Безумный ангел

- Доброе утро, милый, - маленькая рука провела по светло-русым волосам, тёплые губы тронули лоб. - Поздравляю с днём рождения. В сереньком свете, пробиравшемся в окно, сегодняшним лучиком стала хрупкая женщина. Клауд открыл глаза, сонно моргнул и сладко, до хруста потянулся, сцепив пальцы рук. - М-м-м, - он сел, поджав под себя ноги, зевнул, встряхнулся и нежно обнял мать, устроившуюся на краешке дивана. – Доброе утро, мама. Спасибо. - Ты совсем взрослый, мой мальчик. Взрослый и самостоятельный. - Мама-а, - мужчина ткнулся в худенькое плечо. – Сколько я помню, ты говоришь мне это каждый год. И пишешь в письмах. А я давно уже не ребёнок. Алисия засмеялась. - Для меня ты всегда будешь моим милым малышом. Тем, кто сонно сидел по утрам над тарелкой с кашей, с высунутым языком корпел над уроками, убегал на улицу через окно и возвращался с ободранными коленками. А потом уехал так далеко, - она вытерла слезинку, непрошено появившуюся в уголке глаза. - Мама-а. - Ничего, ничего, - женщина прерывисто вздохнула. – Ты когда вернулся? И почему ты спишь здесь, внизу, а не в своей постели? - Ну-у, - Страйф вспомнил причину поспешного отъезда из Золотого Блюдца и на секунду замялся. – Я поздно ночью приехал - не захотелось оставаться в чужом месте. Да и устал я, честно говоря. Отвык от развлечений, шума, толчеи. - Можно подумать в Мидгаре спокойнее, - фыркнула Алисия. - Попал под дождь, - продолжил Клауд, – промок немного. А дорога к нам, сама знаешь какая – грунтовка. Забрызгало всего. Мыться, - он зевнул, - это ещё дождаться надо, пока вода нагреется. Разделся да и лёг здесь. - Не замёрз? – обеспокоенно спросила женщина. – В доме прохладно. - Я солдат, мама. И не в таких условиях спать могу, - улыбнулся мужчина. – К тому же покрывало тёплое. Такие ведь на Северном материке ткут, да? - Да, - Алисия погладила белое шерстяное полотно с пёстрыми ромбическими узорами. – Сколько лет прошло, а почти не вытерлось. И цвета яркие остались. - А давно оно у нас? – вдруг заинтересовался Страйф. - Давно. Его…, - крохотная пауза была едва заметна, - … папа наш привёз, ещё до твоего рождения, на свадьбу. И диван этот он сам сделал, мечтал, что детишки наши на нём с игрушками возиться будут, книжки с картинками разглядывать, - рваный вдох. – Только вот…, - голос женщины дрогнул. - Не плачь, пожалуйста, - Клауд погладил мать по руке. - Не буду, - Алисия вытерла глаза и вздохнула. – Ты любил здесь играть по вечерам, когда был поменьше, и очень часто засыпал, завернувшись в покрывало. Приходилось выискивать тебя в этом комке и нести наверх, в кровать. - Ну вот, вспомнил детство, - улыбнулся мужчина. – А чем сегодня кормят именинника? Я жутко голодный. - А ты разве в Блюдце не кушал? – удивилась женщина. – Вроде там с этим без проблем. - Не получилось, - быстро ответил Страйф, вспомнив, где оставил свой ужин. – Хорошо, что не все твои булочки вчера съел, пригодились. - Тогда иди умываться. Я всё принесла, только чай сейчас заварю. - Спасибо. Вот тебе за спасение голодающего, - Клауд чмокнул мать в щеку и в приподнятом настроении отправился в ванную. Это был замечательный день. Алисия передала сыну красивую открытку от Тифы и детей, которая, оказывается, была написана заранее и припрятана в мидгарских подарках. Приходили друзья и знакомые, поздравляли, оставляли в украшенной цветами гостиной небольшие презенты и выпивали по бокалу-другому некрепкого вина, угощаясь разнообразными бутербродами, фруктами и именинным тортом. Страйфа расспрашивали о столице, службе, местах, где он побывал, и о Тифе. Кто-то уходил быстро, кто-то задерживался, но ближе к вечеру разошлись все. День рождения считался семейным праздником и поэтому даже Локхарт ушёл, невнятно сославшись на дела. Клауд с матерью ещё какое-то время сидели и разговаривали, пока женщина не заметила, что её сын с трудом сдерживает зевоту. - Иди-ка ты отдыхать, а то сейчас за столом уснёшь, - усмехнувшись, сказала она. – И я тоже пойду. - Да всё нормально, мама, - встрепенулся мужчина и тут же зажал руками рот. Алисия звонко рассмеялась. - Я тебя провожу, - Страйф рывком поднялся со стула. Они прошли палисадник, уже подёрнутый синеватой тенью быстро подступающих сумерек, и остановились у калитки. Женщина повернулась к сыну. - Спокойной ночи и ещё раз с днём рождения, - она провела рукой по щеке Клауда и неожиданно прижалась к нему и повторила то, что говорила утром. – Какой ты уже взрослый, мальчик мой. "И как ты похож на своего отца, которого никогда не видел". Алисия всхлипнула и смахнула с ресниц слезинки. Страйф неловко погладил мать по спине и пробормотал: - Мама-а, ну ты же обещала. - Хорошо, хорошо, - печально вздохнула она. – Пойду я, отдыхай. Женщина оторвалась от сына и медленно, не оборачиваясь, двинулась вдоль невысокого заборчика к соседнему дому. Клауд смотрел на хрупкую светловолосую фигурку, пока та не скрылась из вида за пышными кустами, а потом тоже неторопливо, словно отсчитывая шаги, вернулся к себе. Он постоял в ярко освещённой гостиной, зашёл на кухню, поднялся на второй этаж, спустился, и впервые за все проведённые здесь дни ему стало немного грустно. Казалось, что сам дом печалится из-за отсутствия хозяйки и с упрёком смотрит на него глазами фотографий, безмолвно страдая от пустоты. Страйф прошёл вдоль ряда рамочек, вместивших крохотные кусочки прошлой жизни, и ненадолго задержался у последних. Он, Тифа, Марлин, Дензел. Они выглядели семьёй, но не стали ею на самом деле. Каждый постепенно отдалялся от других. Дети – в силу взросления, а мужчина и женщина – в силу исчезновения того, что держало их рядом друг с другом. Настроение поползло вниз, в горле образовался противный горький комок, заставляющий чаще дышать. «Так!» - одёрнул Клауд сам себя. – «Не раскисать. Это всё вино… и разные события. Пора спать. Завтра всё будет замечательно». Он ещё раз взглянул на фото, где был один, потом на снимок родителей, и начал гасить лампы. В этот момент с улицы раздался негромкий стук. «Кто это может быть? Мама? Что-то случилось? Вроде всё в порядке было. И почему она стучит?». Эти мысли промелькнули в голове мужчины, пока он почти бежал в прихожую. Щёлкнул выключатель, распахнулась массивная дверь, и Страйфа обдало влажным вечерним воздухом. - Ты что-то забыла?.. – конец фразы потерялся в неведомом пространстве, и сам Клауд оказался там же. На три удара сердца. Мягкий свет, льющийся изнутри дома, обрисовал худощавого длинноволосого блондина, держащего в руках небольшой пакет. Одинаково удивлённое: «Ты?!» вырвалось у обоих практически одновременно. Вопрос был чисто риторическим. Страйф изумлённо уставился на человека, от которого, можно сказать, сбежал вчера ночью, а тот, отступив от неожиданности назад, точно так же смотрел на него. Нежданный гость справился первый. - Эм-м, добрый вечер. - Добрый, - машинально кивнул Клауд, но тут же спохватился. – Как ты меня нашёл? - Я ещё не искал. - А что, собирался? - Конечно. - Зачем? - Заче-ем? – блондин посмотрел на слабо освещённое окно гостиной, а потом скосил на Страйфа блеснувшие глаза и преувеличенно-торжественно произнёс: - Чтобы отблагодарить за спасение моей бесценной жизни от коварных коктейлей, а моего кошелька – от жуликов. Клауд нахмурился, скрестил на груди руки и неприветливо поинтересовался: - Что тебе нужно? - Я же ответил, - притворно удивился молодой человек. - И в чём будет выражаться твоя благодарность? В этом? – мужчина показал глазами на свёрток. - Нет, это не тебе. Но я что-нибудь придумаю. Тебе понравится, - протянул блондин таким тоном, что его собеседник ощутил, как у него краснеет лицо. - Так, - резко отозвался Страйф. – У меня сегодня был сложный день. Я устал, как после марш-броска, и страшно хочу спать, поэтому говори, что тебе надо или проваливай. - В детстве ты был более дружелюбным, - вздохнул молодой человек. – Помнишь? - Помню что? – процедил Клауд, хотя прекрасно понял, о чём речь. - Где-то в окрестностях есть старый дом, - произнёс нежданный гость и оглянулся, как будто мог увидеть то, о чём шла речь. – Я жил там, когда был ребёнком, и однажды мы встретились. Серое осеннее утро, туманная дымка, задний двор и каменный забор, примыкающий к отвесной скале. Ты сидел на нём верхом, протягивал мне руку и был похож на маленькое солнышко, - молодой человек улыбнулся. - Так уж и на солнышко, - пробормотал Страйф, неожиданно смутившись. - Тогда – да. - Так всё-таки, что тебе нужно? – снова поинтересовался Клауд, но уже намного спокойнее. - Может, я ошибся домом, - сказал его собеседник. – Меня попросили передать это госпоже Страйф, - он показал свёрток. – Ты знаешь, где живёт эта женщина? - Маме?! – поражённо выдохнул Клауд. - Маме? – удивился блондин. - Подожди, - он театральным жестом сжал переносицу, изобразив задумчивость, потом ткнул пальцем в грудь собеседника и произнёс: - Ты – сын Алисии Страйф и служишь в армии Шинра. - Какой верный вывод, - усмехнулся мужчина. – Ваши способности к мышлению, господин Бланко, просто бесподобны. - А то, - отозвался нежданный гость и тряхнул головой. – Но почему ты здесь, если должен быть в столице? - У меня отпуск. Я что, не могу навестить родных? - Можешь, конечно, кто тебе запрещает, - махнул рукой блондин, не обратив внимания на сведённые брови собеседника, и задумчиво добавил: - Странно, почему Винсент не упомянул про тебя. - Кто это? – мгновенно насторожился Клауд, не знавший никого с таким именем. - Впустишь в дом – расскажу, - пообещал гость, и зелёные глаза мягко засветились в темноте августовского вечера. Страйф смотрел на него и колебался, предчувствуя изменения, которые нёс стоящий перед ним человек. Слишком много всего сошлось в последние дни. И то, что он шёл на уступки совершенно посторонней личности… Это было непривычно и неожиданно для него самого. Клауд устало вздохнул и посторонился. - Входи. - Спасибо. Массивная дверь плотно закрылась, отделив двоих мужчин и уютный домашний мирок от холодного и тёмного внешнего мира. Сефирот появился в Нибельхейме за полдень. Он мог приехать и раньше, но решил не торопиться. Немного отдающий ребячеством утренний азарт уже уступил место вовремя появившейся рассудительности - слишком серьёзной была цель. Молодой человек стоял у начала дороги, плавными изгибами спускавшейся вниз, в небольшую долину, и видел двухэтажные белые домики, окружённые пышной зеленью палисадников, площадь в центре и горы самых причудливых очертаний, простиравшиеся до горизонта. Видел, но ничего не узнавал. «Ну да, ведь моя жизнь была ограничена подземной лабораторией. Откуда ребёнок мог знать про внешний мир, если на поверхность его вывели лишь тогда, когда Ходжо, лишившийся финансирования, был вынужден покинуть Нибельхеймский филиал. И даже тот день я бы не вспомнил без помощи Шелк». Он передёрнул плечами и вгляделся в окраины городка, надеясь заметить стоящую на отшибе усадьбу, но ничего не нашёл. Очевидно, дом скрывали скалы. - Ну что же, ты хотел этого, - в который раз сказал Сефирот сам себе, ощущая лёгкую нервозность. – Если что-то пойдёт не так, всегда можно отступить и отговориться, что ничего не нашёл. В конце концов, это прошлое, которое уже не изменишь, а у меня появился вариант будущего. Он сел в машину, бросил взгляд на бардачок, где лежала пластиковая коробочка с одной кнопкой, и завёл двигатель. Внедорожник, мягко урча, свернул на грунтовую дорогу и устремился к Нибельхейму. Городок встретил гостя непривычными для столичного жителя звуками: журчанием воды в резервуаре скважины, чириканьем мелких птах, прячущихся в кустах, шелестом листвы. В воздухе витали ароматы осенних цветов и хлеба. Несколько местных жителей, спешивших по своим делам, бросили на него лишь по одному любопытному взгляду и только. Для Сефирота такое невнимание сначала показалось немного обидным, но потом он, вздохнув и пожав плечами, с выражением сказал: «Провинция», и вошёл в гостиницу, выполнявшую по совместительству функции магазина, почты и бара. Холл, большую часть которого занимали витрины с разномастным товаром, был пуст. С трёх круглых столов были убраны скатерти, а стулья задвинуты под столешницы. Пахло свежевымытым деревянным полом и специями. На звук колокольчика, висевшего на двери, из подсобки вышел хозяин, немолодой мужчина с венчиком седых волос вокруг лысины. Он удивлённо воззрился на посетителя, но вежливо поздоровался и осведомился: - Чем могу помочь? - Номер на одного, - ответил молодой человек. Хозяин развёл руками. - Извините, у нас таких нет. Для приезжих наверху есть комната с тремя кроватями, и если вас это устроит…. Постояльцы у нас бывают нечасто, вы первый за несколько последних месяцев. - Сгодится, - не раздумывая произнёс Сефирот. – Я ненадолго. А где у вас стоянка? - Стоянка чего? – не понял хозяин. - Я на машине. - Нет у нас стоянки, - извиняющимся тоном произнёс седой мужчина. – Но за домом есть пустой сарай, и ворота в нём широкие. «Господи», - блондин прикрыл глаза рукой. – «Нет, это даже не провинция. Это самая что ни на есть глухая деревня, несмотря на отдельные признаки цивилизации». - Ладно, - сказал он вслух, - показывайте, где этот ваш сарай. Плюхнувшись на широкую мягкую кровать, Сефирот какое-то время лежал, не двигаясь и ни о чём не думая. Его взгляд медленно скользил по стенам, оклеенным полосатыми обоями, потемневшему потолку, пересечённому массивными деревянными балками, немудрящим предметам обстановки. За окном виднелись острые горные вершины и серый кусочек неба. «Какая глушь этот Нибельхейм», - мысли всё-таки начали появляться, выбираясь на поверхность бытия, как насекомые вылезают из поймавшей их жидкой смолы – медленно, с неимоверными усилиями и не всегда успешно. – «Но обед был вполне съедобен. И где-то здесь, в окрестностях, находится нужный мне дом. Надо бы сходить, поискать. Или лучше спросить? Нет, я сам». Зелёные глаза закрылись и мысли, пытавшиеся тревожить блондина, провалились в послеобеденные дремотные глубины. Проснувшись, молодой человек почувствовал себя вполне бодрым, но, взглянув на часы, понял, что поиски заброшенной усадьбы придётся отложить до завтра. К тому же он забыл, когда в последний раз использовал стимулятор. - По-моему, это было ещё в Трущобах. Или нет? – бормотал Сефирот, хмуря брови и копаясь в своих вещах. – Правда, я не ощущаю какого-либо ухудшения, но кто его знает. Вдруг…. Да где же эта коробка? – он раздражённо вывалил на кровать содержимое рюкзака и сразу нашёл искомое. – Так, а это что? – из кучи был извлечён плёночный свёрток. – Ч-чёрт, совсем забыл! Прогуляться что-ли? Оставив на постели разбросанные вещи и сунув капсулу стимулятора в карман брюк, молодой человек оделся, взял пакет Винсента и спустился вниз. В холле было людно и шумно. Женщины стояли у витрин, болтали друг с другом, смеялись, покупали необходимые товары и уходили, вытащив из-за столиков своих мужей, где те сидели с кружками пива и обсуждали интересующие их темы. Дети толпились возле коробок с разноцветными леденцами на палочках, с завистью поглядывая на тех, кому родители выделили несколько гил, и которые теперь с наслаждением облизывали радужные кружочки. Вкусно пахло жареным мясом и горьковато – пивом, в воздухе плавали голубоватые дымные облачка. Сефирот поморщился – он не любил запах табака - и негромко поинтересовался у хозяина, только что отпустившего очередную покупательницу: - Подскажите, как найти дом госпожи Страйф. - Алисии? – мужчина удивлённо поднял брови. - Да. Меня попросили кое-что ей передать. - От гостиницы направо идёт улица, - начал объяснять хозяин. – Пройдите по ней до второго перекрёстка и поверните налево. Там до конца. У калитки куст с красными цветами, не ошибётесь. - Спасибо. Молодой человек покинул холл и отправился на поиски нужного дома. Вечерело. Небо из светло-серого постепенно становилось тёмным, в воздухе всё сильнее ощущалась сырость. Окна горели приятным жёлтым светом, включились уличные фонари, проявляющие отдельные кусочки окружающего мира. Сефироту показалось забавным переходить из одного такого пятна в другое, наблюдая, как меняется степень освещённости. Он до того увлёкся, что чуть не пропустил второй перекрёсток. Боковая улица оказалась довольно длинной и, пока блондин шёл, стало заметно темнее. «Ну да, Нибельхейм ведь южнее Мидгара и ночь наступает здесь быстрее». Куст у калитки в невысоком заборе, чисто условно отделявшем палисадник от дороги, присутствовал, вот только окраску цветов разобрать было уже сложновато. Но дальше домов уже не было и молодой человек решил, что не ошибся. В большом окне горел свет, бросая яркие квадратики в гущу тёмной растительности, за лёгкими шторами двигалась смутная тень, то исчезая, то вновь появляясь. «Раз хозяйка не спит, значит ещё уместно навестить её с целью передачи посылки от знакомого. Надеюсь, я не нарушу каких-нибудь местных правил. В провинции всё так сложно». Сефирот приоткрыл незапертую калитку, прошёл по дорожке через цветочные заросли и постучал в дверь в тот момент, когда окно начало тускнеть. Открыли почти сразу, не спрашивая – кто. Яркий свет из прихожей резанул блондина по глазам, привыкшим к сумраку вечера, но мгновенно сузившиеся зрачки позволили разглядеть определённо знакомый мужской силуэт. - Ты что-то забыла?.. – незаконченная фраза повисла в воздухе. Думм, думм, думм. Сердце трижды ударило в виски и жилки отчётливо запульсировали под кожей. На Сефирота ошеломлённо смотрел человек, с которым он вчера встретился в кафе-баре на «Площади чудес». Одинаково удивлённые возгласы вырвались у обоих почти одновременно. Блондин от неожиданности отступил на шаг, но справился с шоком первый. - Эм-м, добрый вечер. - Добрый, - кивнул стоящий в дверном проёме мужчина и быстро спросил: - Как ты меня нашёл? - Я ещё не искал, - ответил Сефирот. -А что, собирался? - Конечно. - Зачем? Неинформативный диалог начинал затягиваться, но молодой человек не мог отказать себе в удовольствии подразнить своего серьёзного собеседника. Ему нравилось, как тот краснеет от смущения, становится хмурым, усмехается и удивляется, широко открыв синие глаза. В определённый момент Сефироту даже начало казаться, что перед ним кто-то родной, близкий; что их случайные или неслучайные встречи могут перерасти в нечто большее, чем просто дружба, которая ещё даже и не началась. Его тянуло к этому взъерошенному парню, но природа этой тяги была для него пока неясна, и сила – неопределённа. Разговор продолжался. Оказалось, что Клауд – сын той самой женщины, которую искал Сефирот, и приехал в Нибельхейм на время отпуска, но когда молодой человек упомянул Винсента, его собеседник насторожился, неожиданно став похожим на хищного зверя, пусть некрупного, но опасного. - Кто это? - Впустишь в дом – расскажу. Желание приблизиться к интересующему его человеку, попасть в принадлежащий только ему мир, узнать, чем он живёт, вспыхнуло внутри, проявившись зелёным светом в глазах, и Сефирот ощутил нечто вроде отзыва, когда хозяин дома, поколебавшись, пригласил его войти. - Спасибо. Улыбка была искренней. Страйф стоял в центре вновь ярко освещённой гостиной и наблюдал за гостем, который с любопытством рассматривал непритязательную деревенскую обстановку. А тот заглянул через открытый проём на кухню, потрогал каждый предмет мебели, раздвинул шторы и посмотрел в окно, словно мог что-то увидеть в темноте, и наконец остановился у ряда фотографий, висевших на стене. - Это твои родители? – Сефирот показал на овальную рамочку, внутри которой тоненькая светловолосая девушка в белом платье, с букетом, стояла рядом с высоким крепким брюнетом в строгом костюме. - Да, это их свадебный снимок. Молодой человек перешёл к другим фотографиям. Женщина с малышом на руках. На лице выражение непередаваемой нежности. Она же с уже подросшим ребёнком, сидящим у неё на коленях. На следующих снимках Клауд был один. Маленький мальчик на качелях, подросток на фоне гор. Немного постарше, с темноволосой девочкой перед ажурными коваными воротами, за которыми виднелся большой особняк. На двух последних фотографиях, явно свежих, Страйф был взрослым. Улыбающиеся губы и серьёзный, даже немного жёсткий взгляд усталого человека, давно не чувствующего полноты и яркости жизни. На одном из снимков он был в компании. Красивая девушка, та самая, с детского фото, и двое подростков: мальчик и девочка. - Это твоя подруга, для которой я давал автограф? – удлинённый ноготь легко коснулся гладкой бумаги. - Да. - А дети? По-моему, они слишком велики, чтобы быть твоими. - Мы с Тифой их опекуны. - Ясно. Блондин вернулся к первым фотографиям и спросил: - А почему ты только с матерью? - Отец не дожил до моего рождения. Он погиб при строительстве реактора. - Извини, - молодой человек отвёл глаза от собеседника. - Ничего, - вздохнул тот. – Я его не знал, только рассказы мамы да несколько снимков. - А ты, похоже, ничего не взял от отца, - Сефирот внимательно вгляделся в изображение брюнета. - Что ты хочешь этим сказать? – внезапно ощетинился Клауд и сузившиеся синие глаза подёрнулись зеленью. - Ничего, кроме того, что ты услышал, - повернулся к нему гость. - Почему все думают, что если я не имею явного сходства с отцом, то это значит, что моя мать нагуляла меня неизвестно от кого! – голос Страйфа стал злым. – Вот ты, - он ткнул пальцем в плечо собеседника, - на кого ты похож? Со своей странной внешностью. - Не знаю, - глухо ответил молодой человек. - Что – не знаю? – к злости добавилась насмешка. - Ничего, - Сефирот отвернулся. – Ни кто мои родители, ни как они выглядели, ни где они сейчас, если вообще живы. - Но ведь ты…, - Клауд быстро собрал в голове все слухи и сплетни, гуляющие по казармам, - … ты сын Ходжо, не так ли? Сефирот? - Догадливый, - усмехнулся его собеседник. – Профессор называет себя моим отцом, но после некоторых событий я перестал ему верить. В Нибельхейм я приехал в поисках правды. - И где же ты будешь её искать? В том доме на отшибе, где ты жил? Кстати, ты так и не сказал, кто такой Винсент. Сефирот неожиданно повернулся к Страйфу, склонил голову набок и в его глазах засветился лукавый огонёк. - Ты – негостеприимный хозяин, - заявил он тоном, не допускающим возражений. - Это ещё почему? – Клауд опешил от такого резкого поворота в разговоре. - Прежде чем гостя расспрашивать, его надо вымыть, накормить, напоить и спать уложить, - молодой человек по очереди загнул четыре пальца. - Чего? – удивлению Страйфа не было предела. - Ну-у, - Сефирот сделал рукой неопределённый жест, - я думаю, что два первых пункта можно и опустить. - Почему? – не понял собеседник. - В ванну ты меня уже носил, ужин свой оставил, - растянув губы в хитрой улыбке, заявил блондин. – Или повторим? - Ещё чего, - буркнул Клауд, краснея. – Обойдёшься. - А вот от чая я бы не отказался, - продолжил молодой человек. – И можно я у тебя переночую? Не хочется ползти обратно в гостиницу. Косой взгляд синих глаз не возымел никакого действия на нахального гостя, к тому же у Страйфа к нему ещё были вопросы, и хозяин дома, обречённо вздохнув, согласно кивнул. Мелкий дождик шуршал в тяжёлой сырой листве живой изгороди и осторожно скрёбся в частый оконный переплёт, словно надеялся, что его впустят в дом, но мутные слёзы напрасно ползли по стеклу – тепло и уют, в которых прятались люди, были ему недоступны. Желтоватый колокольчик бра мягко освещал двоих мужчин, небольшой стол и тарелки с бутербродами, кружочками колбасы и остатками торта. Сефирот держал в руках тяжёлую керамическую кружку, вдыхал сладковатый аромат цветочного чая и присматривался к угощению. - Выглядит аппетитно, - он подцепил шпажку с нанизанными на неё тонкими ломтиками хлеба, мяса, овощей и листьев салата, и одним движением отправил это ассорти в рот. Следующим был колбасный кружок. – Вкус необычный, но интересный. Ты всегда так ужинаешь? – молодой человек нацелился на кусок торта, украшенный взбитыми сливками и ягодами. – М-м-м, какая прелесть, - он отхлебнул чая и, глядя на Клауда, нарочито медленно облизнул губы. Тот откинулся на спинку стула, чтобы его лицо оказалось в полутени, и крепко сжал свою кружку, из которой не сделал ни глотка. - У меня сегодня день рождения. - О-о, поздравляю. А сколько тебе исполнилось лет? – полюбопытствовал Сефирот. - Двадцать четыре. Страйф почему-то ответил, хотя секунду назад не собирался ничего говорить. - Хорошо знать свой настоящий возраст. И день, когда ты родился, - неожиданно грустно произнёс его гость. - А разве ты… - Нет. Я не верю дате, поставленной в моих документах. И ничего не знаю о своём детстве. Вот это я и буду искать здесь, в Нибельхейме, в заброшенном доме, мимо которого идёт дорога к реактору, потому что я родился в лаборатории, которая находится под ним. А про Винсента спроси у своей матери. Я не могу рассказывать чужую историю, да и, по правде говоря, почти ничего не знаю. Сефирот допил чай, не прикоснувшись больше к еде, и попросил: - Можно я лягу? Очень устал сегодня. Он действительно ощущал разбитость, несмотря на дневной отдых. Притихший было страх перед возможным снова ожил и его тонкие ледяные щупальца начали прорастать внутри тела, невидимыми иглами впиваясь в каждую мышцу, в каждый нерв, выхолаживая кровь. Заныло в висках, начали неметь руки и ноги, замутило. Молодой человек медленно поставил кружку на стол и посмотрел на хозяина дома. Для того побледневшее лицо и враз потухшие глаза были красноречивее любых слов. Отставив чай, Клауд быстро поднялся. - Ванная в конце коридора. Я постелю тебе в гостиной, на диване. - Спасибо, - Сефирот тоже встал. Подрагивающие пальцы коснулись плеча Страйфа, а потом гость исчез в тёмной глубине дома. Клауд прибрал на кухне и почти бегом поднялся на второй этаж, вошёл в комнату матери и открыл бельевой шкаф. Подушка, пухлое одеяло. Перед стопкой постельного белья он ненадолго растерялся, но потом решительно выложил всё на стол и начал разбирать. Подобрав комплект поновее, Страйф начал складывать вещи обратно и вдруг услышал шуршание бумаги. Он провёл рукой по полке и у задней стенки нащупал толстый пакет. «Что это? Деньги? Документы? Ладно, потом как-нибудь посмотрю, сейчас некогда». Клауд взял постельные принадлежности в охапку и спустился вниз. Гостиная была пуста, со стороны ванной не доносилось ни звука. Он быстро застелил диван, погасил все лампы, оставив только ночник, и ушёл в свою комнату, не желая оказаться в неловком положении или поставить в него своего пусть и незваного, но всё же гостя. Сефироту не было неловко. Ему было нехорошо, и он не мог понять – почему? Стимулятор? Нет. В этом случае ощущения были бы немного иными. Сейчас же, кроме страха, уже завладевшего и телом и сознанием, появилось и другое чувство, что-то неопределённое и очень похожее на то, которое он испытал в кафе на «Площади чудес», когда сжал в своей руке ладонь Страйфа. Жаркий комок внутри, странным образом соседствующий с холодом. Волнение в крови, вызванное невероятной, случайной встречей с тем, кого твёрдо был намерен найти, даже если придётся перешерстить всю армию. Случайной? Может это судьба, что их дороги пересекаются раз за разом. Может, есть нечто, что притягивает их друг к другу. - Или я ошибаюсь? – прошептал молодой человек, опершись на раковину и глядя на себя в зеркало. – Может, это всего лишь то детское впечатление, которое теперь преследует меня. Почему та краткая встреча не выходит у меня из головы? Внутренний зверь бился в тесных оковах тела, пытаясь донести до сознания, что тот, другой – часть его, и они должны соединиться, чтобы стать сильнее, чтобы выжить в этом мире, но зверя не слышали. - Что происходит? – продолжал шептать Сефирот, видя в зеркале свои светящиеся глаза. – Ведь это же не может быть любовью, нет. Или… может? – он с силой сдавил виски. – Просто сексуальное влечение? Желания тела? Но почему именно он, обычный парень? Даже, можно сказать, заурядный. Ничего особенного ни в лице, ни в фигуре. И вообще, я практически его не знаю. Так почему же я чувствую к нему то, что раньше не чувствовал ни к кому. Его руки… Почему я хочу снова ощутить их? Его тепло… Я хочу этого, хочу быть с ним. Жар в груди усилился, рванулся по телу, ища, выжигая путь к сознанию. Лицо пылало. Сефирот умылся холодной водой и снова оперся на раковину. - Нет, - неожиданно твёрдо сказал он своему отражению. – Сначала я должен найти себя и…, - блондин усмехнулся, - … убить президента Корпорации Шинра. И только потом, если я выживу, можно будет подумать об этом парне. Мои проблемы должны быть только моими. Он ещё раз сполоснул лицо и вышел из ванной. Слабый свет ночника, горевшего в гостиной, почти не попадал в коридор, но Сефирот прекрасно видел в темноте. Добравшись до приготовленной ему постели, он разделся, погасил маленькую лампу у изголовья, завернулся в одеяло и почти сразу провалился в сон, успев только подумать: «Похоже, проводить очередную ночь на новом месте входит у меня в привычку». Клауд не спал. Он лежал, прислушиваясь к тишине внизу, и думал. Думал о многом, но все мысли, словно в математике, сводились к одному знаменателю – к матери. «Как мало, оказывается, я о ней знаю. Мама всегда была мамой и больше никем. Добрая, ласковая, понимающая. Мне казалось, она жила только мной и домом. Жила…» Страйф сел на постели и уставился в темноту. «А на что мы жили?». Он согнул ноги в коленях и обхватил их руками. «Где мама брала средства, если не работала? Да, она помогала в гостинице, ей платили за погибшего отца, но это не так много, а ведь мы не бедствовали, хотя, конечно, и не шиковали. Получается, маму кто-то поддерживал, и неплохо, раз она смогла кое-что отложить. А ведь тогда я просто взял деньги и уехал. Того меня, самонадеянного подростка, рвущегося в другую жизнь, не интересовало, откуда они взялись». Клауд снова лёг и повернулся на бок. Сна не было ни в одном глазу, а в душе скреблось неприятное ощущение непонимания родного человека. «Кто это был? И с какой стати этому кому-то помогать обычной вдове с ребёнком, живущей в маленьком городишке. Деньги не дают просто так». Он зажмурился, стараясь ни о чём не думать. Тело и разум требовали отдыха, находясь уже практически на грани ультиматума. «Всё завтра. Я расспрошу маму. Пусть она расскажет правду, я пойму». Расслабленность уже начала подкрадываться к Страйфу, когда внизу послышались тихие шаги, шорох одежды. Щёлкнула выключенная лампа, чуть скрипнул диван. Мысли Клауда переключились на нежданного гостя и сон опять ушёл на второй план. В голове закрутилась мешанина из предсказаний, того немногого, что рассказал Сефирот, собственных домыслов и ощущений. «Почему я просто не скажу ему: «Иди, ищи то, что тебе нужно, меня это не касается. Ты взрослый человек и должен осознавать, что делаешь. У тебя своя жизнь, у меня своя»? Почему та мимолётная встреча не выходит у меня из головы? Почему его прикосновения волнуют, разжигая внутри огонь, заставляя желать чего-то ещё? Чего-то… большего?». Страйф пытался сопротивляться, но перед ним уже плыла возбуждающая и щекочущая нервы картина. Горячая рука трогает начинающую розоветь скулу, серебряные пряди скользят, словно тонкие шёлковые ленты. Зелёные глаза широко открыты, в них ждущее желание. Волосы отброшены в сторону и чуть шершавый кончик указательного пальца проводит по узким губам, очерчивает подбородок, шею. Немного задержавшись в ямке между ключицами, он продолжает своё путешествие дальше, а взаимный взгляд по-прежнему неразрывен. Невесомые прикосновения дарят прохладной коже тепло, взамен ощущая быстрые толчки. Где-то там, внутри, всё сильнее бьётся уже почти родное сердце. Уже не палец, а ладонь скользит по груди, чувствуя напряжение мышц и задевая невидимые соски, по твердому животу, чуть ниже, и неожиданно виляет в сторону, плотно ложась на худое бедро. К обойдённому месту приближаются губы и по неподвижному телу пробегают дрожащие волны возбуждения. В ушах звучит: «Я хочу соединиться с тобой, хочу быть целым». Сефирот не шевелится, а в его глазах сияют сполохи мако. Клауд очнулся от грёз и рывком сел на постели. - Что со мной? – с некоторой долей растерянности пробормотал он, прижимая руки к горящему лицу. – Мы же оба мужчины. Откуда такие фантазии? Но… даже если допустить… подобные отношения…. Мы абсолютно разные, ничего общего. Встретились несколько раз по стечению обстоятельств. Чувства не возникают так быстро. Чёрт! – Страйф ударил кулаком по скомканному одеялу. – Какие чувства, о чём я говорю! Душа и разум вступили в противоборство. Тихий интимный шёпот и резкий голос. Желания сердца и доводы рассудка. «Твоя жизнь изменилась в тот самый момент, когда ваши взгляды встретились, и возврата нет. Признайся же в этом самому себе». «Ничто не мешает жить по-прежнему. Зачем тебе чьи-то проблемы, когда уже всё налажено?». «Разве тайны прошлого не интересны? И свои, и его». «Этот парень никто для тебя. У вас нет и никогда не будет ничего общего. А раскрытые секреты не доставят радости, совсем наоборот». «Ты уже познаёшь чувства, которых у тебя прежде не было. Ты начинаешь любить. Это прекрасно». «Это не любовь, это извращение. Тебя ждёт боль, непонимание». «Тебя ждёт восторг». Здравые мысли метались в урагане ощущений, сознание рвалось на клочья, а тело всё настойчивее указывало, кто берёт верх. «Я отвратителен», - Клауд отбросил одеяло и поджал под себя ноги. – «Я возбудился только от того, что представил…», - тяжесть в паху всё усиливалась. – «У меня так никогда не было». Он зажмурился и вцепился в простыню, стараясь совладать с собой, но стало только хуже. Перед внутренним взором немедленно возникла светловолосая худощавая фигура в облегающей чёрной одежде. Словно наяву щека ощутила прикосновение чужих пальцев, а губы – чужих губ. Страйф вздрогнул и открыл глаза. Напряжённость внизу живота стала уже болезненной. - Да что это сегодня со мной происходит! Ч-чёрт! Придётся спускаться, - обречённо прошипел он, сползая с постели. В ванной Клауд пробыл недолго. Несколько скользящих движений рукой, сдавленный стон сквозь стиснутые зубы, стыдливый взгляд на себя в зеркало. Телесное облегчение наступило, а душевное – нет. Он умылся, погружая лицо в сложенные чашей ладони, наполненные холодной водой и, стараясь ступать как можно тише, пошёл в свою комнату. Страйф был уже на середине лестницы, когда до него донеслось: - Мама. Голос просил. Клауд замер, потом развернулся всем телом и бросил быстрый взгляд в тот угол, где стоял диван. Темнота заполняла гостиную, не позволяя видеть, но обострившийся слух уловил поскрипывание, шорох ткани, учащённое дыхание. И снова: - Мама. Слово было произнесено гораздо тише, чем в первый раз, и тон голоса был теперь иным. В нём проскользнули жалобные и даже умоляющие нотки, как у ребёнка, брошенного, но ещё не верящего в это. Затем раздался звук, подозрительно похожий на приглушённый всхлип. Страйф спустился с лестницы, медленно подошёл к дивану и осторожно присел на самый край. Его гость лежал, вжавшись в угол и сложившись пополам. Сбившееся одеяло почти полностью сползло на пол, подушка валялась в стороне от призрачно белевшей головы. - Сефирот, - тихо позвал мужчина и вздрогнул от тихого рыдающего стона. - Мама, не уходи, - очередной задушенный всхлип. – Не отдавай. - Сефирот, очнись, - Клауд дотронулся до угловатого плеча. – Тебе снится кошмар. Мелькнули на миг тусклые зеленоватые кольца радужки и тонкие пальцы крепко сжали его запястье. Спящий что-то неразборчиво пробормотал и задышал ровнее. Страйф слегка потянул руку, но захват и не думал ослабевать. Конечно, он мог без труда освободиться, просто вырвав руку, но поступать так почему-то не хотелось. - Сефирот, - прошептал Клауд, склонившись к его уху, - отпусти. Но гость крепко спал, даже не изменив позы. У Страйфа, уставшего за день и проведшего без сна половину ночи, иссякли остатки сил, и он, плюнув на всё: «И не в таких условиях ночевали», лёг рядом с блондином и забрал себе подушку. - Ладно, тебе же хуже будет, - проворчал мужчина, устраиваясь поудобнее. Одеяло Клауд натянул сначала только на себя, но потом вздохнул и укрыл соседа тоже. Последней мыслью было: «И зачем я это делаю?», потом он мгновенно провалился в черноту сна без сновидений. Пробуждение было мгновенным, хотя и тяжеловатым, а ещё каким-то суматошным, совсем не свойственным для Страйфа, привыкшего к жизни солдата, который должен быть готов ко всему в любое время суток. «Почему я опять сплю здесь? И… не один?». Мозг, замешкавшись лишь на секунду, выдал ответы на оба вопроса, попутно намекнув, что гость явно хочет познакомиться поближе. Клауд ощутил руку, лежащую поперёк его живота, щекочущее прикосновение к шее и лицу, услышал тихое размеренное посапывание, и почему-то это не показалось ему неправильным. Наоборот, в этот миг он ощутил себя немножко счастливым, как будто всё так и должно быть. И просыпаться нужно именно так, в объятиях того, кто дорог. «Ты найдёшь то, что будет дорого для тебя…» Синие глаза распахнулись. Серый свет утра усердно стремился пробраться сквозь лёгкие шторы, в палисаднике, приветствуя наступающий день, чирикали мелкие птахи. Страйф искоса глянул на серебристый ворох на своём плече и прикрыл веки, снова впадая в тёплое сонное оцепенение, такое приятное, когда не нужно никуда идти, и вдруг одна единственная мысль чуть не подбросила его на постели. «Мама! Она же всегда заходит утром, оставляет мне завтрак!». Подавив желание стремглав соскочить с дивана, он змеёй выполз из-под одеяла, ухитрившись не потревожить гостя, метнулся к окну, взглянуть, потом в свою комнату, одеться, затем на крыльцо – и вовремя. Алисия, держа в руках корзинку с крышкой, уже открывала калитку. - Сын, - удивлённо произнесла женщина и улыбнулась. – Ты что, настолько проголодался, что решил встретить меня на улице? -Понимаешь, мама, - Клауд смущённо почесал нос. – Вчера, уже поздно совсем было, ко мне зашёл знакомый. Он вообще-то в Мидгаре живёт и в Нибельхейм по делу приехал. Пока мы разговаривали, время за полночь перескочило, не идти же ему обратно в гостиницу в темнотище под дождём, вот я и постелил в гостиной. И…. Ему, наверное, неловко будет, если ты увидишь, - не очень складно объяснил Страйф и попросил: - Ты не могла бы зайти часа через два? - Хорошо, - согласилась Алисия. – Если тебе нужно – приду. - Не мне, - взгляд Страйфа стал серьёзным. - Не поняла, - недоумённо проговорила женщина. - Мой знакомый искал тебя. - Меня? – Алисия немного испуганно прижала руку к груди: - Зачем? - У него посылка от некоего Винсента. Кто это, мама? Кто такой этот Винсент? – требовательно спросил Клауд. - Поговорим об этом позже. Ладно? – с непонятной грустью произнесла женщина и подала корзинку с завтраком сыну. – А сейчас я скажу только одно – в моей жизни не было таких вещей, которых нужно стыдиться. Страйф сидел на кухне, пил горячий чай с остатками именинного торта и смотрел в окно, выходящее на задний двор. Желтеющие листья живой изгороди висели мокрыми лоскутками и слабый ветер даже не пытался их расшевелить. Серость неба уплотнялась и темнела, обещая в скором времени очередную порцию дождя. Птиц не было слышно. Очевидно, им надоели сырые ветки, и они нашли себе более уютные местечки. Через щель приоткрытой оконной створки в кухню вползал влажный воздух, струйками стелился по полу и холодил босые ноги Клауда, не обращавшего на это внимания. Он был сосредоточен на чае и куске торта, стараясь не думать ни о чём другом, но получалось неважно. Сефирот, мама, неведомый Винсент. Между ними существовала неизвестная связь, и Страйфа раздражало, что он ничего не понимает. Из гостиной раздались звуки, обычно сопровождающие подъём с постели: возня, шуршание, зевки. Скрипнул диван, потом всё стихло. Спустя какое-то время послышался шорох одежды и снова тишина, длившаяся дольше, чем в первый раз. Клауд намеренно несколько раз брякнул чашкой, встал из-за стола, шумно отодвинув стул, открыл воду, чтобы показать, что он дома, но гостиная хранила молчание. «Он что, ушёл? Нет, входная дверь вроде не открывалась». Страйф выглянул из кухни и увидел, что его гость, всё также неодетый, лежит на самом краю, прикрытый уголком перекрученного одеяла. - Сефирот. Блондин не ответил. - Эй, что с тобой? Клауд быстро пересёк комнату и сел на диван. - Тебе плохо? Скажи что-нибудь. Он положил ладонь на худую руку и поразился. Она была не просто холодной, она была ледяной. - Сефирот! – Страйф растерянно всмотрелся в бледное лицо, сравнявшееся по цвету с растрёпанными волосами. – Да что такое, ведь буквально час назад всё было в порядке. Длинные чёрные ресницы дрогнули, веки нехотя поднялись. Мутно-зелёные глаза какое-то время смотрели в потолок, потом взгляд переместился на хозяина дома. - Эй, тебе действительно плохо или как в прошлый раз? – подозрительно спросил тот и, не дождавшись ответа, проверил пульс молодого человека. Биение тонкой жилки под пальцами, похожее на подёргивание ниточки, то усиливалось, то ослабевало, периодически замирая в раздумьях на несколько секунд. Блондин глубоко вздохнул и закрыл глаза. - Эй, не вздумай умирать! – уже всерьёз забеспокоился Клауд. - А то что? – едва слышно отозвался Сефирот. - Оживлю и прибью. Уголок бледных губ изогнулся в слабой улыбке. - Как оживлять будешь? Перед Страйфом тут же встали картинки из «Курса…» и он сменил тему. - Что произошло? Совсем недавно ты был в норме. - Проверял? - Я бы заметил, если бы ты…, - Клауд не договорил и слегка порозовел. - Мне нужен…. Нужно лекарство. Оно было… в кармане брюк, - тихий голос постоянно прерывался. – Наверное выпало. - Как оно выглядит? - Белая капсула. Страйф осмотрел пол около кресла, на котором лежала одежда его гостя, потом взял фонарь и заглянул под диван. Около стены сразу же высветилось тусклое белое пятнышко. - Твоя пропажа здесь, сейчас достану, - сообщил он и, распластавшись, вытянул руку, стараясь зацепить капсулу. Сефирот слегка повернул голову и наткнулся взглядом на обтянутые тонкими шортами крепкие ягодицы, нижнюю часть спины с ложбинкой позвоночника, открытую задравшейся футболкой, стройные ноги. Слабость не стала помехой воображению. Пульс немного ускорился, пальцы судорожно сжались, тиская одеяло, но ощущая упругие мышцы чужого тела, тёплого, живого. «Нет», - Сефирот отвернулся. – «Сначала я должен выжить. Может… потом». Клауд выполз из-под дивана, обмахнул слегка запылившийся белый кругляшок и спросил у своего гостя, смотрящего в стену: - Что с этим делать? - Если тебе не трудно…. На капсуле есть зелёное пятнышко. Приложи его к запястью, где вены, и прижми. Молодой человек чувствовал, что мог бы справиться и сам, но ему отчаянно захотелось лишний раз ощутить прикосновение того, кто стал ему не безразличен. Страйф развернул его руку и приложил капсулу к голубым жилкам, просвечивающим сквозь кожу. - Сильнее. Мужчина увеличил давление и Сефирот передёрнулся всем телом. - Мне… остаться? – неуверенно поинтересовался Клауд, не зная, как отнесётся его гость к присутствию чужого в такой момент. - Не надо. - Я подожду на кухне, - быстро произнёс Страйф и почти убежал к своей чашке и недоеденному торту. Блондин промолчал. Через несколько минут он уже закрылся в ванной. Тяжёлая керамическая кружка исходила чайным ароматом. К нему добавлялись запахи свежего хлеба, сыра, копчёной колбасы и яичницы, создавая невероятно аппетитную смесь, заставлявшую желудок требовательно урчать. Клауд ждал. Вода в ванной перестала шуметь уже давно, но он как-то не решался потревожить своего гостя вопросом, скоро ли тот управится. Наконец высокая светловолосая фигура возникла в дверном проёме. - С добрым утром! М-м-м, как вкусно пахнет! – бодро произнёс Сефирот. - С добрым. Почти день уже, - отозвался Страйф. – Садись, ешь. - Спасибо. Блондин энергично принялся за завтрак, а Клауд, понемногу откусывая от бутерброда с сыром, поглядывал то на него, то в сторону входной двери. - Хорошо выглядишь, - он всё-таки решил заговорить на волнующую его тему. – Что это было? - Что? – притворно непонимающе округлил глаза собеседник и кинул в рот кружок колбасы. - Ты знаешь – что, - нахмурился Страйф. – Твой умирающий вид. - Наверное, я умирал, - пожал плечами Сефирот и широко улыбнулся. – Но благодаря тебе выжил. Уже в третий раз ты приходишь мне на помощь и теперь я в неоплатном долгу перед тобой. - Я серьёзно, - синие глаза сузились. – Что было такого в этой капсуле, если за несколько минут ты из полутрупа стал нормальным человеком? - Нормальным… человеком, - разделяя слова, повторил блондин, в упор глядя на собеседника. – Это ещё неизвестно, нормальным ли, и человеком ли. И вообще, давай закроем эту тему. Клауд сердито стукнул кружкой по столу, но не произнёс больше ни слова. Напряжённую тишину разрушили лёгкий скрип входной двери и голос Алисии. - Сын, ты где? - Я на кухне. Сефирот немедленно встал, чтобы встретить женщину. Страйф тоже поднялся. Алисия остановилась на пороге, снизу вверх глядя на высокого молодого человека с длинными серебристыми волосами и пронзительными зелёными глазами. Её сын, выглядевший одновременно смущённым и недовольным, сбивчиво произнёс: - Мама, это мой друг, из Мидгара. Я говорил тебе. Мы вот тут… завтракаем. Будешь с нами? - Спасибо, но мы с Дэном уже поели. - А-а, ну ладно. Клауд замолчал, не зная, что ещё сказать, и его гость взял инициативу на себя. - Здравствуйте, госпожа Страйф, - молодой человек слегка склонил голову. – Меня зовут Сефирот, - он кинул насмешливый взгляд в сторону покрасневшего хозяина дома. – Один человек, известный вам как Винсент, просил передать небольшую посылку. Позвольте, - блондин вышел в гостиную, взял лежащий на кресле свёрток и подал его женщине. - Что здесь? – спросила она. - Не знаю. О содержимом мне не рассказывали. - Спасибо, - тихо произнесла Алисия, не сводя с него глаз. - Для меня это было совсем несложно, - Сефирот улыбнулся и обратился к Клауду: - Можно тебя на несколько слов? – и снова к его матери: - Извините. - Ничего, ничего, - отозвалась та, крепко сжимая в руках пакет. Они вышли на заднее крыльцо. Клауд, пытаясь скрыть нервозность, заговорил первым. - Что тебе нужно? Вопрос прозвучал грубовато. - Я понимаю, что не нравлюсь тебе, - сказал Сефирот, и, не дожидаясь ответа собеседника, продолжил: - Последнее одолжение, ибо существует вероятность, что мы больше не встретимся. - Почему? – не понял Страйф. - Почему? Блондин одним скользящим движением, словно он был на подиуме, оказался перед Клаудом. Внутренний зверь неистово бился, терзал, рождая жгучие волны боли, требовал. «Он твой, он наш, возьми!». Страйф видел его словно фрагментами. Зелёное пламя, заполнившее глаза. Подрагивающие ноздри. Неприятная улыбка, изогнувшая только уголки губ. Жила на напряжённой шее, бьющаяся в такт его собственному сердцу, стремившемуся заполнить собой всё пространство тела, обратив последнее в одно огромное самоё себя. Клауд не понимал, как этот человек, совсем недавно прижимавшийся к нему во сне, словно истосковавшийся ребёнок, обретший, наконец, надежду и вызвавший противоречивые желания в душе, мог сейчас выглядеть таким пугающим. Офицер армии Шинра, не отступавший ни перед кем, сделал шаг назад и упёрся в стену. «Если он подойдёт…» Сефирот подался вперёд и натолкнулся на руки, вскинутые в защитном жесте. Страйф закрыл глаза. Лёгкое движение воздуха, щекочущее прикосновение к шее, тепло у виска. Тонкие пальцы пропустили через себя непокорные волосы. Нечто внутри рванулось навстречу этим ощущениям и замерло от шёпота возле уха. - Не будем сейчас об этом. Позже. Немного… позже. Чувство близости исчезло и Клауда обдало порывом прохладного воздуха. Он открыл глаза и увидел, что Сефирот стоит возле живой изгороди и обрывает с кустов листья. Не оборачиваясь, молодой человек заговорил. - Мне необходимо попасть в подземную лабораторию, расположенную под заброшенным домом. Тем самым. - В детстве мы с приятелями облазали все окрестности. Были и в той усадьбе. Ни один мальчишка не пройдёт мимо такого привлекательного места, - отозвался Страйф, спускаясь с крыльца. – В городе ходили слухи о тайных подземельях и мы простучали все стены и полы, проверили подвалы, но так и не нашли замаскированного входа. Скорее всего, его замуровали настолько капитально, что даже тому, кто знает точное местонахождение, понадобятся инструменты, помощники и не один час работы, чтобы вскрыть проём. - В любом подземном помещении есть вентиляция, без этого не обойтись. На поверхности должны быть выходы. - Да, они имеются, но короба вытяжки слишком узки для взрослого. К тому же внутри установлены решётки. - Проверяли? – усмехнулся Сефирот. - Не без этого. - Ч-чёрт! – молодой человек раздражённо рванул целую горсть листьев и швырнул их на землю. – Должно же быть хоть что-нибудь, какой-то способ попасть туда. «Всегда есть дверь, предназначенная на всякий случай». - Запасной или аварийный выход, - он обернулся к Клауду. – Всегда должна быть возможность выбраться в случае форс-мажора. Тот пожал плечами. - Должна. Но поиски наугад безнадёжны. Вот если бы знать, где. Хотя бы приблизительно. - Я знаю, - раздался женский голос. Алисия стояла на крыльце и смотрела на сына и его гостя. - Мама?! - Госпожа Страйф?! Восклицания прозвучали одновременно. - Правда, объяснить будет сложно, легче показать, - сказала женщина. - Тогда я буду ждать вас около гостиницы через час. Не прощаюсь. Сефирот вежливо наклонил голову и скрылся за углом дома. - Что всё это значит? – Клауд недоумённо взглянул на мать. - Меня попросил Винсент. Женщина протянула сыну сложенный вчетверо небольшой листок бумаги. Он поспешно развернул записку, пробежал её глазами и нашёл нужную строчку. «Возможно, человеку, который передаст вам моё послание, понадобится помощь. Рассчитываю на вас». - Откуда ты знаешь, где запасной выход из лаборатории? Алисия ответила не сразу. - Об этом не стоит рассказывать второпях, - наконец после длительного молчания произнесла она. – Давай потом, а сейчас лучше иди, соберись. Я не думаю, что в горы стоит идти в шортах, а в старых подземных ходах едва ли есть освещение. И не надо заставлять себя ждать. - Да, - задумчиво отозвался Страйф, взглянув на угол дома, за которым исчез ночной гость. - Что произошло, Клауд? – вдруг спросила женщина, пристально глядя на сына. – Ты стал какой-то не такой после поездки в Золотое Блюдце. - Да всё в порядке, мама. Всё нормально, - немного нервно ответил тот. – Я пойду, оденусь, нужные вещи сложу, пожевать там чего-нибудь. Вдруг мы надолго, - и мужчина шмыгнул за дверь. - Ты так и не научился врать, - тихо проговорила Алисия вслед сыну. Нибельхейм, прикрытый влажной серостью, остался за спиной, но мелкий моросящий дождик сопровождал людей всю дорогу. Трое путников свернули у большого плоского валуна, служившего матери Клауда ориентиром, и остановились передохнуть. Дальше не было и подобия той виляющей между камней тропки, по которой они шли до сих пор. - Далеко ещё? – поинтересовался Сефирот, оглядываясь по сторонам. - Нет, - часто дыша, ответила женщина и, махнув рукой влево, показала на скальное нагромождение, возвышавшееся неподалёку. – Там сбоку есть узкая расщелина, неглубокая, всего несколько шагов, за ней пещера. Тоннель из лаборатории заканчивается в ней. Молодой человек взглянул в указанном направлении. Расстояние до скал действительно было небольшим, но подъём был намного круче, чем до сих пор, к тому же склон был усыпан мелким влажным щебнем. - Я пойду вперёд, а вы отдохните, - предложил он и, не дожидаясь ответа, полез вверх. - Мама, - тихо произнёс Страйф, выждав, когда их спутник отойдёт на достаточное расстояние, - скажи, откуда тебе известно про это место? Женщина тяжело вздохнула, явно не желая сейчас ничего объяснять, но всё же заговорила. - Не время, да ведь не отстанешь. Всегда такой был, любил до сути докапываться, - она слабо улыбнулась и оперлась на руку сына. – Винсент пришёл именно отсюда. Давно, тебя ещё не было. - Ты что, нашла его здесь? - Нет, он прятался в кустах около нашего дома. Я тогда сначала испугалась, понять не могла, кто это, а потом увидела, что человек, израненный весь. В тот день в лаборатории неприятность какая-то случилась, все уехали, только часть охраны осталась. Они по городу и округе до вечера рыскали, я думала – своего кого потеряли, и Винсент подтвердил, видно посчитал, что ни к чему мне лишнее знать, да только всё совсем не так оказалось. Он действительно из своих был, - Алисия подчеркнула последнее слово, - а стал образцом. Так руководитель этой лаборатории подопытных называл. - Кто тебе об этом рассказал? – Клауд удивлённо воззрился на мать. – Подобные вещи обычно не выходят за пределы…. Ты что, общалась с кем-то из тех, кто там работал? Не ответив, женщина отвернулась и стала смотреть вниз, в долину. - Мама. - Давай потом, - в голосе Алисии чувствовались слёзы. – История длинная и не очень весёлая, а тебя, наверное, уже ждут. Словно в подтверждение, сверху донёсся крик: - Страйф, ты там долго ещё? - Сейчас! – отозвался тот и обратился к матери: - Ты очень устала? - Ничего, - ответила она. – Иди к своему другу, я сама до дома доберусь. - Будь осторожна, - сказал Клауд. - Хорошо. Женщина неторопливо двинулась в обратный путь, а Страйф, проводив её взглядом до поворота, начал пробираться по каменной россыпи вверх, оскальзываясь и ворча нелестные слова в адрес спутника. Сефирот стоял у скалы, которую перечёркивала узкая, только-только протиснуться, косая расщелина. - Я был внутри, - сообщил он подошедшему Клауду. – Дверь, разделяющая тоннель и пещеру, повреждена, но пробраться можно. Ты пойдёшь со мной? - Да. - Не страшно? - Нет. - Совсем-совсем? – лукаво протянул блондин. - Чего ты добиваешься?!– в синих глазах полыхнула зелень мако. – Хочешь идти один – так и скажи! - Не хочу, - неожиданно серьёзно ответил Сефирот. – Но и уговаривать тебя не стану. Это моя дорога, ты по ней идти не обязан. Я смогу справиться сам. Они стояли напротив друг друга. Сефирот, внешне спокойный, прислонился к влажной от висящей в воздухе мороси скале и пристально смотрел вглубь гор, словно пытаясь отыскать среди камней нечто, известное только ему, но Страйф чувствовал, с каким напряжением он ожидает ответа. А у Клауда так и кипело внутри. Хотелось высказать всё, что он думает о спутнике, плюнуть, уйти домой, закрыться от всего мира и устроиться на диване, завернувшись в тёплое покрывало, вытканное умелыми мастерами Северного материка. И чтобы кружка с горячим кофе стояла рядом. Можно даже без сливок и без сахара, но обязательно кофе. Обоняние Страйфа уже дразнил воображаемый аромат, терпкий и согревающий, но в ушах снова прозвучали слова матери: «Иди к своему другу». «Другу, как же», - мысленно фыркнул Клауд. – «Вот уйду сейчас и пускай эта звезда мидгарской моды в одиночку таскается по подземельям". Но он продолжал стоять, не шевелясь и сердито глядя на спутника, а в голове совсем некстати кружилась мешанина из ночных фантазий, предсказаний и ощущений. И ещё где-то глубоко в подсознании шелестел странный тревожащий шёпот: «Вы одно, он твой, не теряй». Покрасневший, недовольный и даже немного злой Страйф буркнул: «Я с тобой», и уставился на мокрые камни под ногами. - Наконец-то, - судя по голосу, Сефирот улыбался. – Тогда чего стоим? Он подхватил свой рюкзачок и словно всосался в трещину, только мелькнули на фоне тёмной скалы серебристые волосы. Клауд, сняв с плеча сумку, пробрался следом. Слабый дневной свет рассеивал пещерную тьму совсем немного, но обострённое зрение позволило Страйфу рассмотреть бугристые стены неопределённого цвета, пол, усыпанный мелкими камешками, и низкий свод. Сефирот стоял в дальнем конце у двери, в лучшие времена скользившей по металлическим, ныне изъеденным ржавчиной, полозьям вдоль стены, а сейчас выгнутой, словно от чудовищного удара изнутри. Вертикальный просвет между самим полотном и широкой полосой рамной окантовки с остатками чёрно-жёлтой краски был невелик и подошедший Клауд с сомнением взглянул на зазор шириной максимум в две ладони. - Ты считаешь, что этого достаточно? Мы не пролезем, даже если полностью разденемся, - он пнул дверь, в ответ осыпавшую его мелкими грязными хлопьями. – Тьфу, - мужчина отступил назад. Блондин, внимательно наблюдавший за собеседником, ехидно заметил: - Говори за себя, хотя раздеться – неплохая идея, - он улыбнулся и зелёные глаза слегка засветились. – Приступим. Сефирот снял куртку и вместе со своим рюкзаком сунул её оторопевшему Страйфу в руки. - Эй? – только и смог сказать тот. - Ну не на пол же мне свои вещи кидать. Здесь грязно, - молодой человек пошевелил искорёженную дверь, тут же выдавшую очередную порцию ржавого мусора. – Не бойся, снимать остальное я предпочитаю в более подходящих условиях, - он изменил голос, желая поддразнить спутника, - и для других целей. Клауд мысленно возблагодарил Бога, что Сефирот не видит его лица, а тот, выдохнув до предела, протиснулся между дверью и косяком, заработав несколько рваных полос на водолазке. - Давай попробуем дёрнуть эту кривую железяку, - раздался изнутри его голос, отразившийся эхом от невидимых стен. – Может получится сдвинуть её хоть немного, иначе ты не пролезешь. Или предпочитаешь остаться в этой уютной пещерке? - Ещё чего, - огрызнулся Страйф. – Я же сказал, что иду с тобой. - Тогда вперёд. И давай сюда мои вещи. Стиснув зубы, Клауд сунул в тёмную щель рюкзак и куртку, а затем принялся яростно трясти дверь, не обращая внимания на сыплющуюся на голову грязь. - Достаточно, - тон Сефирота был немного насмешливым, - а то вся эта конструкция развалится. - Туда ей и дорога, - проворчал Клауд, но остановился. - Вместе, - голос из темноты был командным. Страйф недовольно фыркнул, упёрся в каменный выступ около косяка, больно впившийся в спину, и изо всех сил надавил на искривлённый торец, отжимая дверь от себя. Рядом с его руками легли тонкие пальцы Сефирота. Сопротивление старого механизма было отчаянным, но всё же он не смог выдержать напора. Мстя режущим слух скрежетом, дверь сдвинулась ещё на ладонь, сделав зазор достаточным, чтобы можно было пробраться без риска застрять или разорвать одежду. Во мраке той стороны неярко засветились зелёные глаза, возникла в приглашающем жесте узкая кисть. - Прошу. Преграда убрана с твоего пути, солдат, и непознанные тайны с нетерпением ожидают тебя. - Издеваешься? – прошипел Клауд, сжав кулаки. - Никогда, - рука замахала, отрицая обвинение. – Разве я могу, - указательный палец ткнул назад, в темноту, - поступить так с моим другом, чей хлеб я ел, под чьей крышей провёл ночь… «… и с кем в одной постели спал», - мысленно добавил от себя Страйф, а вслух простонал, уже не спрашивая – утверждая: - Издеваешься. - Я жду твоего шага, Клауд, - глаза погасли, рука исчезла. Эти слова, самые обычные, неожиданно вызвали у Страйфа странную реакцию. Горячая волна, подобная кругу на воде, вызванному брошенным камнем, пробежала внутри тела, ударив в голову и заставив ослабеть ноги. - Постой, - его голос чуть не сорвался. – Возьми фонарь. - Я здесь. Ещё один жаркий всплеск, одаривший дрожью в руках. Клауд, молча проклиная сдавшие нервы, пылающее лицо, свои чувства, Сефирота и самого себя, лихорадочно копался в сумке, как обычно не находя нужного. - Да где же они?! Фонари нашлись в наружном кармане. Облегчённо выдохнув, мужчина, не глядя, протянул один в щель между дверью и косяком. Тонкие пальцы лёгким прикосновением словно опалили кожу, и он торопливо отдёрнул руку. На той стороне вспыхнул рассеянный свет и Страйф, включив и свой фонарь, шагнул в проём. Тоннель был вполне характерным для второстепенных и заброшенных, то есть заурядным и неприглядным. Пучки кабелей на стенах и потолке, похожие на бесконечных лохматых гусениц из-за разодранной изоляции и толстого слоя вездесущей пыли; серые клочья паутины с высохшими хозяевами; треснувшие, а то и вовсе рассыпавшиеся световые панели; остатки чёрно-жёлтых полос, указывавшие на ниши с навсегда закрытыми дверями. Пол змеился разнокалиберными трещинами. Бетонное крошево противно взвизгивало под тяжёлыми подошвами, но эти звуки, как и шаги, словно вязли в сухом холодном воздухе и затухали, не давая эха. Сефирот шёл первым, и яркий луч перед ним метался, быстро перепрыгивая со стены на потолок, на пол, на другую стену, и снова на пол. Клауд двигался немного позади. Оба молчали. Первый – напряжённо, второй – понимая, что сейчас не время для разговоров. Тоннель казался бесконечным спуском в мрачную бездну, но после поворота молодой человек резко остановился. Страйф плавно обогнул его справа и встал рядом. Свет двух фонарей терялся в лестничном провале, уходящем вниз широкими каменными ступенями. Тонкие пальцы неожиданно впились в запястье Клауда, невольно заставив того вздрогнуть. - Я чувствую, - хрипло проговорил Сефирот, - я знаю, что как только мои ноги окажутся на этом пути, как только я спущусь туда, моя жизнь безвозвратно изменится, и сам я стану иным. Не знаю, каким, но иным. - Тебе это нужно? – немного холодно поинтересовался Страйф. – Что там такого в этой брошенной лаборатории? Зачем ты туда так рвёшься? - Наконец-то ты спросил, - нервно усмехнулся блондин и ещё сильнее сжал руку спутника. – Там тайна моего рождения и я хочу её знать. - Ты думаешь, что тебе будет легче жить? - Не уверен. Скорее всего – нет. - Иногда правда приносит только боль. - Всегда. Клауд почувствовал, что собеседник смотрит на него и оторвал взгляд от ступенек, ведущих, казалось, в никуда. - Всегда, - повторил молодой человек. – Правда всегда приносит только боль и лишает разума, - зелёные глаза ярко блеснули. - Нет, - мотнул головой Страйф, не соглашаясь. Вместо ответа Сефирот вдруг сделал то, чего спутник совсем не ожидал. Не отпуская запястья Клауда, он уткнулся в его грудь и негромко попросил: - Не уходи. Не оставляй меня сейчас. Мне страшно. Страйф замер, поражённый его голосом. Те же интонации, что и прошедшей ночью, и почти те же слова. Только тогда он говорил их своей неведомой матери. «Какими же глубокими должны быть душевные травмы, чтобы обратиться с подобной просьбой к случайному знакомому». «Случайному?». «Не потеряй…» Клауд не думал ни о чём. Рациональное мышление захлебнулось в неожиданно нахлынувших чувствах. Сейчас он был готов прикрыть собой этого парня, защитить от всего мира, быть рядом, поддержав и забыв о том, что совсем недавно спутник его просто бесил. Непривычная и незнакомая нежность, не испытываемая прежде ни к кому, даже к Тифе и детям, заполнила Страйфа и перехлестнула через край. Он едва не уронил фонарь, неловко засовывая его в карман куртки, дёрнул неожиданно ставший тесным ворот и лишь потом его ладонь погладила серебристые волосы и спину, ощутив неровность дыхания и подрагивание плеч. - Я с тобой. Я же обещал. А офицер всегда держит своё слово. Куда-то в куртку прозвучало тихое: «Да». Послышался глубокий вздох, дрожь прекратилась. Клауду показалось, что они стояли так очень долго, но на самом деле прошло всего несколько минут. Пальцы исчезли, оставив их ощущение. Сефирот резко выпрямился, поправил сползший рюкзак и, не говоря ни слова, начал спускаться по ступенькам, оставляя на каждой серые вихрящиеся облачка, на миг подсвечиваемые скользящим овалом света. Страйф молча пошёл следом. Преграда, возникшая впереди, стала для них неприятным сюрпризом. - Это что?! – Сефирот, держа перед собой фонарь, ошеломлённо уставился на массивную, расчерченную рёбрами жёсткости, плиту, словно вросшую в глубокие пазы по периметру. – Здесь не должно быть ничего подобного, это же запасной выход, на случай непредвиденных обстоятельств! – он обернулся к спутнику, обшаривающему лучом света перегородку и стены около неё. – Клауд! - На военных базах это обычное дело, - пожал тот плечами, - но тут…. Очевидно, кто-то очень не хотел, чтобы в лабораторию могли проникнуть посторонние. - Чёрт! - молодой человек с досадой пнул плиту каблуком. Конструкция еле заметно вздрогнула и в ответ осыпала его грязью, вылетевшей из потолочного паза. - Ах ты! – блондин отскочил и принялся яростно отряхиваться, едва не уронив при этом фонарь. Пятно света запрыгало по тёмному пространству, выхватывая куски стен и потолка. Внезапно движения Сефирота замедлились, внимание переключилось на лестницу. Он напрягся и направил луч на ступеньки, перебегая всё выше. - Что там? – встревоженно спросил Страйф, заметивший эти действия. - Ничего. Просто… я кое-что вспомнил. Длинную спиральную лестницу, по которой поднимался в тот день, много лет назад, - ответил его спутник. – Лабораторией руководил Ходжо и, когда мы покидали Нибельхейм, он заявил, что никому не позволит воспользоваться его трудами, что всё будет надёжно спрятано. - Чем он занимался в то время? - Не знаю, но думаю, что профессор уже тогда экспериментировал на людях. И именно в то утро я увидел тебя верхом на заборе. - Каких только глупостей не делаешь в детстве, - рассмеялся Клауд. - Ты улыбался тогда так открыто. Страйф прекрасно помнил и эту сцену, и свои наивные мотивы. Немного смутившись, он поспешил перевести разговор на другую тему. - Тот человек, который увёл тебя и велел мне убраться… Это ведь был Ходжо? - Да. А разве вы не встречались? – удивился Сефирот. – Разработки для армии входят в сферу деятельности научного отдела. Память Клауда немедленно выдала противное хихиканье, завершавшее чуть не каждую фразу; цепкий взгляд вивисектора, готового принести в жертву своим амбициям всё и всех; похожие на паучьи лапки пальцы, исследующие обнажённое тело в чисто научных целях. Он передёрнулся и мрачно процедил: - У меня нет желания сводить знакомство с этим фанатиком. - У вас были столкновения? - Не то чтобы, но… - А что произошло? – вдруг живо заинтересовался Сефирот. Страйф помолчал, колеблясь, но потом всё же заговорил. - Было несколько странных случаев. Ходжо, - он словно выплюнул это имя, - предлагал солдатам участвовать в каких-то исследованиях, за хорошие деньги. Всё добровольно, никого не заставляли. Некоторые ребята, особенно из небогатых семей, соглашались. - В чём же дело, если парни шли сами? – недоумевающее спросил молодой человек. - В том, что они пропадали, - отрезал Клауд. - Как… пропадали? - Так. Они вносились в списки подавших в отставку, по разным причинам, и потом числились таковыми, но дома не появился ни один. Я пытался выяснить хоть что-нибудь, но профессор только хихикал, прячась за своими бумажками, и болтал о соблазнах большого города. - Ты думаешь, что парни…, - Сефирот вспомнил рассказ Шелк. - Не знаю, - перебил его Страйф, - но подозреваю, что из участников эксперимента ребята превратились в жертвы. Ладно, - он устало потёр переносицу, - сейчас надо думать о другом. - О чём? - Ты что, забыл, зачем пришёл? - Для того чтобы вскрыть эту штуку, нам понадобится резак, и лучше лазерный. Лежит у тебя такой в штанах? У меня – нет, – молодой человек демонстративно вывернул карманы брюк, сплюнул и отвернулся, но Клауд успел заметить странное выражение на его лице, смесь злой досады и обречённости. – Придётся разбирать дом по кирпичику. - Не усложняй. Подобные перегородки обычно имеют панели управления с обеих сторон, - спокойно отозвался Страйф. - С обоих? Ну-ну, поищи. Может и найдёшь чего. То, что сдохло уже много лет назад, - съехидничал собеседник. Клауд не стал отвечать на выпад, сделанный явно от осознания бессилия, а подошёл к левой стене тоннеля и, вынув из сумки складной нож, начал тщательно простукивать поверхность на уровне пояса, внимательно прислушиваясь к отзвукам. Сефирот молча наблюдал за действиями спутника. Когда тот, убедившись в монолитности левой стены, перешёл на другую сторону, молодой человек только горько усмехнулся. Но Страйф не терял надежды. Он видел аналогичные конструкции и был уверен, что Ходжо предусмотрел возможность вернуться, не привлекая внимания жителей Нибельхейма. Нож в очередной раз ударил по камню и Клауд замер. Звук отличался от того, каким отвечала стена до сих пор. Определив границы лже-каменной поверхности, он, приблизив фонарь вплотную, начал искать запирающее устройство: защёлку, замок, кнопку – это могло быть что угодно. - Что ты хочешь найти? Его спутник встал рядом и начал водить лучом в том же месте. Светлые волосы, мелькнувшие у самого лица, заставили сердце Страйфа подпрыгнуть и ударить в рёбра. Нечто, таившееся внутри, ожило, рвануло навстречу, шепча в голове: «Он ведь наш, наш. Чего ты ждёшь? Соединись, стань сильнее». Клауд часто задышал, неосознанно двинулся ближе, фонарь в руке чуть дрогнул. Сефирот оглянулся, пристально посмотрел на него и сказал: - Ты странно выглядишь. Подземелье давит? – голос был мягким и вибрирующим, зелёные глаза мерцали. Он был так близко! Слишком близко! Страйф отрицательно помотал головой, отведя взгляд и стараясь справиться с волнением. - А мне в каменных кишках обычно неуютно, - продолжил собеседник. – Вернее было так, когда я попал под Мидгар, но сейчас все нормально. Наверное, потому что я с тобой. Ты успокаиваешь. - Ты был в городских катакомбах? Один? – изумился Клауд, обрадовавшись возможности отвлечься от шёпота в голове. – Как ты туда попал? И как смог выйти? Обитатели Трущоб не отпускают жителей Верха просто так. Они вообще их живыми предпочитают не отпускать, нагляделся я в своё время. - Ну-у, - Сефирот понял, что сболтнул лишнее, но сказанного назад не вернёшь. – Меня познакомили с одним человеком, он давно там живёт. - Зачем тебе понадобился бандит? – усмехнулся Страйф, чтобы подтолкнуть замявшегося собеседника к дальнейшему рассказу. – Решил профессора припугнуть? - Вовсе нет! – вдруг взъершился блондин. – С Ходжо я сам как-нибудь разберусь, а В…, - он прикусил язык. – Этот человек, вернее те, кто живёт там вместе с ним, одна девушка…. Она помогла мне кое-что вспомнить о детстве и об этом месте. Сефирот явно не хотел рассказывать о пребывании в Трущобах и о тех, с кем там общался, поэтому Клауд не стал развивать эту тему. Его пальцы продолжали ощупывать поверхность около замаскированной крышки, и не успел молодой человек ещё раз спросить: «Так что ты ищешь?», как раздался слабый щелчок. - Вот это, - Страйф просунул лезвие в тонкую щель и откинул пластину, закрывавшую небольшой тёмный экран. Сефирот удивлённо уставился на чёрный прямоугольник, отразивший свет двух фонарей. - Эта штука работает? Как её включить? - Не знаю, - пожал плечами Клауд, тщательно осматривая панель, слегка утопленную в камне, и нажимая на разные её участки. – Первый раз вижу такую старую модель. Кнопок нет, на прикосновение не реагирует. Иногда сигналом к началу работы служит открытие защитной пластины. Экран загорается и на нём появляются указания для пользователя. Обычно это последовательность действий для получения доступа. Хотя в данном случае причина нерабочего состояния может быть очень простой. - Какой? - Отсутствие энергии, - Страйф отошёл от стены и осветил плиту, преграждавшую им дальнейший путь. – Аккумуляторы мако долговечны, но возможно не настолько, чтобы сохранить заряд в течение стольких лет. А подобные устройства работают именно на аккумуляторах. Наверное, где-то здесь есть разъём для присоединения внешнего источника питания, но даже если бы мы его и нашли, то подключить нам нечего. - Это что же, дальше нам хода нет? – зло сказал Сефирот. – Получается, мы напрасно продирались через скалы и дурацкие ломаные двери, тащились по этим пыльным и тёмным коридорам, собирая на себя всех пауков и прочих мерзких тварей? - Пауки сухие. И кроме них, больше никого не было, - тихо произнёс Клауд. - Неважно! – голос блондина становился всё громче. – Важно то, что мы добрались сюда, а эта штука не хочет нас пропускать! - Успокойся, - посоветовал Страйф, но его спутник, готовый сорваться, не слышал голоса разума. - Ты! – крикнул Сефирот, обращаясь к мёртвому механизму, и вдруг ударил по экрану кулаком. - Прекрати, - жёстко произнёс Клауд, пытаясь оттащить молодого человека. – Мы найдём другую дорогу. Тот зашипел не хуже гигантской болотной змеи и резко обернулся, собираясь ответить, но слова остались невысказанными. Тёмная гладкая поверхность ожила, очертившись красноватым контуром, и на ней появились слова: «В допуске отказано». - Что? – Сефирот вырвался из рук спутника, изумлённо округлившего глаза и переставшего его удерживать. – Так значит, ты работаешь! И почему это мне отказано?! – в его голосе чувствовалась обида. - Хуже ребёнка, - пробормотал Страйф и взял спутника за локоть. – Пойдём. Мы попробуем отыскать вход в доме. - Нет! Почему эта штука не хочет меня пускать? Никакие действия не расписаны, просто отказ и всё! - Возможно, в устройство заложен список лиц, имеющих право на вход, если они будут им опознаны. В это время надпись на экране погасла, а на её месте появился светло-жёлтый контур правой ладони. - Приложи! – вдруг сказал Сефирот и схватил Клауда за руку. – Вдруг сработает. - С чего бы это? – отозвался тот. – Я не имею к лаборатории никакого отношения. - Ну не убудет же от тебя. - Хорошо, - вздохнув, уступил Страйф и приложил ладонь к контуру. Ожидание показалось вечностью. Неожиданно жёлтый цвет рисунка сменился на зелёный и на панели появилась надпись: «Подтверждение голоса». - Скажи что-нибудь, - толкнул Сефирот спутника. - Что? - Да неважно, что. Любое слово. Клауд немного растерянно произнёс первое, что пришло в голову. - Нибельхейм. Снова ожидание. Через какое-то время на экране возникло очередное требование: «Смотрите на красную точку». Страйф машинально поднял глаза и задержал взгляд на алом огоньке. Вскоре тот погас, а устройство выдало следующее: «Обработка информации. Ждите». Они стояли перед экраном, ставшим светло-серым. Клауд озадаченно смотрел на панель, а Сефирот взволнованно тискал его пальцы, не замечая этого. Вскоре прозвучал безличный машинный голос: - Страйф, Клауд, возраст – двадцать четыре года. Совпадение восемьдесят процентов. Доступ разрешён. - Тебе… можно? – зелёные глаза были обиженными и недоумевающими. – Почему тебе можно, а мне нет? И что за совпадение в восемьдесят процентов? - Я сам не понимаю, - Страйф растерянно отступил назад. – Я же никогда здесь не был и никак не связан с научным отделом. Где-то внутри скалы загудели двигатели и отвратительно заскрежетали застоявшиеся механизмы. Плита дрогнула и начала медленно уползать в потолок. - Идём, - Сефирот дёрнул спутника за руку. – Наверное, с той стороны можно как-то заблокировать систему, чтобы эта железяка не свалилась обратно. Он едва дождался, пока щель не увеличится настолько, чтобы можно было пролезть, не вытирая собой пол, и тут же проскочил внутрь. - Давай быстрее. Клауд, нагнувшись, скользнул следом. Они отошли всего на пару шагов от плиты, всё ещё двигающейся вверх. В глубине недовольно подвывали моторы, вырванные из многолетнего сна, еле ощутимо вибрировал пол, визг металла резал слух. Пятна света обшаривали темноту и не находили для глаз ничего нового. Те же жгуты проводов на стенах, мёртвые осветительные панели, трещины в полу и вездесущая пыль. Единственным отличием от предыдущего коридора являлось наличие нескольких тяжёлых даже на вид деревянных ящиков в оплётке из широких металлических полос, стоящих вдоль стены. Над ними обнаружилась маленькая матовая пластина с тремя кнопками: двумя чёрными с белыми стрелками, указывающими вверх и вниз, и одной красной. - Никакой системы, - констатировал Страйф. – Открыть, закрыть, стоп. Самый простой механизм управления. Неожиданно скрытые двигатели надрывно загудели, явно увеличивая обороты, плита дёргано залязгала, сверху посыпалось что-то мелкое и колючее. - Что там? – Сефирот неосмотрительно задрал голову и вдруг вскрикнул. - В чём дело? – кинулся к нему спутник. - Грязь какая-то в глаз попала, - молодой человек часто заморгал, потом зажмурился. – Чёрт, больно-то как! - Дай посмотреть! – потребовал Клауд. - Потом. Сначала надо подтащить сюда пару ящиков. Страйф сразу понял, для чего это нужно, и, сунув фонарь в карман, вцепился в ближайший. Сефирот, моргая и чертыхаясь вполголоса, присоединился. Непрекращающийся вой моторов подстёгивал их рвение и, когда он оборвался, они вздрогнули от неожиданности. Какие-то секунды в тоннеле царила абсолютная тишина, а потом снова лязгнул металл. - Дверь опускается! – крикнул Клауд. – Давай скорее, иначе мы не сможем отсюда выйти! Сефирот, не отвечая, удвоил усилия. Они успели затолкнуть под опускающуюся плиту три ящика и теперь с тревогой следили, как огромная масса перегородки сминает эти ненадёжные подставки. Оплётка ящиков немного прогнулась, доски хрустнули, но дальше этого дело не пошло. Страйф облегчённо выдохнул, затем прислушался. Нет, ничего не слышно, ни металлического скрипа, ни треска дерева. - Вроде держится, - сказал он, осматривая проломленные места. – Надеюсь, ящики простоят достаточно, чтобы мы успели отсюда уйти. Клауд обернулся к Сефироту и увидел, что тот ожесточённо трёт левый глаз. - Прекрати сейчас же! Ты сделаешь только хуже! Воспалится – хлопот не оберёшься. Ну-ка, дай взглянуть. Страйф подошёл к спутнику, решительно убрал обе руки от лица и посветил ему в глаза. - Эй, слепит же! – отшатнулся Сефирот, вытирая слёзы ладонью. - Наклонись и не дёргайся, - огрызнулся Клауд и придержал блондина за волосы. - Не командуй, не в армии, - сварливо отозвался тот, но нагнулся. Страйф убавил яркость и поднял у пострадавшего глаза верхнее веко. - Осторожнее! - Раньше надо было осторожничать, покраснело уже всё. - Заживёт, только вытащи эту дрянь. Колется. - Где? Проклятье, неудобно так. Ничего не видно. Глазные яблоки сдвинулись вправо, влево, затем зрачки впились в Клауда и он на секунду погрузился в чёрную бездну, и неведомые существа снова прошептали у него в голове: «Наш, наш, наш». Страйф усилием воли оторвался от затягивающего взгляда и посветил Сефироту за спину. - Сзади есть ещё один ящик. Сядь. Где колется? - Вроде снизу, - блондин оглянулся, сделал два шага и сел. - Подними голову, - запястьем правой руки Клауд придержал спадающую на лицо серебристую чёлку, а левой на всякий случай снова поднял верхнее веко. - Отрастил шевелюру, лезет везде. Здесь чисто, - проворчал он и взялся за нижнее. - Я рад, что тебе нравится. У тебя тоже причёсочка неплохая, - хихикнул блондин, но тут же дёрнулся и схватил Страйфа за руку. – Осторожнее! Моё лицо мне ещё пригодится! - Конечности убери! - Куда? - Куда хочешь. - Ладно. Прохладные руки скользнули под куртку Клауда и устроились на его пояснице. Он на секунду замер, а потом недовольно произнёс: - Ты куда забрался? - Ещё никуда, - невинно отозвался Сефирот. – А вот сейчас… Страйф ощутил, как тонкие пальцы пробрались под ремень, ловко собрали в гармошку ткань водолазки и начали поглаживать ложбинку позвоночника, спускаясь всё ниже. - Ты сошёл с ума! – прорычал Клауд, оставив на время глаз блондина и зажав в кулаке серебристую прядь на виске. – Нашёл время и место! - Ты же сам сказал убрать конечности, куда хочу, - иронично заметил Сефирот и уточнил: - А в другое время и в другом месте ты бы не возражал? Страйф только мысленно простонал. - Давай выясним это как-нибудь потом, сейчас на повестке дня осколок в твоём глазу. Молодой человек послушно замер, глядя на спутника. Клауд, стараясь не обращать внимания на волнующее прикосновение к спине, снова занялся делом. - Я его вижу. - Где? – зелёные глаза моментально встретились с синими. - Не дёргайся. Смотри вправо. Здесь, ближе к внутреннему уголку. - Достань. - Как? - Вас же учат оказывать первую помощь! – возмущённо произнёс Сефирот. – Вспоминай! Ты же не можешь оставить меня так! - Мне не нужно вспоминать, я и так с тобой скоро весь курс заново пройду, - огрызнулся Страйф, - но мне нужен кусочек безворсовой ткани или хотя бы бумажная салфетка. Не буду же я в твоём глазу грязными руками копаться. - Ещё чего, мне моё зрение дорого. А салфетки у меня есть. Как знал, что понадобятся. Молодой человек на ощупь пошарил в рюкзачке и протянул спутнику шуршащий пакетик. - Вот. Клауд удивлённо посмотрел на пустую упаковку и заметил: - Здесь ничего нет. - Как нет, - не поверил Сефирот. – Ведь были же. Страйф пожал плечами. - Забы-ыл, - простонал блондин и качнулся назад, дёрнув на себя собеседника. – Я же их использовал, для личных нужд. Клау-уд, - он часто заморгал, - сделай что-нибудь. Я не хочу лишиться глаза, он мне нужен. Я в долгу не останусь, обещаю. - Помолчи и дай подумать, - устало сказал Страйф и сжал оба виска. В голове крутилась мысль, что когда-то он слышал о чём-то подобном, кто-то рассказывал. Ну конечно! Это было в самом начале учёбы, на «выживании», как коротко курсанты именовали лекции о том, как вернуться с задания целым и здоровым. Преподаватель любил приводить примеры из жизни и в тот раз он поведал, как достал кусочек стекла из глаза товарища. «Осколочек малюсенький, плоский, как льдинка, его не видно было совсем, а языком нащупал, самым кончиком. Подцепил да выплюнул, даже не порезался. Так что вы, ребята, не теряйтесь в случае чего. Наш язык у нас всегда под рукой». Тогда им, пятнадцатилетним парням, это показалось смешным и вот сейчас… - Есть один способ, - медленно произнёс Клауд, глядя, как Сефирот смаргивает слёзы, текущие из покрасневшего глаза. - Какой? - Языком. - Как это? – не понял блондин. - Так, - Страйф лизнул воздух. - А по-другому никак? – икнул Сефирот. - Нет. - Бр-р-р. - Не хочешь – ходи так, - Клауд попытался шагнуть назад, но молодой человек вцепился в него обеими руками. - Только аккуратно, у меня глаза очень чувствительные. - Можно подумать, я получу массу удовольствия, - проворчал Страйф, склонился над Сефиротом и оттянул нижнее веко. – Смотри вправо. Тот послушно скосился. Клауд сразу увидел соринку и попытался достать её кончиком языка, но как только он прикоснулся к глазу, блондин рефлекторно зажмурился и дёрнул головой. - Сиди спокойно, - рыкнул Страйф. - Не получается. - Отвлекись на что-нибудь. - На что можно отвлечься, когда тебя трогают таким вот образом. Хотя можно представить, что это некая форма ласки. - У тебя извращённая фантазия. - Тогда я отвлекусь на тебя. - Да делай, что хочешь, только не шевели головой и не жмурься. -М-м-м. Чужие руки легли на спину, даря волны дрожи, и Клауд невольно задержал дыхание. Сердце уже в который раз заняло всё внутреннее пространство и теперь билось не только в груди, но и в голове, животе, кончиках пальцев. Страйфу безумно захотелось почувствовать Сефирота полностью, с ног до головы. Он шумно вздохнул, медленно придвинулся и положил фонарь на ящик. Слабый луч рассеялся в темноте, оставив на долю людей лишь каплю света, но это не стало помехой. Рука сама по себе отвела назад серебристые волосы, пропустила их сквозь пальцы, позволив ссыпаться обратно, и опять убрала. Стало нестерпимо жарко, кожа пылала, как обожжённая, и ладони Сефирота какой-то миг были ледяными, пока не приняли её тепло. - Что ты делаешь? – прошептал молодой человек и его глаза, бывшие до этого тускло-зелёными, ярко вспыхнули. - У тебя странный взгляд, - сказал Клауд, не ответив на вопрос. - Это из-за линз. - Нет, не только из-за них. - Не спрашивай. Давай быстрее. Страйф почувствовал, как Сефирот напрягся, как участилось его дыхание, как ставшие жёсткими пальцы скользнули по штанам и сжались на ягодицах. Но он не отодвинулся, потому что ему нравились эти новые ощущения, и уже достаточно явно проявившееся возбуждение было дополнительным доказательством этому. Рука выбралась из чёлки и легла на затылок. - Клауд, - хрипло проговорил блондин. - Сейчас. Здравый смысл, представление о времени и месте уже были готовы исчезнуть, растворившись в тёмной тишине, подсвеченной двумя фонарями, но треск дерева, прозвучавший, словно выстрел, резко вернул мужчин к действительности. Страйф, чувствуя, как вздрагивает от его прикосновений Сефирот, сосредоточенно стараясь не дышать, провёл кончиком языка по внутренней стороне века, нащупал, потерял, вновь нашёл колючую соринку и сумел вытолкнуть её из глаза. Он понял это и по собственным ощущениям, и по облегчённому вздоху спутника, впрочем, не преминувшему тут же заявить, что ему всё ещё больно. Клауд осветил покрасневшее лицо, снова проверил глаз. - Всё чисто. Блондин совсем по-детски сморщился, а Страйф, неожиданно вспомнив любимое мамино присловье, сказал: - Сейчас дядя солдат подует и всё пройдёт. - Согласен только на поцелуй. - Хорошо, - смиренно ответил Клауд, словно разговаривал с больным ребёнком, которого нужно было успокоить любой ценой. Сефирот с коварной улыбкой искусителя уже потянулся к собеседнику, как вдруг повторный треск заставил подскочить их на месте. Белые лучи разом метнулись к перегородке, в этот момент чуть заметно дрогнувшей, словно свет обладал ударной силой. - Ящики долго не выдержат, - бросил Сефирот. – Тебе нужно уходить. - Нам, - возразил Страйф. - Нет. Я пришёл сюда не для того, чтобы стоять перед закрытой дверью. Там, - молодой человек осветил дальний угол и Клауд увидел приоткрытую створку, - вход в лабораторию и истина. - Истина?- странным голосом переспросил тот и вдруг крикнул: - Зачем она тебе! Оставь всё как есть. Истина не облегчит тебе жизнь, не сделает счастливее. - Ты повторяешься, - глухо отозвался Сефирот. – Пусть правда принесёт боль и разочарование, но только для меня. Я решился. Я хочу пройти через этот катарсис, но тебе не нужно следовать за мной. - А если то, что ты узнаешь, искалечит тебя? Лишит способности разумно мыслить, адекватно воспринимать мир. - Какой мир, Клауд? – Сефирот схватил собеседника за плечи. – Какой мир? У меня его нет и порой я сомневаюсь в желании жить, пускай и те несколько лет, которые мне ещё остались. - Как… несколько? – растерянно произнёс Страйф, глядя в глаза, заполненные пылающей зеленью. - Так, - зло ответил блондин. Раздался очередной зловещий треск, скрежетнули гнущиеся полосы оплётки, что-то лязгнуло внутри пазов. Бросив фонарь на пол, Сефирот порывисто прижал к себе Клауда и обнял его так сильно, что тому стало трудно дышать. Около уха раздался прерывистый шёпот: - Пожалуйста, уходи, пока ещё не поздно. Я не хочу, чтобы те, кто тебя любит, проклинали меня, если ты пропадёшь здесь. Не ввязывайся в то, к чему не имеешь отношения. - Как это не имею! Система допуска опознала именно меня! Возмущённо сопя, Страйф попытался вырваться, но Сефирот удержал его и спросил: - Помнишь, как ты, сидя на заборе, протянул мне руку? Резкая смена темы удивила Клауда, но он всё же ответил: - Помню. - Тебе стало жаль меня, бледного тощего ребёнка, выросшего в подземелье? - При чём тут… - Я не думаю, что став взрослым, ты сильно изменился. Я буду ждать твоей руки, протянутой ещё раз. - Я не понимаю. К чему ты клонишь? - Вот к этому. Сефирот немного ослабил хватку, чуть сместился и его лицо, подсвеченное снизу фонарём Страйфа, снова оказалось совсем близко. Слишком близко. Светлые волосы вспыхнули белым ореолом, пылающая зелень перекрыла зрачки, уподобив глаза огням мако-реактора. - Сефирот. Фонарь выпал из разжавшихся пальцев Клауда. Он поглотил своё имя вместе с дыханием того, кого поцеловал. Первым. Сам. Никому из тех, кто покупал его тело, он не позволил коснуться губ. Поцелуй означал доверие, а они не имели на него права. Поцелуй открывает сердце, а он никого туда не пускал. Но сейчас жёсткой скорлупе, убежищу его души, было позволено рассыпаться, и маленькая зелёная искорка затрепетала в тёплом потоке зарождающейся любви. Сияющие вихри Лайфстрима проплыли перед глазами, мелькнули знакомые и не очень лица, и одно из них, с доброй улыбкой, предназначенной только тому, кто дорог. И стонущий крик в голове: «Не уходи!» Звук лопнувшей оплётки ударил по ушам и разорвал поцелуй. Сефирот отшатнулся и снова схватив Страйфа за плечи, быстро заговорил: - Уходи. Я должен пройти через это один, я не хочу, чтобы ты видел…, - он неожиданно закашлялся, но справился с приступом и, отведя глаза, продолжил: - Дай мне надежду. - Надежду? На что? – Клауд, ошарашенный происходящим, уже ничего не понимал. - Что ты не оставишь меня замурованным в этом склепе, - блондин по-прежнему не смотрел на спутника. - Но… - Уходи, прошу. Снова заскрежетал металл, обречённо затрещали доски. Сефирот схватил фонарь Страйфа и швырнул его под оседающей плитой в темноту той стороны тоннеля, а потом силой вытолкнул туда Клауда. - Быстрее. - Ты не можешь! – задыхающийся от злости Страйф попытался сунуться обратно. - Могу, - ответ был подкреплён ударом кулака по разделившей их перегородке. – Уходи. - Зачем тебе это?! - Не начинай снова. Неожиданно все три ящика, мерзко хрустнув, смялись, точно картонные. Доски разлетелись веером острых щепок, металлическая оплётка скомкалась. Несколько кусочков дерева впились в руки Клауда, царапнули щеку; одна из лопнувших полос зацепила ногу. Щель резко сократилась, став не шире двух ладоней. Страйф, не обращая внимания на боль и раны, торопливо сорвал с плеча сумку и пропихнул её под плитой. - Возьми. Там вода и… бутерброды. Ответа не было. - Тебе нужнее. Не заберёшь – неделю тут сидеть буду. - Спасибо. Сумка исчезла. Молчание было невыносимым и Клауд не выдержал. - Скажи что-нибудь, пока мы ещё можем слышать друг друга. - Я рад, что финт насмешницы-судьбы познакомил нас… Белый квадратик «случайность» лёг на руку Страйфа. - … и мне жаль, что она же нас и разделила. Если… «Обретёшь, потеряешь, обретёшь». - Никаких если! - крикнул Клауд, прижимаясь окровавленной щекой к бетонному полу у самой плиты. – Никаких если! Я обязательно вытащу тебя оттуда! – он глотнул пыли и закашлялся. - Я верю тебе. Белый луч скользнул по лицу Страйфа, тонкие пальцы коснулись руки и исчезли. Затем он услышал шорох и быстрые удаляющиеся шаги. Клауд отчаянно впился глазами в темноту той стороны, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но единственным, что он увидел, был секундный проблеск света, сразу же сгинувший во мраке. «Ты найдёшь то, что дорого, потеряешь и вновь обретёшь. Но береги его, чтобы вновь не утратить».