Не исчезай

      Ночной воздух нежно обдавал лицо прохладой, разнося по лёгким приятный аромат цветов.       Деревья с трепетом перешёптывались, делясь самым сокровенным с немыми звёздами, ведь лишь они одни могли выслушать и сохранить любую тайну.       Я неторопливо брела по улице, растворяясь в звуках засыпающей природы. Мне хотелось ни о чём не думать. Но где-то внутри эхом отзывалась боль, затаившаяся в глубине моего сердца и дающая о себе знать резкими пульсирующими ударами. Куда бы я ни шла, куда бы ни глядела — повсюду мне являлся образ Анастасии Андреевны и её взгляд… Взгляд столь пустой и стеклянный, что стоило мне вспомнить его, как внутри всё сжималось от подступающей к горлу горсти мелкого стекла. — Сумеет ли она простить меня?       Я знала, что сейчас стоит дать учительнице время подумать и успокоиться, однако мне так хотелось вернуться и сказать ей всё, что я чувствую… Но разве можно выразить любовь словами, если мои неправильные поступки куда красноречивее?       Самым страшным для меня было то, что Анастасия Андреевна никогда больше не посмотрит на меня с прежним теплом. Однако куда ужаснее было осознание, что я не смогу быть с ней рядом тогда, когда буду больше всего нужна.       От этих мыслей лишь вновь захотелось плакать. И только сейчас я стала понимать, насколько слабой и ничтожной стала, поддаваясь собственному эгоизму. Всю свою жизнь я избегала прямого столкновения с любыми проблемами, делая вид, что меня это не касается. Я пряталась. Пряталась за собственными эмоциями, за собственным безразличием и страхом казаться слабой, однако именно слабачкой я и была. Я была слабачкой со всеми, кроме Анастасии Андреевны, ведь она первая смогла пробиться сквозь мою броню и показать, что нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать. Она стала для меня примером истинной силы и любви к жизни, но вместо того, чтобы верить в неё, быть рядом и разделять любые испытания, я лишь струсила и захотела облегчить собственные страдания.       «Да! Я недостаточно сильная, чтобы заслужить любовь такой женщины, но впервые в жизни я хочу переступить через все свои страхи и бороться за её дурацкую улыбку до последнего!» — подумала я, решительно потянувшись в карман за визиткой Маркова. Там я прочитала адрес, где располагался центральный офис «FARDO», и направилась туда, совсем не думая о том, что среди ночи там вряд ли кто-то будет. Мне хотелось как можно скорее поставить точку в этом деле, чтобы навсегда избавить учительницу от призраков прошлого.       Добежав до места, как того и стоило ожидать, я столкнулась с замком на воротах и парой злых собак по ту сторону. Сквозь темноту я разглядела дорогу из дорогой плитки, которая вела к огромному стеклянному зданию со светящимся синим логотипом. Мне не оставалось ничего, кроме как дождаться утра и проникнуть на территорию лаборатории законным путём, без риска быть разорванной собаками, но сначала мне нужно было подготовиться и продумать план действий…

***

      Меня разбудил резкий сигнал автомобиля, раздавшийся в нескольких метрах от ворот, под которыми я провела всю ночь. Протерев глаза, я увидела дорогую иномарку с тонированными стёклами, водитель которой нетерпеливо сигналил, торопя сторожа.       Я сидела за деревом, поэтому меня никто не видел, но я отчётливо разглядела лицо Маркова, когда стекло наполовину опустилось и из окна вылетел окурок. Поняв, что это тот, кто мне нужен, я выбежала из своего укрытия и кинулась к машине. — Евгений Максимович! Подождите! — крикнула я, подбегая и стуча в поднимающееся стекло.       Спустя несколько секунд дверь иномарки открылась и оттуда выглянул удивлённый мужчина. — Габриэлла? Что ты здесь делаешь? Мы договорились, что я позвоню тебе, когда всё будет готово, — удивлённо, но всё с тем же завораживающим спокойствием говорил Марков. — Ничего не будет. Я не согласна на это и больше не хочу видеть Вас рядом с Анастасией Андреевной, — решительно сказала я, смотря в чарующие глаза. — Почему ты решила отступиться? Мы ведь всё уже обсудили, — нахмурился мужчина.       Мне показалось, что в его взгляде проскочила нотка злости, но он так искусно скрыл её, что мне стало не по себе от того, насколько двуличным может быть этот человек. — Анастасия Андреевна не хочет этого, — коротко ответила я. — Но это может спасти её. Разве ты этого не хочешь?! — тон Маркова повысился. — Важно не то, чего я хочу, а то, чего хочет человек, жизнью которого Вы так эгоистично хотите распорядиться в своих целях, — с вызовом ответила я. — Анастасия Андреевна имеет право выбора, и ни я, ни Вы не вправе решать за неё!       Евгений Максимович на мгновение задумался, затем ухмыльнулся и посмотрел на меня, словно пронзая насквозь. — И каково тебе будет жить с мыслью, что ты могла спасти любимого человека, но струсила и поддалась глупым чувствам? Каково тебе будет жить с мыслью, что она умерла из-за твоей слабости и неспособности принимать решения? — его слова звучали спокойно и уверенно.       Марков вышел из машины, отводя меня в сторону.       Мои руки всё сильнее сжимались в кулаки, и я боролась с желанием врезать ему со всей силы. — Вы совсем ничего не знаете о любви. Любить — не значит владеть чужой жизнью, даже если это подразумевает благие намерения, — с таким же спокойствием сказала я. — А теперь, если мы всё решили, я пойду. — Мы ещё ничего не решили, — мужчина грубо схватил меня за локоть и наклонился к моему уху, — сначала послушай меня… Неужели в твою маленькую головку не пришла мысль о том, что раз уж я смог договориться о передаче доверенности над учительницей на твоё имя — совсем постороннего человека, — то я не смогу сделать то же самое на имя любого другого постороннего человека? Это лишь вопрос времени. И я не думаю, что какой-то незнакомец будет так благосклонен к чувствам Анастасии Андреевны, как ты, — довольно сказал Марков.       Наверняка Евгений Максимович ожидал увидеть ужас на моём лице после столь шокирующего заявления, но его ожидания разбились о мою хитрую ухмылку. — Знаете, я совсем не люблю мобильные телефоны. Да и музыку никогда не слушаю, — спокойно начала я. — Вот только сегодня, по какой-то иронии судьбы, у меня при себе оказался мобильник, а вместе с ним и наушники с микрофоном, который закреплён на моём воротнике… И каким-то образом на телефоне включён диктофон, который записывает весь наш разговор, — я развела руками и улыбнулась, оттолкнув от себя мужчину. — Ты вздумала шантажировать меня? — сквозь зубы процедил Марков. — Нет, если Вы сами не будете этого делать, — со злостью сказала я, — иначе полиция узнает о Вас много нового и это не самым лучшим образом отразится на Вашей карьере. — Глупая девочка, ты даже не представляешь, с кем связываешься. Отдай телефон! — мужчина угрожающе двинулся ко мне, но я с вызовом его остановила. — Не стоит делать импульсивных поступков, Евгений Максимович, ведь здесь столько людей! — громко сказала я, из-за чего сразу несколько человек неподалёку обратили на нас внимание. — Мне не нужны проблемы, и мне плевать, чем Вы там занимаетесь и кого подкупаете, но оставьте в покое Анастасию Андреевну! Забудьте о ней!       Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядами. Я чувствовала, как бьётся моё сердце, и всеми силами старалась не показывать страха. — Хорошо, твоя взяла, — наконец сказал Марков, глубоко вздохнув, — я оставлю в покое твою учительницу. Отдай мне телефон и проваливай. — Я не настолько глупая, чтобы отдать Вам запись, — усмехнулась я, — она останется гарантией того, что Вы соблюдаете наш договор. — Из тебя бы вышел хороший юрист, — усмехнулся мужчина. — Хорошо, я дам тебе уйти. И молись, чтобы это была наша последняя встреча, потому что если эта запись попадёт хоть в чьи-то руки, то я уничтожу тебя и всю твою семью, — спокойно сказал он, подмигивая, — а твоя училка проведёт остаток своей жизни в самом настоящем аду.       На этих словах Марков развернулся и направился к своей машине, а я, подождав, пока он скроется из поля зрения, с облегчением выдохнула, опустившись на землю. Из моих глаз хлынули слёзы то ли от радости, то ли от накопившегося напряжения. Я плакала и смеялась, вытаскивая из-под толстовки какие-то непонятные провода, которые вырвала ночью из сломанного уличного фонаря, затем достала из кармана старый кнопочный телефон Nokia, в котором не то чтобы диктофона, но и интернета не предусмотрено.       Евгений Максимович чудом поверил мне и не раскрыл обмана, и я знала, что ужасно рискую, сочиняя всю эту ложь, но я должна была защитить Анастасию Андреевну любой ценой… И защитила!       Не важно, простит она меня или нет, но я смогла уберечь её от самого ужасного кошмара её жизни и безумно этому рада.