Плюмбум

Меня зовут Мария, мне 17 и я учусь в выпускном классе средней школы. Я — целеустремлённая и примерная ученица. Оценки зарабатываю честно, хоть и не столько зубрёжкой, сколько хитростью, учителя во мне души не чают, директор доверяет мне особо важные поручения, а классная руководительница бессменно назначает меня старостой год от года. Друзей в классе у меня почти нет, списывать я не даю принципиально, общих интересов с одноклассниками не имею. Можно вполне справедливо назвать меня белой вороной, вот только издеваться надо мной никто не рискует. Иногда называют за спиной стервой или ледышкой, но в открытую конфликтовать боятся. Да и бесполезный труд — пытаться морально задеть уверенного в себе человека с адекватной самооценкой. Этим я обязана своей маме. Она у меня по образованию клинический психолог, а по профессии — подростковый психотерапевт. Работу свою обожает, а потому во взаимоотношениях тинейджеров разбирается отлично. Но стоит разделаться со всеми обязанностями, как я становлюсь совершенно другим человеком. Прочь летят каблуки, школьные платья и учебники, мелки радугой разукрашивают пряди длинных светлых волос, пирсинг возвращается на свои законные места, и я несусь в "Плюмбум". Поверьте, это гораздо круче мнимой дружбы с самодовольными придурками, связанными лишь тем, что рандомом были собраны с тобой в одном кабинете с зелёной доской. "Плюмбум" — это обитель ярких и творческих людей, любителей мрачной романтики и эстетики отвратительного. Здесь все свои, чужих просто не пускают. Стены любовно разрисованы руками завсегдатаев невероятными граффити в самых разнообразных стилях и жанрах — от космического буддизма и стимпанка до гротескного триллера и антиполитического стёба. На небольшой, но очень функциональной сцене почти всегда отрываются местные и довольно известные рок-группы. Я и сама не раз выступала здесь с лирическими каверами на самые известные песни тех, кто уже давно собирает стадионы и не снизойдёт до нашей скромной обители. В баре подаются напитки самой разнообразной крепости, причём алкогольная политика у "Плюмбума" более щадящая, чем предписано буквой закона. До шестнадцати продавались лишь пиво и слабоалкогольные напитки. Крепкие горячительные — после двадцати. Несмотря на разрешенный алкоголь, пьяные дебоши бывали здесь редко и подавлялись бдительной охраной в самом зачатке. В "Плюмбуме" собираются фрики и мечтатели самых разных мастей, дополняя своими экстравагантными образами андеграундный антураж этого уникального места. Хозяйка нашей таверны неформалов — мама моей лучшей подруги Жанны. В прошлом эта милая и добрая женщина с мерзким визгливым голосом была блудной хиппи, жила в фургоне, баловалась травкой и прожигала жизнь. Возможно, она так и не дожила бы до тридцати и ушла на пике, как мечтает подавляющее большинство завсегдатаев "Плюмбума", если бы по роковой случайности не забеременела в шестнадцать от сыночка крупного предпринимателя. Поначалу родители Жанны пытались жить вместе, создать семью, обустроить быт… Но тётя Света быстро поняла, что ей совершенно не подходит роль домохозяйки, да и дядя Андрей явно не был в восторге от перспективы раннего отцовства, потому и откупился от дочки щедрым подарком в виде собственного дела супруги. Сама Жанна, помимо врождённого порока, из-за которого ей периодически приходилось делать операции на сердце, унаследовала от родителей худшие черты. Инфантилизм и маленькие карие глазки достались ей от отца, а взбалмошный характер вместе с неудержимым кокетством и огромным конопатым носом — от мамы. Вреднее и бестактнее девушки нельзя было найти во всём городе. Внешностью Жанна напоминала ярко-рыжего домовёнка Кузю. Слегка полноватая, низкорослая, но не в меру громкая любительница пофлиртовать носилась по "Плюмбуму" бешеным торнадо, заряжая всех присутствующих неуёмным оптимизмом и драйвом. И не было в клубе человека, который бы не любил это сумасшедшее создание за её открытость и энергию. Сегодня на сцене происходило нечто невообразимое — по каким-то делам приехали в наш городок молодые солдаты-контрактники, основавшие во времена армейской службы свою уникальную рок-группу. Их появление вызвало нескрываемый интерес у всех присутствующих. Ну ещё бы… Где ещё встретишь рокеров в военной форме с оторванными рукавами, цепями и кожаными заплатками, на удивление круто дополняющими простой солдатский образ. Да и грим у ребят был невероятным. Прямо Адский Десант, если бы таковой вообще существовал. Эффектные паутинки трещинок на алебастровой коже, реалистичные искусственные раны и шрамы, чёрные или белые склеральные линзы… Многообещающий внешний вид. — Симпатичные мальчики, — подскочила ко мне Жанна с моим любимым коктейлем в руках. Её тяжёлая рука, приветствуя, ударила меня по спине; другой в это время подруга протянула мне напиток в угощающем жесте. — Особенно тот, у которого патлы блондинистые и тоннели. Ах… Мужчины в форме — моя слабость. — Как его не побрили с такой шевелюрой… — задумчиво протянула я, всматриваясь в бездну чёрных линз худого гитариста. Этот парень выделялся среди всех остальных особой кошачьей грацией и завораживающей пластикой. Он ласкал гитару так, словно та была его любовницей. Я даже немного позавидовала этому куску дерева. — И пусть разверзнется А-А-АД!!! — прорычал оглушительный гроул вокалиста с козлиной бородкой и… Я забыла, где нахожусь в этот момент. Первые же струнные аккорды вступили в резонанс с моим сердечным ритмом, и именно в тот момент я поняла, что окончательно пропала. Гитарист с выбритыми висками захватил всё моё внимание. Рядом завопила Жанна, испытавшая явный музыкальный оргазм от этих непередаваемых звуков. Ребята и впрямь играли на удивление профессионально и держались очень живо и уверенно. Вскоре посетители сгрудились у сцены и трясли головами, поддерживая новых звёзд этого места. Всё их творчество, каждое слово, каждая нота  — агрессивное отражение всей той концепции, которой я жила уже лет пять — вдруг нашли болезненный и гулкий отклик, рвущийся из самых недр души. То, о чём пели эти ребята, было близко любому жителю "Плюмбума". Каждый из нас не раз подвергался нападкам со стороны гопников, скинов и прочего нетолерантного быдла. Мы не понаслышке знаем о силе человеческой жестокости. Даже мне приходилось за свои разноцветные волосы убегать пару раз от навязчивых личностей со стереотипным мышлением. Каким чудом я спаслась — неизвестно даже мне. Но лишний раз открыто демонстрировать свою индивидуальность было не просто неприемлемым, а опасным для жизни в нашей застойной глубинке. Мне на талию легли чьи-то руки, и влажный поцелуй в шею заставил рефлекторно развернуться, одарив наглеца ударом острого локтя в солнечное сплетение. — Мишаня, блин, какого… — возмутиться мне помешал неаккуратно накрашенный чёрным лаком палец, приложенный к губам. Миша — мой друг детства. Убежденный гот, гей и геймер — адское сочетание для нашего города. Завсегдатай "Плюмбума" с далёкого 2007-го, когда я ещё носила белые бантики и туфли а-ля Мэри Джейн. В отличие от меня, этот травмоопасный персонаж нещадно избивался буквально каждую неделю. Очень часто потом ему приходилось подолгу отлёживаться в больнице. Вот и сейчас под его красивым голубым глазом, подведенным чёрной тушью, красовался живописный синяк, а из разбитой губы сочилась кровь. — Оу… Да ты опять красивый, — усмехнулась Жанна, заметив появление нового посетителя. — Какие ла-апочки… — присвистнул Миша, оглядывая сцену. — Им бы побольше латекса… — Ты бы сгонял к матери и попросил зелёнку, — ответила Жанна, не отрывая взгляда от длинноволосого ударника, что привлёк её внимание с самого начала. Голубоглазый блондин с красиво набитыми рукавами и впрямь выглядел весьма привлекательно. — А ты, красотка, прекрати уже стоять, открыв рот, и сгоняй в бар за пивом. Познакомимся с парнями поближе. Она всучила мне несколько купюр и дружеским пинком под зад отправила в заданном направлении. Забыла упомянуть одну уникальную чёрту Жанны: она просто мастерски манипулирует людьми. После выступления парни незаметно ускользнули в гримёрку, но Жанна на правах дочери хозяйки заведения самым наглым образом решила воспользоваться ситуацией и протащить меня к ним, прикрываясь как живым щитом для собственного самолюбия. — Мальчики, привет, не помешаю? — нарочито громко поинтересовалась подруга. — Моя сестрёнка очень хотела пообщаться с вами, получить автографы, да, Машка? Выступление было просто шикарным. Давно в этом месте не было ничего подобного. С каких это пор я стала сестрой для своей лучшей подруги?! Впрочем, выяснить это мне не дали возможности. — Выглядит она не очень-то разговорчивой, — дружелюбно усмехнулся издалека басист. Ребята по очереди расписались в жанкином блокноте, и та незамедлительно перешла на неприкрытый флирт, заставляя меня смущаться от подобных откровений с малознакомыми парнями. Отношений у меня никогда прежде не было, как и желания их заводить, хотя выражений в кругу своих я обычно не стеснялась. Пошлая девственница — это как раз про меня, но только не среди посторонних. Зато Жанна держалась очень расслабленно и уверенно. Парни почти сразу прониклись к ней симпатией и мило беседовали на разные темы, потягивая принесенное нами пиво. Самым болтливым, к моему огромному удивлению, оказался тот самый гитарист, что привлёк моё внимание на сцене. Смыв с себя грим, он потерял былое почти божественное очарование, превратившись в довольно симпатичного парня. Два экстраверта нашли друг друга и трещали без умолку, не давая остальным вставить в их оживлённый диалог хотя бы слово. — Как тебе «Дорога в космос», Радуга? — вдруг переключился на меня гитарист, глядя мне прямо в глаза своими демоническими линзами. Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам, а сердце, учащая пульс, ритмично бьётся о барабанные перепонки. — Ой, да она покраснела! — выдал вокалист, за что сразу же стал для меня самым ненавистным членом их группы. Ничего я не покраснела! Обязательно было обращать на это всеобщее внимание? — Как это мило! — Мне всё понравилось, — растерянно буркнула я. Гитарист лучезарно улыбнулся в ответ. — Ну ладно, парни, что-то мы засиделись, — вдруг спохватилась Жанна. — Будем с нетерпением ждать вашего следующего выступления. Вы здорово украсили это место! — Обязательно придём ещё раз, — улыбнулся гитарист, а парни на разные голоса дружелюбно крикнули нам на прощание «Ещё увидимся, девчонки!», поднимая вверх банки с пивом в нашу честь. — Какие они клёвые! — улыбнулась Жанна, прижимая к груди блокнот с автографами. - Я, кажется, влюбилась! Слушай, а этот вокалист явно запал на тебя, Радуга! Я улыбнулась, вспоминая тонкие пальцы, скользящие по гитарным струнам, и демонические провалы глаз. Да что за чёрт?! — Вот вы куда подевались! — выскочил на нас из бара Мишка, заклеенный разноцветными пластырями. — Я потерял вас, леди. Он навалился на меня всем своим весом, обнимая и сопя прямо в ухо. За ним тянулся стойкий шлейф алкогольных паров, причем алкоголь был употреблен Мишкой явно не в качестве дезинфицирующего средства. — Уйди в туман, пьянчужка! — попыталась вырваться я, но меня заключили в ещё более жаркие объятья. Я уже привыкла к столь бурным проявлениям любви со стороны Миши. Мне не раз приходилось изображать его девушку в глазах его одноклассников или родителей, когда ему нужно было опровергнуть слухи о своей нетрадиционной ориентации, потому такого рода проявления "тёплых чувств" с его стороны давно вошли в норму нашего общения. — Вы что это… Без меня к солдатикам ходили?! — обиженно надул он губы. — Жанчик, вот как ты могла?! Лишила меня единственного шанса подкатить к этому шикарному вокалисту! — Мечтай, гомо-Казанова, — рассмеялась Жанна. — Он уже положил глаз на Радугу, так что ты в пролёте. Парень — натурал. Солдаты вышли из гримёрки уже в обычной гражданской одежде и направились к выходу. Мы снова встретились глазами с артистичным гитаристом. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы он криво усмехнулся, глядя в мою сторону на выходе из "Плюмбума". Мне показалось, или это презрение? Почему-то на душе стало очень паршиво. Я слишком привыкла, что в "Плюмбуме" все всегда верны себе, а потому проявление высокомерия с его стороны стало для меня настоящим оскорблением. Чёрта с два я приду на их концерт! Принципиально не пойду в этот день в "Плюмбум"! Мишка вызвался проводить меня до дома, отчасти потому, что нам было по пути. Мы попрощались с Жанной и вышли наружу, вдыхая сырой октябрьский воздух. Осенний ветер забирался под толстовки, но мы почти не ощущали холода. Всю дорогу Миша рассказывал о том, каким образом на его лице появилась новая порция повреждений, а я слушала его вполуха, еле слышно мурлыча себе под нос… «Ты ничего не бойся, закрой глаза, Сбеги от всех наверх по крыше в космос. Смотри не под ноги, а в небеса - Плевать на них, давай прибавим громкость, Беги…»