Безумный ангел

Страйфа разбудил солнечный лучик, пробравшийся между неплотно задёрнутыми цветастыми шторами. Едва приоткрыв глаза, он сразу же зажмурился от яркого света и улыбнулся, чувствуя тепло на лице. Клауд очень любил эту комнату на втором этаже, выходящую на восток. Свою комнату, где в детстве валялся с книжкой на кровати, играл, учил уроки, больше мечтая, чем занимаясь, и зачастую убегал гулять через окно, чтобы избежать вопросов матери. Как же давно это было. Он изменился, а комната – почти нет. Лишь немного поблёкли обои да прибавилось трещинок на половицах, остальное было всё как прежде. Любимая комната в родном доме, по-настоящему родном, где ему всегда было хорошо и уютно, где забывались огорчения, осушались слёзы, залечивались синяки и ссадины, неизбежные в мальчишеской жизни. И где всегда невыразимо вкусно пахло домашней едой. Запахи прошедшего детства словно наяву прокрались по лестнице и просочились под дверью. Так варить кофе и печь булочки умела только мама. Страйф открыл глаза. Нет, это не сон. Он шумно втянул воздух раз, другой. Запахи становились всё настойчивее, вытаскивали из постели, тянули за собой. Мужчина спрыгнул с кровати и неодетый, босиком, сбежал вниз по лестнице и торопливо устремился на кухню. Там никого не было, но на столе его дожидались высокий прямой кофейник-термос и широкое блюдо, накрытое вышитой салфеткой. Клауд уже знал, что там лежит. Нетерпеливо сдёрнув ткань, он склонился над тарелкой, с вожделением обозревая открывшийся вид: горку ароматных сдобных булочек, румяных и ещё тёплых. - М-м-м, вкуснятина-а, - Страйф воровато оглянулся, словно ожидая строгого, как бывало в детстве, окрика: «Сначала умываться!», и, цапнув самую аппетитную плюшку, отправился в ванную. Позже, уже одетый, с ещё немного влажными волосами, он сидел, держа в руках большую чашку кофе со сливками, втягивал будоражащие запахи и блаженно улыбался, предвкушая первый глоток. - Спасибо, мама. Горячая жидкость с лёгкой, ненавязчивой горечью и чуть заметной сладостью прокатилась по языку, щекоча нёбо, и скользнула в желудок, даря телу волны возбуждающего тепла. Сливочный вкус осел на губах. Медленно облизнувшись, мужчина откусил сразу половину от булочки, которую держал в руке, и глотнул ещё кофе. День начинался замечательно. Полчаса спустя, покончив с завтраком, он убрал две последние плюшки, которые живот наотрез отказался принимать, в кухонный шкаф, и вышел на задний двор. Конец лета был удивительно тёплым. Дни стояли сухие и солнечные, но погода обещала вскоре перемениться. Об этом говорили лёгкие серые тучки, медленно, но верно завоёвывающие утреннее небо, и свежий ветерок, пока ещё несильно треплющий кусты живой изгороди и игриво кружащий опавшие листья. Клауд сидел на ступеньках крыльца, вытянув ноги, следил за мелкими жёлто-зелёными вихрями и вспоминал, как приехал сюда восемь дней назад. В тот вечер «Фенрир» подлетел к дому на окраине уже в сумерках и Страйф, предвкушая радость встречи с матерью, её объятия и неизбежные слёзы после столь долгой разлуки, не сразу обратил внимание на тёмные окна. Он заметил это лишь тогда, когда безуспешно подёргав запертую калитку, перемахнул через забор и прошёл через густой палисадник, влажный от вечерней росы. Обойдя дом и не увидев нигде света, Клауд встревожился и решил заглянуть к отцу Тифы, жившему по соседству, чтобы узнать, что случилось. Локхарт страшно удивился, увидев на пороге нежданного гостя, но не успел ничего сказать, как ответом на вопрос: «Вы не знаете, где мама?», стал голос госпожи Страйф: - Дэн, кто там? А потом были и объятия, и слёзы, смущение, полуночные посиделки на кухне родного дома и долгие разговоры. - Клауд, милый, ты не возражаешь, что я… вот так вот, с Локхартом, - покрасневшая от волнения женщина комкала в руках передник и, часто моргая влажными глазами, смотрела на сына. - Мамочка, - мужчина встал, обошёл стол, за которым они сидели, и положил руки на худенькие плечи. – Мамочка, дорогая, поверь, я очень рад, что ты не одна. Уезжая, я эгоистично думал только о себе, не считаясь с твоими чувствами. Потом мне было очень стыдно, но изменить я уже ничего не мог. - Я понимаю, - Алисия погладила сына по руке и вздохнула. – Дети всегда покидают своих родителей. Дэн тоже долго жил один, мы общались просто по-соседски, но однажды он предложил…, - женщина покраснела ещё сильнее. – Мы решили попробовать, может быть получится. Ведь я ещё не старая. Но, - быстро добавила она, - согласилась я не сразу. - Ты у меня молодая и красивая, мамочка, - улыбнулся Страйф. – И возможно, у меня появится братик или сестричка. - Клауд! - А что? Это было бы неплохо. - У меня уже должны быть внуки, - наставительно сказала Алисия. – И ты должен привозить их в гости к бабушке. - Увы, я ещё не готов к таким подвигам. Прости своего непутёвого сына, мама, - Страйф, прижав руки к сердцу, с трагическим лицом упал на колени и тут же засмеялся. - Клауд, я серьёзно! – женщина слегка дёрнула его за волосы. - Я тоже, - мужчина поднялся и сел напротив матери. – Скорее, господин Локхарт дождётся внуков, чем ты. - Так вы с Тифой…, - огорчённо произнесла Алисия. – А я-то думала… - Я слишком редко бываю…, - Страйф хотел сказать «дома», но осёкся, - … с ней. Мы заняты работой, каждый своей. К тому же я только одну ночь в месяц провожу в её баре, а если уезжаю из Мидгара, то и того меньше. Какой из меня муж? Тифе нужен человек, который постоянно будет около неё. - Я понимаю, о чём ты, - вздохнула женщина. – Мне бы тоже не хотелось видеть любимого только раз в месяц. - Давно вы живёте вместе, мама? – спросил Клауд. - Скоро полгода. - Скоро полгода!? А почему ты мне не написала? - Мне… было немножко страшно, - Алисия снова покраснела. – И потом… Такие новости… Их сложно передать словами на бумаге. - А если бы я не приехал, так бы и молчала? - Нет, конечно. Сообщила бы как-нибудь. Потом. - Мама, мама, - с добродушной иронией протянул мужчина. – Как я понимаю, Тифа тоже не знает? - Да. Она очень чувствительна к подобным вещам. Помнишь, что с ней было, когда она узнала о смерти матери? - Помню, - помрачнел Страйф. – Но тогда мы были детьми, а сейчас, мне кажется, она должна понять, что отец тоже человек и хочет тепла, уюта и любви, а не одиноких дней в пустом доме. Ведь прошло уже почти пятнадцать лет. Вам будет хорошо вместе, я уверен. - Ты у меня замечательный, - женщина взъерошила сыну и без того лохматые волосы. - Может, мне рассказать ей, когда вернусь? – предложил тот. - Не надо. Дэн сам сообщит дочери, когда сочтёт нужным. Тогда они проговорили до середины ночи, а потом мама Клауда ушла. - Дэн волнуется, как ты принял известие о нас, - пояснила Алисия. – Мне нужно сказать, что всё в порядке. Ты отдыхай, я приду утром. Позавтракаем вместе. Страйф остался в родном доме за хозяина. Целую неделю он предавался блаженному безделью. Бродил по горам, проведывая все облазанные в детстве уголки; обошёл знакомых, узнав все новости за девять лет своего отсутствия; перечитал все книги, которые нашёл в доме. Он подстриг живую изгородь и с удовольствием повозился в палисаднике, приводя его в порядок. Но сегодня Клауд просто сидел на заднем крыльце, не собираясь ничего делать и никуда идти, как внезапно вспомнил о своём намерении побывать в Золотом Блюдце. «Как я мог забыть!». Моментально загоревшись этой идеей, он быстро переоделся, заскочил предупредить мать, и вскоре «Фенрир» уже нёсся по пустынной трассе к перекрёстку, где сходились дороги на Северный Корел, Нибельхейм, Коста-дель-Соль и Золотое Блюдце. Страйф притормозил около массивного указателя и достал бутылку с водой. Солнце прикрывала полупрозрачная облачная пелена, было тепло и немного душно, но ветер уже сменился. «Наверное, ночью будет дождь и завтра станет прохладнее». Он взглянул на тёмно-серую гладкую ленту, уходящую на юг среди песков, и завёл двигатель. От Золотого Блюдца, самого известного и большого развлекательного центра, его отделяло не больше часа езды. Комплекс был виден издалека. Сияющая, похожая на дерево башня, не уступающая по высоте Шинра-Билдингу, уходила в пасмурное небо. На гигантских «ветвях» расположились огромные круглые платформы, подсвеченные прожекторами, по поверхности «ствола» скользили прозрачные лифты, а всё сооружение обвивала причудливо изогнутая лента подвесного монорельса, по которой неторопливо скользила яркая капля гондолы. Бесчисленные рекламы и вывески, переливаясь всеми цветами радуги, зазывали, предлагая с головой окунуться в водоворот развлечений, забыв на время о проблемах. Люди со всего мира стремились сюда, как мотыльки на огонь, и оставляли здесь свои деньги, как мотыльки оставляют в огне жизни. И те и другие получали взамен краткий момент восторга, прежде чем опустошённые и обгоревшие возвращались в обыденную жизненную суету. Оставив байк на подземной стоянке, Клауд на лифте поднялся в круглый холл, заполненный сияющими вывесками и афишами, заплатил за вход и прошёл в центральный зал, откуда можно было попасть на любую платформу. Скачки чокобо, театр, скоростные горки вкупе со стрельбой по различным мишеням, игровые автоматы – везде можно было разбогатеть или остаться без единого гила в кармане. В Призрачном отеле, где обслуживающий персонал был загримирован под живых мертвецов и привидения, можно было переночевать, а заодно полюбоваться бродящими по коридорам скелетами, коллекцией старинного оружия в холле и картинами, изображающими различных чудовищ. Для желающих обозреть великолепие Золотого Блюдца снаружи существовал подвесной монорельс. Маленькая двухместная кабинка медленно двигалась по кольцевой траектории, давая возможность рассмотреть красоты комплекса со всех сторон. Особенно впечатляющим это зрелище было ночью, когда над башней разноцветными огненными брызгами распускались фейерверки. Страйф уже несколько раз бывал в Золотом Блюдце и его не удивляло разнообразие здешних развлечений, но он всегда раздумывал, с чего начать, прежде чем эта стихия завладеет им без остатка. Сегодня было то же самое. Клауд внимательно просмотрел рекламные объявления - не появилось ли чего-нибудь новенького, и подошёл к схеме. Он стоял, бездумно перечитывая названия, и с удивлением осознавал, что у него нет никаких явных желаний. Стрельба и бои – этого было достаточно и на службе. Скачки… Нет, Страйф не чувствовал в себе азарта. Театр… Это слово вызвало в памяти шоу людей-манекенов и он поморщился. Пожалуй, лучше всего игровые автоматы. Да, механический партнёр для него сейчас предпочтительнее всего, а дальше будет видно. И мужчина направился к сияющему всеми цветами радуги выходу, над которым была надпись: «Площадь чудес». Большой зал был заполнен творениями инженерной мысли в виде самых разнообразных автоматов, а приглушённый свет делал экраны, игровые панели и светящиеся детали интерьера ещё ярче. Здесь было всё, начиная с забавных подпрыгивающих чокобо для самых маленьких и кончая сложнейшими системами виртуальной реальности для продвинутых посетителей. У Клауда, как обычно, разбежались глаза, и он не сразу заметил новый механизм: бесформенное белое существо с круглыми чёрными глазами и щелью рта, похожее на начавшего оплывать снеговика, на макушке которого сидел белый с серым кот с золотой короной на голове. Удивлённый необычным видом игрушки, мужчина подошёл ближе, чтобы рассмотреть её. На автомате сработал сенсор и он включился. Кот кивнул, приветливо помахал лапкой и произнёс, слегка двигая нижней челюстью: - Привет, я могу предсказать вашу судьбу всего за десять гил, но не жалуйтесь, если выпадет что-то плохое. Страйфу вдруг стало ужасно любопытно, что же такого может выдать машина, к тому же и цена за предсказание была не слишком велика. Он бросил монетку в щель, на которую указывала стрелка, и стал ждать. Белое существо закачалось из стороны в сторону, внутри него что-то защёлкало, потом щель рта стала шире и на высунувшемся языке Клауд увидел квадратик плотной бумаги, на котором было что-то написано. «Следуй за судьбой и в конце лета произойдёт нечто важное». - До конца лета осталось немного, что может такого случиться, - насмешливо произнёс он, подмигнув автомату. – Разве что завтра мне прибавится год и отпуск скоро закончится. Попробуем ещё. На второй картонке было следующее: «Нет ничего случайного, потому что ничего не происходит просто так. Твой счастливый цвет – голубой». - Что за ерунда, - досадливо пробормотал Страйф и немного покраснел, вспомнив шутливые намёки сослуживцев на его, возможно, бисексуальную ориентацию, когда он, думая о своём, невидяще смотрел на кого-то из них. – Последний раз и давай, скажи мне что-нибудь толковое, - обратился он к коту. Тот, естественно, ничего не ответил, продолжая кивать и махать лапой. Звякнула монетка, белое существо покачалось и вновь высунуло язык с бумажкой. «Ты найдёшь то, что дорого, потеряешь и вновь обретёшь. Но береги его, чтобы вновь не утратить». - Ну как всегда, ничего определённого, - притворно вздохнул мужчина. – Нет, чтобы выпало: «Ставь на белого чокобо и выиграешь тысячу гил». Чепуха все эти предсказания. Клауд провёл в зале с автоматами несколько часов, переходя от автомобильных гонок к симуляторам сражений, от простеньких детских игр, где смешной человечек на экране искал сокровища, уворачиваясь от таких же смешных страшилищ, до абсолютно достоверной имитации борьбы один на один с чудовищным виртуальным монстром. Его настроение существенно улучшилось. «Надо будет обязательно приехать сюда с детьми». Развлечение прервал недовольно урчащий желудок, неделикатно указавший хозяину на свою пустоту. Вспомнив, что на каждой платформе обязательно есть кафе-бар, Страйф решил перекусить. Войдя в небольшой уютный зал с ярко освещённой стойкой, он первым делом взглянул на большие часы за спиной бармена. «Ещё только десять вечера, времени полно. Сейчас поужинаю и схожу…», - Клауд мысленно прикинул, сколько у него денег, - «… на гонки чокобо. Может, повезёт сделать удачную ставку. А нет, так просто поглазею». Он сел за столик, расположенный недалеко от стойки, заказал подошедшей официантке мясо с овощами и стакан яблочного сока, и, в ожидании ужина, стал с любопытством рассматривать помещение, оформленное в сельском стиле и напомнившее ему гостиницу в Нибельхейме. Деревянная мебель, клетчатые скатерти на столах, маленькие лампы с бежевыми матерчатыми абажурами. В неглубоких застеклённых нишах, утопленных в стенах, красовались искусно подсвеченные яркие натюрморты. Фоном звучала негромкая музыка, в воздухе витали аппетитные запахи. Людей в кафе было немного. Через два столика от Страйфа сидела оживлённо шепчущаяся парочка, похожая на молодожёнов, да в дальнем углу расположилась четвёрка коротко стриженых юнцов в кожаных куртках, громко хохочущих над какими-то своими шутками и бросающих заинтересованные взгляды на высокого худощавого парня в кепке, повёрнутой козырьком на затылок, который сидел у барной стойки и что-то пил небольшими глотками. Его фигура показалась Клауду странно знакомой. Узкие плечи, длинные рук и ноги. Движение головы… Если бы не одежда, слишком простая для модели из «Дворца звёзд», то этот парень вполне мог оказаться тем самым Бланко, чьим автографом Тифа хвасталась перед всеми знакомыми. «Нет, не может быть», - Страйф прищурился. – «Он, конечно, вполне мог приехать сюда, но не один же. И не для того, чтобы просто напиться от нечего делать. Хотя… Кто знает, что может взбрести в голову подобной личности». В этот момент официантка принесла заказ и, заметив взгляд посетителя, направленный на бар, вежливо осведомилась: - Желаете что-нибудь ещё? Помедлив несколько секунд, Клауд спросил: - Скажите, вон тот мужчина, - он взглядом указал на худощавого парня, - давно тут сидит? - Часа два. Ничего не ест, только пьёт. - Не могли бы вы описать его внешность? Лицо, глаза, волосы… Девушка удивлённо взглянула на Страйфа, но ответила: - Лицо у него такое…, как после болезни бывает. Бледное, осунувшееся. Глаз не видела, у него очки с затемнёнными стёклами. Волосы очень светлые. - Длинные? - Не знаю, - пожала плечами официантка. – Возможно. Они у него под кепку забраны. А ещё руки… - Что – руки? - Сразу видно, не работяга, хоть и одет просто. Кожа гладкая, пальцы длинные, тонкие, ногти ухоженные. Он, как только стакан взял, я сразу это заметила. - Ясно. Девушка оглянулась на гогочущую четвёрку и неожиданно села напротив Клауда. - Вы его знаете? - Почему вы спрашиваете? – поинтересовался тот. - Если знаете – уведите отсюда. Мне кажется, что этот человек чем-то сильно расстроен, а в таком состоянии легко наделать глупостей. К тому же, - официантка понизила голос, - у него при себе немалая сумма и кое-кто это видел, - она метнула быстрый взгляд в угол. - Эти? – синие глаза неожиданно стали жёсткими и в них появился зеленоватый оттенок. - Они из Северного Корела. Мелкая, но хитрая гопота. Выглядывают одиночек с деньгами, втягивают в компанию, дескать: «Чего один сидишь, скучаешь. Иди к нам, веселее будет», а потом бедолага просыпается в каком-нибудь углу с пустыми карманами и больной головой. Я у этого парня жетон из Призрачного отеля видела, значит, у него там номер снят. Отвели бы вы его туда. - А куда смотрит ваша охрана? – спросил Страйф. – Ведь это портит репутацию Золотого Блюдца. - Они отслеживают подобных ребят и, если появляются основания, всегда выдворяют их прочь, но многие возвращаются. Наш комплекс слишком сладкая приманка, а эта шушера никогда не действует открыто, не прибегает к насилию. Человек уходит с ними сам и доказать потом, что деньги были украдены, а не проиграны, практически невозможно. Поэтому…, - девушка покосилась на парня у стойки. Молодой человек продолжал пить, а один из стриженой четвёрки, нахально ухмыляясь, смотрел в его сторону. - Он похож на одного моего знакомого, - задумчиво произнёс Клауд, глядя туда же. – Но мне нужно убедиться. Мужчина встал из-за стола, подошёл к худощавому парню и тихо произнёс: - Бланко. Тот дёрнулся и прошипел: - Не называй меня этой кличкой. «Он». - Тогда просто – «ты»? - Сойдёт, - блондин отхлебнул бледно-оранжевой жидкости из стоящего перед ним стакана. - Ты один? – спросил Страйф, облокотившись о барную стойку. - Какое тебе дело, - огрызнулся молодой человек. - Ты уже достаточно выпил. Пойдём, я провожу тебя до отеля. - Нет. - Почему? – Клауд старался говорить спокойно. - А потому, - блондин повернулся в его сторону и сорвал очки, - что я хочу напиться. На мужчину смотрели холодные, но уже начавшие туманиться ярко-зелёные глаза. - Коктейли коварны, - продолжал уговаривать Страйф. – Не успеешь допить этот стакан, как голова откажется соображать. - Пускай, - ответил Бланко и обратился к бармену: - Ещё этого же самого. Тот налил очередную порцию и блондин, быстро прикончив предыдущий стакан, принялся за следующий. Внезапно Клауд, обдумывавший, как бы без шума увести продолжавшую планомерно напиваться модель, краем глаза заметил движение в углу, где сидела четвёрка. Повернувшись, он увидел, что один из компании, рыжеволосый, сбросив на стул куртку, направился к ним. - Эй, ты, - нагло произнёс юнец, поигрывая средненькими мускулами и криво улыбаясь щербатым ртом, - чего клеишься к этому красавчику? Решил снять на ночь? Троица в углу громко загоготала, а рыжий, вдохновлённый реакцией товарищей, продолжил: - Сегодня он гуляет в нашей компании, так что тебе ничего не светит. Поищи себе шлюшку в другом месте. Правда, красавчик? – и юнец хозяйским жестом положил руку с обгрызенными ногтями на плечо молодого человека. То развернулся так резко, что кепка слетела и серебристые волосы хлестнули Страйфа по груди и шее. - Пш-шёл в-вон, ублюдок! – огрызнулся Бланко и Клауд заметил, что он уже не так чётко выговаривает слова, а бледное лицо начало понемногу краснеть. - Ну поду-умаешь, слегка повздорили. Это не повод отпадать от друзей, - протянул рыжий, не оставляя надежды поживиться за счёт блондина. – Зачем пить одному, с нами же веселее. Идём. Он снова взял Бланко за плечо, но Страйф, сразу понявший, что слова не подействуют, перехватил его руку, решив припугнуть наглеца. - Не смей прикасаться к моему другу своими грязными лапами, - жёстко сказал он и сдавил запястье юнца так, что ещё одно, совсем небольшое усилие, могло бы сломать тому кости. Рыжий взвыл, его товарищи вскочили, намереваясь прийти на помощь, но замерли, словно сражённые зелёным пламенем в глазах мужчины, не бывшим особо крупным и не казавшегося особо сильным, но, тем не менее, без труда удерживающего их дружка, извивающегося от боли. - Солдат Шинра, - прошептал один из них, и все трое попятились, забившись в угол. - Вызвать охрану? – предложил бармен. Клауд посмотрел на вопросительное лицо официантки, уже протянувшей руку к тревожной кнопке под стойкой, на молодожёнов, прижавшихся к стене и круглыми глазами взирающих на происходящее, доброжелательно улыбнулся и сказал: - Не надо, обойдёмся домашними средствами. Он дёрнул руку рыжего вверх, едва не вырвав её из плеча, ещё немного сдавил запястье и тон его голоса сменился на прямо противоположный. - Я бы мог прикончить тебя одним ударом, щенок. Ты ещё держался за мамкину юбку, когда я голыми руками убивал таких вот выродков. Если ты ещё хоть раз появишься в Золотом Блюдце, то и тебя, и твоих прилипал больше никто никогда не увидит, а ваши мерзкие душонки будут вечно болтаться в нигде, не принятые Потоком. Понял!? Юнец онемел, не в силах ответить. Зелёное пламя в яростных глазах мужчины выжигало рассудок, а в голове бились неизвестно откуда взявшиеся там слова: «Офицер Шинра при покушении на его жизнь, честь и достоинство имеет право уничтожить покушающегося. Следствие не проводится, компенсация семье не положена». Перед перекошенным от боли лицом совсем недавно хорохорившегося наглеца находилась внутренняя сторона предплечья, где чуть выше запястья темнела татуировка: оскаленная морда лохматого зверя с красными глазами. В разверстой пасти между клыками горела багровая цифра «1». - Оф-ф-фицер Шин…, Шин…, Шин-ра, - еле просипел рыжий, выпучив блёклые рыбьи глаза и с ужасом взирая на метку. - Офицер Шинра, Первое подразделение, - подтвердил Страйф. – Наслышан? - Г-г-г-гос-с-под-дин оф-фицер, прос-стите. Больше никогда… - Никогда? – ледяным тоном переспросил Клауд. Юнец, болезненно скривившись, отчаянно замотал головой. - Хорошо. Но я повторюсь. Если…, когда-нибудь…, хоть намёк, что ты возобновил свою деятельность, - с нажимом продолжил мужчина и взглянул на посиневшие пальцы рыжего, - то я найду тебя и прикопаю в песочке, поближе к пустынным муравьям. Или ещё что-нибудь, на выбор. Остальных это тоже касается, - зелёные глаза метнулись на троицу в углу. Те быстро закивали. – А теперь проваливай, мразь ,- Страйф швырнул взвывшего рыжего в сторону выхода и посмотрел на его дружков. – Особое приглашение? И заберите эту падаль. Троица опасливо пробралась мимо него, подхватила стонущего товарища, сидевшего на полу и трясущего онемевшей кистью, и выволокла его из кафе. Молодожёны, бармен и официантка проводили их смешками. - Лихо, - неожиданно сказал блондин, до этого молча следивший за представлением. – Но я бы обошёлся и без помощи. Я не слабее тебя, - он неожиданно схватил Клауда за руку и сжал её так, что побелели пальцы. - Не спорю, - на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. – Но твоя сила не помогла бы вернуть содержимое кошелька и заставить убраться из Блюдца эту банду. - Наверное, да, - медленно, словно сомневаясь в своих словах, произнёс молодой человек, отпустил собеседника, допил коктейль и нашёл Страйфа плавающим взглядом. – Ты хотел меня проводить, - он поднялся, качнулся и нетвёрдыми шагами пошёл к дверям. - Сейчас, - Клауд повернулся к бармену. – У вас есть что-нибудь отрезвляющее? - Есть. - Давайте. И воды, пожалуйста. - Ой, вы же ничего не съели! – воскликнула официантка. – Я сейчас упакую. И кепку ваш друг уронил. Страйф достал деньги. - Нет, нет, - замотал головой бармен. – Всё за счёт заведения. Спасибо, что приструнили этих сосунков. Молодожёны зааплодировали. Смутившись, Клауд взял фирменный пакет и почти бегом отправился догонять уже скрывшегося из виду длинноволосого блондина. Призрачный отель внешне был оформлен в виде старинного двухэтажного дома с частично осыпавшейся черепичной крышей и покосившимися водостоками. Холл, застеленный красным ковром, был декорирован засохшими цветами, скелетами и старинным оружием. По углам стояли столики и кресла с изогнутыми ножками, а стены украшали головы животных и тусклые светильники в виде факелов. Посетителей встретил человек, загримированный под зомби. - Добро пожаловать в Призрачный отель, - заунывно произнёс он. – У вас забронировано? - У меня уже снят номер, - отрывисто ответил блондин и вытащил из кармана куртки прозрачный жетон, внутри которого сияло маленькое изображение Золотого Блюдца, а на поверхности была выдавлена цифра «5». - Извините моего друга, - быстро сказал Страйф. – Он расстроен и слегка перебрал. - Ничего, - отозвался зомби, забирая жетон из худых пальцев. – У всех бывают неприятности подобного рода и очень хорошо, когда имеются друзья, способные поддержать в такой момент. Пройдёмте к стойке администратора. За перегородкой сидел человек, одетый в костюм висельника. Верёвочная петля болталась на его шее, как галстук. Встречающий протянул ему жетон, тот дал взамен металлический ключ причудливой формы. - Пятый номер, - вежливо произнёс висельник. – Двухместный. Господин Бланко ожидал вас? - Да, - кивнул Клауд, сообразив, что объяснять про совершенно случайную встречу не имеет смысла. - Прошу назвать ваше имя и место жительства. - Клауд Страйф, Мидгар. - Пожалуйста, распишитесь в регистрационной книге, - администратор положил на стойку увесистый том в потёртом кожаном переплёте. – Приятного отдыха, - любезно сказал он, когда Клауд оставил свой косой росчерк. – Если вам что-то понадобится, в номере есть телефон. - Вам помочь? – участливо спросил человек-зомби, глядя на покачивающегося блондина. - Мы поднимемся сами, - ответил Страйф. – Возьмите у меня пакет и откройте дверь в номер. - Как пожелаете. Зомби ушёл вперёд и вскоре на втором этаже щёлкнул замок. Мужчина негромко позвал спутника: - Бланко. Ответом был мутный взор. - Пойдём в номер. Они подошли к широкой лестнице и молодой человек, вцепившись левой рукой в перила, встал, стараясь держаться прямо, что со стороны выглядело так, словно он одеревенел. - Помоги мне подняться. У меня голова кружится и в глазах двоится, - попросил он Клауда. Тот только вздохнул: «Угораздило же связаться», и сказал: - Постарайся не упасть. Два десятка ступенек казались бесконечными. Страйф, сначала просто поддерживающий спутника под руку, вскоре был вынужден крепко обнять его за талию, потому что лестница неумолимо притягивала того к себе на каждом шагу. Это было странно – вот так прижимать к себе практически незнакомого мужчину. Странно ощущать движение упругих мышц под ладонью, чувствовать дыхание, приправленное алкоголем, и постоянно убирать голову, чтобы серебристые волосы не задевали по лицу. Странным было неожиданно возникшее желание помочь этому, абсолютно чуждому для него, человеку, ведь линии их жизней пересеклись совсем случайно. «Случайно?». Строчки предсказания вспыхнули перед глазами. «Нет ничего случайного, ничего не происходит просто так». Клауд мотнул головой и нахмурился. «Ерунда, просто совпадение». Но бумажный квадратик с несколькими словами не выходил из головы. Неожиданно блондин споткнулся, зацепившись в шаге рантом ботинка за ребро ступеньки, и чуть не упал. Короткая куртка выскользнула из-под пальцев Страйфа, на рефлексах обхватившего спутника ещё крепче, и рука, моментально ставшая горячей, плотно прижалась к обтянутому тонкой тканью водолазки торсу, ощутив быстрые толчки сердца в чужом теле. Оба замерли на три удара. Три долгих удара, напомнившие взгляд глаза в глаза и текучие движения светлых волос. Три долгих удара, отозвавшиеся дрожащим звоном внутри. Три долгих удара, сбивших сердце солдата с ритма. Бланко резко выпрямился и вырвался из поддерживающих объятий, почти оттолкнув Клауда, без помощи преодолел три последние ступеньки, и быстро, хоть и неровно, пошёл к комнате в конце коридора. Человек-зомби, стоявший у другого края лестницы, проводил его немного удивлённым взглядом. - Мой друг немного не в себе, - извиняющимся тоном снова проговорил Страйф, и не подозревая, насколько верны его слова. – У него в последнее время не всё ладно, поэтому он такой. - Бывает, - понимающе сказал зомби. – Спокойной ночи. - Спасибо. Клауд вошёл в номер с совершенно другим настроением. Желание помочь испарилось напрочь, сменившись непонятным раздражением. Не закрывая дверь, он хотел спросить у молодого человека, всё ли в порядке и уйти, но при первом же взгляде внутрь комнаты понял, что его не услышат. Блондин лежал на ближней кровати и не шевелился. - Бланко? – мужчина приблизился к постели и теперь уже недовольство улетучилось из сердца, уступив место тревоге. – Ты живой? В колеблющемся свете ламп, имитирующих свечи, лицо молодого человека, ещё недавно имевшее подобие румянца, было мертвенно-белым и заострилось ещё больше, губы словно выцвели. Поверхностное дыхание было едва заметным. Страйф быстро придавил двумя пальцами сонную артерию и сразу же ощутил неправильность пульса, быстрого и сбивчивого. - Отравился. Ну ещё бы, столько выпить не закусывая. Только этого мне не хватало, как возиться с набравшейся моделью, - с досадой произнёс Клауд, но выражение его лица не соответствовало состоянию души. Неважно, что он думал о Бланко, сейчас личное мнение в расчёт не принималось. На первом месте было спасение жизни. Страницы «Курса по оказанию первой медицинской помощи в полевых условиях» встали перед глазами. Правда, алкогольного отравления в методике не присутствовало, тут уж мужчине пришлось додумывать самому. Он прикинул, сколько прошло времени. - В желудке уже ничего нет, всё перешло в кровь, - мысли быстро строились в логическую цепочку, - вызывать рвоту бессмысленно. Организм должен вывести отраву сам, надо только ускорить процесс. Нужны тепло и питьевая вода, у меня всего одна бутылка. Лишь бы у него сердце выдержало. Ещё раз проверив пульс блондина, Страйф схватил трубку телефона и нажал кнопку вызова администратора. - Пятый номер, - он старался говорить спокойно. – Пожалуйста, питьевую воду, упаковку. И обезболивающее. Со стороны кровати хрипло прошелестело: - Что ты собираешься делать? - Я собираюсь вывести из тебя ту дрянь, которой ты накачался, - ответил Клауд, не оборачиваясь. - Я хочу умереть. Страйф внезапно рассердился. Он подошёл к постели, оперся руками о плечи лежащего, склонился и, глядя в закрытые глаза, зло произнёс: - Я не позволю тебе этого! В дверь постучали. В тёплом воздухе плавал лёгкий ментоловый аромат, огоньки двух настенных ламп дробились в чёрном сверкающем кафеле. Голова с серебристыми волосами, сколотыми деревянной шпилькой, покоилась на бортике ванны, на сложенном в несколько раз махровом полотенце. Поверхность воды была усеяна облачками белоснежной пены, колеблемой струйками гидромассажа. Пушистые клочья оставляли открытыми шею и верхнюю часть груди, игриво пряча контуры остальных частей тела, покоящегося в голубоватой воде, но второго человека, находящегося здесь же, данное зрелище не интересовало. - Пей, - Клауд держал горлышко бутылки у плотно сжатых губ. Еле заметное отрицательное движение и нервная дрожь сомкнутых ресниц. - Пей, тебе сразу станет лучше. - Не хочу лучше, - ответ был процежен сквозь зубы. - Хорошо, - Страйф, которому надоело уговаривать Бланко, лежащего в воде труп трупом, встал. – Сейчас я увеличу температуру воды и уйду, а ты останешься вываривать из себя отраву в одиночестве, - и он протянул руку к терморегулятору. - Не надо, - хрипло произнёс молодой человек, открывая глаза. - Что не надо? - Не уходи. - Значит, градусы можно добавить? – ехидно поинтересовался мужчина. - Как хочешь, только останься. - Зачем? – спросил Клауд, но сел на маленькую скамейку, стоящую рядом с ванной. - Дай воды, - попросил блондин, скосив на него глаза. - Неужели жажда замучила? – притворно изумился Страйф и подал бутылку. – Только не торопись. Бланко сделал глоток, немного подумал и сообщил: - Вкус какой-то не такой. - Я добавил отрезвляющий препарат. Пей. Блондин отпил ещё немного. - Почему ты со мной возишься? - Сам не знаю, - пожал плечами Клауд. – Наверное, день такой. Почему-то только сегодня я вспомнил о Золотом Блюдце, хотя собирался наведаться сюда ещё несколько дней назад. Из всех развлечений выбрал именно игровые автоматы. И в кафе пришёл в нужный момент, чтобы успеть вытащить оттуда пьяную звезду мидгарской моды, - мужчина засмеялся и протянул собеседнику ещё одну бутылку с водой. – Пей, тебе надо очистить организм, а то те звуки, которые ты издавал, перед тем, как очутиться в ванне, были не очень эстетичны. - Звуки…, - задумчиво произнёс молодой человек и спросил: - Слушай, а как я вообще оказался здесь? – он шлёпнул свободной рукой по пенным клочьям и те разлетелись в стороны, на несколько секунд приоткрыв просматривающееся сквозь воду обнажённое тело. - Ну-у, как-то так, - Страйф, не глядя, двумя пальцами изобразил на бортике шагающие ноги и поставил третью бутылку туда же. - Не помню, - блондин чувствовал себя намного лучше и ситуация начала его забавлять. – И разделся я сам? - Почти. - Что же осталось на мою долю? – лукаво поинтересовался Бланко. Клауд, которого воспоминание о процессе водворения собеседника в ванну приводило в смущение, промолчал. Ещё бы, ведь ему пришлось снять с неподвижно лежащей и лишь изредка подающей признаки жизни модели всё, кроме белья, потом почти волоком тащить в ванную и опускать в воду фактически на руках. Он до сих пор чувствовал тяжесть тела, не богатого мышечной массой, гладкость холодной, бледной кожи, твёрдость выступающих косточек. Он помнил, как колотилось его собственное сердце, как дрожали пальцы, когда он закалывал светлые волосы, чтобы они не намокли; когда в очередной раз проверял пульс; когда на ощупь снимал под водой последний предмет одежды, лежащий теперь на уголке ванны мокрой тряпочкой. - Ну-у-у? - молодой человек помахал пустой бутылкой перед лицом Страйфа. - Ничего, - буркнул тот, краснея. - Почему ты стесняешься? – удивился молодой человек. – Ведь мы же оба мужчины, офицер Шинра, - и он дотронулся до татуировки на правой руке собеседника. – И ты наверняка помогал сослуживцам, когда это требовалось. И не сослуживцам тоже, - хитрая улыбка скользнула по тонким губам. - Я не привык… возиться с другими…, вот так, - комкано ответил Клауд. – И в бою или на учениях травмы и раны, а не последствия пьянки. Всё, я пошёл. Ты уже в состоянии сам о себе позаботиться, - он поднялся и направился к двери. - Подожди! – плеснула вода, что-то упало, глухо стукнув по плиткам пола. - Что? – Страйф оглянулся и сразу же поспешно отвернулся, чтобы скрыть заалевшее лицо. Бланко, выбравшийся из ванны, стоял, покрытый клочьями пены, плавно сползающими вниз по груди, животу, бёдрам. Серебристые волосы рассыпались, деревянная шпилька лежала у ног. - Я тебя помню. Снова три долгих удара сердца, звенящие в ушах. Мужчина замер на месте, отчаянно желая обернуться и приказывая себе не делать этого. Блондин, покрытый белыми пушистыми хлопьями и крупными каплями воды, медленно прокладывающими дорожки на его теле, почему-то вдруг напомнил одну не то чтобы сказку, а так, вечерний разговор с мамой, когда маленький Клауд лежал в своей постели и слушал чудесные мамины рассказы. «Говорят, что иногда ангелы спускаются с небес и бродят по земле, желая узнать, остались ли в людях доброта и сочувствие к ближнему. А ещё они страдают без дружбы и любви, потому что эти чувства может испытывать только человек. Поэтому всегда помогай тем, кто в этом нуждается, вдруг это небесный ангел проверяет тебя или хочет стать твоим другом». Тогда он слушал, притихнув и внимательно глядя на маму, а на следующий день нашёл его, зеленоглазого и светловолосого ангела, за забором того самого страшного дома, куда мама строго-настрого не велела ходить. Мальчик увидел, что маленький ангел грустит и протянул ему руку, желая помочь. И тот тоже потянулся навстречу, но появившийся вдруг сердитый дядька прогнал Клауда и уволок ангела прочь. Став взрослым, Страйф перестал верить в сказки, но вот сейчас… «Неужели… это тот ребёнок? Зелёные глаза и очень светлые волосы». Тот самый маленький грустный ангел, которого он видел в детстве? Мужчина сделал ещё один шаг к двери. - Постой! Скажи, как тебя зовут. Позади раздались шлёпающие звуки. Сердце Клауда бешено колотилось, в голове стучало: «Обернись. Обернись», но он сделал ещё шаг вперёд и схватился за дверную ручку. Внутренний огонь сжигал остатки самообладания. «Что со мной происходит? Надо скорее уйти, уехать домой, чтобы больше не видеть… его». - Клауд. И он выскочил из ванной, не услышав тёплого: «Спасибо». Через десять минут он уже был на стоянке. Служащий предупредил, что на улице дождь, но мужчине было всё равно. Кивнув в благодарность, он вылетел в моросящую темноту. Яркий свет фары терялся в мириадах мелких капель, превращаясь в размытый шар, несущийся перед «Фенриром». Вокруг царил кромешный мрак, состоящий из двух слившихся друг с другом половинок: неба, затянутого тяжёлыми сырыми тучами, и чёрной пустыни, разрезанной изредка поблёскивающей лентой дороги. Байк мчался так, что встречный ветер выбивал воздух из лёгких, но Страйф и не думал снижать скорость, словно надеялся, что вместе с воздухом ветер выбьет из него и мысли. Мысли обо всём. Взгляды в ослепляющем белом свете под долгие удары сердца. Прикосновения к спине, покрытой полосками заживших швов, и дрожь, волной бегущая по прохладной коже. Случайная, почти невозможная встреча в Золотом Блюдце. Её могло бы и не быть, приди он в то кафе получасом позже. Случайная ли? «Нет ничего случайного…» Строчки, напечатанные на бумажном квадратике, теперь, казалось, были выжжены у него в душе. И воспоминание из детства, случайно пробившееся через тяжёлые слои взрослой жизни. Хрупкий ребёнок со светлыми, почти белыми волосами и большими зелёными глазами, протягивающий руки. Маленький грустный ангел, спустившийся с небес в поисках любви. *** Сефирот лежал на кровати, пребывая в угнетённо-нервозном состоянии, не покидавшем его с того самого момента, как он расстался с Руфусом Шинра. Пасмурный Юнон и сильный ветер с моря тоже не улучшили настроения. Переночевав в маленькой припортовой гостинице, молодой человек заглянул в единственный магазин мужской одежды, где продавщица, невысокая полненькая девушка, ошалевшая при виде сереброволосой звезды подиума, неведомо как появившейся в их городке, с трудом смогла подобрать ему кое-какие вещи. - Извините, господин Бланко, - лепетала она, дрожащими руками складывая покупки, - у нас самый обычный магазин, для простых людей. У нас ведь здесь в основном моряки и рабочие. Я и представить не могла, что к нам когда-нибудь зайдёт кто-то вроде вас. Вот, пожалуйста, - продавщица протянула блондину пакет и добавила: - В следующем доме есть ателье. Может, там… Сефирот со вздохом кивнул и расплатился. Девушка тем временем выхватила из-под прилавка знакомый журнал и быстро перелистала страницы. - Пожалуйста… Можно? – она просительно поглядела на знаменитость и протянула ему ручку. Блондин посмотрел на хлопающую глазами девицу и поинтересовался: - Как тебя зовут? - Лора. Он расписался поперёк страницы, подхватил пакет и вышел, не слушая восторженных благодарностей. В ателье двое портных, бросив остальную работу и постоянно кидая любопытные взгляды на клиента, с мрачным видом сидящего в кресле, как могли быстро, сшили вполне сносные штаны из тонкой кожи и лёгкие полотняные брюки. Больше в Юноне Сефирот не нашёл для себя ничего. Переправа прошла в тягостном ожидании, когда же паром наконец причалит. Коста-дель-Соль под серыми облаками тоже был не особо привлекателен, но молодого человека и не интересовали пляжи и морские виды. Пройдясь по местным магазинчикам и прикупив кое-что по мелочи, он снял номер в самой неприметной гостинице подальше от центра, где и пребывал сейчас в тягостном расположении духа, размышляя над словами Шинра-младшего. «Я не смогу убить, это нереально. Несмотря на все свои кровожадные желания по отношению к тем, кто смотрел на меня, как на дорогую игрушку, обладание которой придаёт веса и повышает самооценку, я не смогу лишить жизни человека. Даже если это….». Блондин невольно скривился, вспомнив президента. «Я не смогу отнять то, что даровано Богом». Сефирот рывком сел на постели, потом встал и начал нервно ходить по комнате. «С другой стороны… Если всё оставить, как есть… Не будем принимать во внимание Руфуса, что мне до него, но… Что ждёт меня самого? Извращённые забавы президента, пожелавшего иметь живую игрушку? Дальнейшие эксперименты Ходжо, управляющего мной, как марионеткой? Да, младший тоже хочет меня использовать, но я могу назначить свою цену за это. Цену за риск, за свою жизнь. Может быть и недолгую, после всего того, что произойдёт… Может произойти. Но свободную. Наверное». Его улыбка была похожа на оскал, а мысли перескакивали с одного на другое. «А если…,» - молодой человек медленно вдохнул и выдохнул. – «Если это правда, насчёт пульта, лежащего под рукой профессора. Если я смогу сделать… это. Мне всё равно, кто правит Корпорацией. Пусть это будет Руфус. Пусть кровь Артура ляжет на его руки. Если этот парень поможет мне стать независимым, разорвать связь с Ходжо, а возможно… и избавиться от него. Ведь изначально я хотел именно этого, остальное как-то само собой потянулось следом. Если обязательность использования стимуляторов для поддержания моей жизни – миф. Возможно, другим это и необходимо…» Блондин снова лёг, завернулся в одеяло и стал смотреть на слабо мерцающие цифры электронных часов. Время шло. Он забывался на короткие минуты, снова открывал глаза, прислушивался к мерному шуму прибоя, к каким-то шуршащим и поскрипывающим звукам, а мысли, не переставая, крутились вокруг всего произошедшего и того, что может произойти. Сон всё-таки одарил Сефирота своей недолгой милостью ближе к утру, но пробуждение было сложным, голова – тяжёлой, а настроение – отвратным. Вся жизнь представлялась в чёрном цвете, ничего не хотелось делать, ни о чём думать, никуда ехать, но и оставаться на одном месте тоже не было сил. Бледный и осунувшийся блондин отказался от завтрака, ограничившись чашкой кофе, и покинул гостиницу, отправившись по основной трассе вглубь материка. Серый внедорожник мчался, оставляя позади каменистые холмы и фермерские поля, заправки с маленькими магазинчиками и деревеньки, стоящие немного поодаль от дороги. Мелькали расположенные на обочинах подробные информационные стенды, баннеры и указатели, стоящие даже перед самой ненаезженной отвороткой, ведущей в какую-нибудь глушь. Навстречу то и дело попадались юркие грузовички, а один раз вдалеке показался пассажирский поезд, ползущий по Западной Кольцевой железной дороге, соединяющей большую часть населённых пунктов. Всё это отмечалось в сознании Сефирота, но не задерживалось в нём. Он постоянно словно засыпал на доли секунды, отключаясь от действительности, и снова приходил в себя, автоматически совершая привычные действия. Он управлял машиной, что-то ел и пил в придорожном кафе, не чувствуя вкуса, что-то покупал в магазинчике по соседству. Он забыл, куда и зачем едет, забыл о разговоре с Шинра-младшим и о своих желаниях. Он почти забыл, кто он сам, и стал похож на куклу, следующую определённой программе, не предусматривающей иных операций, кроме заданных. Программа прервалась на перекрёстке. Молодой человек вдруг осознал, что стоит и смотрит на массивный указатель. Нибельхейм, Северный Корел, Коста-дель-Соль, Золотое Блюдце. Негромко гудел двигатель, работающий на холостом ходу, из кабины доносился механический голос навигатора, сообщающий, что следует двигаться прямо, легко посвистывал ветер, переметающий жёлтоватые барханчики. Небо было затянуто серой пеленой, через которую просвечивал кружок солнца, уже одолевший половину спуска к закату. Воздух был тёплым и немного душным, пахло пылью, разогретой машиной и дорогой, расходившейся в четырёх направлениях. С трёх сторон на горизонте виднелись горы, и только на юге была бескрайняя песчаная пустошь. Сефирот сел в машину, не закрывая дверь, отключил бубнящий навигатор и с недоумением уставился на кучу самых разных вещей, сваленных на переднем сиденье. Глубокая чёрная кепка с длинным козырьком, кожаные перчатки с обрезанными пальцами и удлинёнными крагами, снабжёнными стягивающимися ремешками, три пары белых носков, расчёска, упаковка бумажных платочков, несколько банок энергетика и в довершение всего – усиленные садовые ножницы. Блондин обежал глазами салон и заметил под ногами скомканный шуршащий пакет, в котором оказался чек, где были перечислены все находящиеся в куче предметы. - Я что, купил это? Когда? – удивлённо спросил он неизвестно у кого и поискал на бумажке дату и время. 18.08 14:00 Быстрый взгляд на приборную панель убедил его, что сегодня восемнадцатое августа, время 17:23. - Как? – снова поинтересовался у пространства молодой человек и посмотрел на банки с энергетиками. Шипучий тонизирующий напиток пощипывал язык и горло, будоражил кровь и прочищал мозги, но вместе с просветлением в голову вернулся и весь клубок мыслей. Заброшенная лаборатория, Ходжо, президент, Винсент, Шелк, разговор с Руфусом – всё это сплелось, перемешалось и вызвало тянущую, нудную боль в затылке. - Нет, я не хочу копаться в тайнах прошлого. Не сейчас, не сегодня, - бормотал Сефирот, положив руки на руль и уткнувшись в них лбом. – Я не хочу в Нибельхейм. Он не мог признаться даже себе, что боится. Всё-таки боится узнать то, что… Что? Узнать, кто ты, и жить с этим знанием? Узнать, зачем ты, и терзаться этим знанием? Узнать, сколько тебе осталось, и тоскливым взглядом провожать каждый закат, осознавая, что из жизни безвозвратно ушёл ещё один день? Что ещё найдёт он в этих подвалах? - Нет! Блондин резко выпрямился, вжался в спинку сиденья, а потом выскочил из кабины. - Нет! Он судорожно вдохнул тёплый воздух, прислонился к машине и посмотрел на дорогу, ведущую к пустому горизонту, а потом на указатель. «Блюдце». Молодому человеку нравилось бывать там. Атмосфера центра была лёгкой, радостной, кипучей, и он сам становился таким же. Хотелось везде успеть и всё попробовать. И ему никто не будет указывать, куда идти и что делать. Сефирот хлопнул дверцей и серый внедорожник рванулся туда, где за пустой линией горизонта сияла башня Золотого Блюдца. Всё было прекрасно и замечательно. Музыка и сверкающее великолепие интерьера создавали ощущение праздника. Аттракционы манили возможностью выиграть или просто развлечься. Людская суета возбуждала. Затемнённые очки и спрятанные под кепку волосы вкупе с простой одеждой маскировали внешность и на высокого худощавого парня никто не обращал внимания. Всё было хорошо. Один час. Потом появилось глухое раздражение. От всего. Музыки, мелькания цветных пятен в глазах, яркого света и людской толчеи. Банки с энергетиком остались в номере Призрачного отеля, который блондин снял, намереваясь заночевать в Золотом Блюдце, и он решил посидеть где-нибудь, выпить – вдруг пропавшее настроение вернётся и всё снова будет легко и просто. Сефирот шагнул в первый подвернувшийся переход и оказался на «Площади чудес». Даже не взглянув в сторону зала с игровыми автоматами, он прошёл в кафе-бар, сел около стойки и попросил какой-нибудь не слишком тяжёлый коктейль, освежающий и обязательно холодный. - Как будете рассчитываться? – осведомился бармен. – Карта? Наличные? Молодой человек вытащил из внутреннего кармана куртки бумажник, чуть не потеряв при этом жетон отеля, и положил на стойку крупную купюру. - Не торопитесь со сдачей. Я здесь надолго. - Как пожелаете. Четверо коротко стриженых парней, обосновавшихся в углу, бросили на нового посетителя любопытные взгляды и тихо заговорили между собой, но блондин ни на что и ни на кого не обращал внимания. Он опустошал стакан за стаканом, почти не ощущая действия алкоголя, и, вопреки своим ожиданиям, становясь всё угрюмее, снова увязая в запутанной мысленной паутине. Все дальнейшие события были подёрнуты для него мрачным алкогольным флёром. - Бланко? Тихий, немного знакомый голос вырвал его из созерцания внутренних противоречий. Ответное шипение было достойно змеи приличных размеров. - Не называй меня этой кличкой. - Тогда просто – «ты»? - Сойдёт, - Сефирот сделал глоток коктейля. Разговор был ни о чём и молодой человек не смотрел на неизвестно откуда взявшегося собеседника, пытавшегося увести его из бара. - Я хочу напиться. Он всё-таки решил взглянуть на того, кто стоял рядом с ним. Сорванные очки едва не сломались в тонких длинных пальцах и зелёные глаза холодно воззрились на мужчину, которого блондин вроде когда-то видел. Один раз. Ему что-то говорили, он отвечал. Стакан с коктейлем опустел и был начат следующий. Нежданный собеседник умолк, а к стойке подошёл кто-то ещё. Сефироту было всё равно – кто, и он не собирался поворачиваться, пока не ощутил на своём плече чужую руку. Не того, кто заговорил с ним первым, а другого. Молодой человек улавливал отдельные слова, но больше слышал интонации, и если у первого они были доброжелательными, то у второго… Собственническими и наглыми. Совсем как у тех, кто покупал его тело. Кровь прилила к лицу, а ярость переполнила в мгновение ока и выплеснулась в резком рывке и грубых словах. - Пш-шёл в-вон, ублюдок! Но рыжий наглец и не подумал уйти. Сефирот смотрел на его блёклые рыбьи глаза, на щербатый рот, из которого лезли какие-то слова; он слышал, как перешёптываются и хихикают в углу его дружки, дожидающиеся «добычи». Чужая рука опять коснулась плеча и очередная волна безумной ярости взметнулась в груди. Он уже был готов вскочить и сжать тощую шею рыжего, он хотел увидеть, как исказится и посинеет мерзкая физиономия, как выпучатся рыбьи глаза и потечёт слюна из щербатого рта. Страшный зверь, живущий внутри, был разбужен и требовал кровавой жертвы. Но стоящий рядом человек опередил блондина на какую-то долю секунды. Стремительно выброшенная рука сдавила костлявое запястье кривляющегося гопника, тут же взвывшего дурным голосом. - Не смей прикасаться к моему другу своими грязными лапами, - голос был жёстким и немного знакомым. «Другу?». Сознание уже плыло в алкогольном тумане и улавливало лишь отдельные моменты происходящего. Стоящий рядом мужчина что-то угрожающе говорил рыжему, лицо которого было перекошено от боли. Стриженый юнец сипло отвечал, а потом вдруг полетел к дверям. Тёмное бесформенное пятно, шаркая, проползло перед глазами, захватило стонущего у выхода парня и исчезло. Неожиданно внутренний хищник взъярился, не получив того, что хотел. «Кто?». Туман временно исчез, зрение прояснилось. Зверь хотел знать, кто отнял добычу. - Лихо, - Сефирот пристально смотрел на человека, в синих глазах которого исчезали последние зелёные отблески. – Но я бы обошёлся и без помощи. Я не слабее тебя. Его левая рука, словно сама собой, сдавила правую кисть мужчины. Сдавила так, что у того побелели пальцы. Разъярённый хищник хотел знать, кто… Блондину казалось, что его кровь кипит. Действие алкоголя словно приостановилось, всё было чётко и предельно ясно. И неожиданно... «Свой?». Зверь вдруг понял, что перед ним особь из его стаи. Немногочисленной, разбросанной, переживающей не лучшие времена, но своей, родной. Пусть эта особь не очень сильна, но у неё есть потенциал, он чувствовал это. Она разовьётся, она не такая, как встреченные до этого. Угасающие или находящиеся в подчинении более сильных. Она нужна ему. Хищник ослабил хватку, пригасил ярость и позволил алкоголю снова взять верх. Сефирот услышал последние слова мужчины. - … содержимое кошелька и заставить убраться из Блюдца эту банду. - Наверное, да, - молодой человек выпустил чужую руку, допил коктейль и обратился к смутному силуэту: - Ты хотел меня проводить. Дорога до Призрачного отеля в голове блондина не отложилась. Сознание опять периодически засыпало и просыпалось, оставляя в памяти лишь отдельные кусочки действительности. Резкий ответ человеку-зомби и он же, забирающий из пальцев что-то твёрдое и гладкое. Немного знакомый голос: - Бланко. Пойдём в номер. Лестница. Коктейли действительно коварны. Бесконечные ступеньки покачивались под ногами, а перила норовили свернуться в спираль. Он старался стоять прямо. - Помоги мне подняться. У меня голова кружится и в глазах двоится. Внутренний зверь не подавал признаков жизни и теперь алкоголь почти полностью владел телом. Тяжёлым ногам приходилось подниматься очень высоко, а руке изо всех сил держаться за ограждение, ведь тот, кто шёл рядом, вроде бы просил не падать. А ещё он придерживал Сефирота за талию. Какой-то частью себя блондин признавал, что эти прикосновения не были неприятны. Чувства, которые он испытывал, были прямо противоположны тем, что были раньше, с другими. На внезапно возникшее желание усилить эти ощущения тело ответило само. Подъём ноги был чуть меньше нужного, молодой человек, зацепившись за ступеньку, качнулся вперёд, но ему не дали упасть. Сильная рука обняла ещё крепче, а условная преграда в виде куртки исчезла, оставив лишь тонкий слой водолазки. Сефирот почувствовал, как чужие пальцы неожиданно стали горячими и как бьётся в них чужое сердце. Три долгих удара и он вспомнил. Взгляды под белым слепящим огнём. Прикосновения, вызывающие дрожащую волну. И что-то ещё, пока не совсем ясное, задёрнутое тьмой прошлого. Он не выдержал. Собрав последние силы, блондин оторвался от поддерживающей руки и направился в номер, манивший открытой дверью. Прикосновение к шее уже знакомых пальцев, звук знакомого голоса и собственный вопрос. - Что ты собираешься делать? Молодой человек знал, что скоро будет в порядке. Его тело всегда интенсивно реагировало на наркотики и алкоголь и всегда быстро избавлялось от них. Полумёртвый внешний вид также был признаком идущего очищения. Вот только его спутник не знал об этом, а блондин не собирался сообщать об особенностях своего организма. Пусть думает, что спасает жизнь. Возможно, для него это важно, а иначе, зачем бы он остался. - Я хочу умереть. Сефирот не открывал глаза. Он услышал приближение, он почувствовал, что над ним наклоняются. Сильное давление на плечи и слова, заставившие невидимо вздрогнуть. - Я не позволю тебе этого. Он по-прежнему предпочитал не видеть, а слышать и ощущать. Шум воды в ванной, горячие подрагивающие руки, снимающие с него одежду. Они же, заставляющие и помогающие идти, опускающие в приятно горячую воду. Молодой человек впервые понял, как оно бывает, когда за тебя волнуются и заботятся просто так, ничего не требуя за это. Потом он пил воду, бутылку за бутылкой подсовываемую уже почти знакомым человеком, разговаривал с ним и даже немножко поддразнивал, удивляясь его стеснительности, но, когда собеседник решил уйти и уже направился к двери, вдруг осознал, что не хочет оставаться один. Блондин быстро выбрался из ванны, расплескав воду. - Подожди! Деревянная шпилька, воткнутая в собранные волосы неловкими, уже знакомыми пальцами, выскользнула и глухо стукнула о пол. Душистые клочки пены щекотно ползли по телу, серебристые пряди прилипли к мокрой коже. - Что? Мужчина оглянулся лишь на мгновение и поспешно отвернулся, но Сефирот успел заметить, как вспыхнуло ещё такое юношеское лицо. Молодой человек хотел задержать его, поговорить, рассказать о своих снах, ощущениях, может быть даже о внутреннем звере и чувстве узнавания, родства. И о невидимых когтях, которые терзали его, ведь они принадлежат зверю. И… он даже не узнал его имени! - Я тебя помню. Мужчина снова шагнул вперёд. - Постой! Скажи, как тебя зовут. Мокрые ноги шлёпнули по тёплым плиткам пола. Взгляд зелёных глаз остановился на светло-русом взъерошенном затылке, похожем на лохматое солнышко. Мужчина сделал ещё один шаг и схватился за дверную ручку. - Клауд. И выскочил из ванной. - Спасибо. Когда Сефирот, наспех завернувшийся в гостиничный халат, выбежал следом, в комнате уже никого не было. - Клауд, - блондин сел на смятую постель. – Где же мне теперь тебя искать? Он взглянул на свою одежду, аккуратно сложенную на стуле. Как-то слишком аккуратно. Такая привычка - не разбрасывать вещи - обычно вырабатывается за годы службы. - Ну конечно! – молодой человек оживился. – Клауд же служит в армии, как я мог забыть. Конечно, списков в общем доступе нет, но возможно Шелк мне поможет. А если нет, то я лично отправлюсь в казармы и буду заглядывать в каждую комнату! И тогда ты уже не сбежишь, Клауд! Настроение Сефирота мгновенно улучшилось. Приняв душ, он с удовольствием поужинал мясным рагу, обнаруженном в забытом пакете, и, забравшись в постель, быстро уснул. Утром серый внедорожник мчался в сторону Нибельхейма. Молодого человека уже не пугали ни тайны заброшенной лаборатории, ни то, кем он может оказаться. Он узнает, что хотел, а потом найдёт Клауда. Обязательно найдёт.