Шерлокоманские зарисовки

Я не помню, как это — целовать любимого человека. Это так странно. Я не помню, каково это — прижиматься друг к другу вспотевшими лбами, нашёптывая нежные слова, вперемешку со слезами, медленно стекающими по твоей бледной коже. Потом несмело, будто впервые прикасаться губами к губам. Дышать в унисон, обжигая кожу. Срываться — жадно, нетерпеливо, влажно. Ты чуть приоткрываешь рот, а я аккуратно обвожу языком твою нижнюю губу. Она отдаёт ванилью и корицей, как и весь ты, — этот запах буквально въедается в подкорку сознания, ассоциируясь только с тобой. Я накрываю губами твои, властвуя, поглощая, но делая это так же неощутимо, как невесома твоя фиолетовая рубашка, в которой ты льнешь ко мне. Это самое окрыляющее чувство в мире — и я лишился его. Ты ушёл, отставив лишь свой привкус на моих потрескавшихся губах. Кажется, я больше не могу пить кофе с корицей. Я разбил твой одеколон с ноткой ванили. В моменты самого пика безысходности мне хочется стать порхающей бабочкой, угасающей на следующий день после рождения. Но такой возможности просто не существует. Поэтому в который раз я подношу пальцы к своим губам и, закрыв глаза, вспоминаю наш последний поцелуй: ты проводил своими длинными пальцами по моей щеке, улыбаясь лишь краешками губ, а я забирал твои темные пряди за ухо, наивно считая, что так будет всегда.