9
29 июля 2017 г., 03:31
Мне о стольком хотелось её спросить, но я никогда не лезла в чужие дела. Я даже не умела спрашивать, ведь в таких ситуациях всегда нужно соблюдать границы личного пространства человека и быть осторожной с вопросами. Мне казалось, что она оттолкнёт меня, если почувствует дискомфорт. И мне не хотелось, чтобы наше странное общение заканчивалось так быстро.
Конечно же в моей голове кружилось много вопросов о том, кто и куда забрал Анастасию Андреевну из больницы. Как она так быстро поправилась, а на её коже не осталось никаких следов? Почему она постоянно теряет сознание и от чего эти странные кровотечения?
Эта женщина полна тайн, но вместе с тем она так проста и наивна, словно ей всё нипочём.
Я не знаю, зачем я до сих пор с ней вожусь. Не знаю, почему я так тянусь к ней и испытываю все эти чувства, но мне кажется, что если я не остановлюсь, то именно она причинит мне самую большую боль…
***
Лампочка в классе то и дело мелькала, доживая свои последние часы. Где-то неподалёку летала надоедливая муха, нарушая тишину в помещении. Было ужасно душно, и я чувствовала, что грудь сжимает от нехватки воздуха. Уже пятнадцать минут я сидела в классе художественной литературы, ожидая, когда Анастасия Андреевна появится и мы пойдём вместе домой, как договорились ранее. Поставив это условие, я смогла спокойно уйти на урок, оставив её одну, но теперь мне казалось, что меня снова обвели вокруг пальца. Сумки учительницы не было, а уборщица сказала, что в школе уже никого нет. Значит, она ушла, оставив меня одну, словно наш уговор ничего для неё не стоил. Хотя почему я решила, что я вообще могу что-то значить для такой как она? Я ждала учительницу около двух часов, всё ещё храня надежду, что она просто где-то задержалась. И хотя я понимала, что она не придёт и я зря жду, всё же почему-то не могла сдвинуться с места. Во мне кипела обида. Несмотря на всю злость и разочарование, я бы наверняка всё забыла, войди она прямо в этот момент в класс. Наверное, оттого, что я никогда ни с кем не была близка, я так серьёзно отношусь к человеческим чувствам. Мне кажется, что люди никогда не поступают плохо без причины, даже те, кто предаёт и бросает. Каждый в какой-то степени защищается от боли, но порой защита и есть боль, которую мы причиняем другим. Так устроены люди — вечно боятся, вечно убегают и прячутся, и я тому не исключение. Я всю жизнь старалась убеждать себя, что я просто такой человек, что мне просто никто не нужен, но после этого несчастного случая, после того, как в моей жизни появилось это странное существо, я поняла, что способна к кому-то привязаться. Анастасия Андреевна дала мне шанс почувствовать, каково это, когда рядом с тобой есть тот, кто спасёт тебя от тебя самой, но спасая от одного, она способна погубить меня другим, а этого я не могу позволить. Когда я вышла из школы, подул приятный прохладный ветерок, осушая капельки пота на моём лице. Казалось, что я вырвалась из какого-то заточения впервые за долгое время. Мне вдруг захотелось смеяться, но в груди вновь возникло скребущее чувство пустоты. Всё чаще я стала осознавать, что мой мир всегда был одинок. В нём было всё, но не было ничего. Лишь рядом с учительницей я чувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала и без чего не могу теперь жить. Около школы я встретила своих одноклассниц, которые весело что-то обсуждали, сидя на скамейке. Никогда не видела смысла в том, чтобы собираться компанией и обсуждать сплетни или хвастаться перед якобы подругами новой вещью. Они, видимо, даже не заметили меня, поэтому я спокойно прошла мимо, но имя, произнесённое одной из девочек слишком громко, заставило меня тут же прислушаться к разговору. — Сегодня днём я зашла в туалет, а там наша Анастасия Андреевна вся белая, словно привидение. Держится за стену, смотрит на меня и улыбается. Мне аж жутко стало от этого. — Так, может, ей плохо было? Ты помогла? — спросила вторая девушка. — Да, я спросила, если что-то случилось, а она всё лыбится и лыбится. Сказала, что просто голова болит. — Да странная она вообще. Мутная какая-то. Вроде добрая, а там кто её знает. Вдруг она больная на голову, вот и улыбается! — подшутила третья. — Ага, а на самом деле она представляет нас всех расчленёнными! — Фу, не шути так. Вдруг у неё и вправду не все дома? Надо бы держаться подальше от такой да домашку делать, а то придёт ночью с бензопилой и всё — нет тебя. — А почему это сразу меня? — Да потому что это ты у нас двоечница! Девочки засмеялись. — Так что дальше-то? Куда училка делась? — В унитаз слилась, походу! — Да серьёзно. Вдруг она там коньки отбросила, а мы тут угараем. — Ага, а вдруг она там учеников насилует, а точнее, учениц? А ты не в её вкусе, вот она и не тронула тебя. — Да ну тебя! Я резко развернулась, сжав руки в кулаки, но затем успокоилась, направляясь назад в школу. Эти курицы только и умеют что языками трепать, а у самих мозгов с горошек. Если Анастасия Андреевна и вправду была там, то, возможно, ей снова стало плохо и она, как всегда, включила дурочку. Не знаю зачем, но я побежала, словно точно зная, что найду учительницу именно там. — И с каких пор Вы стали мне настолько важны? — спросила я сама себя, когда подошла к уборной. Немного отдышавшись, я вошла в помещение. Там было так темно, что я едва видела, куда иду. Лампочка давно перегорела, а завхоз никак не поставит новую, поэтому тем, кто учится в вечерней школе, приходится несладко. Я огляделась, когда глаза немного привыкли к сумраку, но никого не заметила. Здесь было так холодно и сыро, что мне стало не по себе. Я направилась к окну, чтобы хоть немного впустить теплый воздух в помещение, но заметила, что в углу у окна кто-то сидит. От неожиданности меня пробрал страх, но, немного присмотревшись, я узнала голубое платье и светлые, теперь уже распущенные волосы. Анастасия Андреевна сидела на полу, опустив голову на колени. Казалось, что она не слышала, что я вошла. — Эй, Вы чего? — спросила я с опаской. — Анастасия Андреевна? Только сейчас она пошевелилась и подняла на меня взгляд. Я медленно приблизилась к учительнице, пытаясь рассмотреть её лицо. — Что с Вами? — Габи? — словно спросонья, спросила она. Я присела перед ней, всё ещё всматриваясь в её лицо. — Что Вы тут делаете? Я ждала Вас два часа в классе, а Вы решили поспать в туалете? Оригинально! — постаралась пошутить я. — Я забыла. Прости, — сказала она, но голос звучал как-то странно. Я не знала, что делать и что говорить. Моя рука непроизвольно коснулась её, и я почувствовала, что она совсем ледяная. — Вы холодная как труп. Анастасия Андреевна, я же говорила, что Вам домой нужно было идти! — воскликнула я. Она ничего не ответила. — Чего Вы молчите, дурында упрямая?! Я не успела ничего понять, как меня резко схватили за плечи и притянули к себе, обнимая так крепко, что я не сразу смогла перевести дыхание. Анастасия Андреевна вся дрожала, а её одежда и волосы были мокрыми, словно она только что попала под ливень. Казалось, что она так отчаянно обнимает меня, словно мы никогда больше не увидимся. Я не могла сопротивляться, не могла ничего сказать, лишь просто позволяла ей себя обнимать. Мне стало больно и обидно настолько сильно, что я почти заплакала, изо всех сил стараясь контролировать неожиданные слёзы. Что с ней? Почему я так сильно страдаю, когда нахожусь рядом с этой женщиной? Она выглядит такой счастливой, такой поверхностной, но иногда мне кажется, что она самый печальный и одинокий человек на планете. — Вы вся мокрая… — тихо сказала я, отталкивая её от себя. — Да что с Вами такое? Я не понимаю… — Я не хотела тебя намочить. Прости. Это был случайный порыв, — она вновь заулыбалась. — Хватит! — я чувствовала, что сейчас сойду с ума. — Не в этом дело! Мне всё равно, если Вы меня намочите. Я не понимаю, чего Вы от меня хотите? Почему Вы меня сначала притягиваете, затем отталкиваете? Почему столько тайн вокруг Вас? Она какое-то время виновато смотрела мне в глаза. — Я… я и вправду глупая. Сама не знаю, чего хочу. Ты права, я просто эгоистка, которая играет людьми. И я должна была сразу расставить все точки между нами. Ты не тот человек, которым можно играть, поэтому прости меня. Я причиню тебе только боль… поэтому просто уходи, — спокойно сказала она, продолжая улыбаться. — Со мной всё хорошо, просто было душно, у меня закружилась голова, вот я и облилась водой. Я стояла как полнейшая дура и слушала её, чувствуя себя маленькой девочкой, которой вертят как угодно, то маня, то отталкивая. Она сама приблизилась ко мне, а теперь вот так вот просто отталкивает и говорит, что причинит мне боль. Разве она не понимает, что уже причинила мне боль? Я молча развернулась и пошла к выходу. Мне вдруг всё стало безразлично. Хотелось просто прийти домой и лечь спать. Просто спать, чтобы забыть всё это. Выйдя из уборной, я спокойным шагом вышла из школы и пошла домой. На душе было так пусто и так блаженно, словно и не было никогда никакой Анастасии Андреевны. Нет, я слишком заигралась в эту сентиментальную чушь. Наверное, я всегда знала, что она так поступит, поэтому мне сейчас не больно. Странно, но мне ничуть не больно. Ведь правда? Пустота — это ведь не боль? Нет больше того странного чувства, есть лишь странный покой и умиротворение. Или нет ничего? Я не заметила, как дошла до дома, словно я и вовсе находилась не в реальности, а в каком-то сне. Единственное, что я отчётливо помню, — это небо. Большое и голубое, обволакивающее всё вокруг небо, которое, подобно пуху, обнимало все мои чувства и заботливо берегло их в пучине своих глубоких облаков. Ещё чуть-чуть, и я провалюсь в эту бездну, бесследно исчезая в объятиях ночи. Как странно. На улице вроде ночь, а небо голубое, но это совсем не важно, ведь мне так хорошо. Так спокойно, как не было уже давно. Нет никаких проблем, никакой Анастасии Андреевны. Её словно вообще не существовало до этого, настолько далёким казалось воспоминание о ней теперь. Вот на горизонте показались какие-то люди, лиц которых я не могла разглядеть. Они веселились, танцуя вокруг костра. Мне вдруг захотелось подойти к ним, заговорить и рассказать о том, насколько я сейчас счастлива и свободна, но стоило мне приблизиться ближе, как люди вдруг начали прыгать в костёр один за другим, издавая при этом ужасающие крики. Я побежала к костру, с ужасом наблюдая, как догорают последние клочки кожи на черных костях. Запах гари начал душить меня, и я упала на колени. В глазах резко помутнело. Я чувствовала, как они начали набухать, словно весили тонну, но не могла их открыть. Внезапно всё вокруг затихло. Я начала тереть глаза, чувствуя, как из них текут слёзы, но они текли всё сильнее и сильнее. Рядом со мной послышался чей-то плач. Наконец зрение вернулось ко мне и я взглянула на того, кто так отчаянно плакал, но увидела Анастасию Андреевну, всё на том же месте. Я протянула к ней руку, но мои ноги словно приросли к земле, а голос пропал. Я попыталась крикнуть, но всё вокруг начало окутывать всепоглощающей темнотой. Анастасия Андреевна подняла на меня глаза, а на её лице играла всё та же улыбка. Она оглянулась, затем встала и подошла ко мне, протягивая руку. Я хотела ухватиться за неё, но учительница внезапно толкнула меня и я провалилась в бездну. Я вновь упала в приятную глубь голубого неба, а она осталась где-то там, поглощённая темнотой…***
Резко вскочив на кровати и открыв глаза, я почувствовала, что всё моё лицо мокрое от слёз. Это был всего лишь сон, но я сама не поняла, где именно он начался и как я очутилась дома. Взглянув на часы, я увидела, что было два часа ночи, а за окном мирно пели сверчки. — Анастасия Андреевна… — неожиданно для себя проговорила я её имя. Сама не понимая своих действий, я встала с кровати и тихо пробралась в прихожую. Надев кеды и мастерку, я повернула ключ в двери и вышла на лестничную клетку. Что я творю? Зачем я снова иду туда? Она ведь прогнала меня, так почему я снова иду к ней? Может, всё это и вовсе было сном? Я всё меньше понимаю себя и всё больше чувствую, что я нужна Анастасии Андреевне. Спустившись вниз по лестнице, я вышла на улицу. Воздух оказался намного холоднее, чем был днём. Ночь была удивительно тихой, и даже песни сверчков теперь замолкли. Моё сердцебиение участилось, когда я вновь подумала об учительнице. Это заставило меня буквально рвануть с места в сторону школы. Я бежала, понимая, что собираюсь посреди ночи вломиться в здание, которое закрыто на замок и охраняется двумя сторожами. Я понимала, что всё это я делаю из-за какого-то сна и собственной глупости. Я также понимала, что учительницы наверняка там уже нет и всё это полнейший бред, но я из последних сил бежала к ней. Добравшись до школы, я дёрнула входную дверь, чтобы убедиться, что она закрыта. По горевшему на втором этаже свету я поняла, что сторожа наверняка сейчас находятся там и смотрят футбол, ведь никому не придёт в голову в два часа ночи грабить школу. Обходя здание, я заметила пожарную лестницу, которая вела на ту самую крышу, где я так часто любила проводить время, но я не была уверена, что вход туда сейчас открыт. У меня был последний шанс передумать и уйти домой, но я решительно полезла вверх по лестнице. В темноте подниматься на большую высоту было не так страшно, потому что попросту ничего не видишь, поэтому я совсем не боялась, что упаду. Быстро поднявшись наверх, я перелезла через перила и подбежала к двери, дергая за ручку. Дверь была заперта. Другого выхода не было, поэтому я уже было сдалась, но заметила в стене проволоку, которой крепили дверь, чтобы она не закрывалась. Отломав кусочек, я начала ковырять замок, как делают это профессиональные взломщики, но я совсем не была профессионалом… — А в фильмах всё так легко, — усмехнулась я, вытирая со лба пот. Я возилась с замком больше получаса, пока не решила сдаться и поискать другой ход, но проволока застряла в щели и я не могла её вытащить. В панике я начала изо всех сил тянуть проволоку, пока не выдрала её вместе с сердцевиной замка. Какое-то время я просто находилась в замешательстве от того, что у меня в руках был выдранный из двери замок и я испортила школьное имущество, но шок на моём лице сменился радостью, ведь теперь я могла попасть внутрь. Тихо пробираясь по школьным коридорам, я на ощупь нашла дверь в туалет, но когда вошла внутрь, то никого там не обнаружила. Весь мой адреналин испарился, оставляя глубокое чувство досады и злости на саму себя. И что я вообще делаю? Пробралась в школу, испортила замок, и всё из-за какой-то фантазии! Теперь мне казалось, что я совершила самый глупый поступок в своей жизни. Выходя из уборной, я невзначай бросила взгляд на дверь и тут же усмехнулась. На двери был значок мужского туалета, который я изначально не заметила в темноте. Во мне снова поселилась надежда, но одновременно с этим стало страшно открывать соседнюю дверь, ведь, возможно, и там никого не будет. Глубоко вздохнув, я решилась открыть дверь и войти. Пройдя к окну, я увидела на полу, всё на том же месте, Анастасию Андреевну. Она сидела всё в той же позе, обхватив себя руками. Ничего не говоря, я приблизилась к учительнице, снимая с себя мастерку. От моего прикосновения она вздрогнула, резко подняв голову. — Габи? Ты… Я накинула на её плечи согретую моим телом ткань, притягивая женщину к себе. — Глупая… — тихо сказала я. — Пойдёмте отсюда. Придерживая её за руки, я помогла Анастасии Андреевне подняться. Она была совсем слаба и еле держалась на ногах, поэтому я прижала её к себе и помогла идти. — Но куда мы пойдём? Школа сейчас закрыта… И как ты сама сюда попала? — спросила учительница. — Это неважно, — спокойно ответила я. Мы дошли до класса Анастасии Андреевны. — У Вас есть ключ? — Да, — она протянула мне ключ от класса. — Слава богу, мне не придётся ломать ещё один замок, — усмехнулась я. Учительница удивлённо на меня посмотрела, а я сделала вид, что не замечаю этого взгляда. Мы вошли в класс, и я на всякий случай заперла дверь, ведь сторожа наверняка могут что-то заподозрить, если оставить её открытой. — Я не могу сейчас отвести Вас домой, но это помещение лучше того, где Вы сидели. Я отвела учительницу в подсобку, где был небольшой диванчик, и усадила её на него. — Я останусь здесь, с Вами, — серьёзно сказала я. — Но почему? — она была растеряна. — Я не могу Вас бросить. Не спрашивайте почему. Я сама этого не знаю. Тем более Вы совсем не думаете своей головой. Почему Вы не попросили о помощи? Почему не позвали кого-то из учителей или хотя бы кого-то из родных? Зачем Вы сидели там всё это время? Вы ведь вся дрожите, — со злостью говорила я, смотря на неё. — Я не хотела доставлять никому неудобств, а родных… У меня никого нет, — виновато сказала Анастасия Андреевна, словно провинившийся ребёнок. — Порой Вы просто как беспомощный ребёнок! Глупый ребёнок! — разозлилась я ещё больше. На самом деле в этот момент я возложила на себя слишком много и попросту лезла не в своё дело. — Я не хочу доставлять тебе стольких хлопот. Ты не должна мне ничего. Тем, что ты для меня сделала, ты уже отплатила мне за тот случай. Я изумлённо на неё посмотрела, затем приблизилась совсем близко, заглядывая прямо в её глаза. — Вы думаете, что я делаю это из чувства долга?! — воскликнула я. — Почему же тогда? — Потому что… я сама не знаю! Я просто чувствую, что должна быть с Вами! Довольны? — выпалила я первое, что пришло в голову. На лице учительницы возникла улыбка. — Ну чего Вы улыбаетесь? Ученики уже чокнутой Вас считают, — вздохнула я. — Спасибо тебе, — всё так же улыбаясь, сказала она, смотря мне в глаза. И от этого взгляда я словно забыла всю свою злость и обиду. Мне хотелось, чтобы она всегда так на меня смотрела и всегда улыбалась мне этой дурацкой улыбкой. — Раздражаете, — сказала я и отошла к окну. — Как можно облегчить Ваше состояние? — Подай, пожалуйста, аптечку. Там есть таблетки. Я выполнила её просьбу и протянула коробку с медикаментами. Анастасия Андреевна достала оттуда какой-то флакон с таблетками. — Там на столе есть бутылка с водой… — сказала учительница. Я подала ей воду, и она выпила две таблетки. — От них Вам станет лучше? — спросила я. — Да, нужно просто отдохнуть. Спасибо, — улыбнулась она. — А ты так и будешь там стоять всю ночь? — Да нет, я тогда посижу в классе, а Вы зовите, если что. Я уже собралась уходить, но Анастасия Андреевна схватила меня за руку. — Постой. Останься тут. На диване удобней. — Но Вам ведь не будет удобно… — сконфуженно сказала я. — Нет, наоборот. Я буду рада, если ты останешься. И это мне говорит женщина, которая недавно прогоняла меня, говоря, что причинит мне боль?! Я послушно села рядом с ней, словно зачарованная. А она довольно улыбнулась и подвинулась, освобождая мне как можно больше места. — Да Вы ведь совсем на краешке сидите! — возмутилась я. — Ничего, — улыбнулась она в ответ. Я вздохнула, затем неожиданно для неё и для себя взяла учительницу за руки и притянула к себе. — Тогда будет так. Анастасия Андреевна совсем не сопротивлялась, а лишь послушно отдалась в мои объятия, как и прежде, улыбаясь. — Всё ещё дрожите. Сильно же Вы замёрзли, — тихо сказала, обнимая её. — Когда ты так обнимаешь меня, мне тепло. От этих слов моё сердце предательски забилось сильнее и к щекам прилил жар. — Вам нужно поспать, если хотите, то можете положить голову мне на колени, — слегка неуверенным голосом сказала я. Она ничего не ответила, лишь осторожно положила голову на мои колени. — Для меня никто ещё столько не делал, — посмотрев на меня, сказала учительница. — Не говорите ерунды. Я ничего не сделала. — Спасибо… Она вновь улыбнулась, закрыв глаза. Я сидела в полнейшем напряжении, пока она не уснула. Мне ещё никогда не было так одновременно приятно и неловко, ведь я никому раньше не позволяла столько близости. Анастасия Андреевна спала на моих коленях, словно маленький зверёк, который получил долю ласки и теперь уснул сладким сном. Она казалась такой безобидной, такой нежной и хрупкой, что мне было страшно пошевелиться. Стоило мне на неё посмотреть, как внутри всё сжималось от переполняющего чувства нежности. «Что же Вы делаете со мной, Анастасия Андреевна? Я не хочу любить Вас, ведь Вы храните какую-то страшную тайну, которая наверняка разобьёт мне сердце…» — подумала я. Осторожно касаюсь волос учительницы — такие мягкие. Слегка обнимаю её и закрываю глаза. Не знаю, что будет дальше, но я не могу противостоять этому…
