Царственный змей

Разрешиться от бремени Кора должна была на поверхности, и не позволял Аид себе беспокоиться - разве не для этого созданы женщины, не для этого ли предназначила их природа? Но грызло что-то изнутри, и поручил он Танату навещать ее в обители Деметры. Но не Таната звала царица в урочный час. Асклепий, приставленный к ней Деметрой, поведал, что хочет увидеть она царя. Что жарко, невыносимо ей жарко, и охладить пылающий лоб способны лишь руки Аида. Деметра не стала противиться желанию дочери. Пускай этот мерзкий подземный паук опять войдет в ее сад, пускай коснется холодными лапами дочки - пускай! Быть может, его присутствие и вправду поможет Коре, рожающей в муках ребенка того, кого она ненавидела. Унесся Танат на стремительных крыльях, вздохнула с коротким облегчением Кора, но опечалился старый Асклепий - а вдруг Аид не придет? Не сочтет причину достаточно веской, не пожелает "менять заведенный порядок" или, может быть, не захочет соваться под яркое летнее солнце? Его беспокойство оказалось напрасным - примчался на черной как ночь колеснице подземный царь. Примчался при свете дня, под жарким полуденным солнцем, и, щурясь, ступил под сень выращенного Деметрой плюща. Сложил крылья правивший колесницей Танат, отвел Владыку к Коре, и улыбнулась измученная царица: - Мой царь, ты пришел. Кивнул мрачный царь, протянул к ней худую руку. Вцепилась Кора в его холодные пальцы, коснулась губами запястья, пытаясь поймать едва ощутимый пульс. Царь молчал. - Мне больно, Аид, - прошептала она. - Асклепий говорит, так может быть из-за того, что я не хочу этого ребенка. Не люблю его. Ты можешь... рассказать мне о любви? - О чем, о любви?- удивился Владыка. - Мне ничего о ней не известно. Позвала бы ты лучше Эрота. Его лук пронзает сердца смертных, вселяя в них любовь. А Афродита и Аполлон вселяют любовь и без этого. Но не об Эроте Кора желала слышать. Не Эрот занимал ее, а Аид. Желала она услышать о его чувствах, о том, что он любит ее. О том, что похитил из-за любви и веками страдал без взаимности. Но гордый Аид не знал, что ей нужно, не ведал того, что творится в ее душе. Видит Ананка, он сам никогда не мечтал о счастье. Лишенный любви и отца, и матери, он полагал, что это совершенно нормально, и был уверен, что нежные чувства - удел трепетных натур вроде упомянутой Афродиты. В рассказах о том, как он впервые увидел Кору, не было ничего даже отдаленно похожего на любовь. Он просто не знал, как это. Страдала от его холодного голоса Кора, наиболее остро мечтавшая в этот момент о любви, и рушился тонкий мост понимания, отталкивая их друг от друга. И был ледяным ее голос, когда, уже отпустив его пальцы, она процедила: - Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза!.. Склонил голову мрачный царь, нахмурил чело, понимая, что ухитрился упустить что-то важное. Что Кора не ждала от него рассуждений о благе подземного мира. Что ей нужны были другие слова. Но он не мог солгать ей, даже желая утешить. - Я посмотрю в них завтра, - сказал он как можно мягче. - Мои глаза... отвыкли от яркого света. Сегодня я был слишком близко к колеснице Гелиоса и обжег их. - Так ты ничего не видишь?.. - встревожилась Кора. - Асклепий!.. - Не беспокойся, царица, - молвил Аид, властным взмахом руки отстраняя целителя. - Я вижу тени и очертания. К утру все пройдет. Отдыхай. Но не вышло отдохнуть Коре - закончилась передышка и вновь начались ее муки. Поймав ее взгляд, Асклепий отослал прочь Владыку. И тот послушно ушел, чтобы забиться в самый темный угол Деметриного жилища и ждать там, пока не понадобится Коре снова. А чтобы она не боялась, прислонил он к ложу двузубец. - Спасибо, мой царь, - серьезно сказала она тогда,и понял Аид, что, кажется, поступил правильно хотя бы на этот раз. К закату все кончилась - Кора родила мальчика. Не оправдались надежды Деметры - "счастливая мать" не считала младенца прелестным. Все, что видела Кора в ребенке - большой кусок Зевсовой плоти. Она покормила его без особой любви да оставила в колыбельке. Потом - приняла чашу целебного напитка, призванного в скорейшее время вернуть ей силы, и опустилась на подушки, погружаясь в сон. Проснулась она на рассвете; напиток подействовал - она смогла сесть, и, нитка за ниткой разматывая паутину сна, попыталась сообразить, что ее разбудило. Ребенок в колыбельке тихонько посапывал, как и раньше - нет, явно не эти звуки вырвали ее из дремы. Но что же случилось? Может, кто-то зашел? Вообразив, что за ней наблюдает невидимый Зевс (по слухам, он изредка навещал бывших любовниц когда те рожали очередных героев), она схватила Аидов двузубец. Оружие в руках неуловимо придало уверенности, и, когда неплотно подогнанная половица перед кроватью скрипнула словно под чьей-то ногой, Кора вскинула руки и ударила в пустоту. Но пустота не была пустотой. Она отозвалась сопротивлением живой плоти, и заструились по древку капли ихора. - Кто здесь?! - крикнула Кора, выдирая из чужой плоти двузубец, и вместе с лязгом металла перед ней появился Аид. В его руках был шлем-невидимка, из раны на животе струился блестящий в свете зори ихор. Подземный царь успокаивающе улыбнулся, и, выпустив шлем, как-то неловко завалился на бок. Кора бросила вилы и еще успела подхватить падающего Владыку. Он был тяжелым; она уложила его возле кровати и крикнула нимф. Их тут же набежала целая стая - одни принялся утешать заплакавшего младенца, другие бросился искать Асклепия, который, кажется, покинул дом Деметры, решив, что больше не нужен. Кора отметила это краем сознания. Она смотрела только на лежащего у кровати Владыку, и ее ненависть - к нему и ко всему миру - сочилась из ее души как ихор из его ран. И так же просачивалась сквозь судорожно стиснутые пальцы... - Я не хотел напугать тебя, - шепнул он, открыв глаза. - Я только хотел... - Не надо, молчи, - пробормотала Кора, заметив, что, когда он говорит, кровотечение усиливается. И где только носит Асклепия?! Аид улыбался - так странно, спокойно и даже ласково. Кора ни разу не видела у него этой улыбки. В его темных глазах не было боли, лишь что-то странное, похожее на сдержанную гордость. Зажимая дрожащими пальцами его рану, Кора почти физически ощущала, как теряет наполнявшую ее ненависть. Капля за каплей. Ненависть сменялась пустотой; желая заполнить эту странную пустоту, сказала она: - Знаешь, я наконец придумала, что делать с Зевсовым младенцем. В темных глазах Владыки читался вопрос, но Кора не успела ответить. Оставив Аида на попечение целителя, неловко поднялась она на ноги. Попробовала идти. Ноги держали плохо, и ей пришлось вновь взять двузубец - для опоры. Осторожно приняв из рук нифмы ребенка, вышла она на улицу, кликнула черных Аидовых лошадей. Нечастно доводилось ей управлять колесницей, но послушались ее страшные кони, как слушались все живые бессловесные твари.