Тайна благородного дворянина.

      Пробуждение оказалось неожиданно резким. На шею легла чья-то теплая рука, и омега уже готов был отмахнуться, желая досмотреть увлекательный сон про Брайана в розовых панталонах, но в нос ударил запах господина, который ни с чем не перепутаешь.       - Что ты делаешь тут? — раздался его холодный голос, в котором отчего-то появилось волнение. – У тебя течка начинается.       - Я просто… просто отдыхаю, господин, — вскочил резко Джей и поклонился, как того требуют правила дома, но тут же понял, что зря поступил так опрометчиво. Внутри стало слишком жарко и пусто, чтобы перестать думать об этом….       Граф отшатнулся от слуги как от прокаженного, а его лицо скривилось в гримасе отвращения. Джеймс стоял, пошатываясь, и затуманенными глазами смотрел прямо на хозяина. А вот страх из взгляда омежки куда-то испарился, оставляя после себя только дикое животное желание.       — Брайан! — громко позвал мужчина.       На зов тут же выбежал дворецкий.       — Слушаю, господин… что-то стряслось?       — Веди его к себе и не выпускай до окончания течки! — Приказал граф, как-то судорожно вздохнув. Казалось, что от этого медового запаха никуда не деться, он будто обволакивал со всех сторон. Виктор сейчас больше чем когда-либо завидовал Брайану. Тот-то так не реагирует на запахи течных омег, он же бета!       Дворецкий, молча подошел к Джеймсу, и взял за предплечье, чтобы утащить подальше, но слуга со взглядом загнанного зверя отшатнулся от черной тени.       — Не надо, — жалостливо всхлипнул омега, обняв себя руками, — я не хочу этого… я сам справлюсь. Пожалуйста…       — Проваливай, только подальше и на глаза мне не попадайся! — бросил граф и скрылся в зарослях кустов роз…       Брай отпустил омегу и, брезгливо фыркнув, вернулся в дом. Джеймс на ватных ногах поплелся в общую комнату, чтобы уже там забиться в самый дальний угол и притвориться невидимкой. Его всего трясло как при лихорадке, сердце билось где-то в районе горла, а из зада, не переставая, текла смазка. Другие омеги, снующие туда-сюда по поместью, смотрели в сторону друга, кто-то озадаченно, кто-то с жалостью, а некоторые в недоумении и, даже с толикой ненависти, провожали Джея взглядом.       Наконец, дойдя до заветной двери, парень метнулся в комнату и плотно закрыл за собой дверь, чтобы запах не просочился через щель.       Не в силах больше держаться на ногах, омега рухнул на жесткую постель и лениво натянул одеяло на покрывшееся испариной тело. Лихорадить не переставало, и Джеймс невольно потянулся одной рукой к своему паху, а другой к сочившемуся смазкой заду. Парень стал ласкать себя с обеих сторон, всхлипывая время от времени то ли от боли, которую доставляла течка, то ли от наслаждения. Самоудовлетворение не дало никакого результата. С губ слуги слетел очередной стон, только на этот раз это был стон разочарования, безысходности и даже обреченности, а из глаз почему-то покатились градинки слез. Плакать хотелось неимоверно, а держать все это в себе не было никаких сил. И сам, не понимая причины такого настроения, Джеймс разрыдался в голос.       Виктор бродил по оранжерее, меж кустов с ароматно пахнущими цветами, вот только их запах не доносился до обонятельных рецепторов графа, он все еще чувствовал тот вязкий медовый запах, осевший на легких. Мужчина, поймав себя на мысли о Джеймсе, нахмурил брови и скривил губы в отвращении то ли к слуге, то ли к самому себе. «Графу не подобает так себя вести! Подумаешь, течная омега, это не меняет того, что этот омега грязный оборванец, которого я из жалости взял в свой дом в качестве слуги. — Размышлял в уме Вик. – Он, наверное, страдает. Им же ничего во время течки не нужно, этим омегам, кроме как хорошего траха. Может все-таки стоит отдать его Брайану, пусть он и разбирается, а то, что Джей не хочет, меня мало волнует. Он мне еще потом спасибо скажет за оказанную услугу. Да, так всем будет проще и ему, и… мне».       Джеймс решил бежать прочь от особняка, надеясь скрыться в соседнем лесу. Это была не слишком хорошая идея, но делать было нечего. Это единственное место в округе, куда никто не заглядывает. Ходили слухи, что граф охотился здесь со своим отцом, но после смерти второго совсем перестал садиться на лошадь. Ни с кем Виктор не говорил об этом.       Омега бежал вглубь леса до самой темноты, пока не наткнулся на маленькую пещерку. Нет, это трудно было даже назвать пещеркой: в склоне холма засел огромный плоский камень, накрывающий несколько метров земли под собой. Здесь можно было спрятаться от дождя, но не от ветра и зверей. Сейчас этого хватило Джеймсу, ведь найти что-то более подходящее вряд ли удастся в этом лесу. Необходимо только пережить несколько дней течки. Сейчас это казалось трудным, ведь придется еще и находить себе пропитание, а в таком состоянии это весьма проблематично. Никакой дичи поймать не удастся.       Джей опустился на желтоватую траву, отличающуюся от зелени в саду своей редкостью, и закутался в тонкую рубашку. Она ничем не спасала от ветра. Течка распаляла тело, делая его неимоверно горячим, поэтому становилось чуть теплее, но беглец понимал, что если так и продолжится, то простуда неизбежна. Преодолевая себя, он собрал сухих веток по округе, чтобы развести костер на ночь. Выученный отцом, он с легкостью создал крохотный огонек. Ветки вспыхнули и разноцветными язычками взмыли ввысь, опаляя кончик камня.       Мальчишка ловко проник в пульсирующую дырочку и ввел несколько пальцев. Больше никак нельзя было облегчить мучения, кроме как помочь себе самому. Жаль, ничего не было под рукой.       Водя рукой в разные стороны, омега тихо постанывал, всем сердцем сейчас желая лишь плоти альфы внутри. Когда Джею, наконец, удалось достать до той заветной точки, он с криком кончил. Темнота уже опустилась на лес, но беглец не знал, сколько сейчас времени. Биологические часы подсказывали, что пора лечь спать. Было бы здесь хоть какое-нибудь одеяло…       Он не мог уснуть еще около часа. Внутри все пылало и разрывалось от недостатка внимания и тепла, но снаружи по коже бил холод. Лишь когда последняя звезда появилась на небесном полотне, он окунулся в крепкий и сладкий сон, не заметив, как наверху вспыхнул сухой мох…

***

      До вечера граф был занят кипой бумаг, скопившейся на рабочем столе. Более нельзя было откладывать эту работу, ведь потом со всем этим барахлом будет попросту невозможно разобраться. Он закончил только к середине ночи. Потянувшись в своем уютном кресле, Виктор повернулся к огромному окну, чтобы отдохнуть от назойливого света лампы. Только не то, чего ожидал, предстало пред очами. Совсем недалеко от поместья горел в ярком пламени лес.       Вскочив с кресла, граф взревел и бросился вниз, громко подзывая Брайана. Тот незамедлительно предстал пред ним, получив удар в щеку.       - Где омега?       - Джеймс? — замялся дворецкий, приходя в себя. — Я не видел его сегодня.       - Проклятие! Я же просил тебя следить за ним!       - Прошу прощения, господин, я сейчас же найду его…       - Я знаю, где он. Запрягай лошадей и поднимай всех бет. Можешь взять с собой самых крепких омег.       - В чем дело, господин? — уже с беспокойством спросил Брайан.       - Лес горит, — сказал сурово граф. — Берите с собой воду и приборы для тушения огня. Они в подвале.       - Да, милорд.       Пока дворецкий занимался организацией всех жителей поместья, Виктор уже оседлал самого крепкого скакуна в конюшнях. Сердце тревожно билось, требуя как можно скорее найти омегу. Он еще и сам не подозревал, в чем причина, но беспокойство о мальчишке уже превышало опасную отметку.       Ветки деревьев лезли в лицо, но это было неважно сейчас. Недалеко был очаг возгорания. За то время, пока он медлил, огонь накрыл в три раза большую территорию, чем видел граф, когда только первый раз посмотрел на лес. Эта картина и это чувство навсегда отпечатались в его памяти.       Конь трусливо остановился перед стеной огня, но грозный и нетерпеливый Виктор не желал оставлять его здесь и приказал идти дальше. Подавленный гневом седока, конь повиновался и опасливо вошел в самое пламя. Спрыгнув на землю, Виктор стал пробираться вглубь, отмахиваясь от горящих веток. Мозг требовал покинуть это опасное место, но сердце, желающее спасти омегу, все еще не отпускало его. Наконец, граф услышал знакомый голос и тут же бросился к предполагаемому месту нахождения Джеймса. Он нашелся на небольшой полянке, залитой огнем. Огромное пылающее дерево упало на него, придавив ноги. Он бился о землю, стараясь освободиться, но ничего не выходило. Словно потеряв рассудок, Виктор бросился на помощь. Он опустился рядом и навалился плечом на бревно.       - Господин, — произнес испуганно Джей. — Здесь опасно! Вам стоит уйти. Это дерево уже не сдвинуть, и я… все равно не смогу уйти.       Граф промолчал, все еще надеясь сдвинуть ствол. Огонь уже подступал, опалив сапоги беглеца. Все же бросив эти попытки, Виктор вдруг вскочил и подвел упирающегося коня. Привязав поводья к большой ветке, нетронутой огнем, он шлепнул скакуна, понукая сдвинуться. Сам же граф снова вернулся на место, плечом подталкивая широкий ствол. Его одежда уже опалилась и порвалась, но он продолжал. Вдруг Джей, сдерживающийся все это время, простонал. Огонь уже напал на его ноги, пожирая ткань. Не в силах слышать это, Виктор снова ударил коня, из последних сил толкая бревно. Оно тут же поддалось, со скрипом сдвинувшись с места. Конь, подталкиваемый пламенем, изо всех сил старался освободиться, сбежать, но поводья не позволяли ему это сделать. Освобожденный омега же перевернулся и стал тушить огонь, распространяющийся по одежде. Он обжигал кожу, принося дикую боль, но Джей был спасен, спасен своим господином, и умирать сейчас не собирался. Теперь он должен ему жизнь.       Когда последний горящий кусочек одежды был успешно засыпан землей и потушен, омега попытался подняться, но ничего не вышло. Израненные ноги отказывались повиноваться. Кажется, одна лодыжка была сломана. Неожиданно подошел граф и поднял Джея на руки. Он закинул его на лошадь, а сам оборвал уже загоревшиеся поводья и вскочил следом. Раненый чувствовал тепло, исходящее от альфы, его защиту, поэтому быстро успокоился, ясно понимая, что опасность позади. Теперь ее стоило ждать только от самого Виктора.       - Господин, я…       - Ты идиот! Кретин, решивший, что сможет выжить один в лесу! Неужели было так сложно не спалить лес?! Огонь может дойти до поместья, придурок!       - Простите, милорд, — неловко сжался омега.       - У тебя же течка! Как ты думал доставать пропитание, глупец?! В этом лесу полно зверей, и тебе повезло, что ты не встретил хищников! — воскликнул граф, но когда лошадь покинула опасный горящий участок, его голос сделался совсем тихим и непривычным. — Больше не делай так, Джеймс. Я устал видеть как люди умирают один за другим…       Мальчишка промолчал, боясь спугнуть этого доброго графа, которого еще ни разу не видели люди, и просто наслаждался теплом его тела, неподражаемым глубоким запахом и теплым дыханием.       По дороге встретился Брайан, с тревогой приблизившийся к господину. Следом за ним скакали садовник, плотник и кучер, три беты, жившие в поместье.       - Милорд, с вами все в порядке? — спросил дворецкий, косясь на опаленную рубаху на плече.       - Да, я в полном порядке. Двигайтесь дальше. Я надеюсь, что вы успеете, — сверкнул глазами граф и помчался дальше. Мимо пронеслись около пяти омег с ведрами воды и механизмами на плечах. Это были огромные тяжелые рюкзаки, овитые множеством трубок. Все, кроме одной, были маленькими и тонкими, сливающимися в единое целое в цилиндрической емкости. Их придумали совсем недавно, но уже активно использовали. То был приказ короля, потерявшего в пожаре свою дочь. С той поры ни один уважающий короля человек не обходился без этой машины.       Приблизившись к зданию, граф спешился и снял омежку с седла. Джеймсу было крайне стыдно за свою слабость, за то, что граф вынужден таскать его на себе, а тот в свою очередь думал, что слуга слишком легкий для нормального человека. Чтобы уберечь от чужих глаз и обработать ожоги, Виктор отнес его в свою комнату и усадил на кровать.       - Жди здесь, — прохладно приказал он и куда-то пропал на несколько минут.       В это время омега не преминул осмотреть обиталище господина получше. Да, это место было в сто раз лучше той старой общей комнаты с оборванными обоями, старыми занавесками и сорванными петлями дверей…       Хозяин дома вернулся с все таким же бронзовым ящичком и кувшином воды. Он опустился на пол перед мальчишкой и аккуратно оборвал обуглившиеся лоскуты ткани. Взору его предстали ужасные раны и распухшая лодыжка.       - Господин, я… я справлюсь сам! Нет нужды вам лично этим заниматься, — пролепетал Джей и натянул длинную рубашку до коленей.       - Я хочу отчитать тебя, глупый течный омега! — прервал его Виктор и принялся обрабатывать ожоги. Омега же тихо всхлипывал, жмурясь от боли. — Ты развел костер, поэтому лес загорелся. Ты понесешь ответственность за это. Сейчас твои друзья тушат пламя, и я не знаю, вернутся ли все. Если нам удастся сохранить поместье, то я запру тебя в подвале, чтобы удостовериться, что ты не сбежишь, маленький идиот.       - Я больше не буду убегать, милорд, — прошептал дрожащим голосом Джей.       - Не реви! Я не переношу слез!       - Да, милорд, — пискнул омега и замолчал, следя за жилистыми и сильными руками господина, покрытыми причудливыми черными узорами татуировок. Когда граф затянул и завязал последний бинт, омега поджал ноги и склонил голову, но Виктор молча ушел, так и не посмотрев на него.       После того, как с грохотом хлопнула дверь в комнату, он поднялся на ноги, еле держась на ногах, и поплелся к двери, опираясь руками на попадающиеся предметы. Лодыжка нещадно болела, когда даже часть веса переносилась на нее. Граф ушел, и сейчас Джей мог позволить себе слезы. Он чувствовал себя виноватым во всем случившемся. Этот пожар грозит всем им сейчас. Виктор наверняка отправился на помощь Брайану. Он не сможет остаться в стороне, ведь слишком благороден, чтобы прятаться в тылу, когда даже омеги трудятся.       А Джеймс все шел по пустым коридорам, тяжело перешагивая с ноги на ногу. Каждый шаг причинял боль, но слуга хотел уединиться, спрятаться от всего того, что сделал. Может быть, одиночество поможет?       Омега пришел в заброшенное крыло. Старые пыльные комнаты, которые ныне не используются графом. Здесь он и закрылся от своих проблем, от окружающего мира, тихо прошмыгнув в большую пыльную комнату с красивыми, но давно оборванными и выцветшими портьерами.