Не исчезай

— Почему ты всё ещё рядом со мной? — её голос нарушил молчание между нами, заставляя меня вздрогнуть.       Мы быстрыми шагами шли в школу, чтобы Анастасия Андреевна смогла провести оставшиеся уроки и не попасть под яростный взор директора. — Вы хотите пойти одна? — Ты поняла, о чём я, — усмехнулась она.       Если бы я сама могла себе ответить на этот вопрос, то всё было бы намного проще. Почему я с ней? Потому что люблю её? Или потому что люблю себя рядом с ней? — Мне с Вами комфортно. И Вы мне важны… — я потупила взгляд.       Анастасия Андреевна лишь посмотрела на меня и улыбнулась.       Мои глаза вновь устремились в небо, бороздя бескрайние просторы голубой бездны. Порой мне кажется, что оно с точностью отражает мои чувства, посылая на землю град моих невыплаканных слёз, а иной раз укрывает город в тени моей печали и дум, не позволяя лучам солнца пробираться сквозь туманный занавес. Бывают и такие дни, когда небо приобретает нежно-голубой оттенок, похожий на цвет глаз Анастасии Андреевны, и это означает, что все мои мысли будут посвящены лишь ей одной… Той, кто одной своей улыбкой способна очистить от туч всё моё бесконечно-одинокое и бескрайнее небо.

***

      Мы едва забежали в здание школы, как на горизонте тут же появилась директриса, пребывающая в ужасном настроении.       Я еле успела спрятаться за угол колонны, в то время как Анастасия Андреевна взяла весь удар на себя. Директриса тут же «набросилась» на учительницу, едва завидев её на своём пути. — Анастасия Андреевна! Как мне понимать такое поведение с Вашей стороны?! — грубо воскликнула Аглая Григорьевна, подойдя к учительнице. — Вы хоть понимаете, что из-за Вашей безответственности вся школа в полнейшем хаосе?! Дети просто гуляли по школе во время уроков, потому что я не могла никому их поручить!       Я поморщилась от противного крика директора, представляя себе, каково сейчас Анастасии Андреевне. Эта Аглая всегда всё преувеличивает. — Извините меня, Аглая Григорьевна. Я знаю, что с моей стороны это выглядит безответственно, но я просто не имела возможности никого предупредить. У меня возникли кое-какие сложности и… — Не хочу ничего слушать! В этой школе один беспорядок на другом! Сил моих больше нет! Получите выговор и свободны! Ещё раз так поступите, и разговор будет другим. Идите домой, потому что Ваши уроки уже взял другой учитель, — директриса была настолько злой, словно на неё обрушились все проблемы мира. — Не беспокойтесь, я всё равно скоро уволюсь, — тихо сказала Анастасия Андреевна, улыбаясь вслед Аглае Григорьевне, но та, к счастью, не услышала.       Я вышла из своего укрытия, со злостью смотря вслед директору. — Кто-то, похоже, сегодня не в духе. — Не обращай на неё внимания, — улыбнулась Анастасия Андреевна. — Идём домой, раз так?       Я хотела согласиться, но тут вспомнила про цветы, которые я хотела подарить учительнице. — Нет, сначала зайдём к Вам в класс, — хитро улыбнулась я, направляясь к лестнице. — А что там? — удивилась она. — Увидите.       Поднявшись к кабинету художественной литературы, я пропустила Анастасию Андреевну вперёд, а сама закрыла дверь на задвижку. — Габриэлла, и что ты задумала? — прищурившись, спросила учительница.       Я ничего не ответила, лишь направилась в подсобку и через пару секунд вышла оттуда с букетом тех самых цветов.       Глаза учительницы заблестели каким-то неземным светом, словно она вот-вот заплачет. — Какая красота! — воскликнула она, прижимая руки к груди. — Это Вам. Я подумала, что эти цветы очень подходят к цвету Ваших глаз, — смущённо сказала я, протягивая ей букет.       Анастасия Андреевна приняла цветы, с благодарностью смотря мне в глаза. — Спасибо, — нежно произнесла она, солнечно улыбаясь. — Они просто восхитительны! — Нет, это Вы восхитительны, — вдруг вырвалось у меня, и я покраснела, опустив голову.       В следующее мгновение я почувствовала, как моей щеки коснулись влажные губы, нежно проскальзывая по горячей от смущения коже. — Ты приносишь в мою жизнь свет, которого мне так не хватает, — прошептала Анастасия Андреевна, словно это говорила вовсе не она.       Я внимательно посмотрела на учительницу, рассматривая её светящиеся глаза, в которых зеркальным отражением проскочила грусть. — Анастасия Андреевна… — прошептала я, желая что-то сказать, но так и не сумела. — А знаешь… — учительница отвернулась к окну, прижимая к груди букет. — Сегодня мой день рождения, — она вновь обернулась ко мне, ярко улыбаясь. — Чего?! — удивлённо воскликнула я, немного растерявшись.       Я ведь даже не спрашивала у неё, когда она родилась, потому что попросту не привыкла интересоваться такими мелочами у людей… Я вообще ничем не привыкла интересоваться. Вот дубина! — Никогда не любила этот день, — усмехнулась учительница, опуская глаза в пол. — Если честно, это самый грустный праздник в моей жизни, потому что я не помню ни одного дня рождения, проведённого не в одиночестве с тех пор, как погибли мои близкие.       Она вздохнула, затем посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась ещё ярче. — Но теперь у меня есть ты! — она вплотную подошла ко мне, уткнувшись лбом в мою шею. — И я счастлива.       Я стояла, боясь пошевелиться и разрушить всю нашу атмосферу какой-нибудь глупой фразой.       В голове не унимались мысли о том, что этот день учительница должна провести особенно, чтобы он стал самым счастливым её днём, ведь, возможно, это её последний день рождения…       Мои руки внезапно схватили Анастасию Андреевну за плечи, заставив её вздрогнуть. — Идите домой и ждите меня там, — решительно сказала я. — Мне нужно кое-куда сбегать. Я вспомнила, что мама просила не задерживаться сегодня, — от волнения мои слова прозвучали немного грубо и безразлично.       Учительница с непониманием посмотрела на меня. — А я надеялась, что мы проведём день вместе, — сказала она. — Но Вы ведь сами сказали, что не любите этот день, значит, в нём нет ничего особенного для Вас, — постаралась я придать своим словам как можно больше безразличия, но забыла подумать о том, какое впечатление это может произвести на учительницу. — Увидимся уже вечером.       Анастасия Андреевна растеряно взглянула на меня, затем направилась к двери, отворяя её.  — Тогда до вечера, — весело сказала она, улыбаясь.       Впервые мне показалось, что улыбка её была натянута и ненатуральна. — Всё в порядке? — спросила я, недоумевая. — Да, вполне, — она подошла ко мне, поправляя прядь непослушных волос. — Иди, раз мама просила.       Она чуть ли не толкнула меня к выходу, продолжая улыбаться.       Лишь оказавшись наедине с собой, я поняла, что, желая сделать как лучше, снова сделала хуже, ведь Анастасия Андреевна не знает, что всё это лишь предлог, чтобы подготовить ей достойный день рождения.       Я уже знала, что хочу сделать, но нужно было уладить кое-какие нюансы.       Когда-то давно, когда отец ещё был жив, мы ездили всей семьёй за город, на частную ферму. Это место находилось в самом сердце природы, поэтому там можно было насладиться незабываемыми пейзажами и свежим воздухом, окутывающим сказочную тишину озера.       Отец часто катал меня на лодке, позволяя кормить уток и, талисман того места, чёрных лебедей.       Днём я любила ездить верхом на гнедом жеребце по извилистым лесным тропкам, оставаясь наедине с природой и своими мыслями. А по вечерам мы собирались всей семьёй у костра. Взрослые рассказывали анекдоты и жарили рыбу, а я сидела в стороне, зарисовывая корявыми буквами красоту засыпающих деревьев под танцующие языки пламени.       Это место делало меня счастливой, поэтому я верю, что оно сделает счастливой и Анастасию Андреевну…       На протяжении нескольких лет я копила деньги на учёбу в университете, поэтому моих сбережений вполне бы хватило, чтобы на день арендовать домик на ферме и сделать сюрприз учительнице. И хоть мой поступок может повлечь за собой ряд неприятных последствий, я не могу не сделать этого, ведь ничто не имеет такой важности для меня, какую обрела Анастасия Андреевна. Пускай я потрачу всё, что у меня есть, но ничто не стоит больше, чем она; ничто не стоит больше, чем её улыбка и блеск её светящихся счастьем глаз.       Меня пугает та нежность, которую я всё больше испытываю к учительнице, словно моё сердце вновь и вновь сбрасывает с себя слои воска, обнажая самую хрупкую свою часть. Но я не могу с этим совладать.

***

      Лишь к середине дня мне удалось уладить все вопросы с хозяином фермы и договориться о том, чтобы о моём пребывании там не узнала мама.       Маме пришлось соврать о том, что я еду в столицу для того, чтобы разузнать о поступлении и посмотреть университеты, а ночевать останусь у бабушки. И хоть весь мой план мог рухнуть, как карточный домик, стоило лишь сделать маме один звонок бабушке, но я почему-то верила, что всё пройдёт гладко, а если и попадусь, то оно того стоило.       Добравшись до дома учительницы, я вспомнила незаметно проскользнувшую грусть в её улыбке, когда мы прощались. От этого мне ещё больше захотелось её увидеть и обрадовать сюрпризом.       Я вмиг поднялась по ступенькам, зажимая дверной звонок.       Анастасия Андреевна не торопилась открывать, поэтому я даже начала волноваться.       Спустя минуты три замок всё-таки щёлкнул и дверь отворилась. — Габи, прости, я себя неважно чувствовала, поэтому не сразу смогла открыть, — вяло сказала учительница, пропуская меня внутрь.       Вся моя весёлость тут же улетучилась, и я обеспокоенно посмотрела на Анастасию Андреевну.       Она была ужасно бледной, а глаза приобрели груз усталости и отчуждённости. — Вам снова плохо? — спросила я, задержав дыхание. — Нет, уже всё хорошо, — она нежно улыбнулась губами, но взгляд выдавал её как никогда. — Анастасия Андреевна, не врите, — серьёзно сказала я. — Я тебе честно говорю, что всё в порядке, — она вдруг засмеялась и повеселела, словно преобразившись в другого человека. — Наконец ты пришла! — Я соврала насчёт того, что мама просила помочь, — начала я. — На самом деле я хотела сделать Вам сюрприз. Я отвезу Вас в одно место, которое когда-то сделало меня счастливой и наполнило светлыми воспоминаниями.       Анастасия Андреевна ничего не говорила, лишь смотрела на меня с улыбкой. — Надеюсь, что смогу сделать этот день для Вас незабываемым и счастливым.       Учительница, всё ещё не произнося ни слова, подошла ко мне и обняла, крепко сжимая руки на моей спине. — Чего Вы? — остолбенев, спросила я, чувствуя смущение. — Ради меня… Всё это ради меня? — я не видела её лица, но её голос звучал так, словно она вот-вот заплачет.       Я испуганно отстранила её от себя, всматриваясь в голубые глаза, но они сияли то ли от счастья, то ли от слёз. — Ради Вас, — кивнула я, вновь притягивая её к себе.       Она засмеялась, сжимая всё крепче ткань моей кофты на спине.       Мне казалось, что ей совсем не хотелось смеяться, оттого я ещё крепче обняла её, утыкаясь лицом в аромат шелковистых волос. — Не нужно, — прошептала я. — Давайте просто повеселимся сегодня.       Почувствовав утвердительный кивок на своём плече, я немного расслабилась. Между нами вновь происходил немой диалог, который невольно погружал меня в новые раздумья. Мне казалось, что сегодня учительница вновь раскрылась передо мной с той стороны, которую я ранее не замечала… Казалось, что ещё чуть-чуть и я коснусь той части её души, которой не касается даже она сама…       Мы выехали почти сразу, поэтому к четырём часам уже были на месте.       Первое, что бросалось в глаза, был сосновый бор, который окружал всю ферму, создавая некий барьер от всего окружающего мира.       Тень высоких деревьев придавала некую загадочность и умиротворённость всей местности.       Из окон деревянного домика, в котором расположились мы с Анастасией Андреевной, открывался прекрасный вид на лес и часть озера, заросшего золотистым камышом.       Самым удивительным было то, что небо в этом месте казалось таким далёким и маленьким, что я практически не замечала его. Казалось, что деревья защищали ферму даже от него.       С первых минут пребывания в этом месте Анастасия Андреевна не переставала любоваться красотой природы, взявшей под свою опеку этот маленький мирок. — Красота! Какая же красота! — восхищённо восклицала учительница, глядя на зеркальное озеро, покрытое тонким слоем лепестков, осыпавшихся с фруктовых деревьев. — Я знала, что Вам понравится, — улыбаясь, говорила я.       Не желая терять ни минуты, я отвела Анастасию Андреевну к конюшне, показывая различные породы лошадей, которых я помнила ещё с детства. Учительница гладила каждое животное, разговаривая с ними и протягивая кусочек сахара. Животные спокойно принимали её, поддаваясь ласкам и не переставали рассматривать, словно она была одной из них. — В их глазах Вы — шикарная кобылица, которая завораживает своим шармом, — пошутила я, не выдержав. — Ну спасибо! — засмеялась учительница. — Я уже ревную! — засмеялась я, продолжая шутить.       Анастасия Андреевна залилась звонким смехом, затем обвила мою шею руками и припала губами к моим губам, даря сочный поцелуй. — А теперь ревнуешь? — хитро спросила она. — Да, — нагло ответила я.       Она с ещё большей страстью поцеловала меня, покусывая нижнюю губу, не давая мне сделать вдох. — А теперь? — Теперь нет, — я еле отдышалась.       В этот момент какой-то жеребец ткнул мордой в спину Анастасию Андреевну, чуть не сбив её с ног. — Тоже ревнует, — засмеялась она. — Она моя, понял? Только моя! — сказала я, показывая язык коню.       Учительница посмотрела на меня с каким-то новым оттенком в глазах, а я смутилась тому, что только что сказала. — Ну пойдёмте, что ли, покатаемся на лодке? — отводя взгляд, сказала я, как бы невзначай беря её за руку. — Пойдём! — радостно ответила Анастасия Андреевна, сжимая мою руку в своей.