История Валки

«Оставшееся время на корабле было мучительным. Воды в день давали едва ли не на глоток и еды столько же. Три дня мы так провели в клетке. Драконы от голода грызли решётки и стены. Я думала Грозокрыл того удумает меня сожрать… Но он был спокоен, пока ему на глаза не попадались охотники. Мы почти всё время спали или просто сидели, лежали без движения, чтобы беречь силы. Когда корабли наконец причалил, и клетку открыли, мы попытались бежать. Я ведь освободила Грозокрыла от колодок. С шеи кольцо я сняла под самый конец пути. Я успела открыть одну из клеток, Грозокрыл умудрился вновь учинить пожар, но на этом всё кончилось. Я тогда потеряла сознание и не помню, что там происходило дальше. Помню только , как очнулась на холодном полу другой клетки…» Бок и плечо ломило, голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Во рту пересохло, а нос словно сдавили щипцами. Валка открыла глаза и сперва подумала, что ослепла, обо видела лишь тьму. Она хотела резко вскочить с перепугу, да вскоре взвыла: она сильно отлежала руку и бедро, что каждое движение в суставах отдавалось невыносимой болью и немотой. Особенно плечо. Шея также затекла. Женщина переждала, когда боль утихнет, после огляделась. Нет, она не ослепла. Она находилась в тёмной камере подземной темницы с неровными каменными станами, полом и потолком. Выход был лишь через запертую решётку из толстых железных прутьев. Где-то за стенами кто-то скрёбся, кто-то рычал, выл, чем-то щёлкал. - Грозокрыл, - тихо позвала Валка. В ответ была тишина. Валка оглядела камеру, и сердце похолодело: она здесь была одна. Грозокрыла рядом не было. Она медленно встала и, шатаясь, прошла к решётке. Коридор был тёмен. Факелы, что висели по стенам рядом с клетками не давали достаточно света, чтобы полноценно осветить помещение. Однако Валка сумела разглядеть другие решётки, а так же заметить нескольких тех, кто за ними находился. Звуки, доносящиеся из соседней камеры, её нисколько не обманули в первой мысли – здесь драконы. Она вновь заперта с ними. Но где же Грозокрыл? - Грозокрыл! Её голос эхом пронёсся по сводам темницы, пробуждая драконов. - Грозокрыл! – её голос начал наполняться отчаянием. Шторморез ей не отвечал. А значит, здесь его нет. К горлу подступил ком, сердце забилось чаще, а дышать становилось всё труднее. Валку охватывала паника. Ей хотелось вырвать эту решётку, выть, кричать и рыдать навзрыд. «Не смей! Без паники! Нельзя!» - мысленно приказывала себе женщина, с трудом пытаясь взять себя в руки. Слёзы уже катились по её щекам. Её рука машинально рванулась к голенищу сапога, где был спрятан нож. Мгновение, и - о чудо! – пальцы скользнули по рукояти. Её снова не обыскивали! Дрожащей рукой она принялась нашаривать снаружи решётки замочную скважину, если, конечно, она здесь была. Ведь на корабле не было такого. Там клетки запирались иначе, с помощью механизма, почти как на Олухской арене. Но всё же здесь скважина была, но до неё мало того, что было трудно достать ножом, так и нож сам по себе не влезал в неё из-за того, что был обломан. Будь он цел, то можно было бы надеяться на спасение, а сейчас от него толку было как молока со старого барана. Остаётся лишь ждать. В тёмном и холодном одиночестве и тоске по дому, боль от которых перебивали лишь голод, скручивающий живот, и жажда, осушающая до хрипа горло. Когда в последний раз она хоть что-то ела и пила? Вчера? А вчера ли это было? Сколько времени она здесь находится? Валка припала к неровной и мёртвой стене и сползла по ней на пол. По всему телу разливалась слабость, ноги холодели, руки дрожали, кожа, казалось, всё плотней обтягивает кости. А слёзы продолжали литься. «Как же так случилось? Как я оказалась здесь, вдали от дома, от семьи? Одна… Беспомощная, точно рыба в сети… Ах, Стоик! Как ты мне сейчас нужен! И Иккинг…» Она не стала сдерживаться и разрыдалась, точно ребёнок, не отдавая себе отчёт в проявленной слабости. Но беззвучно, ибо не желала, чтобы даже драконы слышали о её горе. «Ожидание казалось невыносимо долгим. Сколько тогда прошло времени? Час? Два? День? Неизвестность и голод не давали покоя. Однако всё-таки кто-то пришёл. Это были надсмотрщики. Они пришли покормить драконов. И меня. Наравне с ними. Ничего не говорили, даже не смотрели на меня. Просто швырнули рыбу, поставили плошку с водой и ушли. Тогда я поняла, в какой беде я оказалась. Не до конца, конечно – всё интересное ждало впереди. Это я смекнула, когда ко мне пришёл Эрет». - Вечер добрый Йона, - раздался эхом знакомый голос. Валка подняла голову. Затекшая шея отозвалась неприятной болью. - Для тебя вполне добрый, - ответила она с хрипом, после откашлялась. – А вот для меня – нет. Эрет слабо ухмыльнулся. В тусклом свете факелов это выглядело зловеще. - Пожалуй, да, - кивнул он. – Ты ведь не пошла мне навстречу, а могла сейчас лететь спокойно на своём драконе да в дальние дали. Валка сжала зубы. Да, говорить она не стала. По двум причинам. Во-первых, ей не льстило второе предательство в своей жизни. Во-вторых, она сомневалась, что может дать охотникам действительно ценные сведения о драконах, ибо прожила она среди них всего неделю, если считать и те дни, когда она была лишь с Грозокрылом. Над такими слабостями драконов, как мление от ласки и доброго внимания, а также игр, охотники лишь посмеются. - Где Грозокрыл? – прямо спросила она, не страшась смотреть мужчине в глаза. - Кто? – не понял Эрет. – А, шторморез… Тебе беспокоится не стоит о нём. Я бы на твоём месте больше беспокоился о себе. Если, конечно, у меня были скудные знания о драконах. - Что ты имеешь в виду? – Валка насторожилась и всё-таки встала на ноги. - Раз ты ничего не хочешь рассказывать, тебе придётся показывать. Всем, не только мне. Если ты уже не догадалась, о чём я говорю, то завтрашнее утро принесёт тебе большой сюрприз. Советую припомнить всё, что ты знаешь о драконах. Это может стоить тебе жизни. Чувствуя вернувшееся головокружение, Валка на всякий случай схватилась за прут решётки, дабы не упасть. Скудный ужин из сырой макрели не восстановил полноценно её силы. - Вижу ты поняла меня, - в улыбке Эрета не было ни тени тепла и сочувствия, равно как и в глазах. – Если хорошо себя покажешь, то могу обещать тебе воссоединение с твоим драгоценным Громокрылом. - Грозокрылом, - со злобой поправила его Валка. - Мне всё равно. Доброй ночи, - Эрет махнул ей рукой, а уходя, добавил тихо: - отщепенка. Услышав это, Валка хотела было крикнуть ему вдогонку несколько ругательств, но смолчала, а только стиснула зубы, сверля его спину взглядом. «Во что же я ввязалась? О, мать Фрэя! Помоги мне!» «Я не сразу поняла смысл сказанного Эретом – голова тогда варила плохо. Зато утром всё встало на свои места, когда я оказалась лицом к лицу с громмелем на драконьей арене…»