Давай пригласим Блейна Андерсона

День не задался с самого утра: головная боль, верный спутник, сопровождала Курта от квартиры Блейна до собственной. Казалось, хуже уже быть не может, но Хаммел как-то забыл о своих любопытных соседках, которые устроились в гостиной, попивая чай и поджидая его. Стоило Курту пересечь порог квартиры, как начался допрос: — Где ты был? — Обеспокоенно спросила Рейчел. — Хорошо повеселился? — Полюбопытствовала Сантана. — Красавчик из клуба? — Снова Рейчел. — Хоббит? — Не унималась Лопез. — Так, успокоились обе! — Курт, не взглянув на подруг, прошел к аптечке, и начал рыться в ней в поисках аспирина. — Я всегда скептически относилась к современному искусству, дорогая Рейчел, — начала Сантана задумчивым тоном, — оно всегда казалось мне несколько сумбурным. Но теперь, глядя на два красных пятна, я отчетливо вижу страсть и, может быть, что-то еще, как думаешь? Рейчел тихонько хихикнула. — Красивые засосы, Курт. Хаммел прикоснулся к своей шее так резко, словно в этот момент его ужалило какое-нибудь насекомое, и он намеревался пришлепнуть подлеца. В действительности же Курт то ли хотел на ощупь определить не врут ли подруги, то ли желал скрыть рукой последствия ночи. Хотя, от кого скрывать, если девушки уже посмеивались над ним, как две школьницы? Желания разговаривать с ними не было никакого, поэтому он развернулся, чтобы гордо удалиться в свою «комнату», уверенно игнорируя летевшие ему в спину вопросы о прошлой ночи. Как только Курт скрылся с поля зрения соседок, он почувствовал себя более защищенным. Не раздеваясь, он повалился на кровать и, уткнувшись в подушку, застонал. Вопреки своим желаниям, Хаммел помнил, что именно он поцеловал Блейна, он сам был инициатором их близости. Еще он помнил, насколько ему это понравилось, но сейчас не об этом. Одним лишь своим появлением, Блейн разбудил в нем чувства, которые Курт так старался подавить. Голова болела — думать было тяжело, но Курт не сдавался: ему нужно было разобраться в своих чувствах к Блейну. Андерсон заставил его страдать, — это факт, — но, судя по всему, сам он страдал из-за этого не меньше. Курт бы не задумываясь дал Блейну второй шанс, но что-то останавливало его. *** Проснувшись, Блейн первым делом почувствовал холодное, а главное пустое пространство рядом с собой. Впрочем, он не был удивлен. Конечно, призрачные надежды на то, что с этого момента у них с Куртом все наладится, испарились, оставив на душе неприятный осадок. На самом деле Андерсон не надеялся на спонтанный секс: истинной причиной, почему он пришел, было желание поговорить с Куртом. И все получилось, если, конечно, считать за разговор «быстрее» и «не останавливайся». Ладно, давайте будем откровенными и признаем, что Блейн провалился. Теперь Хаммел мог обвинить его в том, что он, нагло воспользовавшись нетрезвым состоянием Курта, затащил его в постель. Хотя кто кого затащил — вопрос спорный. Блейн потянулся за телефоном, но, как он и предполагал, Курт не ответил. Прошло несколько дней, прежде чем Блейн решился во что бы то ни стало поговорить с Куртом. Так как подловить шатена где-нибудь было не возможно без посторонней помощи, а просить ни Сантану, ни Рейчел ему не хотелось, Блейн использовал единственный возможный способ. Стоя у двери лофта уже около десяти минут, Андерсон никак не мог нажать на звонок. Стоило его пальцам приблизиться к кнопке, как он тут же отдергивал руку. — Ну давай же, — тихо процедил он сквозь зубы. Блейну очень хотелось врезать самому себе за такую нерешительность, однако вместо этого он все же позвонил. Секунды между звонком и моментом открытия двери показались ему вечностью, за которую он тысячу раз мысленно сбегал оттуда. Иронично, что человек, выступающий перед толпами, не испытывая при том ни капли смущения, боится одного единственного парня, которого любит до безумия. Курт открыл дверь. Прекрасный Курт в домашней одежде, которая, надо заметить, была безупречно подобрана и необычайно шла ему; неуложенная челка спадала на лоб, а голубые глаза, устремленные на Блейна, были полны удивления. — Блейн? Что ты здесь делаешь? — Хаммел действительно не ожидал увидеть Блейна. Он подумал, хорошо ли выглядит, но тут же одернул себя, мол какая разница. — Все в порядке? Когда Блейн открыл рот, чтобы ответить, он понял, что напрочь забыл заранее приготовленную и отрепетированную перед зеркалом речь. — Нет. Ничего не в порядке. Я не могу нормально мыслить, потому что все, о чем я могу думать — это ты. Мне безумно жаль, что я довел нас до этой точки, что причинил тебе боль, но ничего в жизни я не хотел так сильно, как твоего прощения. Блейн замолчал. Он смотрел куда угодно: на свои ноги, стену, дверь, но только не на Курта. Шатен же выдержал паузу, за которую пытался обдумать ситуацию, и произнес: — Заходи. Курт отошел в сторону, пропуская Блейна. Андеросон колебался лишь секунду, и то от неожиданности. Он пересек порог и огляделся: ничего не изменилось со времени его последнего визита, хотя, казалось, с того момента прошла ни одна сотня лет. Однако Блейн не мог не заметить непривычную для квартиры тишину — было, конечно, поздно, но не настолько, чтобы жители лофта спали. — А где Рейчел и Сантана? — спросил он. — Сантана у Бриттани, а Рейчел празднует что-то со своей труппой, — ответил Курт. Блейн подумал, что ему повезло: не придется выслушивать язвительные комментарии Сантаны. Неловкая пауза начала затягиваться, и Курт, видимо, перестав надеяться на Блейна, сам нарушил ее: — Я уже давно простил тебя, — произнес Курт. Увидев, как расширяются глаза Блейна, он добавил, — но это ничего не меняет. — Но почему? — Удивился Андерсон. — Блейн, разве ты не видишь, что мы просто не подходим друг другу? Тебе нужен кто-то твоего уровня, а не какой-то там мальчишка с улицы. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, — на его глазах выступили слезы, — а я, очевидно, не тот человек. Ты ведь такой талантливый, все любят тебя, а я…это всего лишь я. Блейн был удивлен. Неужели Курта мучили такие мысли. Как он допустил это?  — Не смей даже думать так. Ты не какой-то мальчишка, Курт, — сказал Блейн мягко и подошел к нему. — Ты единственный, кто мне нужен, единственный, кто делает меня счастливым. И главное — я люблю тебя больше всего на свете. — Андерсон поднял руку и нежно прикоснулся к щеке парня.   Казалось бы, такой простой жест, а кожа Курта покрылась мурашками. Только с Блейном он мог забыть как дышать, да и вообще забыть все. Блейн еще ближе придвинулся к Курту и легко, почти невесомо поцеловал его. Это длилось не более пяти секунд, а потом Андерсон медленно отстранился. Он посмотрел прямо в глаза шатена и сказал: — Если хочешь, я уйду. Обещаю, больше не беспокоить тебя, только скажи, что не любишь меня. Скажи, и я уйду. — Блейн выжидающе посмотрел на парня. Курт опустил взгляд и покачал головой. — Я никогда не смогу сказать это. Из-за этих слов сердце Блейна, казалось, сделало тройное сальто и даже грозило выпрыгнуть из груди. Он снова вернул свою руку на щеку Курта и провел большим пальцем по скуле. Его лицо застыло буквально в миллиметре от лица Курта, и губы уже почти касались его губ, но Блейн замер. Горячее дыхание опалило фарфоровую кожу, и Курт закрыл глаза в предвкушении поцелуя, но его не последовало. — Тогда в чем дело? — Тихо спросил Андерсон. Вопрос Блейна вывел парня из транса, и Курт понял, что не дышал все это время. — Я думаю, что недостаточно хорош для тебя. — Это не так, Курт. Скорее наоборот: ты слишком прекрасный, а я… — Блейн запнулся, — Курт, ты что плачешь? Хаммел быстрым движением смахнул слезу. — Я не выдержу, если ты еще раз изменишь мне. — Никогда, слышишь: никогда больше такого не повторится. Я обещаю. Курт стоял молча, обдумывая все возможные варианты. — Ты ведь понимаешь, что все не будет как прежде сразу? — Конечно, понимаю, и, о боже, я так рад, — словно в подтверждение своих слов, Блейн заключил Курта в крепчайшие объятия. — И мне, наверное, нужно уйти, — последнюю фразу он произнес с меньшим энтузиазмом. Блейн уже собирался уходить, но Курт окликнул его: — Останься со мной. Пожалуйста. Разве Блейн мог отказать? Курт подошел к теперь уже своему парню и обвил руками шею. Он наклонил голову, чтобы поцеловать его. Блейн прижал Курта ближе, и он уже потерял счет времени, когда Хаммел отстранился. — Пойдем, — почти прошептал Курт и, взяв Блейна за руку, повел в свою «комнату». Андерсон не сопротивлялся — напротив, охотно пошел за Куртом. Как только они добрались до места, снова оказались прижатыми друг к другу на довольно удобной кровати Курта. Блейн навис над ним, покрывая поцелуями шею парня, он наслаждался каждым прикосновением, каждым шумным вздохом и выдохом Курта, наслаждался моментом в целом. — Подожди, — произнес Курт, упираясь рукой в грудь Андерсона, — давай остановимся. Весь вид Курта: покрасневшие шеки, распухшие от поцелуев губы и абсолютный беспорядок на голове — казалось, кричал: «Возьми меня, Блейн»; но Блейн взял себя в руки, сглотнул и сумел-таки не наброситься на Курта. — Я ужасно устал сегодня, — пояснил Хаммел, — поэтому давай просто поспим. — Ладно. Хорошо. — Ответил Блейн, отодвигаясь, — но будет сложно: ты такой сексуальный. Курт застенчиво улыбнулся: — Обнимешь меня? — С удовольствием. Блейн грудью прижался к спине Курта, носом он уткнулся в изгиб шеи, вдыхая такой родной запах. В его руках Курт казался маленьким и хрупким, его хотелось защищать, и вдруг Блейн почувствовал себя таким сильным рядом с Куртом, но одновременно слабым перед ним. Бабочки в его животе буквально взбушевались, Блейн словно закрутился в водовороте чувств, виновником которого был Хаммел. Больше ни с кем Блейн не ощущал ничего подобного. Андерсон понял, что время, проведенное в разлуке с Куртом, было самым ужасным периодом его жизни. — Я люблю тебя, Курт. Доброй ночи, — сказал Блейн и по ровному дыханию парня, догадался, что тот заснул.