Победитель и Защитник

Посмотрев недавно на календарь, я заметил, что прошло уже два месяца. Целых два месяца с нашей первой встречи. И целых два месяца я веду себя, как ненормальный сталкер: слежу за его каждым жестом, хожу следом за ним, стараясь узнать получше, узнать как можно больше его привычек и предпочтений. Я словно сгораю изнутри. Сгораю от своих чувств к нему. Что влюбился, я понял еще после нашего первого разговора в университете. Я пытался подавить эти чувства, приводил разумные доводы, почему мне стоит от них отказаться. Например, потому, что он намного старше меня, натурал и женат. Не говоря уж о том, что он мой преподаватель. Но ничего не вышло. Глупое сердце не желало прислушиваться к разуму и билось быстрее, стоило лишь увидеть одного человека. Я перевернул очередную страницу и устало откинулся на спинку стула. В последнее время я читаю очень много книг по философии. Словно если я буду отлично разбираться в предмете, то Алексей Викторович ответит на мои чувства. Сам прекрасно осознаю, что это бред. Но у меня развилась настоящая зависимость от того, как он улыбается, когда на его вопрос отвечают правильно. Уголки губ приподнимаются вверх, на щеках появляются еле заметные ямочки, морщинки собираются вокруг глаз, которые словно озаряются внутренним светом. Да, именно так выглядит его искренняя улыбка. Но в последнее время я чаще вижу, как он хмурится, словно что-то беспокоит его. Чужие шаги позади себя я не услышал. Что я больше не один, понял, только когда меня «нежно» похлопали по спине. — Стас, больно же! — охнул я, выронив от неожиданности увесистый том. Книга больно приземлилась мне на ногу и, захлопнувшись, отлетела под стол. Кряхтя, как старый дед, я достал ее и вернул на место: все равно уже в памяти ничего не откладывалось. Я просто смотрел в книгу, а думал совсем о другом. — И вообще, как ты меня нашел? Стас взял стул и, оседлав его, как коня, положил подбородок на спинку. Я невольно поерзал на стуле от серьезного взгляда друга. — Найти тебя было просто: ты последний месяц все время в библиотеке пропадаешь. А про друзей совсем забыл! Лучше бы со мной в баскетбол поиграл, — обиженно протянул он. Я только потупился, признавая свою вину: пускай у меня были свои причины не ходить на баскетбол, отдаляться от друга все же не стоило. — Хочешь, сейчас пойдем? — я встал со стула и с хрустом потянулся во все свои сто шестьдесят пять сантиметров. Быстро накинув куртку, я взял в руки рюкзак и выжидающе посмотрел на друга. — Ты в последнее время вообще сам не свой, — вдруг произнес он странным тоном. — Неужели влюбился? Я напряженно замер и испуганно уставился на него. Это и правда так заметно? Стас поднялся на ноги и, подойдя ближе, шутливо пихнул меня в грудь: — Ой, да ладно тебе, расслабься. Уж от меня можешь не пытаться что-то скрыть. Ну, и кто она? Я знаю ее? Ты уже признался? Услышав эти вопросы, я невольно облегченно выдохнул. Дело в том, что, хотя мы с Стасом дружим со школы, он не в курсе моей ориентации. Я вообще никому про нее не рассказывал, потому что знаю: тогда я останусь один. А без общения наверняка сойду с ума. — Нет, не знаешь. И нет, не признался, — сухо ответил я, надеясь этим пресечь его поток любопытства. Но Стасу мало моих ответов. — Почему не признался? — Потому что, — немного грубо оборвал друга. Потому что если я ему признаюсь, потеряю даже эту маленькую возможность видеть его и быть с ним рядом, которая у меня есть сейчас. — Значит, предпочитаешь тихо вздыхать в сторонке и страдать? Не перебивай меня, — одернул он, видя, что я возмущенно открыл рот. — Лучше признайся ей. Тебе нужно сделать шаг вперед! Если она разделяет твои чувства — то хорошо, узнаешь об этом и будете счастливы вместе. А если нет — то и страдать по ней не надо! Забудешь ее и найдешь себе другую! Я только покачал головой в ответ на его слова. У него все так просто… Но не могу не признать, что он в чем-то прав. Признаться… Сердце от нахлынувшего волнения ускорило темп. Наверно, стоит попробовать. Вот только не знаю, смогу ли. — Знаешь, а ты прав. Я признаюсь е… ей. — вовремя прикусил язык. Чуть не проговорился. — Завтра. Или послезавтра… — Ну уж нет, дружок. Сегодня и точка. А то знаю я тебя. Она сейчас в универе? — все еще находясь в шоке от необычной настойчивости друга, я медленно кивнул. Он радостно потер руки. — Вот и отлично! Иди к ней прямо сейчас и все скажи. Я подожду тебя на улице у ворот, чтобы не смущать. А потом мы с тобой пойдем праздновать или напиваться с горя — я угощаю. Есть вопросы? Нет? Тогда вперед! Не успел я опомниться, как меня вывели из библиотеки и, подтолкнув в сторону лифтов, оставили в одиночестве. Я только покачал головой, глядя Стасу вслед. Интересно, был бы он так настойчив, если бы знал, в кого на самом деле я влюблен? Немного потоптавшись на месте, я, собравшись, решительно зашел в лифт и нажал кнопку шестого этажа. Все же друг прав: хватит уже тихо вздыхать в сторонке. Признаюсь ему, и будь что будет. Не убьет же он меня, в конце концов? Если что, скажу, что пошутил. Вот только на самом деле, в отличие от мыслей, я не чувствовал и половины этой уверенности. Перед нужной мне дверью я оказался слишком быстро. Мысли тут же разлетелись, как испуганные птицы, а ладони вспотели. Так, Ник, соберись. Ты мужик или не мужик? «Не мужик», — мысленно заключил я после пятиминутного стояния возле двери. Может, оно и к лучшему. Пойду, совру Стасу, что не нашел его… тьфу, то есть ее. Кивнув своим мыслям, я развернулся, чтобы тут же уткнуться носом в чью-то грудь. — Никита? Вы что-то хотели у меня спросить? Услышав знакомый голос, я чуть не застонал с досады. Но, видимо, сама судьба за то, чтобы я признался ему сегодня. — Да, — произнес я тихо, внезапно севшим голосом. И, прокашлявшись, продолжил: — Хотел. — Так давайте войдем внутрь. Он зашумел ключами, открывая дверь, а я засмотрелся на его сосредоточенное лицо. Пожалуйста, я так хочу, чтобы ты принял мои чувства! Ну или хотя бы не смотрел на меня потом с отвращением — этого я не вынесу! Через минуту он сидел в кресле за столом, а я — на стуле напротив. — Так о чем вы хотели со мной поговорить? — он внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь разглядеть там ответ. Внезапно его глаза зло сощурились: — Или те мальчишки опять напали? А я их предупреждал! Ну, раз не понимают по хорошему… — он взял правой рукой телефонную трубку и прислонил ее к уху, левой начав набирать номер. — Нет, нет, вы все неправильно поняли! — от эмоций я даже замахал руками. — Нет? — он положил трубку на место и, поставив локти на стол, скрестил пальцы. — Тогда я внимательно слушаю. Вот черт, кажется, момент упущен, и теперь его настроение хуже. Хотя не могу отрицать, что мне было приятна его реакция. — Я просто хотел признаться, что… — на этом моменте вся смелость меня покинула. — Что… — настойчиво поторопил меня мужчина. — Я люблю вас! — выпалил я и зажмурил глаза. Дурак… Ой, дурак… В кабинете повисла напряженная тишина. Через несколько минут я, не выдержав, открыл глаза. Алексей Викторович сидел на том же месте и пораженно смотрел на меня. — Я… ценю ваши чувства, — медленно начал он, явно подбирая слова, — но вы же знаете, что я не могу ответить на них взаимностью. — Потому что я вам противен? — я выпалил это прежде, чем успел подумать. Зачем? Он же ясно мне дал понять, что не может ответить взаимностью! Причем донес это до меня в вежливой форме. Так зачем я лезу уточнять? Вот дождусь, что он пошлет меня куда подальше. — Потому что я женат и люблю свою жену, — он продемонстрировал мне правую руку со столь ненавистным мне украшением. — А еще я намного старше вас. И, к тому же, ваш преподаватель. С каждым его словом я все ниже опускал голову. Светлая длинная челка упала мне на глаза, закрывая обзор, но я не спешил ее убирать: больше всего сейчас мне хотелось спрятаться. А еще лучше провалиться сквозь землю от стыда и неловкости. — Только не надо переживать и замыкаться в себе, хорошо? — он бережно, но настойчиво приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. А я и не заметил, как он подошел. — Ты еще молод, у тебя все впереди — уверен, ты еще встретишь человека, который сможет ответить тебе взаимностью. Я лишь молча смотрел на него, чувствуя, как тяжелый груз оседает на душе и словно мешает мне нормально дышать. Хотелось плакать. И не знаю, от чего больше — от его отказа или от его доброты. Не думаю, что так просто и быстро смогу отказаться от своих чувств, Алексей Викторович. Простите. — Пожалуй, я пойду, — еле выдавил из себя и встал на ноги. Алексей резко отошел, но, вдруг покачнувшись, начал падать назад. Одним слитным движением я оказался рядом и успел подхватить его прежде, чем он ударится о стол. Наши тела были так близко, что я чувствовал своей грудью слишком сильное биение его сердца. В нос ударил приятный запах его парфюма. Глубоко вдохнув, я сильнее прижал к себе мужчину, дурея от внезапной близости. — Я в порядке, Никита. Теперь можете меня отпустить, — за оглушающе громким звуком биения своего сердца я не сразу расслышал его слова. А подняв взгляд, понял, что наши лица тоже сейчас очень близко. Алексей выше меня, но сейчас его держу я, так что лица оказались на одном уровне. Как и губы… Опустив взгляд на них, я судорожно сглотнул. Невыносимо хотелось попробовать, какие они на вкус. Это желание затмевало все здравые мысли в голове. Раз хочется, то почему бы и нет? Ведь они так близко — стоит лишь немного податься вперед и… — Позвольте узнать, что вы собираетесь делать? — его ледяной голос отрезвил меня. Точно таким же тоном он разговаривал с теми парнями, что избили меня. На меня словно ведро воды вылили. Убедившись, что мужчина может стоять и без моей поддержки, я тут же отошел на шаг назад. А потом еще на один. — Простите, я сам не знаю, что на меня нашло! — быстро начал оправдываться, боясь, что сейчас он меня точно пошлет. И будет полностью прав: я чуть было не переступил через обозначенные границы. Да что там, я на этой границе, можно сказать, сплясал чечетку! — Просто я так испугался, а потом… — Не надо объясняться, я все понял, — прервал он меня, устало потерев лоб. Аккуратно уложенные ранее волосы теперь пребывали в беспорядке, падая отдельными смоляными прядями ему на лицо. И это оказалось неожиданно мило. — И, думаю, нам лучше больше не оставаться наедине. Для вашего же блага. Горько усмехнувшись, я еще раз пробормотал извинения и выскользнул за дверь. Кажется, в наших отношениях я не только не сделал шаг вперед, а, скорее, даже отошел назад. На два шага. Молодец, Никита. Вот теперь ты точно победитель по жизни! Что ж, раз нечего праздновать, то напьюсь с горя. Может, это хоть на немного позволит мне забыть манящее ощущение его дыхания на своих губах.