормозить. Тремя часами ранее. Порт Юнон. - Господин вице-президент, наблюдатель сообщил, что объект появился. - Где? – Руфус отвлёкся от просмотра документов, чтобы выслушать Ценга. - Юго-западная окраина Мидгара. - Это точно он? – усомнился вице-президент. – Насколько я знаю, в том районе нет ни одного заведения, которое могло бы прельстить этого парня. - Мы перехватываем данные, поступающие к Ходжо. Это Сефирот. И именно в этом квадрате есть выход с самых нижних уровней Трущоб, в которых глохнет большая часть сигналов, - бесстрастно сообщил глава спецотдела. - Вот как, - Руфус приподнял бровь. – Любопытные интересы у этого мальчика. Или у профессора. Городское дно и кукла Ходжо, - он хмыкнул. - Где этот парень сейчас? - На трассе, ведущей в Юнон, - ответил Ценг. – Скорее всего, он движется на машине, так как его местоположение меняется довольно быстро. - Ну что же, наш визит в порт подвернулся весьма удачно. Мы выезжаем через полчаса. Пусть наша встреча произойдёт на открытом месте. - Да, господин вице-президент. Одинокая машина приближалась. Руфус и Ценг следили за мигающей точкой на экране встроенного в приборную панель компьютера и тихо разговаривали. - Как настроение у твоих людей? – Шинра быстро взглянул на мужчин в чёрных костюмах, стоящих поперёк дороги. - Спецотдел – ваше детище, и все сотрудники преданы вам, - ответил Ценг. - Внутренняя безопасность поддерживает отца, их больше, - поморщился Руфус. - Среди них ведётся работа, но давить нельзя. Люди должны сознательно встать на вашу сторону, только это гарантирует их преданность. - Желательно ускорить процесс. Артур не будет ждать. - Я постараюсь, - пообещал Ценг, поглядывая то на экран, то на дорогу. К приоткрытому окну наклонился мужчина, стоявший ближе всех. - Объект в пределах видимости. Глава спецотдела кивнул. - Встретьте нашу куколку как подобает, - сказал ему вице-президент и откинулся на спинку сиденья. Ценг молча вышел из машины. Сефирот остановился на приличном расстоянии от стоящих на дороге людей, но один из них, высокий стройный мужчина с заметной примесью вутайской крови, не поленился подойти. - Добрый день, господин Бланко. Или вы предпочитаете настоящее имя? Слова в закрытой машине были едва слышны и блондин нехотя опустил стекло. - Кто вы такой и что вам надо? – нарочито грубо спросил он, не ответив на приветствие. - Меня зовут Ценг Токугава, я глава спецотдела Корпорации Шинра. Мой господин желает с вами побеседовать. - Это который? Артур, что ли? – криво улыбнувшись, поинтересовался молодой человек. - Нет, его сын, - всё так же вежливо ответил мужчина. - А без беседы, как я понимаю, вы меня не пропустите? - Увы, - Ценг слегка склонил голову. – Поверьте, этот разговор в ваших интересах. Сефирот с пренебрежительным выражением лица заглушил двигатель, вышел из внедорожника и не торопясь двинулся за провожатым. - Сюда пожалуйста, - мужчина открыл правую заднюю дверь автомобиля, стоящего последним. – Садитесь. Люди в чёрном окружили машину. Сефирот смотрел на человека в белом костюме, сидевшего впереди, и молчал. Если Руфусу Шинра что-то нужно от него, пусть говорит первым. Тот сразу начал о деле. - Господин Бланко, вы знаете, что планирует Ходжо в отношении вас? Вице-президент сознательно не употребил выражение «ваш отец», что немного расположило к нему блондина, но не до такой степени, чтобы быть любезным. - Представляю, - буркнул он. – Наверняка он уже получил с какого-нибудь богача круглую сумму за моё тело. - С Артура Шинра, - произнёс Руфус. – Но я смотрю, вы не удивлены. Вам всё равно, под кого ложиться? - А что вы хотите? Чтобы я встал в позу и с пафосом произнёс: «Нет, ни за что! Я не люблю его!», - с сарказмом поинтересовался Сефирот. - Нет, - ответил мужчина. – Я хочу, чтобы вы убили моего отца. - Чего?! – опешил молодой человек и отшатнулся от собеседника настолько, насколько позволял салон машины. – Как вы себе это представляете?! Я… не убийца! Я не смогу! - Сможете, - жёстко сказал вице-президент. – Или станете его подстилкой, его секс-игрушкой, которую можно сломать и выкинуть, когда она надоест. Мой отец весьма изобретателен в подобных развлечениях, а Ходжо – в стимуляторах для таких игр. Сефирот подавленно молчал, а Руфус продолжал: - Президент никому не доверяет и не желает замечать, что Корпорация движется к упадку, а энергетический кризис – это не та вещь, которую бы я желал для своего мира. Крах компании такого масштаба приведёт к неминуемому развалу всей экономики, а мне это ни к чему. И не только мне. - Но почему вы просто не сместите отца? – недоумённо спросил блондин. - Он никогда не откажется от власти добровольно и к тому же моя дальнейшая жизнь на этом свете не входит в его планы. - Артур хочет…, - придушенно начал Сефирот, но так и не смог договорить до конца, поражённый догадкой. - Да-да, мой дорогой Бланко, - усмехнулся Руфус. – Мой отец хочет избавиться от меня в самое ближайшее время, устроить пышные похороны, казнить какого-нибудь человечка, обвинив его в моей смерти, и править до конца своих дней, который может и не наступить. - Почему? - Ходжо вырастит ему новое тело, пересадит мозги и свеженький Артур Шинра готов жить дальше, наслаждаясь всеми благами этого мира, пока я гнию в могиле, - Руфус повернулся и посмотрел прямо в светящиеся зеленью глаза. – В случае успеха я обещаю вам своё покровительство, - твёрдо сказал он. – Сколько лет вы ещё сможете прогуливаться по подиуму, зарабатывая показом красивых тряпочек? Пять? Десять? А что потом? - Я не проживу столько, поэтому данный вопрос меня не интересует, - ответил Сефирот, немного раздражённый от осознания правоты собеседника. - Кто вам это сказал? Ходжо? – хмыкнул Шинра. – Он просто приучил вас к мако-стимуляторам и теперь пользуется этим, чтобы управлять. Вы подчиняетесь его требованиям, хотя они вам противны. - Я вынужден, - с трудом проговорил молодой человек. – Без инъекций моя жизнь будет мучительной, а смерть – страшной. Я не хочу. - Я уверен, что Ходжо искусственно вызывает у вас недомогания, причиняемые якобы недостаточным количеством стимулятора в организме, - со знанием дела произнёс вице-президент. – Наверняка, помимо маяка, в вашем теле есть и другие, не менее интересные вещи, ответственные, скажем, за головную боль, тошноту, слабость и тому подобное. Пара нажатий на кнопки какого-нибудь пульта, сигнал на спутник, сигнал к вам, где бы вы ни были, и готово. Вы падаете в обморок или выворачиваете желудок в приступе рвоты. Я угадал? Сефирот не ответил, но выражение его лица было красноречивее всяких слов. - Но у меня не получится, - наконец смог выговорить он, отводя глаза. – Я не умею убивать, вокруг вашего отца постоянно находятся телохранители, всех, кто поднимается на верхние этажи Шинра-Билдинга, проверяют чуть не на каждом шагу. А ещё есть внутренняя безопасность, видеокамеры, микрофоны… - Умение убивать вам не понадобится. В том предмете, что мы вам предоставим, никто не сможет опознать оружие, главное – воспользоваться им, как оружием, в нужный момент. Охраной займусь я. Допрос с сывороткой правды вам не грозит, я обещаю. Проблема в другом. Отец всегда настороже и лишь определённые интимные развлечения заставляют его утратить контроль над происходящим. Вам останется только воспользоваться этими секундами, – Руфус снова сел прямо. – Я понимаю, вам сложно принять решение. Я могу подождать, но недолго. Ведь ставка – моя жизнь. Сколько вам нужно времени? - Не знаю, - хрипло сказал Сефирот, совершенно теряясь от напора собеседника. – Может… неделя. - Хорошо. Максимум – десять дней. Возьмите, - вице-президент, не оборачиваясь, протянул собеседнику пластиковую коробочку с одной кнопкой. – Это одноразовое устройство вызова. Мои люди заберут вас из любого места Гайи. А сейчас до свидания и всего хорошего. Задняя дверца машины открылась. Тот же мужчина с примесью вутайской крови придержал её, пока Сефирот выбирался, потом вежливо попрощался и вскоре все четыре автомобиля унеслись в направлении Мидгара. Молодой человек добрёл до своего внедорожника, упал на водительское кресло и очень долго сидел, бездумно глядя на коробочку с одной кнопкой. - Я не смогу, не смогу, - наконец отчаянно прошептал он, швырнул устройство вызова в бардачок и хлопнул дверью. Двигатель взревел и машина рванулась вперёд, почти сразу растворившись в пасмурных сумерках, уже накрывших Юнон. - Что скажешь, Ценг? - Вы думаете, он способен? У меня не создалось впечатления. - Он способен, Ценг. Просто мальчик ещё не осознал этого, но я видел его взгляд. Взгляд хищника. А если у зверя попробовать отобрать то, что он считает своим… - Но у него ничего нет, кроме… - Именно. Я уверен, он уже взвешивает, насколько ему дорога жизнь.