Прими меня, полночь!

- Вот мы и встретились снова, Гилберт, - удовлетворенный голос барона фон дер Вольфа, о котором Елена начисто успела позабыть, послышался из под глухого забрала шлема. - Что происходит, Клаус? - отец взирал на его темную фигуру спокойно и с достоинством. - А Вы не догадываетесь, граф? - услышала в его голосе смесь угрозы и насмешки юная Гилберт. Сердце бешено застучало, предательски задрожали руки... Зачем бы ни появился в их лагере этот человек, он стремился к одному - отомстить за поведение Кэтрин, поняла Елена. Ему было недостаточно смерти её сестры, ярость всё еще пожирала его темную душу. И теперь за грехи Катерины предстояло заплатить графу и его семье. Будто в подтверждение её мыслей, Никлаус снова заговорил: - Когда Ваша очаровательная дочурка наставила мне рога, я убил эту похотливую суку, - медленно начал он, - Но этого мне мало, слишком мало, Гилберт! Вы ответите мне за всё - Вы, граф, Ваша трепетно-любимая женушка и, конечно, это отродье с ликом святой, - он кивнул в сторону Елены. Резким движением он сдёрнул с головы шлем, светлые волосы рассыпались по матово-черной кирасе, его глаза зловеще горели на перекошенном от ярости лице. - Черт, я любил её! - воскликнул внезапно светловолосый воин, и страдание на миг исказило его красивые черты. - Я так любил её... - затихал его голос, словно говорил он сам с собой. - Я был готов отдать целый мир за одну её улыбку! Какого дьявола было нужно еще Вашей дочери, Гилберт? Взбешенный Клаус надвигался на отца, - Я любил её, слышите вы?! - орал он во весь голос, не слыша никого, кроме себя. - А эта тварь предпочла мне Сальваторе, этого выродка! Вы все виноваты в этом! - безумные глаза остановились по очереди на лице графа, его жены и дочери, ярость туманила его разум. - И вы умрете. Все. Быть может, тогда эта тварь, моя жена, перестанет приходить ко мне по ночам, искушать своим божественным телом и взглядом дьяволицы... Сумасшедший, - с ужасом поняла Елена, - он спятил! Она вцепилась в руку отца, умоляя его отойти от безумца, но тот, не оборачиваясь, оттолкнул её в объятия матери. - Позаботься о Миранде, - прошептал он. Всхлипнув, девушка попыталась помочь матери подняться - ноги не держали бедную женщину с той поры, как она узнала нападавшего и услышала его страшные слова. Лорд Гилберт, отринув опасность, шагнул навстречу угрозе. Он встал подле Клауса, склоняя голову: - Кэтрин была Вам плохой женой, барон. И я, как её отец, безусловно, несу вину за недостойное воспитание своей дочери. Ваша душа жаждет мести, я готов понести наказание за преступление Катерины. Но, умоляю, отпусти жену и дочь, не причиняй им вреда! Ты ведь рыцарь, Клаус, ты не будешь воевать с женщинами. Дай им уехать, прошу! Я останусь и приму любую кару от твоей руки. Неприятный сухой смешок был ему ответом. - Как благородно! - Клаус резко оборвал смех, - И до чего глупо, - он подошел к графу вплотную и, пристально глядя ему в глаза, с размаху вонзил клинок в безоружного человека... Как во сне Елена видела, как, разрывая плотную ткань парчового камзола, острие меча, окрашенное кровью, выходит из глубокой раны, как на спине отца расцветает зловещий багровый цветок, она еще успела заметить недоумение на его лице - и вот уже бездыханное тело упало к её ногам. - Грейсон! - истошно закричала Миранда, бросаясь на тело мужа, не веря происходящему, стремясь закрыть его собой... - Уберите эту визжащую кошку, - недовольно поморщился Никлаус, к обезумевшей от горя женщине шагнул тот самый громила, который недавно выволок её из палатки. Оцепеневшая девушка смотрела, как тот, сложив руки замком, обрушил тяжелый удар на затылок матери. Женщина всхлипнула, захлёбываясь криком, - и замолчала. Миранда вновь была рядом с горячо любимым мужем - но теперь уже в лучшем из миров. В один миг жизнь юной девушки закончилась. Неверящими глазами она смотрела на тела своих родителей, не в силах оторвать глаз от любимых людей, не понимая, что происходит, не в силах вымолвить ни звука. Боль поднималась откуда-то из глубины тела, ломая всё на своем пути, мгновенно пересохли губы, кровь набатом билась в висках, мир вокруг начал вращаться быстро-быстро... Елена стояла посреди звенящей тишины в каком-то призрачном мире, где была только она и остывающие тела двух самых дорогих для неё людей... Она не могла смирится с увиденным - проще было усомниться в собственном рассудке, чем поверить в то, что её любимые родители мертвы... Еще не осознавая, что она делает, девушка, которую только что осиротил этот ухмыляющийся безумец, упала на колени. В неровном свете костра убийца её родных так и не заметил, как тонкие, но сильные пальцы сомкнулись на рукоятке отцовского меча. Не поднимаясь, с глухим рычанием, идущим из глубины глотки, Елена атаковала расслабившегося воина, пытаясь достать его стремительным выпадом снизу. Острие клинка пропороло кожаную штанину, вошло глубоко в мышцы бедра, но в последний момент Клаус ушел из под удара, сталь глухо лязгнула о сталь - он готов был защищаться. Кровь стремительно текла по его ноге, но, не обращая внимания на рану, Клаус, безумно хохоча, обрушил на Елену град ударов, вкладывая в каждый всю свою силу. Ему хотелось уничтожить эту мерзавку с лицом Кэтрин, которая... Которая посмела быть похожей на его исчезнувшую возлюбленную. Всё смешалось в голове у несчастного безумца - в тот миг, когда он надвигался на хрупкую фигурку с длинным клинком в руках, ему казалось, что перед ним демон ночи, принявший облик его жены, что этот демон и уничтожил его прекрасную Кэтрин... И он отомстит! Он уничтожит это исчадье ада!.. Сопротивляясь сумасшедшей атаке, Елена яростно отбивала мелькающую сталь, стремясь подобраться ближе к противнику. Момент просветления Клауса пришёлся ей на руку - поднырнув под его меч, она распрямилась в двух шагах от своей жертвы, высоко занесла клинок и ударила скользящим плавным ударом, целясь в незащищенную голову. Дьявол хранил своего подручного - светловолосый рыцарь дернулся в сторону, вновь уходя от смертельного удара, но уродливый рубец располосовал его лицо. Он начинался на лбу, рассекал бровь, глубоко впивался в щеку и заканчивался в уголке перекошенного яростью рта. Тяжело дыша, Елена перебросила меч в левую руку, стремясь обмануть пошатывающегося рыцаря, неимоверным усилием она дотянулась, наконец, до своей жертвы, меч устремился к шее окровавленного мужчины, оставляя еще одну глубокую царапину, и снова безумцу едва удалось избежать смерти. - Элайджа! - опомнившись, позвал Клаус, понимая, что ему не выстоять дальше против опасной женщины, кружащей вокруг него, как ангел мщения. Кровь заливала ему глаза, все силы уходили теперь на то, чтобы следить за смертоносным клинком, сверкающим подле него в ожидании удобного момента. Гигант, убивший её мать, тронулся со своего места и с неожиданной для его комплекции скоростью метнулся под ноги не ожидавшей подобного девушки. Потеряв равновесие, она рухнула на землю, успев выставить перед собой клинок и затравленно оглядываясь вокруг. Чужие мрачные лица уставились на неё так, будто она была какой-то диковиной. Место схватки окружили полторы дюжины солдат Клауса, но девушка не собиралась сдаваться! Взяв меч двумя руками, она приставила его остриё к подбородку, ощущая, как лопается под кончиком клинка нежная кожа и тонкая струйка крови стекает по белоснежной шее, пропитывая корсаж дорожного платья. Вся её недолгая жизнь пронеслась перед глазами, теплые воспоминания о детстве и юности в родном поместье, она видела улыбающиеся лица своих родных... Застонав от бессилия, она нашла в себе силы заговорить: - Ты не получишь меня, Никлаус, - выталкивать из себя слова было тяжело, голос её был похож на воронье карканье, - Во всяком случае, живой. Немигающий взгляд темных глаз с ненавистью уставился на перекошенное от бешенства лицо, злодей поминутно стряхивал с лица тяжелые капли крови, которая безостановочно текла из глубокой раны. - Так сдохни! - его закованная в кирасу фигура шагнула к лежащей девушке, занесенный меч свистнул, приближаясь с умопомрачительной скоростью к её груди и... Зазвенел, наткнувшись на преградивший ему путь клинок в руках Элайджи. Другой рукой великан играючи вырвал оружие из оцепеневших пальцев Елены... - Клаус! - недовольно заговорил он. - Вспомни наш договор! Родителей - тебе. Девчонка наша. Ты был не слишком-то щедр, предлагая это дельце. Мне и моим людям нужны деньги, а эта девчонка - дорогой товар. В Кафе* или Константинополе за неё заплатят полновесным золотом, и заплатят немало! Вот только дурь из девицы выбить надо, - задумчиво поглядывая на Елену, продолжал гигант, и, отбросив в сторону меч, он схватил Елену за волосы, принуждая подняться. - Тебе придётся сечь кнутом эту дикую кошку каждый день, если хочешь, чтобы она спокойно стояла во время смотрин, - послышался скептический гнусавый голос откуда-то из темноты. - Это мы еще посмотрим, - ноги девушки оторвались от земли, её лицо поравнялось с равнодушными пустыми глазами Элайджи, тот разглядывал её, словно вещь. В голову вцепилась неимоверная боль, натянутые до предела волосы великан намотал на огромный кулак, но Елена не издала ни звука, лишь с презрением смотрела на своего мучителя. - Хороша! - констатировал он, наконец, отшвыривая от себя девушку. Она больно ударилась бедром о камень и невольно поморщилась. Прижав колени к груди и обхватив их руками, Елена сжалась, её глаза пристально следили за передвижениями Клауса и Элайджи. Ярость оставила девушку, возбуждение боя схлынуло, и теперь на юную графиню навалились усталость, опустошение и щемящее чувство потери... Еще совсем недавно она сидела возле костра со своим отцом и говорила с ним так задушевно, как никогда прежде, еще днем матушка улыбалась ей - и вот теперь она осталась одна против целого мира. Больше никогда тяжелая отцовская ладонь не погладит её по голове, никогда не прижмет к своему сердцу неразумную дочь Миранда - они мертвы, убиты рукой Клауса. Как и Кэтрин... Елена сглатывала горячие непослушные слезы, которые против её воли лились, не переставая. Одна... Она осталась одна. Где-то там, в Англии, Джереми будет ждать родителей - и не дождётся уже никогда! И она тому виной! Если бы Елена не уговорила отца отправиться вместе с нею, то сейчас родители были бы живы. Уж лучше бы она уступила настойчивым притязаниям Генриха, терпела бы насмешливые взгляды и перешёптывания за спиной, чем... Нет, - поняла девушка. Отец скорее пожертвовал бы своей жизнью, чем стерпел бы весть о том, что его дочь стала королевской фавориткой. И пусть её жизнь бесповоротно разрушена, честь своего имени она сумеет сохранить! Это еще не конец! Под широкой нижней юбкой платья спрятан четырехгранный кинжал, рукоятку которого украшает выпустивший когти сокол - покровитель её семьи, и она сумеет если уж не отомстить, то, во всяком случае, убить себя, но никогда не станет потехой на потребу сластолюбивых самцов! "Клянусь, отец!" - пообещала ему девушка, яростно вытирая слезы. Грубые руки потянулись к ней, поднимая бесчувственную девушку на ноги, ощутимый тычок в спину заставил двигаться прочь от огня. Чуть в отдалении стояли стреноженные кони, копыта которых были обмотаны тряпками - так вот почему они не услышали приближения врагов! Рядом темнели повозки, на одной из которых Елена с удивлением рассмотрела грубо сколоченную деревянную клетку. В ней клубочком свернулась хрупкая женская фигурка. Именно туда её вел невидимый сопровождающий. Он снял тяжелую балку, крепящуюся в железных скобах, - дверь клети со скрипом отворилась, - и протолкнул туда девушку. От сильного толчка она влетела внутрь, задевая плененную незнакомку. Огромные черные глаза уставились на подругу по несчастью, в почти полной темноте Елена все-таки разглядела необычный цвет кожи юной красавицы с рассыпавшимися по плечам густыми длинными волнистыми волосами цвета воронова крыла. Она была смуглой - но не как крестьянки, чья кожа темнела от солнечных лучей, становясь бронзовой, нет! Нежное личико в форме сердца было точь в точь, как у сарацинов**, которых довелось ей увидеть при дворе Генриха! Девушка вряд ли была старше её самой, глаза незнакомки испуганно смотрели на непрошенную гостью, она вжалась в угол своей клетки, не зная, что ожидать от внезапно оказавшейся вместе с нею знатной госпожи в богатых одеждах. Елена нерешительно улыбнулась, и незнакомка, помедлив, внезапно бросилась к ней, разрыдавшись в голос и пряча лицо в складках платья графини. Изумленная Елена обняла её тоненькую фигурку, крепко прижимая к себе, давая выплакаться. Она даже представить не могла, что пришлось пережить несчастной девушке, бывшей пленницей зверей, безжалостно расправившихся с её семьей! Рыдания постепенно затихали, только худенькие плечики мавританки по-прежнему содрогались. Елена ласково гладила девушку по голове, тихонько приговаривая, что все будет хорошо. Эта встреча вселила в неё надежду. Она будет бороться не только за себя, но и за эту измученную девочку, доверчиво прижавшуюся к ней. - Ты говоришь на нашем языке? - обратилась Елена к девчушке, как только та успокоилась. Та в ответ робко кивнула. - Как тебя зовут, малышка? - юная графиня старалась говорить ровно, сдерживая рыдания, рвущиеся из горла. Она боялась испугать свою нежданную компаньонку. - Бониавальд... Бонни... Они зовут меня Бонни, - Елене не нужно было объяснять, кто такие "они", лицо её скривилось. - Как ты попала к ним, Бонни? Глаза молоденькой мавританки вновь наполнились слезами, и её подруга положила руку на плечо: - Не рассказывай, если не хочешь. У нас еще будет время поговорить обо всем, - успокаивающе сказала она. Дрожащая Бонни лишь кивнула в ответ. - Почему они посадили тебя в клетку? - задала Елена свой следующий вопрос. - Они думают, что я колдунья, ведьма, - шмыгнула носиком девушка и потерла заплаканные глаза. - А это так? Елена торопливо перекрестилась и поцеловала крестик, висевший у неё на груди. Мелодичный смех поплыл в темноте ночи. - Вы, христиане, так наивны и необразованы! - голосочек Бонни слегка дрожал, но в нём чувствовалось превосходство, - Мой отец был великим человеком. Он умел читать судьбу по звездам, знал толк в травах и ядах, изучал мудрость древних. Он учил меня тому, что познал сам. Эти варвары убили его, - почти шепотом закончила она, и Елена вновь привлекла к себе заплакавшую девушку. - Да. Мою семью они убили тоже. И в этом виновата только я, - проговорила она в ответ, ощущая, как предательские слезы снова струятся быстрыми ручейками по щекам. - Они не люди - звери, - испуганно шептала Бонни, - а Никлаус настоящее чудовище! Он... он получает удовольствие, заставляя людей страдать. Они мучили отца, прежде чем убить, пытали его огнем! Смерть была для него избавлением. Елена содрогнулась. Сейчас Элайджа спас её от этого безумца, но что будет дальше? - Поспи, - она продолжала гладить густые волосы Бонни, успокаивая её, - не думай о плохом. Девушка немного расслабилась, уложила голову поудобнее на колени Елены. Уже почти сквозь сон, она продолжала говорить: - Никлаус следил за твоей семьей давно, я слышала, как он говорил об этом с Элайджей. Не вини себя, ты ни в чем не виновата! Он все равно добрался бы до тебя и до твоих родных - рано или поздно, - голос в темноте затихал, слова становились все менее и менее слышны - измученная девушка проваливалась в сон. Уже на границе слышимости до графини Гилберт донеслись её последние слова: - Теперь он хочет найти Сальваторе. Деймона Сальваторе. И да поможет тому Аллах! Знакомое имя резануло по находящимся на пределе нервам. Елена вспоминала сейчас свое состояние в последний год - с той поры, как погибла её сестра. Денно и нощно молилась она Господу Богу, чтобы тот дал возможность поквитаться с бароном Никлаусом, супругом Катерины, и таинственным Деймоном, который соблазнил её сестру и оставил на растерзание разъяренного мужа. И вот сегодня Бог внял её молитвам - она узрела убийцу сестры. Вспоминая о том, что лицо Никлауса навсегда теперь будет обезображено отвратительным шрамом, Елена удовлетворенно улыбнулась. Но в следующий момент её накрыл стыд - негоже и недостойно было вспоминать о её маленькой победе, когда ценой встречи с монстром были жизни её родных! Сейчас Елена отказалась бы от любой мысли о мести, если бы знала, к чему может привести её опрометчивое желание. Именно месть стала причиной безумия Клауса, месть погубила её родителей! Теперь карающая десница сумасшедшего готова обрушиться на незнакомого ей Сальваторе, которого она так привыкла ненавидеть... - Ты знаешь что-нибудь о нем? - требовательно встряхнула Елена маленькую мавританку. - О ком? - её сонный голос был растерян. - О Деймоне Сальваторе. Бонни приподнялась на локтях, стряхивая сон и, помедлив, ответила: - Знаю. Немного. Его замок там, в горах, - она неопределенно махнула в сторону границы. - Клаус ненавидит его. И боится. - Клаус боится? - недоверчиво переспросила Елена. - Да, - уверенно кивнула девушка, - Вот только не знаю, почему. В голове графини Гилберт появилась пока еще нечетко оформленная мысль, что встреча с Деймоном Сальваторе может принести им с Бонни пользу. Если Клаус боится бывшего любовника Катерины, этим нужно воспользоваться, другого способа сбежать от своих мучителей Елена не видела. Нужно спровоцировать нападение на Сальваторе - этого легко будет добиться, исподволь распаляя жажду мести сумасшедшего. Чем бы ни закончился поединок между ними, Елена найдет способ сбежать из плена и спасти Бонни! Кафа* (совр. Феодосия) - порт, принадлежащий с 1266 г. итальянским торговцам, владевшим с середины XIII-го века колониями в северном Причерноморье. Знаменита невольничьим рынком, поставляющем рабов (в основном в мусульманские страны). Сарацины** (греч. — «восточные люди») — народ, упоминаемый древнеримскими историками IV века Аммианом Марцеллином и Птоломеем. Кочующее разбойническое племя, бедуины, жившие вдоль границ Сирии. Со времени крестовых походов европейские авторы стали называть сарацинами всех мусульман, часто используя в качестве синонима термин «мавры».