Горькая полынь

- Сееевееерус, - надоедливый назойливый шепот сдергивал с худощавого парня дымку сна. Устало замычав, полукровка натянул одеяло с головой, бормоча что-то неразборчивое. Люциусу показалось, что это что-то связанное с Авада Кедавра. - Отсатнь… - мямля, брюнет завернулся в одеяло, подобно гусенице. Малфой раздраженно фыркнул, и набрав в легкие побольше воздуха, гаркнул будущему преподавателю прямо на ухо: - СОВЫ МАТЬ ТВОЮ СНЕЙП! – по воздуху пробежал какой-то разряд, и блондина буквально откинуло в сторону, а спящий подорвался как обезумевший диринар, суматошно сгребая веши в охапку, натягивая на себя первое попавшееся из одежды. - Ты раньше меня разбудить не мог?! – брюнет метнул злобный взгляд на хохочущего парня. – Черт, чистого белья нет… - Да кто… на тебя… там смотреть будет… - захлебываясь хихиканьем, слизеринец поднялся на ноги, усаживаясь на свою кровать. - Заткнись ты уже. Что ты вообще тут делаешь? – юнец расторопно сгреб конспекты, все еще надеясь успеть что-то повторить по дороге. - Я здесь живу, - Люциус по привычке собрал волосы в хвост: верный признак того, что парень нервничает. – Да и как я мог позволить лучшему ученику по зельям пропустить сову по зельеварению? - Сколько у нас осталось времени? – брюнет пригладил рукой засаленные пряди, скрывая улыбку: Малфой – редкостный чистокровный ублюдок, но все же были моменты, когда Северус в глубине души называл его «своим лучшим другом». - Минут пять, успеем, не торопись. Нам добежать до соседнего кабинета… - светловолосый замолк на половине фразы, подмечая, что его уже никто не слушает. В комнате повисла тишина, прерываемая монотонным говором еще сонного брюнета и усталыми зевами его друга. В дверь робко постучали, и белобрысая кудрявая девушка улыбчиво и смущенно затараторила: - Мальчики, вы же не хотите опоздать на сову? Доброе утро, Северус, - темноглазый оторвал взгляд от конспекта, успев словить в светлых глазах чистокровной дамы влюбленные искорки, но, к сожалению, предназначенные не ему. - Мы уже идем, Нарци, не переживай, - Люциус вздохнул, и, поднимаясь, нарочито грубо схватил Снейпа за шиворот, выволакивая за собой под восторженный взгляд юной волшебницы. - Ты что, с… - Снейп пытался оттолкнуть бледную руку, но словив взгляд друга, лишь усмехнулся, покорно волочась следом – был за Малфоем грешок, но сегодня ему можно было это простить. Нарцисса проскользнула в аудиторию перед ними, и блондин тут же разжал пальцы, выпуская вяло трепыхающегося друга: - Прости, сильно помял? – плавными движениями ладоней разглаживая мантию на плечах товарища. - Не льсти себе. Жить буду, только это был первый и последний раз, альфач, - усмехнувшись, Северус рывком открыл дверь, тут же выцеливая свободное место у окна. По спине сполз тихий шепот разволновавшегося в конец слизеринца: - Удачи, и я никому не скажу про грязное исподнее, - стойко приняв уничтожающий взгляд черных глаз, светловолосый направился к свободной парте возле Нарциссы. Студенты дружной гудящей гурьбой вываливали через тяжелые дубовые двери главного класса зельеварения, оставляя усталого профессора наедине с ужасно большой стопкой работ. Северус против воли высматривал в толпе темных мантий светло-платиновую гриву соседа по комнате. На плечо легла холодная, и кажется влажная от волнения ладонь слизеринца, два серых глаза вопрошающе уставились на брюнета: - Ну, как дела? - Отлично. Работа была легче, чем я предполагал, - блондин устало закатил глаза, беззвучно передразнивая парня. – Ненавижу, когда ты так делаешь, - полукровка нахмурился, брезгливо морщась, - это заставляет сомневаться в твоих умственных способностях, блондинка. Люциус шутливо фыркнул, резко наклоняясь и как-то слишком интимно, почти касаясь губами уха, зашептал: - О, ну да, тебе же нравятся рыженькие, да, Сев? – по шее пробежала толпа липких мурашек. - Люциус! – Нарцисса возникла из ниоткуда, моментально переплетая их с блондином пальцы, разрушая секундное наваждение и разгоняя то странное ощущение. – Мы же пойдем сегодня в Хогсмид, да? – это было сказано слишком заговорщицки, что вызвало непонимающий взгляд брюнета. – О, Северус, не хочешь пойти с нами? – этот вопрос был риторическим. - Нет, у меня есть дела, - холодно посмотрев на девушку, полукровка стряхнул с плеча руку товарища, направляясь к выходу с замка. - Эй, тогда до вечера! – Малфой как-то не очень расстроенно крикнул ему вслед, тут же переключая все свое внимания на пассию. Теплый день ласково принял в свой объятия худого мальчишку, сдувая мрачный осадок подземелья и мертвую бледность с кожи. Брюнет удобно устроился под деревом, лениво переворачивая страницы книги, выискивая глазами рыжую гриффиндорку и тихо радуясь возможности понаблюдать за этой улыбчивой девушкой, даже издали. Темные глаза тут же вцепились в точеную фигурку, которая радостно щебетала о чем-то со своим подругами. Внутри стало как-то противоестественно тепло, пальцы сильнее сжали книгу, которая обиженно крякнула в ответ что-то типа «Влюбленный дурак». В темных, словно ночь, глазах заскакали крохотные огоньки немого счастья, застилая все вокруг… - Поттер, лови! – от ненавистной фамилии все внутри покрылось слизким налетом. Джеймс-выскочка-Поттер. Стараясь не обращать внимания на четверку мародеров, парень лишь стиснул зубы, снова переводя взгляд на свою Лили. Внутри что-то треснуло. Ее зеленые, словно весенний лес глаза смотрели на этого мудака так, как она никогда не смотрела на него. На светло-розовых губах застыла восхищенная улыбка, и от этого становилось еще больнее. Невыносимо. Невыносимо… - Отпусти его! Отпусти его, Поттер! – ее голос срывался на крик, от которого гудело в голове. Во рту все еще стоял привкус крови и пены, а от хохота людей, которых мальчик теперь ненавидел больше обычного все внутри сжигалось тупой яростью. - Хааа, Лили, ты только посмотри на его грязные подштанники! Грязнуля нюниус! – Поттер заливался придурковатым смехом, и у брюнета мутнело от глухой ненависти в глазах. - Отпусти его! – худощавый парень окончательно обезумел от звона в ушах, и выкрикнул то, чего не смел даже подумать: - Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки! – все вокруг резко стихло. Парень не помнил, как он грузно упал на землю, не помнил, как бежал прочь, желая убить всех, кто попадался на пути. Не помнил он, как и забрался в постель, захлебнувшись в немых рыданиях в пустой холодной комнате… Хрупкая человеческая натура способна вынести столько боли, сколько не выдержит ни одно живое существо. Захлебываясь в собственной беспомощности, жалости к себе и к своей паршивой жизни, теряя смысл и разбивая снова и снова. Когда первая волна боли утихла, парень у трудом перевернулся на спину, устремляя взгляд красных от едких слез глаз в потолок. Сердце глухо билось в груди, а в голове метались мысли, словно испуганные птицы, борясь с ненасытной тьмой, растекающейся по телу мальчика. Комната вдруг стала невыносимо тесной, и с трудом поднявшись на ноги, пошатываясь как от пяти кружек сливочного пива, парень неуклюже пошел прочь. Прочь от этого подземелья, прочь от этих людей и от этой бестолковой Лили. Больно, безумно больно. Его жалкое существование превратится в ад из-за глупой шутки. Спасибо, Поттер, спасибо, Эванс. Надеюсь, вы сдохните в один день. Замок уже опустел – было поздно, кто-то спал, кто-то зубрил конспекты к завтрашней сове, кто-то обсуждал грязное исподнее слизеринца… Стискивая зубы от боли и ярости, исходя немой злобой и беспомощностью, брюнет бесцельно бродил по замку, пытаясь заглушить пустоту внутри пустотой снаружи. - Алохомора, - замок с тихим щелчком открылся, и темная фигура проскользнула в астрономическую башню, небрежно взмахнув палочкой и кинув через плечо, - Либерато. Дверь с тихим шипением закрылась, угрожающе щелкнув. Одиночество приносило какое-то незримое облегчение, и вся боль, копившаяся в худом мальчишеском тельце выливалась наружу вытекая из глаз, вырываясь из легких и наполняя все башню тихим воем сквозняка в разбитом сердце. Местами, когда рассудок прояснялся, полукровка не мог понять, от чего ему так больно, от чего хочется сигануть с башни вниз… Звезды на потолке причудливой россыпью мерцали над головой маленького человека, освещая всю башню тусклым светом. Укутавшись в свою мантию, парень улегся на жестких камнях, прижимаясь выпирающей скулой к шершавому холоду. - А эти конфетки просто чудо, - Нарцисса легко поглаживала запястье блондина, касаясь кожи лишь подушечками пальцев. Малфой улыбнулся в ответ, утопая в этих бездонных серых глазах, еще светлее, чем у него. – Мы же увидимся завтра? – они остановились у развилки. Девушка как-то неловко сжимала в руках пакетик со сладостями – маленький подарок ее возлюбленного. - Если ты захочешь, - блондин отпустил ее руку, рассматривая усталую улыбку. - Разумеется, захочу… - сбоку раздался взрыв хохота, и оба вздрогнули, отрывая глаза друг от друга. Со стороны женских комнат выбежала темненькая девочка, и схватив Нарциссу за руку, затараторила: - Нарс, представляешь, сегодня гриффиндорцы, ну, те, которые мародеры, таааак поиздевались над нашим нюниусом! – девушка напряглась, точно так же, как и парень, готовясь к чему-то нехорошему. Услышанное пригвоздило блондина к полу. Усталые темные глаза рассматривали мигающие фонарики искусственных звезд, а измученное рыданиями тело не реагировало на жесткий холод камня и странные звуки откуда-то снизу. Они пробивались лишь слабым шелестом через прочную преграду вековых стен. Казалось, будто его зовет кто-то издали, кто-то очень далекий, дальше всех этих звезд… Внизу, у входа в башню, топталась взволнованная, запыхавшаяся белокурая девушка. Выхватив палочку, она не долго думая направила ее на дверь, тихо шепнув: - Алохомора! – заклинание тонкой голубоватой молнией ударилось о тяжелую дверь, беспомощно рассыпаясь искрами. Нарцисса фыркнула, сдувая выбившуюся из прически прядь с лица. Северусу показалось, что внизу щелкнул замок, но сознание тут же отмело эту мысль, как чушь полнейшую – вряд ли среди этого сборища недоумков найдется кто-то, кто сможет обойти это простенькое заклятие. Но топот девчачьих туфелек заставил убедится в обратном… - Северус! – звенящий от тревоги голос Нарциссы заставил тишину трепетать, словно нити паутины. Брюнет с трудом приподнялся, цепляясь усталым взглядом за белизну волос: - Что ты здесь делаешь?.. – этот жалобный, хриплый от боли голос прозвучал совсем по чужому, со стороны. - Ты… Ты… Ты в порядке, боже! – девушка упала перед ним на колени, сгребая в какие-то странные, непривычные объятия. – Боже, мы так волновались… Люциус тебя до сих пор ищет! - Люциус… Малфой? Он ищет? Меня? – светловолосая как-то странно на него посмотрела своими сияющими глазами. - Как только он услышал о произошедшем, он бросился тебя искать… - она наконец выпустила парня, усаживаясь рядом и растирая его лицо руками. – Как ты?.. Какой холодный… - недолго думая, Блэк сняла с себя мантию, укутывая парня. - Все в норме, - Снейп раздраженно оттолкнул ее руки, пытаясь подняться. - Северус! – тонкие пальцы вцепились в его мантию, удерживая на месте. – Я знаю, как тебе плохо… И я знаю, как ты любишь ее. - Любил, - брюнет огрызнулся, сверля девушку ненавидящим взглядом. Сейчас ему меньше всего хотелось психологической поддержки от этой родственницы мародера. - Прекрати. Если моя фамилия Блэк, это не значит, что я копия Сириуса. Он полный идиот и его не любит вся семья, - она как-то строго смотрела на парня. – Я понимаю, каково тебе сейчас… - О, тебя каждый день подвешивают за ногу, показывая твое исподнее всей школе? – каждое слово пропиталось ядом и немой ненавистью. - Сириус всегда был таким, - Нарцисса как-то странно улыбнулась, съеживаясь в комок и отодвигаясь к стене. – Он не понимает, где границы… Не понимает, что такое боль. Северус на секунду замер, в нерешительности рассматривая слизеринку, чувствуя, как понимающе трепыхнулось израненное сердце. Вздохнув, парень опустился рядом, так же прислоняясь к бугристой стене. - Проблема не в нем, Нарцисса. Мне совершенно плевать на эту дворняжку… - Снейп ухмыльнулся, искоса рассматривая собеседницу. - Поттер? – девушка безрадостно хмыкнула, укладывая подбородок на свои колени. – Смазливый-красавчик-Поттер. Что все в нем нашли? Он же туп, как пробка… - К сожалению, не все это видят. - Тебя волнует только то, что Эванс этого не видит, да? – по спине зельевара пробежалась дрожь. - Меня уже ничего не волнует… - Не превращай свое сердце в камень, Северус. Будь… - девушка оглянулась, в поисках подходящего сравнения, - как… - ее взгляд коснулся потолка, - эти звезды. Свети, но грей только тех, кто рядом… Ведь они только кажутся холодными, - темные мальчишеские глаза с какой-то светлой печалью скользили по россыпи огоньков. – На самом деле некоторые из них горячее Солнца. И им безразлично, что скажут другие, они просто сияют в кромешной тьме… Юноше стало немного легче – боль сменилось пустотой, а взгляд был все так же прикован к звездам. Нарцисса робко улыбалась, и, легонько толкнув его в плечо, тихо шепнула: - Пойдем, а то Люци мертвых на уши поднимет… Брюнет как-то неуклюже, спотыкаясь так, будто заново учился ходить, укутанный в две мантии, спускался по резным ступеням башни. Откуда-то со стороны раздался топот, и через несколько секунд в дверном проеме появился Малфой – растрепанный и жутко уставший, он судорожно пытался восстановить дыхание, цепляясь худыми бледными пальцами за камень. - Северус… - имя брюнета слетело с узких губ тихим шелестом, но от этого пробрало до самых костей. Блондин с каким-то сипением сгреб его в охапку, сдавливая, словно пытаясь сломать кости. Нарцисса аккуратно проскользнула мимо них, и уже на лестнице, словив смущенный взгляд Снейпа, помахала на прощанье рукой, тут же скрываясь внизу. - Эй, Рапунцель, ты меня раздавишь… - Малфой размашисто похлопал его по спине, отчего из легких вышибло воздух, и как-то хрипло рассмеялся. - Ну ты даешь, Нюниус. Я уже думал искать тебя под башнями… - шутка получилась весьма убогой, но Северус все же коряво усмехнулся. - Что, не можешь уснуть без меня? – блондин как-то возмущенно фыркнул. - Пошли уже, страдалец. У меня осталась бутылка огневиски в тайнике, думаю, это поможет тебе успокоиться…