Царственный змей

Летели черные кони по небу, мчалась зловещая колесница на благословенный Олимп, но не видели люди, что держит поводья не мрачный подземный царь, а его жена. Не видели они, и не могли увидеть, что правит она одной рукой - левой - а правой прижимает к груди ребенка. И страшные кони сдерживают свой бег - не рвутся они вперед, а летят по небу кротко и плавно, послушные ее руке. Заметил Кору лишь Гелиос, бороздящий небосвод на своей золотой колеснице. Окликнул приветливо, но она не ответила, не желая терять крупицы своей решимости. Ведь раньше решимость Коры рождалась из ненависти, но теперь ее не стало. Ненависть к мужу покинула душу совсем незаметно - кажется, вытекла так же, как вытекал сквозь пальцы ихор, струящийся из его раны. Ихор, отравленный страшным ядом... Не думала раньше царица об этом яде, не думала о и душе Владыки. Он представлялся ей страшным чудовищем... а разве он дал основания думать, что не был таким? Возможно, пытался, но эти попытки были сравнимы с едва слышным шепотом. А Кора не желала прислушиваться. Не важно; речь шла о яде. Прикинула Кора - задумайся она об этом чуть раньше, могла бы подумать, что вены царя жжет отрава Подземного мира. Но нет - его мир был противоядием, и царица сама испытала на себе его действие. А что тогда было ядом?.. Задумалась Кора об этом, но вскоре оставила бесполезные мысли - у нее еще будет время узнать. Достаточно времени; сейчас же пора избавиться от ненужного. Замедлили кони свой бег, подлетая к божественному Олимпу. Ступила Кора на небесную твердь, одной рукой прижимая к груди младенца, во вторую же снова взяла Аидовы вилы. В столь ранний час на Олимпе не было ни пиров, ни балов. Веселье закончилось перед рассветом, и боги разошлись по покоям. Тяжелым был шаг подземной царицы, когда входила она в покои эгидодержавного Зевса, не встреченная никем, и дернулся странно Владыка Богов, усаживаясь на роскошном ложе. С опаской взглянул на двузубец, на древке которого по-прежнему светился ихор. По прихоти странной Ананки-Судьбы Зевс возлежал нынче с Герой, законной своей супругой - и вскинулась та при виде Коры. Как страшно улыбнулась тогда Весна! Обрел плоть и кровь медленно зревший в ее душе замысел. И вздрогнул Зевс при виде этой улыбки, чье отражение видел нередко он на губах подземного брата. Заговорил быстро и властно, и Кора шагнула вперед, решившись... но встретилась взглядом с непонимающей Герой. Она ничего не знала!.. Тогда опустила Кора двузубец и поклонилась богине, поигнорировав замолчавшего Зевса. Взгляд Геры был полон недоумения, когда поклялась Стиксом Кора, что не желала она быть любовницей Зевса, что силой он ее принудил. Что не давала намека ему ни словом, ни взглядом, но Зевс все же взял ее. Что в этом нет ее вины, но все же неловко ей почему-то стоять пред очами его супруги. Поэтому просит она у Геры прощения, сама и не зная за что. Слова Весны были искренни, и тронули они Геру. Произнесла она с лаской слова утешения, поднявшись с ложа, погладила Кору по голове. - Когда я летела сюда, то желала сотворить вот этим двузубцем то самое, что сделал Крон с Ураном. Теперь же вижу - кровь Зевса не должна смешаться с кровью моего супруга, Аида. По крайней мере, тот был со мной честен. Оставила я мысли о мести и прошу тебя лишь об одном - позволь вернуть Зевсу его ребенка, чтобы не служил он нам с мужем напоминанием. Склонила голову Гера, сочувственно разглядывая дочь Деметры. Как странно, ведь не любила она раньше Кору, и уж тем более не отличалась милосердием к любовницам мужа, пусть даже невольным. Может, из-за того, что никто из них не додумался прийти и поговорить?.. Немного помедлив, шагнула Кора вперед и сунула Зевсу младенца: -Вот, забирай. Это твое. Владыка Богов машинально принял ребенка, и молвила Гера, кивком головы отпуская Кору: - Я рада, дитя, что ты отказалась от мести. Ступай с легким сердцем. "Я отомщу за двоих", - читалось в ее прекрасных глазах. И Кора действительно мчалась назад с легким сердцем, освобожденным от ненависти и яда. Как удивительно-легко оказалось принять то, что обещали ей глаза Геры! Как восхитительно было забыть о Зевсе, когда она наконец-то избавилась от его дитя! Теперь ее мысли занимал Аид - как выяснилось, не напрасно. Весна остановила колесницу у жилища Деметры, и тотчас к ней бросились нимфы, передавая слова Асклепия. Сказал он, что рана Аида не заживет на поверхности, и нужно как можно скорее доставить Владыку назад, в его мир. Хотел отнести его крылатый Танат, но Асклепий не разрешил - вдруг рана опять откроется, закровоточит ихором? Решили везти на колеснице, но откуда опыт вождения колесниц у того, кто летает на крыльях? Да и не послушают его кони так, как слушают Весну и звери, и птицы. Поэтому колесницу повела Кора, а Танат сидел рядом, подсказывая дорогу и придерживая Аида, от потери крови лишившегося сознания. Долетели и передали царя Гекате. Суетилась вокруг него трехтелая богиня, и сидела рядом царица, сжимая в руке его холодные пальцы, пока он не очнулся. Когда же сознание вернулось к царю, рассказала Персефона про все, и качал он головой, удивленный, пожалуй, лишь тем, что царица спустилась в Подземный мир в непривычное для нее время. - Уговору это не помешает, - с улыбкой отвечала царица. - На самом деле, там ведь не сказано, что я не могу навещать тебя просто так, когда захочу. И с трепетом ловила едва заметный отблеск ответной улыбки в его темных глазах.