10
31 июля 2017 г., 03:07
Я проснулась от громких голосов, раздающихся неподалёку. Казалось, что у меня в голове бегают полчища тараканов и истерически орут детскими голосами, настолько громким был этот звук.
И только тут до меня дошло, что мы с учительницей находимся в подсобке, куда якобы по идее никто из нас изначально не заходил, а за дверью уже собрался целый класс детей.
Анастасия Андреевна всё ещё мирно спала у меня на коленях, пока я начинала паниковать и придумывать, как выкрутиться из этой ситуации.
— Чёрт, Анастасия Андреевна, — шёпотом начала я будить её, — просыпайтесь. Дети на урок пришли.
Учительница сонно зевнула и открыла глаза, затем резко вскочила, испуганно посмотрев на меня.
— Дети? Девятый «Б»! Урок! — воскликнула она.
— Тише! Вас услышат! Что делать будем? Не можем же мы выйти отсюда как ни в чём не бывало.
— Ты оставайся тут до конца урока, а я выйду к ним. Могла же я прийти в школу рано и заниматься своими делами в подсобке? Думаю, подозрений не будет, — рассудительно сказала учительница.
— Вы себя в зеркало видели? — скептически сказала я, смотря на Анастасию Андреевну. — Волосы растрёпаны, платье грязное, словно вы всю ночь пили.
Учительница недовольно нахмурила брови, затем заулыбалась и воодушевлённо сказала:
— Тогда мы прогуляем школу!
Я чуть не подавилась воздухом.
— Вы серьёзно?! Учитель, который предлагает прогулять ученику школу?
— Да! Подумаешь, позвоню и скажу, что заболела, — непринуждённо сказала она. — Но если ты хочешь идти на уроки, то конечно же я тебя не держу.
— Думаете, что мне слабо школу прогулять? — я нахмурилась. — Хорошо, я с Вами!
— Вот и отлично! — радостно сказала она, копаясь в своей сумке.
Анастасия Андреевна позвонила директору школы и наврала так реалистично, что даже я бы поверила. В итоге мы услышали, как голоса за дверью стали рассеиваться и очень скоро вовсе затихли.
Я задумчиво смотрела на учительницу, которая пыталась привести в порядок свои волосы.
— Что? — спросила Анастасия Андреевна, заметив мой взгляд.
— Я уже говорила, что Вы инфантильный и безответственный человек?
— Не знаю. Ты всегда занудничаешь, — улыбаясь, сказала она, закончив собирать волосы в аккуратный хвост.
Я хотела что-то сказать в ответ, но промолчала, снова задумавшись о том, что я сейчас делаю. Я ещё никогда не чувствовала себя так спокойно и непринуждённо рядом с кем-то. Казалось, что мы с Анастасией Андреевной знакомы уже много лет и знаем друг друга как собственные пять пальцев. До этого все люди были для меня пустыми куклами, которых я не замечала и не воспринимала как что-то, что может со мной взаимодействовать, но она… Она, невзирая на всю странность и непредсказуемость, уникальна.
— Вы как себя чувствуете? — спросила я.
— Лучше всех! — одарив меня солнечной улыбкой, ответила учительница.
Она приоткрыла дверь, выглядывая наружу.
— Всё чисто! Можем идти.
Анастасия Андреевна быстро вышла за дверь, не дожидаясь меня.
— Да стойте Вы! А если увидит кто-то из учителей? — опасаясь, спросила я.
— Придумаю что-нибудь, — спокойно ответила она.
— А для меня Вы тоже придумаете что-нибудь? — недовольно спросила я.
Учительница посмотрела на меня с улыбкой, затем вздохнула и пошла вперёд.
— Я же говорю, что ты зануда.
На моём лице появилась невольная улыбка, словно я только что получила самый приятный комплимент.
Сегодня она такая счастливая и весёлая… Хоть вчера учительница и улыбалась, но я не чувствовала в ней того, что чувствую сейчас.
— А твои родные не будут волноваться, что тебя нет? — резко остановившись, серьёзным голосом спросила Анастасия Андреевна.
— Само по себе странно то, что меня утром не оказалось в моей комнате, но я смогу оправдать это тем, что вышла пораньше, потому что у нас перед уроками были подготовительные занятия к ЕГЭ. Я никогда не сбегала из дома и не творила ничего подобного, поэтому не думаю, что мама что-то заподозрит.
Женщина лишь кивнула и улыбнулась в ответ, продолжая идти дальше.
Шли уроки, поэтому нам запросто удалось выйти со школы незамеченными.
— Зайдём ко мне, я переоденусь, а потом пойдём куда-нибудь перекусить, а то я такая голодная, — предложила она.
— Как будто у меня есть выбор, — тихо сказала я.
— Так как ты всё-таки попала в школу посреди ночи? — Анастасия Андреевна развернулась ко мне лицом, продолжая идти вперёд спиной.
— Через пожарную лестницу, которая вела на крышу. На ту самую, которую Вы так хотели оградить от несчастных детей, — безразлично ответила я.
— И кто после этого инфантильный и безответственный ребёнок? — она вдруг стала серьёзной и перестала улыбаться.
— Я не могла Вас там оставить, — строго сказала я, смотря ей в глаза.
Учительница развернулась лицом вперёд, не говоря ни слова больше. Какое-то время мы шли в полнейшем молчании.
— Почему ты вернулась? — резко раздался её голос.
От неожиданности я вздрогнула.
Как я могла ей это объяснить, если сама до конца не знала почему? Глупо было бы рассказывать про сон, поэтому я в панике пыталась придумать более реалистичный ответ. Мой взгляд устремился куда-то в сторону, останавливаясь на небольшой каштановой роще.
Деревья заполняли окружающую пустоту ярко-зелёными листьями, создавая гармоничную и спокойную атмосферу. Солнечные лучи придавали им особенный блеск и красоту, наполняя золотыми жилками, словно дорогими украшениями. От легкого дуновения ветерка листья шелестели, издавая приятную весеннюю мелодию, наполненную жизнью.
— Вы не чёрно-белая… — наконец ответила ей я.
— Это как? — она не оборачивалась.
— Для меня все люди до сих пор были чёрно-белыми, пустыми. Я просто жила в своём мире, пропуская сквозь себя каждого, кто хотел приблизиться, потому что мне не хотелось никого рядом. Все пустые, все рано или поздно предают и уходят, поэтому я не могла видеть в людях свет… А Вы… Вы первая, кого я вижу не чёрно-белой. Вы подобны этой весне, которая заполняет пустоту, оставленную после себя бездушной зимой. Вы наполняете всё вокруг красками… — я не знала, зачем говорила всё это ей, но мне было легко излагать свои мысли перед Анастасией Андреевной.
— Вот как, — задумчиво сказала учительница. — Ты говоришь как писатель или художник.
— Вы ведь преподаёте художественную литературу, поэтому должны понять, о чём я говорю.
— Даже после тех моих слов ты решила вернуться… — словно сама себе сказала она.
Я вновь промолчала, не понимая, нужно ли вообще что-то отвечать.
Мы дошли до дома Анастасии Андреевны.
Стоило мне вновь очутиться в этой квартире, как в памяти начали всплывать старые воспоминания. Тогда она прогнала меня, называя всё ошибкой, а теперь я снова здесь, жду, когда меня вновь ударят побольнее, чтобы найти причину убежать подальше…
Сама того не замечая, я открываюсь этой женщине, обнажая перед ней самое сокровенное и хрупкое, но она по-прежнему остаётся для меня полнейшей загадкой.
— Анастасия Андреевна, — обратилась я к учительнице, решившись наконец задать вопрос, который так долго мучил меня.
— Да? — улыбаясь, спросила она.
— Что за болезнь у Вас?
В этот момент я отчётливо заметила, как губы учительницы сжались, а в глазах промелькнуло что-то непонятное, похожее на страх. Но всё это длилось лишь мгновение, ведь она снова начала улыбаться.
— Я сейчас вернусь, переоденусь быстро, — как ни в чём не бывало сказала она, словно и вовсе не слышала моего вопроса.
Не успела я и слова сказать, как Анастасия Андреевна скрылась за дверью спальни, оставляя меня в полнейшем замешательстве и непонимании. Она ведь нарочно проигнорировала мой вопрос, но почему? Почему она уходит от ответа каждый раз, когда я пытаюсь что-то спросить о ней?
Я осмотрелась: квартира учительницы была такой же пустой, какой показалась мне в первый раз. Не было никаких фотографий, картин или книг. Не было ничего, что дарили ей ученики. Не было никаких вещей, которые обычно создают в доме уют и делают его таким родным и уникальным для хозяина. Не было даже цветов…
Анастасия Андреевна вышла из спальни, переодевшись в джинсовые шорты и облегающую чёрную майку, которая очень красиво выделяла её круглую грудь.
— Я готова! Пойдём? — улыбаясь, спросила она.
— Да, — кивнула я без особого энтузиазма.
Но казалось, что она и вовсе не замечает моего вопросительного взгляда и замешательства.
Всю дорогу Анастасия Андреевна говорила о школе, об учениках, о литературе, словно нарочно не давая вставить мне и слова. Меня начинало раздражать это поведение, потому что теперь она становилась похожей на тех базарных кур, которым невозможно закрыть рот и которые кудахчут без остановки невесть о чём.
Мы дошли до небольшого кафе рядом с домом учительницы и заняли там столик.
— Что будешь? — Анастасия Андреевна протянула мне меню.
— Я ничего не хочу, — рассеянно ответила я.
— Не стесняйся, ты ведь проголодалась наверняка.
— Нет, спасибо, — категорично отрезала я.
Учительница пожала плечами и начала рассматривать меню.
— Знаете, я, пожалуй, пойду домой, — вдруг сказала я, понимая, что мне совсем неприятно тут находиться.
Я чувствовала, что мне вдруг захотелось побыть одной, как раньше. Слишком много общения в последнее время.
— Габи, в чём дело? — удивлённо спросила Анастасия Андреевна, будто и вправду понятия не имела, что на меня так повлияло.
— Я не люблю быть чьей-то игрушкой, — сверкнув глазами, сказала я. — До свидания.
Поднявшись с места, я направилась к выходу. Мне хотелось, чтобы она остановила меня… Но она не двинулась с места.
Я выбежала прочь, чувствуя, как к горлу подступает комок злости. Так много чувств я ещё никогда не испытывала. Мне хотелось, чтобы она оставила меня в покое, но одновременно я хотела, чтобы она опровергла всё то, что постепенно накапливалось в моём сознании. Но она не делала ничего! Она не держала и не держит меня, она не просит меня быть рядом с ней, и по сути она мне ничем не обязана, но это злит меня ещё больше, потому что я постоянно чувствую себя в её власти. Я не могу позволить того, чтобы она вертела мной как ей вздумается, но, как дура, сама иду к ней в руки, позволяя втягивать себя в её безумства.
Что же мне теперь делать? Как выкинуть из головы эту чокнутую учительницу, перевернувшую весь мой мир?
***
На следующий день я не видела Анастасию Андреевну. Обычно её всегда можно увидеть около школы или по коридорам во время перемены, но сегодня я не смогла её встретить даже специально. Не знаю зачем, но мне хотелось, чтобы она увидела меня. Увидела, и хоть что-нибудь сказала, опровергая мои догадки. Всегда проще избегать человека, чем поговорить с ним открыто один на один, поэтому она прячется весь день, а может и вовсе решила снова прогулять школу. Если бы я писала о ней книгу, то я даже не представляю, как описала бы столь переменчивый и непонятный характер. Она такая неуловимая, что трудно понять, когда она счастлива, а когда грустна. Даже в самые ужасные моменты на её лице играет всё та же неизменная улыбка, словно для неё вся жизнь — это игра. Кажется, что она не понимает боли или грусти, поэтому вечно весёлая. Но так ведь не бывает? Человек не может никогда не чувствовать боль! Я видела в глазах Анастасии Андреевны страх, когда задала ей тот вопрос, но он был так хорошо замаскирован, что никто бы больше не смог его заметить за этой дурацкой улыбкой. Зачем она так поступает? За всё это время я испытала столько злости, непонимания и отчаяния, что мне казалось, если я увижу в этот момент учительницу, то накинусь на неё, изливая все чувства, которые копятся у меня внутри. Пришлось дождаться следующего дня, чтобы посмотреть ей в глаза и найти в них хоть какой-то ответ. Только вот ответа не было. Весь урок Анастасия Андреевна как всегда улыбалась, мило беседуя с учениками, а на меня даже не смотрела. В отличие от неё, я весь урок не сводила с неё глаз, наблюдая и анализируя каждое её движение. Казалось, что она избегает меня. После уроков я специально задержалась в классе подольше, чтобы как обычно посидеть у окна, а учительница продолжала меня не замечать. Она прошла мимо, пронося в подсобку стопку тетрадей, затем вышла и снова подошла к своему столу. — Габриэлла, я должна уходить, может тебе оставить ключ, если ты всё ещё хочешь тут побыть? — спокойно спросила она, улыбаясь смотря на меня. Все её жесты, слова, поведение были настолько естественными, словно мы никогда и не заходили за границы ученица-учитель. — Нет, я ухожу, — грубо ответила я, закидывая сумку на плечо и быстро покидая класс. — До свидания, до завтра! — крикнула мне в след она, как делает это со всеми учениками. — Дура, — себе под нос сказала я, завернув за угол. Казалось, что со временем бомба между нами наконец рванёт и мы поговорим, но шли дни, а за ними недели… До конца учебного года оставалось совсем немного, затем меня ожидали экзамены, каникулы и выбор университета. За всё это время Анастасия Андреевна больше ни разу не заговорила со мной о чём-то кроме своего предмета. Её поведение было вежливым, одинаково тёплым ко всем ученикам, но таким далёким… Казалось, что она просто исполняет свою роль, которую привыкла играть каждый день перед всеми, но все её повадки были настолько заученными и привычными, что стали мне казаться до ужаса не натуральными и фальшивыми. Я не могла смириться с тем, что она так просто меня выкинула из своей жизни. Впервые кто-то так свободно и естественно смог использовать меня, а потом так легко избавиться, не имея при этом никаких угрызений совести, и я долго думала, прежде чем решилась поговорить с ней на прямую, чтобы выяснить всё раз и навсегда…***
Был на удивление холодный и пасмурный майский день. Уроки закончились. Я спустилась в кабинет художественной литературы, чтобы поговорить с Анастасией Андреевной. Учительницы не было в классе, но её сумка всё ещё стояла на столе, поэтому я решила подождать. Меня ужаснула картина неба, рисующаяся в окнах: огненная дорожка стелилась по всему горизонту, создавая иллюзию замкнутого круга. Чёрные тучи сгущались в середине этого огненного кольца, словно чёрная дыра, поглощающая весь солнечный свет. Не было слышно ни звука, словно всё замерло в ожидании всепоглощающей бури. Даже ветер затих, переставая играть с макушками деревьев, и прячась среди бетонных стен города. — Ты что-то хотела, Габриэлла? — раздался за спиной голос Анастасии Андреевны. — Да, я хотела с Вами поговорить, — ответила я, подходя к ней. — Я тебя слушаю, — улыбнулась она, собирая вещи. — Что всё это значит, Анастасия Андреевна? Долго Вы будете делать вид, что нас с Вами связывает только школа? — Как я должна себя вести? Ты ведь всё сказала в последний раз. Ты не хочешь быть игрушкой, а мне не нужно ничего, кроме игрушки, которой я смогу играть, когда мне захочется, — совсем спокойно и непринуждённо ответила учительница, посмотрев на меня. От этих слов мне стало не по себе. Сердце бешено заколотилось, и я почувствовала, как внутри поднимается буря посильнее той, что начинается на улице. У меня не сразу нашлись слова. — И Вы так просто это говорите? — сглотнув, спросила я. — Да. А зачем что-то усложнять? Ты ведь изначально знала, что я из себя представляю, поэтому ты сама виновата. Я не заставляла тебя и не держала рядом со мной, — с улыбкой сказала она, отходя к окну. — Я не думала, что Вы настолько бессовестная… Не понимаю, как я не заметила этого сразу, — тихо сказала я, совсем растерявшись. — Ты ещё маленькая, чтобы что-то понимать… — Маленькая? Единственная, кто ведёт себя, как избалованная эгоистичная малолетка — это Вы! — повысила я голос. Мне становилось всё больнее от этого разговора. Обида и боль начали сковывать мои лёгкие, и я буквально хватала воздух ртом. — Но я ведь никому ничем не обязана, Габи, — усмехнулась Анастасия Андреевна. — Зачем же Вы тогда спасли мне жизнь, если для Вас я просто игрушка? — неожиданно спросила я, хватаясь за призрачную надежду. Она отвернулась, промолчав. — Ну? Я жду ответа. Почему? — я стала приближаться к ней. — Просто так, — она повернулась ко мне лицом, снова улыбаясь. — Просто так? — усмехнулась я, чувствуя, что пришёл мой предел. — В любом случае, ты мне больше не интересна. Я не люблю тех с кем нужно долго возиться, — с улыбкой сказала учительница, прислоняясь спиной к стеклу. — Вот как… — тихо сказала я, сжимая в кулаки руки. В следующее мгновение, я рванула в сторону Анастасии Андреевны, прижимая её к окну, чуть ли не разбив его своими кулаками. Такого не ожидали мы обе. В глазах учительницы проскользнул испуг, но она не пыталась вырваться. — Что Вы за человек такой? Зачем Вы играете так людьми? Какую пользу Вам это приносит?! — смотря ей прямо в глаза, осевшим голосом спрашивала я. Анастасия Андреевна тоже смотрела мне прямо в глаза, не произнося ни слова. — Почему Вы причиняете людям боль? Неужели от того, что Вам это приносит радость? А может чужая боль помогает Вам заглушить ту боль, которую чувствуете Вы сами? Может это Ваш способ скрыться от собственного одиночества и бесполезности?! — хладнокровно продолжала я. Учительница молча смотрела на меня и вновь улыбалась. — Вот только одного я не понимаю. Зачем Вы пожертвовали собой, чтобы спасти меня? Разве такая эгоистка, какую Вы пытаетесь из себя тут выстроить, смогла бы совершить такой поступок? Из всего этого следует, что всё Ваше представление — это фарс, чтобы заставить меня ненавидеть Вас. Вот только смысл? — от моих слов, в её взгляде снова что-то изменилось. Я сама не поняла, как крепко сжала руками её плечи. Но она всё продолжала улыбаться. — Я хочу услышать правду! Чёрт! Неужели так трудно сказать мне правду и не усложнять всё ещё большей ложью?! Вы сами сделали первый шаг, а теперь трусите и убегаете! Вы сами заварили эту кашу, так будьте добры теперь её разгрести! Перестаньте наконец улыбаться и скажите что-нибудь! — последнюю фразу я выкрикнула. В этот момент раздался сильный гром, сопровождающийся ярким раскатом молнии. От неожиданности мы обе вздрогнули, и только сейчас я смогла отпустить Анастасию Андреевну, понимая, что перегибаю палку. За окном начался ливень, а в классе внезапно погас свет. — Я умираю. Мне осталось недолго, — учительница посмотрела на меня, продолжая улыбаться. Впервые я увидела в этой улыбке печаль… Мы молча смотрела друг на друга несколько минут, пока я не развернулась, направившись к выходу. Подойдя к двери, я обернулась, в последний раз посмотрев на Анастасию Андреевну. Она всё ещё улыбалась, опустив взгляд. Я открыла дверь и вышла прочь, спокойно удаляясь вглубь коридора.
