Тайна благородного дворянина.

      Виктор прибыл под темноту, через несколько дней. Он знал, что о его появлении в городе уже давно известно Альфреду, но явиться без козыря было бы наиглупейшей ошибкой, а потому еще в пути заготовил несколько писем. Первое он отправил королю, где объяснял причину похищения одного из его слуг, второе было приготовлено Брайану, а третье Альвиссу, поскольку король редко читает письма сразу. Впрочем, он позволил себе пометить их, как срочные военные донесения, а потому отложить их надолго король все равно бы не смог. В этих письмах он просил помощи, которой не требовал уже очень давно…       Виктор знал, что за всеми его действиями со времени прибытия в столицу следят, поэтому письма были предусмотрительно отправлены заранее. В особняк Альфреда Гракинского Вик прибыл уже после заката. Встретили его слуги, любезно распахнувшие дверь, и даже проводили в комнату, где сейчас пребывал барон.       Когда дверь была пред ним распахнута, альфа скользнул взглядом по помещению. Это было довольно мрачное место, ведь из источников освещения горел только лишь один. Первым делом граф заметил врага, который спокойно сидел и глядел на вошедшего. За ним находилась какая-то черная тень, очень напомнившая Брайана, но эти мысли Виктор тут же отмел, ведь в верности своего дворецкого никак не сомневался.       Только потом он заметил недвижимое тело за решеткой и сразу понял, что это Джеймс. Его била лихорадка, а грудь часто вздымалась. Почти физически Виконтский ощутил его боль.       -Здравствуй, — поприветствовал гостя барон, и голос его гулким эхом разнесся по помещению. — Ты довольно быстро пересек страну. Я думал, ты явишься только лишь следующим днем. Ну что ж, присаживайся. Я хочу поговорить с тобой.       -Не смотри на меня свысока, коль держишь в своих грязных руках одного из моих слуг. Я не стану молить тебя на коленях.       -Конечно же, я понимаю это! Ты никогда не склонишься, ведь таков твой характер. Признаться, мне даже нравится это. С таким тобой играть очень интересно.       Виктор подошел к решетке и с болью посмотрел на омегу, который с трудом поднял глаза на графа. Зрачки его чуть помутились, и по всему телу выступил пот.       -Чем ты напоил его?       -Природный яд рицин в большой концентрации и кое-какие стимуляторы.       -Противоядие?       -Имеется в достатке, но я не отдам его тебе просто так, как ты уже понял.       -Из-за земель?       -Если ты хочешь сразу перейти к главному, то прошу присесть и испить со мной вина, — Альфред поднял руку, и тень из-за спины скользнула к столику.       Виктор обернулся, чтобы начать серьезный диалог, хотя сердце все еще тянуло его к омеге, но вдруг замер на месте. Вино наливал не кто иной, как Брайан, с таким же молчаливым выражением лица, как и во время своего служения Вику.       -Не ожидал? — усмехнулся Альфред, глядя на дрогнувшее лицо графа. — Я думал, ты давно обо всем догадался.       -Проклятие, — выругался Виконтский и подошел ближе. На мгновение единственным его желанием стал удар по лицу предателя.       -Нет, прошу, не надо рукоприкладства! Это дорогой мне слуга, и я не хотел бы, чтобы ты причинял ему вред.       -Крыса… ты больше не ступишь на порог моего дома, — успокоившись, проговорил Вик и гневно сел в кресло.       -Отпей вина, — сказал Альфред и сам выпил чуток. Виктор не шелохнулся.       -Ты хочешь земель?       -Это принцип, мой дорогой друг. Я не хочу оставаться проигравшим, пусть то будет даже маленькая потеря.       -Это такие мелочи…       -Гордость далеко не является мелочью. Гордость — это то, что делает нас сильнее, то, что воспитывает в нас желание сражаться.       -Это уже не гордость, а гордыня!       -Какая разница… Кстати, Вик, ты знаешь, что твой дражайший слуга понес? Я пытался добиться от него хоть какого-то ответа, но он молчал. Будь горд им.       Услышав это, граф устремил взгляд на Джеймса, и глаза его стали полны сострадания и вины, но еще и какой-то тонкой радости. Только воспринять эту радость Джеймс уже не мог. Он не вслушивался в происходящее, но знал, что именно сейчас все решается, он чувствовал присутствие своего альфы и был спокоен.       -Сколько ему осталось?       -Около двух часов. Он не проживет дольше.       -Я не могу отдать тебе земли, Альфред. Слишком много людей работает там. Доход, который они приносят, идет на покрытие не только налогов, но и долгов семьи.       -Готов пожертвовать истинной парой за это?       В комнате вновь воцарилось липкое молчание, которое резало слух, как стекло. Только через пару минут граф, наконец, озвучил свое решение.       -Я отдам тебе земли.       -О-о-о, браво! Я не думал, что ты так быстро уступишь! Неужели этот омега так дорог тебе? Брайан, можешь отпустить этого ребенка.       Повиновавшись, Брай отпер двери темницы и позволил Вику пройти. Тот, только лишь окинув взглядом своего бывшего слугу, тут же кинулся к омеге. Дыхание его было сбитым и слабым. Русые волосы прилипли к лицу, но глаза все еще были открыты, хотя Виктор видел, насколько тяжело это дается Джею. Граф аккуратно поднял его на руки и прижал к себе. Он знал, что произойдет сейчас, а потому не сомневался, что выберется живым из особняка. Главной целью сейчас являлось противоядие, ведь в таком состоянии Джей действительно не проживет долго.       -Ты в порядке? — тихо спросил Вик и отвел мешающие волосы за ухо паренька. Ответа он не услышал. Омега только лишь разомкнул губы, но ничего произнести не смог. В порыве чувств, граф прижал его к себе и поцеловал в висок. — Не бойся.       -Пройдем в мой кабинет. Брайан, приготовь бумаги, — отдал приказ Альфред и отпустил дворецкого. Тот покорно повиновался, скрывшись во мраке коридоров.       Когда барон и граф покинули подземелье, действия стали разворачиваться очень стремительно: Гракинского окружили какие-то сильные люди, появился барон Эревард, отвечающий за безопасность в стране. Он кивком дал понять, что Виконтский может отправляться куда хочет, и тот незамедлительно воспользовался этим. Он тут же помчался в кабинет Альфреда, где, по его словам, находилось противоядие. Омега уже совсем расслабился и почти закрыл глаза, хотя изо всех сил старался противостоять этому. Его лицо было очень напряжено.       Почти бегом Виктор направлялся по коридорам, прижимая к груди несчастного отравленного омегу. В этот момент в голове его бушевала масса чувств, но самым главным из них была надежда. Только она позволяла графу двигаться дальше, вглубь особняка, чтобы отыскать в ворохе чужих вещей пробирку с противоядием. К счастью, название яда ему было известно, а потому спасти пару будет гораздо проще, но паника все равно холодным мокрым комом созревала в горле.       Добравшись до необходимой комнаты, альфа уложил безвольное тело в кресло, а сам принялся рыться в ящиках стола. По его мнению, именно там барон мог спрятать такие важные пробирки. На этот раз удача действительно улыбнулась ему. После довольно долгих поисков он нашел потайной отдел в нижнем ящике и, заглянув туда, с успехом извлек две подписанных пробирки. Они были абсолютно одинаковыми по виду. Надпись на завязанной вокруг горлышка первой пробирки бумажке знаменовала название яда, которым опоили Джея, а на бумажке второй пробирки точно такая же, но с надписью «Троциен». Не медля, граф открыл зубами пробку второй пробирки и дрожащими руками влил жидкость в омегу. Глаза мальчика уже закрылись: в организме не осталось более никаких сил. Опустившись рядом на пол, Виктор взял в руки горячую ладонь Джеймса и прижал ее к губам. Он надеялся, что противоядие сможет спасти его, надеялся, что не опоздал.       Неожиданно позади послышался шум и скрип двери. В комнату кто-то вошел. Только услышав голос, Вик понял, кто стоит на пороге комнаты. Пожалуй, именно ему он сейчас был действительно рад.       -Ты любишь этого мальчика? — произнес Альвисс, супруг короля, непонятно как оказавшийся здесь.       -Да. Всем сердцем, — еще пуще сжал ладонь омеги альфа.       -Похоже, он твоя истинная пара, мой мальчик.       -Да. Но его опоили ядом, и теперь я не знаю, сумеет ли он выбраться.       -Когда умирал мой отец-альфа, папа-омега сказал мне кое-что. Он говорил, что только те, кто хотят жить, выживают. Только те, кто не может оставить кого-то в этом мире одного. Я думаю, что твой омега тоже не желает оставлять тебя. Он будет стараться выбраться.       -Они. Они будут стараться выбраться. Джеймс носит ребенка.       -Это еще одна причина, Виктор. Он знает, что теперь на плечах его ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь, что развивается внутри. Он непременно вернется к тебе, только не отпускай руку. Не забывай, что он может потеряться в омуте боли. Выведи его к свету.       -Я не знаю дороги, ведь сам запутался во мраке.       -Необязательно знать дорогу. Главное, что ты напоминаешь ему о том, что ты есть. Он сам покажет тебе дорогу к выходу.       Альвисс улыбнулся и произнес напоследок: «Я не скажу никому о твоих отношениях со слугой. Пусть это останется нашей тайной». Он незаметно покинул комнату, а Виктор только вздохнул и вновь поглядел на влажное лицо Джеймса. Он был очень слаб.       Только через полчаса ему стало лучше. Все это время граф находился подле, не смея размыкать замок рук. Почему-то он действительно поверил Альвиссу и теперь с нетерпением ждал пробуждения своей пары. Уверенность пришла к нему именно от мужа короля. Да, омеги определенно заслужили место в совете, пусть и без права на голосование.       Когда Джей открыл усталые глаза, Виктор, наконец, воспрянул духом. Он с улыбкой поцеловал руку парнишки и положил голову на его колени, а Джей даже не сумел пошевелиться. Он был еще слишком слаб.       -Вы знаете… я… — начал говорить омега, но голос его был ужасно тих.       -И я очень рад этому. Не волнуйся. Мы вернемся в поместье и там будем жить всей семьей. Если родится альфа, то он станет моим законным наследником, если же омега, то он будет нежно любим нами и получит любые украшения, а если бета, то я выпрошу у короля доступ к величайшей королевской библиотеке. Я очень рад, Джеймс, — прошептал в конце альфа и вновь поднял омегу на руки, но теперь уже для того, чтобы вернуться домой, в объятия родных стен.

***

      Переполох в доме Альфреда был вызван графом. Он догадывался о том, чего потребует Гракинский, а потому перестраховался, отправив по письму своим знакомым. Правда, одно письмо так и не дошло до получателя. Брайан сумел сбежать не только от графа, но и от Эреварда и Альвисса. Никто так и не понял, куда он пропал, и это не на шутку встревожило Виктора, ведь ключи от поместья все еще оставались у него. Именно по этой причине он и не рискнул оставлять Джеймса одного. Хотя извещенный, но оставшийся во дворце король и пригласил его на слушание по делу этого человека, Виктор не прибыл. На самом деле это было величайшим оскорблением королевской семьи и суда, но Альвисс, как очевидец, взял все на себя и предупредил супруга, что Виконтский ранен, а потому не имеет возможности посетить дворец.       В то время уважаемый граф вернулся в свое родное поместье. Слуги встретили его довольно холодно, но все же выслушали первые приказы. Некоторым было неприятно и завидно смотреть на то, как нежно и трепетно господин заботится о каком-то слуге. Стефан даже умудрился скрежетнуть зубами так, что Виктор недовольно обернулся.       В свою очередь, Вик понимал, что Джеймсу нужен покой, хороший сон и вода, а потому принес его в свою комнату, поближе к себе. Кроме того, только так он мог быть уверен, что с его дорогим омегой ничего не случится.       Ночь давно владела небосклоном, и звезды казались драгоценными камушками. Джей не мог оторвать глаз. Внезапно все стало для него прекрасней, все вокруг приобрело новые краски. Даже невзрачный стул на деревянных ножках в углу комнаты, который так неприятно было протирать, стал родным и знакомым, каким-то особенным.       Пока альфа возился с влажными тряпками, чтобы сбить жар и облегчить страдания любимого, Джей только с улыбкой смотрел на него, на темные пыльные стены, в окно. Его окутала неизвестная прежде радость и восторг, словно все проблемы ушли прочь, исчезли в том самом особняке врага.       -Тебе лучше? — прервал эту тишину граф, только украсив мир омеги.       -Господин, мне очень хорошо. Я действительно счастлив!       -Это эйфория после принятия противоядия. Это нормально… Я так рад, что ты цел. Я спешил в столицу, надеясь, что ты все еще жив, таил надежду вновь поцеловать тебя и твои прекрасные руки. Пусть, они изранены, но они действительно принадлежат мне, они действительно мои, и ты отдал их мне по доброй воле, а это самое лучшее, что вообще могло случиться. С твоей встречей я обрел новую жизнь, более интересную и красочную. Ты сделал окружающий мир светлее. Просто ты мое солнце…       -Милорд, это вы заставили меня светиться, — улыбнулся в ответ Джей и протянул все еще слабую руку к графу. Тот нежно сжал ее в своей и поцеловал.       -Я хочу, чтобы ты остался со мной навеки. Ты и наш ребенок.       -Разве это не будет слишком обременительно для вас?       -Мне плевать на сложности, которые ждут на пути, мы все равно преодолеем их. Послушай, Джеймс, я хочу создать семью, но я не желаю связывать свою жизнь с кем-то другим, будь он даже правителем мира.       -Я хочу… я действительно хочу этого, господин. Я не смогу жить без вас, и сегодня мои слова действительно подтвердились. Если бы вы не подоспели вовремя, я бы погиб… мы бы погибли, — положил ладонь на живот Джей, а граф последовал его примеру и тоже прикоснулся. Для него это стало, пожалуй, еще большим удовольствием. Он уже ощущал, как бьется ключом зарождающаяся жизнь, жизнь, которой они оба дали начало.