История Валки

Она увидела яркий свет в конце тоннеля и поспешила туда. К своему счастью, она успела ухватиться за вмёрзший в ледяную стену камень и худо-бедно принять устойчивое положение, ибо каменный пол сменился ледяным катком, а стёртая подошва стареньких сапог годилась для такого льда не хуже наточенных коньков. Валка медленно выдохнула и осторожно нащупала ногой не скользкое место, куда тут же отступила подальше от обрыва. Снаружи выл холодный ветер и шумел бескрайний океан, а внизу острыми кольями в небо поднимались ледяные пики и острые обломки скал, на которые Валка чудом не слетела. Она отдышалась от испуга и поспешила уйти от опасного места вглубь пещеры. Глубины пещеры приветствовали её темнотой и гробовым молчанием, нарушаемым лишь льющимися ручейками и струями воды с тающих льдин. Вода из этого льда была странна на вкус, но пить её было можно. Поэтому Валка, не раздумывая, утолила жажду, когда нашла первую такую струйку. Она уже потеряла счёт времени и не знала сколько бродит по этому бесконечному лабиринту ледяного гнездовья драконов, которые в какой-то момент просто исчезли. Взяли и исчезли. Только что она, как сама думала, подружилась с местными ящерами, как что-то громко завыло да застрекотало, и все чешуекрылые, в том числе и Грозокрыл, как по команде ушли куда-то. При этом Грозокрыл лишь на миг оглянулся на Валку и как-то странно фыркнул ей в лицо, точно говоря: «Не бойся, всё хорошо». Как только драконы покинули логово, в пещере повисло гнетущее и давящее молчание. На миг Валке показалось, что так одиноко ей ещё никогда не было: она осталась совершенно одна посреди тёмной пещеры без еды и воды, без даже соломинки. Родные где-то далеко на Олухе, куда она уже не вернётся, ибо драконы заперли её здесь умирать в одиночестве и ушли сами, оставив наедине с пожирающим изнутри страхом перед одиночеством и неизвестным. В голову тут же полезли разные мрачные и печальные мысли о жестокосердной судьбе. Но Валка решила, что ещё успеет наплакаться, а пока уныние её вконец не убило, она принялась исследовать логово драконов. На том уровне, с которого она начала, Валка нашла ещё три выхода, помимо того, из которого она едва не вылетела на скалы. На уровне повыше имелось ещё пара отверстий, но находились они очень высоко, чтобы добраться до них, тем более, что карабкаться к ним пришлось бы по крутой и гладкой стене из голубовато-мутного льда, из которого, собственно вся крепость на добрые две трети состояла. То место, в котором оказалась Валка, очень напоминало тёмный лабиринт с непредсказуемыми поворотами и ловушками в виде небольших полых участков в полу, в которые иной раз проваливалась женщина. И самое в этом случае было неприятно то, что дальше собственного носа ничего не видно. Угодив очередной раз в такой провал ногой и увязнув в нём по самое колено, Валка дала волю злобе и, если бы её горячую и красочную, а также очень содержательную речь услышали в Валхалле, то всё живущее там население на миг прижало бы хвосты в искреннем замешательстве. Освободив наконец сильно ушибленную ногу из каменной западни, Валка продолжила как ни в чём ни бывало своё исследование. Ухватившись за выступ, она подтянулась и забралась на большой выступ. Перед ней вырисовывалось некое подобие разрушенной лестницы с очень большими и широкими, а также неровными ступенями. А где-то там дальше, на конце этой самой «лестницы» светил ярко свет. И был он теплее, чем тот, который Валка видела в предыдущих выходах. Спотыкаясь, оступаясь и оскальзываясь на влажных камнях, она пробиралась вперёд, согнувшись едва не в три погибели из-за низкого потолка. В конце пути свет слепил, не хуже яркого солнца в зимний день. Первое, что сумела увидеть Валка, выбравшись из тоннеля, это мох, который рос меж трещин выступа скалы. Впрочем, он рос не только в местах трещин. Он покрывал собою почти весь выступ. Всё ещё щурясь от яркого света, Валка опустилась на одно колено, чтобы лучше рассмотреть мох, который она совсем не ожидала тут увидеть, забыв принять во внимание, что там. Где она оказалась, было ещё теплее, чем в тёмной части пещер. А когда глаза наконец более или менее привыкли к свету, она подняла их… и застыла в немом изумлении. Она словно очутилась в ином измерении, в другом мире, в который можно попасть лишь через собственную смерть. Яркий солнечный свет заливал огромнейших размеров пространство, а вернее долину, границами коей служил всё тот же лёд. Ледяной потолок терялся в ярких отблесках лучей. По правую руку не так далеко шумел водопад, наполняющий в добрых сотнях, а то и в двух, озеро внизу. Повсюду росла растительность, коей являлись мхи, папоротник и плющ. Огромный, у самого низа в тридцать обхватов, а то и больше, неровный и, казалось бы, непрочный из-за тонкого низа каменный столб, опасно накренённый, точно вот-вот упадёт, упирался в ледяной потолок. Та его часть, что состояла из камня была похожа на спаянные друг с другом древки копий, только с гранями, шестью или восемью. Такими же были и скалы, на которых пребывала сейчас Валка. Воздух здесь был необычайно свеж и влажен. Валка на долгое время от увиденного лишилась дара речи. Из цепких лап изумления её вырвала какая-то возня внизу. Валка подошла к самому краю выступа и глянула вниз в сторону. Слева на более широком выступе, а вернее это назвать площадкой, рыча, ворча и скуля, точно щенки или котята играючи боролись друг с дружкой детёныши. Пара громмелей и два малыша драконов неизвестной породы. Один по телосложению очень напоминал хорошо откормленного змеевика, имел короткие передние лапки, широкую вытянутую морду, крылышки примерно того же размера, что и у жуткой жути, толстый хвост с округлым наростом на конце на манер булавы. Вместо рогов затылок дракончика украшал невысокий воротник. Его собрат был ему полной противоположностью: худощавый и вытянутый, точно размотанный канат, с широкими крыльями, как у чудовища. Длинный тонкий хвост длиной с шею и наоборот, морда вытянутая и узкая, глаза посажены на нос, затылок украшал большой воротник, из лучей которого уже прорезались рожки. Птенцам от роду, а точнее сказать, от момента вылупления, на вскидку, было всего месяц-два. Однако дрались они как взрослые, с тем же неистовством и хитростью. Каждый в меру своих сил и возможностей, а также склада характера. Валка не устояла перед любопытством и, найдя безопасную дорогу, спустилась к ним. Она осторожно приблизилась к ним, слегка согнувшись, и стояла в пяти шагах от них до тех пор, пока дракончики её не заметили. Те вмиг забыли о своём занятии и вылупились на Валку, как любой ребёнок на новую и невообразимо интересную штуку, либо же существо. Валка села, желая тем самым сделаться для них меньше, а значит, менее пугающей. Дракончики всё не решались подойти и познакомиться с ней. Наконец осмелился один. Тот, что превосходил своих ровесников в размере и походил на разжиревшего маленького змеевика, осторожно и нерешительно сделал к ней пару шагов, двигаясь больше боком. Валка не шевелилась и старалась на лице изобразить те же эмоции, что охватили птенца: изумление, страх и любопытство. Тот решился сделать ещё пару шагов. Теперь Валка осмелилась протянуть к нему руку, но медленно, без резких движений. Дракончик принялся качать головой и тихо, утробно ворчать, перемещая взгляд больших янтарных глаз то с лица Валки на её руку, то с руки на её лицо. Громмель позади него обеспокоенно тявкнул, а дракончик с большим воротником на узком затылке коротко шикнул. Широко раздув ноздри птенец, что отважился приблизиться к Валке, сделал к её руке ещё несколько шагов и наконец обнюхал её ладонь. Валка не пошевелилась. - Молодец какой, храбрец, - тихо и ласково проговорила Валка, когда нос дракончика коснулся её пальцев. Тот с недоверием покосился на неё, но не отпрянул при звуке её голоса. А вот его собратья навострили уши. Валка нежно коснулась его подбородка кончиками пальцев и слегка почесала. Это дракончику явно пришлось по вкусу, и вскоре он дал себя чесать и за щекой и по шее, а после даже брюхо подставил, довольно урча и повизгивая. Валка рассмеялась на это и с большим удовольствием доставляла радость ребёнку. Другие дракончики, прознав, что перед ними никакой не враг, а друг, тоже потянулись к Валке. Сперва обнюхали её, точно собаки, а после запросили ласки и для себя. - Ох, какие вы!... – весело воскликнула Валка, когда один из громмелей, обнаглев, забрался к ней на колени и уткнулся бородавчатой спинкой к её животу. «Видимо, здесь и вправду самое безопасное место из всех, где гнездятся драконы, раз родители своих малышей без присмотра оставляют, - подумала про себя она. – Или они так во всех гнёздах делают? Если, конечно, выводят птенцов в таких же местах, как тот вулкан с гигантом в жерле». И тут она подумала о том, что в том гнезде ведь был вожак, либо королева, если проводить параллели с пчелиным ульем. Значит, и тут будет вожак. Или же здесь свободная стая драконов? Тогда кто создал это место посреди ледяного океана, да ещё и изо льда? «Что ж, подожду и узнаю, как тут драконы живут. Ничего мне больше и не остаётся, кроме этого». Ждать драконов оставалось не так долго, тем более, что ожидание скрасили милые и любвеобильные птенцы. К ним к тому же присоединились и несколько других: троица подростков, уже умеющих пусть и неуклюже, но летать. Они очень напоминали змеевиков своим телосложением. Разве только что, не было «корон» из рогов и хвосты не усеивали ядовитые шипы. Эти оказались посложнее в плане раздачи нежности и ласки. Подростки больше требовали игр и, видать, у них резались клыки, поскольку они норовили укусить, а если кусали, то грызли то, что схватили. Хотя это больше походило на обсасывание, чем на грызню. Когда заголосили первые драконы, влетающие в ледяной дом-долину, Валка с последующим изумлением для себя отметила, что она никогда не была настолько сердечно рада драконам – настолько утомили её эти самые дракончики-подростки. Драконы залетали в долину через щели подобно потокам воды, стремящейся до краёв заполнить ледяную чашу. До селе тихое место, полное неги и покоя, наполнилось множеством голосов и суетой, пришедщей вместе с ними. Стая какое-то время покружила под куполом пещеры, облюбовала тот самый падающий каменно-ледяной столб, а после каждый из драконов принялся отыскивать своё место. Детёныши и подростки, ясное дело, заслышав родителей, забыли о Валке и уже вовсю звали родителей. Воспользовавшись случаем Валка удалилась на достаточное расстояние от них, попутно выискивая глазами Грозокрыла. Драконы не обращали на неё никакого внимания, что её более чем устраивало. Валка спустилась ещё на ярус ниже и ближе к озеру. В нём уже устроились несколько змеевиков и пара длинношеих драконов с высоким гребнем прямо на длинной и узкой морде. Один такой же внезапно вынырнул из глубин и взлетел ввысь. Поднявшись достаточно высоко, он змеёй изогнулся в воздухе и устремился обратно к воде, а после пронёсся над ней, крыльями, точно ножами, поочерёдно разрезая её поверхность и одаривая близ находящихся ящеров крупными брызгами. «Точно воду режут, - подумала про себя Валка, когда на её глазах его собраться помчались за ним, но не по воздуху, а по воде, рассекая водную гладь почти с той же скоростью, что он – воздух. – Может окрестить их для себя водорезами?» Эта идея ей сразу пришлась по душе. Внезапно, когда Валке до озера идти оставалось с десяток метров, несколько драконов в воздухе бросились врассыпную, недовольно и испуганно рыча. Из-за них она сама на мгновение замерла. Но быстро выдохнула: это был Грозокрыл. Гордо и вальяжно, не замечая других, многокрылый летел к ней, громко хлопая огромными крыльями, точно ветер парусами. Вот только работала у него лишь одна пара крыльев, как отметила Валка. И её сразу же посетил вопроса: а куда он спрятал вторую пару? Ответ пришёл сразу, как только Грозокрыл притормозил в полёте, чтобы сесть – внутренние крылья высунулись наружу тотчас и превратились в опору ящера, что поддерживала его огромное тело, как это делали передние лапы у обычных животных. Дракон приветствовал пленницу весёлым и сытым урчанием. Он поочерёдно поморгал глазами, уставившись на Валку большими глазами-тарелками. В них читался явный и до боли банальный вопрос. - А тут не так уж и плохо, - улыбнулась Валка, - нашла, чем себя занять, пока тебя не было. Если бы ещё тут еда водилась… Грозокрыл как-то странно и резко дёрнулся, склонив голову набок и опасно закатив глаза. Его глотка пришла в движение, и с каждым ударом сердца она двигалась всё быстрее и быстрее. К ней присоединилось и брюхо, а вместе с ним и неприятные икающий и чавкающий звуки. Несколько мгновений спустя, к ногам Валки из зубастой пасти Грозокрыла выпала крупная макрель. Валка смотрела на результат этого действия со смешанными чувствами: в ней боролись глубокое изумление, благодарность за заботу и отвращение к только что отрыгнутой рыбе, покрытой порядочным количеством склизкой слюны и облепленной кусочками пищи, что не успела полностью перевариться в желудке рептилии. - Э-эм-м-м… - только и сумела протянуть она. Дракон кивнул на рыбу и уставился на Валку как кот, принёсший в дом мышь дабы похвастать добычей. - Большое спасибо, Грозокрыл, - Валка медленно и с неохотой опустилась и не без отвращения протянула к рыбе руку. – Но ты, думаю, не против, если я её вымою. Она взяла макрель за жабры едва ли не кончиками пальцев, ибо ей дико не хотелось прикасаться к ней. Однако чувство голода пересиливало. Многокрылый на её действия смотрел с неприкрытым вопросом. Валка наскоро вымыла рыбу от содержимого желудка Грозокрыла и теперь размышляла, как её очистить от чешуи. В голову ничего путного не лезло, кроме одного. - Ты не мог бы её поджарить? – с некоторой опаской спросила она ящера. – Тебе это не трудно, верно? – она улыбнулась своей кажущейся глупой идее. Грозокрыл отстранился и посмотрел на неё уже искоса. Ему совершенно не было понятно, почему это человеческое существо не желает есть сырую рыбу, и главное - почему она не стала есть его добычу сразу, как он её отрыгнул? Люди странноваты. Однако просьбу он её понял, а по сему сразу, как только Валка положила перед ним макрель, обдал рыбу огнём. Не сильным, чтобы не спалить всё вокруг. Он выдыхал огня ровно столько, сколько было необходимо, чтобы рыба прожарилась. Правда, обед Валки таки подгорел. - Спасибо, дракон, - сказала Валка, наградив Грозокрыла дружеской улыбкой. Дождавшись, когда рыба жаренная рыба остынет, она приступила к трапезе. В этот момент Валка жалела, что не было рядом соли или хотя бы подходящих пряных трав, но радовалась, что ест не сырую рыбу, от которой её недавно крутило. Пока Валка утоляла голод, Грозокрыл успел вдоволь напиться из озера, отдохнуть рядом с Валкой и под конец громким рыком, лишившим женщину слуха на одно ухо отогнать наглых птенцов-подростков, недавно донимавших Валку своими играми. Тем не менее они успели стащить ту треть рыбы, что осталась. - Н-да, - протянула Валка, облизывая пальцы. – Стоит найти место для безопасных обедов. Грозокрыл согласно фыркнул. И внезапно замер. Впрочем, как и Валка, а также более десятка драконов, что были поблизости. Несколько драконов взмыли в воздух, точно перепуганные птицы. Озеро ближе к водопаду забурлило, ожило. К берегам покатились волны, одна больше другой. И наконец, воды разверзлись. Казалось, всё озеро поднялось да до самого потолка, оставив после себя лишь глубокую яму, устланную камнями. В этот момент Валка наиболее ясно ощутила себя слабой, беспомощной букашкой, не задумываясь одновременно о том, кем же тогда должна почувствовать себя жуткая жуть, будучи на её месте. Из вод явилось существо. Гигант. Огромный исполинский гигант из всех гигантов. Даже тот дракон из вулкана не шёл ни в какое сравнение с ним. Белый, как утренний снег, с огромнейшими бивнями – каждый толщиной с дом. Видя лишь его необъятную морду и могучие плечи, Валка с трепетом прикидывала, каков же этот дракон в длину. Морда дракона очень походила на человеческую – такая же плоская. Массивный подбородок и узкий лоб существа покрывали десятки мягких бурых о концах шипов-отростков. Такие же отростки, схожие уже больше с перьями чайки, росли от темени до лопаток, создавая собой своеобразную жёсткую гриву. Каждое такое «перо» вырастало выше самой высокой сосны на Олухе. Хребет также покрывали такие же перья, только редкие, тёмные и более твёрдые. По бокам вдоль хребта тянулись гребни, которые, наверное, служили чем-то вроде крыльев, хотя для полётов они предназначены не были – слишком коротки и слабы для подъёма такой туши. Все драконы поблизости притихли. Те, что находились на земле, точно по команде склонили головы, некоторые даже крылья разложили. Их позы и поведение демонстрировало их уважение и полное повиновение этому белому великану. Женщину это почему-то не удивило, поскольку она сама была преисполнена благоговейного трепета. Какая-то неведомая сила клонила её голову и плечи к земле, но оторвать глаз от дракона она не могла. Валка косо глянула на Грозокрыла – тот по примеру собратьев, склонился перед вожаком. А вожак, выйдя из озера лишь на половину, с протяжным вздохом улёгся на передние широкие лапы, одаренные по бокам плавниками. Движения его были медленными и размеренными в соответствии с его размерами. Дыхание его было громким и напоминало храп, но мягкий. Широкая грудь вздымалась при каждом его вдохе и уменьшалась при выдохе. Когда дракон чуть повернул голову в их сторону, царапая бивнями о мшистые камни, Валка увидела его глаза. И потеряла всякую возможность думать и что-то решать на какое-то время. Глаза его были глубокого холодного голубого цвета, проницательные и понимающие, прекрасные и видящие всё и всех. Взглянув в его глаза, Валка тут же забылась, ею точно овладело наваждение, гипноз. Она не чувствовала страха и тревоги. Лишь трепет, какой испытывает слуга под добрым взглядом повелителя. «Король драконов», - промелькнуло в её голове. И всё же она сделала как все другие драконы: поклонилась вожаку. Король смотрел на неё долго. Ему было в новинку видеть в своей обители человеческое существо. Но, видимо, это существо знакомо с драконьим уставом, а значит, оно здесь добрый гость и не навредит, тем более, что его не трогают его братья меньшие. Возможно, именно с такими мыслями великан улёгся спать. А Валка и Грозокрыл удалились в более спокойное место, поскольку вернулись те же самые дракончики-подростки, да ещё и своих ровесников прихватили с собой. «Эту встречу забыть невозможно. Ты ведь понимаешь это, Иккинг. Больше всего меня тогда поразило его спокойствие и миролюбие. Конечно, оно больше всего похоже на равнодушие – Смутьян как будто не замечает других драконов вокруг. Но я тогда поняла, что стоит ему увидеть или услышать что-то новое для себя, то он становится очень любопытным. Насколько это для него возможно, конечно. Тогда, когда драконы меня окружили в той тёмной пещере и не тронули, я подумала о том, что они, вероятно, может и не полностью, но приняли меня в свою семью. Но когда меня не тронул вожак, а хотя видел меня и мог раздавить как муху, я поняла окончательно, что я обрела новый дом. А моей нянькой, хе-хе, попервах, разумеется, был Грозокрыл. И уж потом мы стали братьями, ну или сёстрами… э-эм-м-м… В общем, вы меня поняли. Ну, не над чем хихикать! Подумаешь, оговорилась… Всё, дети, спать! Вас это тоже касается, господа чешуйчатые».