Не исчезай

      Было около семи утра, когда я открыла глаза и посмотрела на время.       Я не сразу поняла, где нахожусь, словно всё произошедшее недавно было просто красивым и реалистичным сном, но ощущение чего-то теплого под боком заставило меня тут же вспомнить всё, что случилось со мной и учительницей.       Посмотрев на мирно спящую Анастасию Андреевну, я невольно улыбнулась тому, как крепко она сжимала во сне мою руку. Во мне возникло желание прикоснуться к ней, обнять её так же крепко, как обнимала вчера, но одновременно с этим я чувствовала некую неловкость и неуверенность, ведь никогда раньше я бы не позволила себе столько спонтанных поступков.       Мои пальцы едва коснулись золотистых волос.       «Такая чудная…» — мысленно произнесла я, придвигаясь поближе к её лицу. Теперь я могла детально рассмотреть её, запомнить каждую особенность её внешности, запечатлеть навсегда её именно такой: тихо посапывающей, нежно улыбающейся и беззащитной, словно цветок сакуры, который скоро отживёт свою короткую жизнь и отправится в свой последний и самый эффектный полёт.       Отживёт…       Я резко убрала руку, чувствуя, как в груди появилась какая-то болезненная тяжесть. Вытащив вторую руку из рук учительницы, я поднялась с кровати и начала одеваться. Мне нужно было выйти на воздух.       Еле натянув футболку, я выбежала на кухню, распахнув окно и высунувшись наружу. Сердце безумно колотилось, а дыхание всё еще не приходило в норму. Казалось, что мои лёгкие сейчас вырвутся из груди от распирающего чувства отчаяния.       Порой я чувствую боль, находясь рядом с Анастасией Андреевной. Меня пронзает понимание того, что она всего лишь временная сказка, которая очень скоро исчезнет, забрав с собой все наполняющие меня чувства.       Мои глаза устремились на бледный горизонт, объятый тонкой пеленой тумана. Казалось, что я сама сейчас нахожусь на этой грани между небом и землёй, словно воздушный шарик, который рано или поздно лопнет и упадёт на землю рваными ошмётками, утратив всю свою красоту и привлекательность. Неужели, когда всё это кончится, я тоже упаду и не смогу подняться? Неужели я не смогу справиться с болью утраты?       Я обещала Анастасии Андреевне быть с ней до конца, но выдержу ли я всё то, что ждёт нас впереди? Смогу ли я и дальше сохранять стойкость в самые тяжёлые моменты?       Меня охватила паника, и я вновь сделала несколько вдохов. Я чувствовала, что окунаюсь всё глубже и глубже в собственные эмоции, и я боялась, что однажды просто не справлюсь с волнами и захлебнусь, причиняя тем самым боль этому нежному существу… — Глупая! Безответственная! Инфантильная… Я… Я… — мои руки крепко сжались, впиваясь пальцами в край подоконника. — Ненавижу… — полным боли голосом сказала я, зажмуривая глаза, чтобы не выпускать слёзы наружу.       Я ненавидела не учительницу, а себя, ведь я вновь хватаюсь за это эгоистичное чувство страха остаться без того, что доставляет мне удовольствие. Я вновь думаю о том, что боюсь потерять дорогого мне человека, но не думаю о чувствах Анастасии Андреевны.       Мне бы так хотелось её понять, узнать, что происходит у неё в душе, разделить её страх и боль, но она не подпускает меня. Ей проще быть весёлой и беспечной, проще сходить с ума и делать вид, что всё хорошо… Но что она чувствует на самом деле?

***

      Каждый человек сам выбирает, как ему поступать в той или иной ситуации, ведь в конце концов от его выбора суть самой ситуации не изменится.       Кто-то предпочитает грустить и уходить в себя, когда в его жизни случается что-то плохое. Кто-то делится проблемами с друзьями и родными. А кто-то просто живёт дальше, принимая свои проблемы и пуская их на самотёк…       Независимо от действий и настроения людей, проблема остаётся неизменной. Она не решится, если вы будете грустить, но и от хорошего настроения она меньше не станет, изменится лишь ваше отношение к проблеме на подсознательном уровне, что, возможно, укажет правильное решение.

***

      Успокоившись, я вернулась в комнату, где всё ещё спала учительница. Присев на край кровати, я накрыла рукой её тонкие белые пальцы, крепко сжимающие одеяло.       Анастасия Андреевна повернулась ко мне лицом, продолжая спать.       Тихо наклонившись к её голове, я нежно коснулась губами её лба.       Рука учительницы снова крепко сжала мою руку, и я заметила, как на её щеке что-то блеснуло. Присмотревшись получше, я увидела крохотную слезинку, скатившуюся на подушку. — Анастасия Андреевна, — сорвалось с моих уст её имя, и я медленно легла, чувствуя, что меня покидают силы.       Обнимая учительницу за талию, я сжалась в маленький комочек, утыкаясь лицом в её живот. Я чувствовала, как рвутся наружу слёзы, но изо всех сил держала их в себе. — Габи? — сонно произнесла Анастасия Андреевна, поглаживая меня по спине. — Что такое? Ты уже встала? — Нет, всё хорошо, Анастасия Андреевна, — крепче обнимая её, произнесла я, затем взглянула на удивлённую учительницу и улыбнулась. — С добрым утром!

***

      Оставив Анастасию Андреевну собираться в школу, я пошла к себе домой, чтобы забрать учебники. Из-за подготовки к ЕГЭ нас объединили с утренней школой, поэтому теперь очень трудно перестроиться под новое расписание.       Но всё это было таким пустяковым и маловажным для меня теперь, ведь учительница занимала всё моё внимание. Не успевала я расстаться с ней, как мне уже хотелось вернуться обратно. Мне хотелось провести с ней как можно больше времени, и я всё больше чувствовала, как мало мне её становится.       Я никогда ни к кому не привязывалась, поэтому я не знаю, правильно ли то, что я чувствую, но при виде той слезы на её щеке моё сердце сжалось в маленький комочек, сохраняя в себе последние силы, чтобы не разорваться от боли.       Неужели я так сильно её люблю?       Я не позволяла себе столько чувств даже тогда, когда умер мой отец. Я не проронила ни слезинки, так почему же сейчас мне стоит стольких усилий сдерживать слёзы, видя, как исчезает единственный человек, которого я смогла пропустить в свою душу?       Иногда мне кажется, что лучше бы я не чувствовала ничего, словно робот, каким я была до сих пор, ведь чувства тянут меня в самую бездну отчаяния.       Я лишь знаю, что должна сделать Анастасию Андреевну счастливой, даже если ценой будет моё собственное счастье. Пока она будет улыбаться, пока я буду видеть на её лице эту дурацкую улыбку, пока она будет называть меня занудой и вечно дразнить, я буду самой счастливой, ведь когда счастлива она, то моя жизнь тоже наполняется её светом.       По пути в школу я увидела на обочине дороги старушку, которая везла в тележке необычайной красоты голубые ирисы. Меня всегда привлекали эти цветы своими нежными лепестками и формой. Они похожи на небесных рыбок с пышными и изящными хвостами, наделённых непревзойдённой грацией. — Извините, а можно у Вас купить несколько цветков? — спросила я у женщины.       Мне так захотелось подарить эти цветы Анастасии Андреевне. — Они не продаются, девушка, — категорично ответила старушка, словно ей уже многие задавали этот вопрос. — В цветочных магазинах много разных цветов. — Но именно эти цветы мне приглянулись. Они напомнили мне… — я замолчала. — Я отдам Вам всё, что у меня есть, только продайте мне их, — я начала рыться по карманам, доставая свои немногие денежные средства и протягивая их старушке.       Женщина удивлённо, затем понимающе посмотрела на меня, слегка улыбнулась и, вытащив из связки пять цветков, протянула их мне. — Так уж и быть, держи, — сказала старушка. — Спасибо большое! Возьмите, — я протянула ей деньги, но она не взяла их. — Не нужно мне твоих денег. Обрадуй того, о ком ты думаешь с такой нежностью, — улыбнулась женщина и не спеша пошла дальше.       Я пришла в школу за пять минут до конца урока, поэтому простояла в туалете до перемены, чтобы никто из учителей не увидел меня прогуливающей, да ещё и с букетом в руках.       Любуясь прекрасными цветами, я с улыбкой подумала о том, что они подойдут к цвету глаз учительницы.       С каждой минутой я чувствовала себя всё более неловко и смущенно, ведь я никогда прежде не дарила никому цветов. Мне казалось это таким глупым и бессмысленным, что я лишь с усмешкой наблюдала за теми, кто занимался этой ерундой. Подумать только, что теперь я сама стою с букетом цветов, а моё сердце безжалостно скачет по всей грудной клетке, заставляя меня волноваться ещё больше.       Когда раздался долгожданный звонок, я выглянула за дверь и дождалась, пока ученики покинут класс художественной литературы. Подойдя к кабинету на ватных ногах, я приоткрыла дверь и заглянула во внутрь, убеждаясь, что там точно больше не осталось учеников. Там было пусто. Даже Анастасии Андреевны не было видно, но я не видела, чтобы она выходила, а значит, она наверняка в подсобке.       Быстро пробежав к двери в конце класса, я с улыбкой открыла её, ожидая увидеть там учительницу, но её там не оказалось.       На секунду я почувствовала себя глупо, а где-то в мыслях пронеслась нотка разочарования от неудавшегося сюрприза, но прогнав эти мысли, я прошла в помещение, где когда-то мы с учительницей провели ночь, и, достав из шкафа вазу, набрала в неё воды. Оставив цветы в вазе, я покинула класс Анастасии Андреевны, всё ещё оглядываясь по сторонам в надежде увидеть её. Странно, но даже сумки учительницы не было на привычном месте. Неужели она не пришла?       Отправившись на урок, я не могла ни на чём сосредоточиться, постоянно думая о том, куда делась учительница и не случилось ли с ней чего. Просидев в беспокойстве два урока, я не выдержала и просто сбежала из школы, отправившись домой к Анастасии Андреевне, но когда я добралась до её дома, мне никто не открыл дверь.       Я долго стучала и звала её, но учительница не открывала, что вызывало во мне ещё большее беспокойство. Мне казалось, что если я не смогу найти её, то я решусь выломать дверь или вырвать замок, только бы убедиться, что с ней всё хорошо.       Выбежав на улицу, я посмотрела на окна учительницы, пытаясь узнать, горит ли там свет, но света не было. — Где же Вы? — себе под нос сказала я, отчаянно смотря по сторонам.       Я не знала, что мне делать. Может быть, я просто не заметила Анастасию Андреевну в школе, потому что она была занята или вела уроки в другом классе… Может, зря я волнуюсь и всё с ней хорошо?       От этих мыслей моё волнение не прошло, а только усилилось ещё больше. — Габи! — послышалось мне, когда я вновь забежала в подъезд.       Остановившись, я прислушалась, думая, что мне показалось. — Габриэлла! — вновь услышала я голос Анастасии Андреевны.       Выбежав на улицу, я начала осматриваться по сторонам, пытаясь понять, где она. — Габи, я тут!       Я устремила взгляд вверх, бегая глазами по окнам. — Я на балконе, — помахала мне рукой Анастасия Андреевна из-за бетонной перегородки общего балкона. — Что Вы там делаете? — удивлённо спросила я, выдыхая с облегчением. — Я вышла, чтобы оставить кое-какие ненужные вещи, но дверь захлопнулась и я не смогла выйти. Я звала соседей, но никто не слышал, — жалобно сказала учительница.       Минуту я молча стояла и смотрела на неё, затем вдруг заулыбалась и начала смеяться. Всё это напомнило мне сцену из какого-то приключенческого фильма. Смех настолько охватил всю меня, что я с трудом смогла остановиться. — Тебе смешно, а мне не очень, — недовольно сказала учительница. — Мне вообще-то на уроки надо. Никто ведь и не поверит, что со мной такое случилось.       Я снова залилась смехом, смотря на выражение лица Анастасии Андреевны. — Вам не впервые прогуливать, — смеясь, крикнула я. — Я сижу тут с самого утра! Это, по-твоему, смешно? — она отвернулась.       Я перестала смеяться, все ещё улыбаясь. — Ладно, скажите мне, как открыть этот замок. — Ты не откроешь его без ключа. Там две двери, а ключ со внутренней стороны второй двери. — И как Вы умудрились так закрыться?! — ударив себя рукой по лбу, спросила я. — Соседи имеют запасной ключ? — Соседей нет дома. — Да Вы просто везучая! — усмехнулась я, думая, что можно сделать.       Мой взгляд устремился на крышу подъезда, над которой был балкон. Так как он находился на уровне второго этажа, то на него можно было бы забраться с этой крыши.       Заметив газовую трубу, которая проходила прямо рядом со стеной подъезда и поднималась вверх, я подумала, что можно попытаться забраться по ней на крышу. При любых других обстоятельствах мне бы не хватило столько решительности, чтобы посреди дня забраться на крышу подъезда, но мысль о том, что я делаю это ради Анастасии Андреевны, сметала все преграды совести и страха на моём пути, придавая новых сил.       Я не знаю, как я так быстро залезла на эту крышу, но всего пару движений и я оказалась наверху без особых усилий, лишь слегка запачкав колени пылью.       Подойдя к балкону, я позвала учительницу, которая, увидев меня, удивленно замерла с улыбкой на губах. — Как ты тут оказалась?! — Ну как-то оказалась, — спокойно сказала я, пытаясь залезть к ней на балкон.       Приложив ещё немного усилий, я вскоре стояла рядом с Анастасией Андреевной, которая радостно и восхищенно смотрела на меня. — Буду Вас спасать, — улыбнулась я.       Направившись к двери, я стала её осматривать, пытаясь понять, как функционирует замок. — Вы разрешаете мне выломать её? — спросила я. — Ты не сможешь, — сказала учительница.       Я со всей силы пнула дверь ногой, но она была закрыта наглухо. — Тогда я просто разобью стекло. Дайте что-нибудь тяжелое. — Тут ничего нет, — посмотрев по сторонам, сказала Анастасия Андреевна. — Вот надо было Вам сюда лезть!       Я со злостью ударила дверь ногой, выбивая вставку из стекла, которое со звоном посыпалось на пол. Просунув руку в образовавшееся отверстие, я повернула защёлку на двери, наконец открыв её. — И что бы Вы без меня делали? Сидели бы тут, пока Вас не нашли бы соседи! — сказала я, подходя к другой двери и вытаскивая из неё ключи. — Ключи надо всегда брать с собой, а не оставлять их в дверях.       Анастасия Андреевна всё это время молча на меня смотрела восторженными детскими глазами, словно я совершила самый настоящий подвиг. — Ну чего Вы смотрите на меня так? — Спасибо! Ты всегда меня спасаешь! — радостно воскликнула учительница, подбежав ко мне и обняв так, что я с трудом могла дышать.       Она была такой забавной в этот момент, словно самый счастливый и беззаботный человек на свете. От её объятий мне вновь стало тепло и спокойно. — Я всегда знала, что Вы растяпа, — сказала я. — Зануда, — обнимая меня, пробубнила учительница.       В этот момент я почувствовала, что по-настоящему счастлива…