Meine Geschichte der Liebe (рабочее)

Глава 10

— Вы так не думаете, фройляйн Розенберг? — я услышал визгливый голос.       Хаинц обращался к Белинде. Та, пожав плечиками, заливисто засмеялась в ответ. — Прошу вас, господин полковник, не заставляйте меня думать о таких сложных вещах! Я всецело доверяю фюреру. — она отпила из бокала шампанское. — Мне, к счастью, не интересны подобные разговоры, иначе какой я была бы дамой!       Мы сидели за столиком впятером: я, Белинда, Хаинц, генерал Штейн и его близкий друг, полковник Шонартс. С того времени, как все прибыли в ресторан я услышал от него всего несколько слов, и то быстро брошенных генералу на ухо.       Генерал Штейн, всё ещё ужасно крючась от моего присутствия, что-то тихо выяснял с Шонартсом. Они оба выглядели весьма озабоченными, но почти не встревали в веселую беседу Хаинца и Белинды, впрочем, как и я.       Белинда сидела напротив меня. Она заколола шелковистые волосы на затылке и принарядилась для вечера. Темно-бордовое платье обтягивало её спортивную фигуру, вырез на груди лишь немного открывал обзор на высокую белую грудь. На ножках в темных чулках были надеты красные лакированные лодочки.       Хаинц был очарован, я заметил это ещё около комендатуры, а теперь со внутренней злой насмешкой я наблюдал за сей плачевной картиной. Пока он рассказывал Белинде забавные, на его взгляд, истории, нежно касаясь указательным пальцем её руки, хвастался боевыми наградами и всячески старался заинтересовать, стройная ножка женщины уже в какой раз дотрагивалась до моего колена.       Она казалась заинтересованной и, наверное, даже я бы поверил в это, но её действия под столом опровергали всё мигом. Она посматривала на меня, лишь редко приторно восклицая: — Вы согласны, господин штандартенфюрер?       Ее хитрая улыбочка и пару раз продемонстрированное декольте окончательно вскружило голову и генералу, когда он, оторвавшись от бурных обсуждений со своим товарищем, присоединился к нашей, так называемой беседе.       На сцене в очередной раз дрыгались танцовщицы и я снова почувствовал легкое движение по своей ноге. Белинда медленно провела носочком своей туфли по моей голени, тихонько поднимаясь к коленям.       Я перевел холодный взгляд на женщину — она, хищно улыбаясь, слушала Штейна. POV «АНАСТАСИЯ ЗВЯГИНЦЕВА»       Темнело. Оставалось полтора часа до комендантского часа.       Я неспешно шла к нашему ресторану: у Наташи заканчивалась смена, утром мы договорились встретиться в полшестого вечера.       Ещё издалека я увидела, что около ресторана было скопление нескольких машин и мотоциклов. Внутри играла громкая музыка, несколько окон были открыты нараспашку, в воздухе витала ужасная духота.       Немного офицеров курили около входа и только я поспешила скрыться за дверью ресторана, как один из них, дыша на меня перегаром, преградил путь. — Извините! Ик! — воскликнул он. — А куда это вы направляетесь?       Мужчина был коренастым и со светлыми рыжеватыми волосами. — Пропустите меня, пожалуйста. — тихо сказала я. Солдат захохотал. — Какое у вас прекрасное произношение! — сказал он. — Вы не хотите провести со мной этот длинный скучный вечер? А то ни одна официантка не соглашается, говорят, видите ли, работа у них.       Он положил руку мне не плечо, стоя напротив и широко улыбаясь. Я вздрогнула и попыталась отвертеться. Ручища сильнее сжалась на мне. Неожиданно руку рядового жестко скинули, и холодный голос произнес: — Вы специально ищете себе приключений?       Вмиг посерьезневший рядовой поспешно ретировался и я подняла глаза на стоящего рядом со мной мужчину, сверлящего мое лицо холодным взглядом. — Что вы здесь делаете? — спросил он. — Ничего. — прошептала я. — Ах, вот так вот? Ничего, так? Вы сидели на своей захламленной маленькой кухне и вдруг в вашу светлую головку пришла великолепная идея, вы неожиданно решили прийти сюда, поискать нового ухажера? Ведь прошлой ночью вам было мало. — он чертыхнулся. — Всё равно не понимаешь?       Я злобно подняла на него свой взгляд, кровь прилила к лицу. Он, затягиваясь сигаретой, спокойно продолжил: — Если хотите, я могу позвать прошлого? Как его зовут-то? Такое трудно выговариваемое имя. — Мужчина цокнул. Его серебристые глаза, потемневшие от ярости, слабо сверкали в сумерках.       Позади него показалась рыжая голова и я было рванула к ней, но офицер крепко схватил меня за руку. Я пискнула от боли. — Я с вами не договорил! — прошипел он, крепко держа меня за запястье.       Наташа заметила меня и остановилась как вкопанная, рот её от удивления приоткрылся. Я развернулась к мужчине и резко дернула свою руку, желая побыстрее выбраться из этой железной хватки, но он не отпустил. — Отпустите меня, — сказала я по-русски. Он вопросительно поднял бровь. — Скажите по-немецки! Ну же. — он улыбнулся. — Вы же знаете как!       Вдруг послышался обволакивающе-нежный женский голос. — Йоахим, не оставляй меня не попечение этих извращенцев, с ними уже совсем не весело. — Женщина засмеялась.       Мужчина от неожиданности резко развернулся в сторону говорящего и слегка ослабил хватку на руке. Я резко вывернула её, воспользовавшись моментом, и побежала от него, держа на ветру свой платок. Последнее, что я увидела — это его озабоченный взгляд, обращенный в мою сторону, и изящную женскую фигуру, выглядывающую из-за офицерского мундира.       Наташи нигде не было и я шарахалась из стороны в сторону, в темноте гадая, куда она пошла. Я бы побежала домой, боясь нарваться на патруль, но, собравшись с мыслями, я скорее побрела в сторону её дома. Я угадала.       Она шла медленно, опустив голову и внимательно смотря под ноги. Её белая рубашечка светилась и, можно сказать, служила для меня каким-то маяком в темноте. Я, задыхаясь от бега, нагнала подругу. — Ты чего ушла? — озабоченно спросила я, еле дыша. Она зыркнула на меня и побрела дальше. — Что такое? — спросила я. — Что-то случилось? — Случилось, — буркнула она, открывая калитку своего двора.       Она вошла, но неожиданно — меня не впустила. Наташа преградила мне вход и вперила в меня свой злой взгляд.       Я почувствовала что-то неладное и, дрожа, скрестила руки на груди. — Рассказывай, что у тебя? — мой голос прозвучал как-то хрипло. — Ничего, Насть. — Она вздернула подбородок, тряхнув рыжей косой. — Ах, ничего? — Да, ничего, кроме того, что моя подруга оказывается предателем. — она неожиданно злобно усмехнулась. Нижняя губа на моем лице задрожала и я поняла, что подруга имеет ввиду. — О чем ты говоришь, Наташа? — просипела я. — Слухи, Настя! Слухи по селу нашему прошли. — Наташа, мало ли злых языков на земле… Ты мне расскажешь, в чем же ты меня обвиняешь? — Мне тут Маша про тебя многое наговорила. В красках, так сказать, но я не буду подробно тебе передавать, но знай, такого я от тебя не ожидала. — Какого такого, Наташа, не томи! — я топнула ногой от злости. Она хмыкнула: — Я вообще сначала ей не поверила, хотела даже нагрубить, а потом, когда тебя с ним увидела около ресторана — всё поняла! — Что ты поняла? — взвыла я. — А то, что ты подстилка немецкая, Настя! — плюнула она и тыкнула в меня пальцем. — Ты! Ты, Настя! Я обиженно поджала губы. — И ты ей веришь? — закричала я ей. — Ты её сама, как свет не видывал, за спиной покрывала, а сейчас подруги?       На её лице отобразилось секундное помешательство, но она быстро справилась с ним и, расслабившись, откинулась на бревно. — Верю. — Она пожала плечами. — Я давно это подозревала, но даже не это меня коробит, подруга! Это ты Ваню им сдала, Алена видела тебя в комендатуре, тебя отпустили, даже пальцем не тронув, а Гришу сегодня до полусмерти избили, наверное до сих пор лежит, а всё из-за того, что он бежать Ване помогал, а ты проболтала им! А сейчас довольная с этим фашистом обнимаешься, Машка хотя бы не отрицает того, что ей этот немец приглянулся, мужики они в Африке мужики, но против своих не попрет! А у тебя, как с гуся вода, от хорошей девчонки, бабушкиной гордости, такого никто не мог ожидать. Это мы, деревенские… — Наташ, позволь объяснить… — прошептала я в пустоту, в то время как калитка перед моим носом захлопнулась. POV «ЙОАХИМ ФОН ШТРАУФФЕНБЕРГ»       Я раздраженно затягивался второй сигаретой, уперев взгляд в кромешную темноту, окружавшую меня. У меня не было ни хорошего настроения, ни какой-либо причины себя приободрить. Всё складывалась не в мою пользу. Девчонка взбесила меня сегодня и я её не смог удержаться от того, что, как мне казалось, меня пугало. Она понимает меня, я может и догадывался, но не придавал этому особого значения. Она не работает в комендатуре, не таскает какие-либо документы, не пытается что-то разузнать, следовательно — её язык ей не враг, а значит и мне тоже.       Я потер ноющие костяшки рук и с упоением снова представил перед собой окровавленного полицая. Разумеется, никто бы не дал мне его допрашивать, если бы знали истинную причину моей ненависти к нему. Мне пришлось несколько приукрасить дело. Истинную причину я прятал и от самого себя.       Я смял в руке тоненькую салфетку с временем и местом, написанными уверенным размашистым почерком и поднялся на второй этаж ресторана.

***

      Напыщенным широким шагом я вошел в комнату, не обращая внимания на её, слегка спускающийся с плеча, легкий рукав. Она, весь вечер не давая мне покоя, добилась своего.       Я от наплывающей на меня скуки, всё больше жаждал высвободить ту другую сторону себя, что таилась во мне очень давно.       Обычная комната, небольшая кровать, естественная потребность и Белинда, а ещё моя злость, не похожая на рутинно — повседневное состояние. — Эта комната, конечно, не столь прекрасна, как наше укромное место в Берлине, но ты ведь сюда не за этим пришел. — улыбаясь, сказала она. Я усмехнулся — казалось, это было так давно. — Ты за этим приехала, дорогая? — спросил я, подходя к почему-то сжавшейся женщине. — Ты боишься? Ты сама сунула мне этот огрызок своей надежды. Она вдохнула, с некоторым усилием расправила плечи и подняла лицо ко мне. — О тебе тут всякое говорят… — она отмахнулась. — Это огрызок любви! — Это твое дело, верить или нет, — отмахнулся я. — , а что твой ухажер, Хаинц? Она рассмеялась. — Он, разве что, козе рогатой не ухажер. Я вдохнул ягодный запах Белинды у её шеи и прикрыл глаза. — Возможно, но он увлечен тобой. Он тоже болтал про меня? — спросил я. — Не больше, чем любой официанткой. Болтал и многое… — она заикалась, пока я водил носом по коже у ее ключицы. — Он так сладко пел, что теперь ты местный маньяк — убийца, что и детей не жалеешь, и стариков. Я резко вскинул голову. — Поосторожней со словами, моя хорошая. — Она замерла. — Что-то ещё? — Да.       Её зазывающий хитрый взгляд приблизился так быстро, что мои губы оказались в этом жадном поцелуе мгновенно — я понял, что эту животную страсть сейчас мне не сдержать в узде. Я резко прервал поцелуй.       Грубо откинув её на кровать, я поспешно скинул мундир и не заметил, как Белинда предстала передо мной совершенно нагая. Лихорадочно спеша, она расстёгивает пуговицы моей рубашки и я чувствую трепетное прикосновение её холодных рук по моей груди. Я пытаюсь жадно насытиться её разгоряченным телом, но никак не ею самой. — Ты так спешишь. — усмехнулся я. — Ты не представляешь, как я соскучилась, — прошипела она, покусывая мое плечо.       Мой обнаженный торс соприкасается с этой прохладной белоснежной кожей груди и я вздрагиваю — мягкая грудь упирается в меня.       В следующий момент тонкие пальцы женщины нежно притягивают меня за ремень ближе. Она быстро справляется с моими штанами и я беру её на руки, ноги женщины обвиваются вокруг моего пояса и мы падаем на кровать.       Я резко вхожу в нее, так, что она вскрикивает от мгновенной боли.       Увеличивая темп, я замечаю, как её щеки розовеют и громкий протяжный стон разносится по маленькой комнате. Я падаю лицом в ложбинку между её грудей. Ни на секунду я не прекращаю контролировать движения Белинды, она снова пытается притянуть мое лицо к своим губам, но я со всем своим спокойствием тихо отстраняю её. Мне невыносимо приятно от того, как горячее тело девушки извивается подо мной, но мои движения сдержаны и холодны. Я контролирую мысли, но несколько раз ошибаюсь и почти раздосадованный замедляю свой темп.       Через несколько мгновений я достигаю своего пика и Белинда получила своё. Как будто в благодарность я получаю влажный поцелуй в шею.       В свой дом сегодня ночью я не вернусь.       Я скатываюсь с нее и хватаю с её тумбочки, стоящей рядом с кроватью, свой портсигар.       Женщина с горящими зелеными глазами облизывает язычком губы и приглаживает спутанные волосы. Тень разочарование едва пробегает по красивому лицу. — Ты уйдешь? — тихо спрашивает она, боясь ответа.       Я провожу рукой по волосам и затягиваюсь сигаретой. Улыбаюсь.