Прими меня, полночь!

Устроившись с бокалом вина, Стефан следил взглядом за старшим братом. Деймон нервничал, и это было непривычным зрелищем. - Все началось несколько лет назад. Ты должен помнить – я тогда пытался разыскать тот медальон. Поиски привели меня во Фландрию, - начал он. Стефан понимающе склонил голову. Да, он помнил, когда появилась та ниточка, которая в очередной раз привела их в никуда. Он и сам тогда потратил массу времени, изучая другой источник слухов о пропавшей фамильной драгоценности. - Её звали Катерина, - шумно выдохнул Деймон, избегая пристального взгляда брата, - И она… Она была родной сестрой Елены. Близнецом. - Но… - непонимающий взгляд зеленых глаз остановился на неспокойном вампире. - Даже не знаю, с чего начать, - обреченно выдохнул тот, присаживаясь на край кресла и стискивая руками голову. – Все, черт подери, сложно. - А у тебя что – когда-то было просто? – хмыкнул его собеседник. Деймон невесело улыбнулся в ответ. - Было. Ровно до того дня, пока не повстречал её. - Мне кажется – или ты чувствуешь себя виноватым? Слишком проницательный прищур зеленых глаз заставил старшего из вампиров невольно поморщиться. - В какой степени да, - признался он после продолжительного молчания. – Дело в том, что поначалу я принял Елену за сестру. - И? - И… Деймон снова надолго замолчал. Стефан не торопил его, с удивлением глядя, как эмоции искажают всегда бесстрастное лицо брата. - Тогда много чего произошло. Я искал своего врага, а нашел её. - Кого - Елену или Катерину? - Стеф, они похожи, как две капли воды! – запальчиво воскликнул вампир. – А я знать не знал о существовании Елены тогда! С Катериной у меня был роман, я думал, что она сумеет помочь в моих поисках, но это оказалось не так, я уехал, а Клаус… Клаус убил её, когда узнал о нас, понимаешь? Стефан кивнул головой, хотя не понимал ровным счетом ничего. Но тут смысл сказанного дошел до него, и он вскинул на брата пораженный взгляд. - Клаус? Ты сказал Клаус? И ты связался с его женой? Да ты спятил! Неприятная улыбка стерла запальчивость его брата. - Не так сильно, как он. - Что ты хочешь этим сказать? - Когда мы повстречались, наш с тобой общий друг был уверен, что Елена – это Кэтрин. Я застал душераздирающую сцену: к столбу привязана избитая, окровавленная девушка, а Клаус держит в руках разломанный кнут и орет, что никому не позволит прикоснуться к своей жене. - Так… Вот теперь я точно ничего не понимаю! – встряхнул головой зеленоглазый вампир. – Ты же сказал, что Клаус сам убил её. Как же так случилось, что он не понял, что эта девушка – не его жена? - Судя по всему, разум окончательно покинул его. Оказывается, этот выродок был способен на сумасшедшую – в прямом смысле этого слова – любовь! Катерина была та еще штучка. - Как ты можешь шутить, не понимаю! Ты же знаешь, что его род охотился на нам подобных столетиями! И что сам Клаус даже среди своих был отщепенцем, одержимым идеей стать одним из нас. Ты не должен был так рисковать, Деймон! Привычная саркастическая улыбка скривила красивые губы. - А тебе не приходило в голову, что то, что мы так долго ищем, спрятали именно они? Этот их Орден? Знаешь, Стеф, это было бы логично! - Даже если так! Закон есть закон, Деймон, и ты это знаешь! Никто из смертных не должен знать о нашем существовании. Вампира, который расскажет о своей сущности, ждет безоговорочная смерть. Хотя бы об этом ты помнишь? А если бы узнали старейшины, а? - Да не мог я больше смотреть на Кэр и видеть, как она себя убивает! – взорвался Сальваторе-старший. – И плевать я хотел на старейшин! - На всех? – вкрадчиво поинтересовался у него брат. Деймон запнулся на полуслове. Он поднял на брата тяжелый взгляд. - На всех, - твердо ответил он. – Мы не можем все жизнь делать вид, что его нет и не было. Наше добровольное заточение – уход от проблемы, Стеф. Уход от действительности. И ты сам знаешь, что я прав. - Он убьет тебя, - тихо ответил юноша. – Он убьет любого, кто встанет у него на пути. Тебе не стоило трогать Клауса. Все, что было у его семейки – досужие домыслы. Уничтожив фон дер Вольфа, ты натравил на нас его свору. - Он не оставил мне выбора, - устало промолвил вампир. - Выбор есть всегда! Ты мог бы просто не трогать его! - Не мог. Я же сказал, он спятил! Клаус стал бешеным зверем! Я видел глазами Елены… - Ты – что?! – взбеленился Стефан. – «Она гостья в нашем доме»! – напомнил он слова, сказанные в момент знакомства. – Я… А, знаешь, Деймон, я идиот! Потому что поверил, что ты изменился. Что Кэр стала другой! Но все по-прежнему! Зачем ты привез её сюда, а?! - Для её же безопасности! – зло ответил его брат. – Елена покалечила Клауса. А я не уверен, что никто из его прихвостней не покинул лагерь раньше, чем в нем появился я. И потом, как ты себе представляешь возвращение её в Англию в одиночку? - Не заговаривай мне зубы! Что может сделать слабая девушка против закаленного в боях воина? «Елена покалечила…» Так я и поверил! Он с вызовом уставился на растянувшего губы в откровенной усмешке Деймона. - Можешь не верить, но эта девочка располосовала его лицо так, что страшно было смотреть! – хмыкнул герцог. – Кроме того, когда он набросился на меня, я заметил, что барон припадает на одну ногу. Думаю, что милейшая Елена приложила руку и к этому. - Не принимай меня за дурака! Ты думаешь, я поверю этой вопиющей лжи! – орал в голос Стефан, не в силах дальше сдерживаться. - А, знаешь… - успокоился внезапно его брат. – Мне наплевать! Мне нет никакого дела до того, что ты думаешь обо мне или о Елене. Все, о чем прошу – не морочь графине голову, не приближайся к ней. Скоро здесь будет её брат, и я не хочу, чтобы что-то или кто-то помешали ей уехать из нашего проклятого замка. Эта девочка заслуживает участи лучшей, чем стать одной из нас. - Ну, хватит уже! – взорвался младший Сальваторе. – В чем ты хочешь меня убедить? Что внезапно возненавидел наш образ жизни, да? Я твой брат, Деймон! Я твой брат так долго, что и сам уже потерял счет годам! И я повторю твои же собственные слова: «Что может быть лучше вечной молодости и красоты?». Ты наслаждался тем, кто ты есть, Деймон, а теперь пытаешься меня убедить, что в тебе проснулось стремление стать человеком? Я не верю тебе! И… Не знаю, что связывает тебя с Еленой, но я сделаю все, чтобы защитить невинную девушку от тебя! Злая улыбка исказила прекрасные черты лица герцога Сальваторе. - Невинную? – прошипел он. Стефан яростно обжог взглядом ухмыляющегося брата. - Ты не мог… - Пошел к дьяволу! – раздался бешеный крик в ответ. – Не смей подходить к графине Гилберт, ты понял меня? Она моя, не приближайся, Стеф! Я предупредил! И, не оборачиваясь, обозленный герцог стремительно вышел вон. Оставшись один, Стефан глубоко задумался. Он интуитивно понимал, что Елену и его брата связывает куда больше, чем её признательность и его желание. Едва увидев их рядом, он почувствовал, как незримая ниточка пролегла между блестящим герцогом и прекрасной графиней. Эти двое, казалось, были созданы друг для друга! Но последний разговор и та недостойная сцена, в которой брат дал намек на то, что обесчестил Елену, не позволяла поверить в невозможное. Нет, его брат не изменился. Не настолько, во всяком случае, чтобы степень его благородства была столь высока, чтобы леди Гилберт могла чувствовать себя в безопасности в этих стенах. Оставался один-единственный выход… Стефан довольно улыбнулся своим мыслям. То, что он собрался сделать, даст возможность узнать лучше девушку, которая покорила вампира с первого взгляда. Нет, он не будет добиваться любви Елены – пусть даже и хотел бы этого. Такая девушка могла бы дать ему счастье, но в одном он был целиком и полностью согласен с братом – ей не место в мире сумеречных. Однако Деймон, пусть даже не отдает себе в этом отчет, слишком жаждет её юной красоты, чтобы исполнить свое обещание, даже если и впрямь желает дать ей свободу. «А что, если она и впрямь смогла тронуть его сердце?» - закралась робкая мысль. Но Стефан тут же отбросил ей как невероятную. Он уже видел это – каких-то пару лет тому назад. Бронзовокожая египтянка Зара с густой гривой черных, как ночь, кудрявых волос появилась на пороге замка Сальваторе об руку с братом. До той поры, пока знойная красавица не повстречала Кэролайн, дочь Востока под ироничным прищуром льдисто-серых глаз пыталась изображать себя хозяйку дома… И Стефан слишком хорошо помнил, чем это закончилось для Зары. Он не хотел такой участи Елене! Слишком умна и благородна была юная графиня, чтобы закончить свои дни в Нидо дель Корво, став игрушкой в руках вампиров, или же обрести в нем вечное проклятие. Лишь одно могло бы в его глазах оправдать подобный выбор – если бы девушка сделала его самостоятельно. Ему самому до сих пор не довелось повстречать любовь, несмотря на то, что к своей ипостаси он относился много проще, чем Деймон и Кэролайн. Но, размышляя над этим, Стефан думал, что, если когда-то он выберет смертную, он нарушит запрет старейшин и расскажет любимой о том, кто он есть. Он предоставит ей право выбора, хоть и будет в равной мере надеяться и на «нет», и на «да». «А если…» - снова настойчиво будоражила его мыль. Нет. Он не верит в то, что Деймон способен любить. И, значит… Значит, он сам поступит именно так, как решил. - Еще не спишь? Елена вздрогнула. Она только что отпустила Бонни к себе и сейчас сидела перед зеркалом, бездумно проводя щеткой по волосам. Откуда в её комнате появился Деймон и как он смог сделать это так незаметно, было непонятно. Но, так или иначе, сейчас черноволосый красавец стоял, опершись о высокий столбик кровати, и смотрел на неё с ленивой улыбкой. - Ты обворожительна, Елена! А этот милый халатик… Девушка вспыхнула. Кэролайн очень постаралась, чтобы все то, что она отобрала для гардероба леди Гилберт, перекочевало в её покои в рекордно быстрые сроки. Вернувшись после злополучного ужина, девушка могла разве что наблюдать, как служанки торопливо носились взад-вперед, заполняя створки огромного шкафа всем, чем только можно и извлекая то немногое, что, по мнению Кэролайн, было недостойно красоты графини. Исчез и так полюбившийся Елене скромный халат из шелка цвета чайного дерева, целомудренные ночные рубашки… Девушка стыдливо куталась в нагромождение прозрачных кружев нежного бежевого цвета, представлявших собой совершенно неприличный комплект. На обтягивающей стройную фигурку сорочке кружев было куда больше, чем ткани. Вставки на груди и по бокам заставляли чувствовать себя едва ли не голой. Под стать рубашке был и халат. Елена поймала себя на том, что пытается судорожно закутаться в ненадежное одеяние, и, поняв, как жалко, должно быть, выглядит сейчас, заставила себя опустить руки и горделиво вскинуть голову. - Вам, очевидно, было мало того представления, что вы устроили перед своим братом, герцог? – холодно поинтересовалась она. - Герцог? – уголки рта дернулись в ироничной усмешке, а левая бровь удивленно приподнялась. – Мне больше нравится, когда твои губы произносят мое имя, Елена. - Опять ваши несносные игры, - с пренебрежением бросила девушка, отворачиваясь. – Вы удивительный человек, Деймон. Выставляете меня на посмешище, а потом заявляетесь, как ни в чем не бывало, и ведете себя так, будто у вас есть на это какое-то право! - А ты считаешь, что у меня нет никаких прав? – вкрадчивый голос звучал совсем рядом, и графиня невольно вздрогнула, ощутив дыхание любимого мужчины на затылке. Его губы приблизились к маленькому ушку, шепот ласкал слух. – Ты так уверена в этом, Елена? - Да, Деймон, уверена! – резко обернулась она к нему. Вампир не стал или не захотел отстраниться. Мягкие губы девушки скользнули по его щеке и наткнулись на обжигающе-горький поцелуй. Никакая сила не смогла бы заставить Елену отказаться, оторваться от этих сводящих её с ума губ! Рука мужчины мягко легла на её затылок, привлекая ближе, и графиня со стоном подчинилась. - Ты и теперь уверена в этом, моя бунтарка? – услышала она хриплый голос. Девушке пришлось перевести дыхание, чтобы ответить. - Уверена, - выдавила она. – Это… Это зов плоти, Деймон. Рано или поздно я смогу ему противостоять, - пообещала девушка то ли ему, то ли себе. - Сможешь? Серебристый взор стремительно темнел. Глаза герцога казались девушке безумными. - Иногда я молю всех богов, чтобы так и было, - прошептал горько Сальваторе, не отрывая от испуганной девушки горящего взора. – Но смогу ли я сам? Он внезапно сорвался с места, рванул к шкафу с одеждой и в мгновение ока извлек норковую накидку, закутав Елену с ног до головы в теплый мех. - Одному дьяволу ведомо, сколько запретов я нарушил с той поры, что ты оказалась рядом, Елена! Ради тебя я готов совершить то, от чего отказался столетия назад – я готов поверить. Я готов просить, молить! Преклонить колени! Ничего не бойся! Он подхватил её на руки и прижался к губам отчаянным поцелуем. - Закрой глаза, принцесса. Слишком пораженная, чтобы спорить, Елена послушно смежила веки. Холод и безумные порывы ветра тут же подхватили их. Теперь при всем своем желании девушка не смогла бы открыть глаз для того, чтобы понять, что происходит. Ей казалось, что она летит по воздуху, подхваченная огромными черными крыльями, что звезды на небосводе сливаются в серебристый туман – до того стремительным был их полет. Елена не могла дышать, грудь сдавило от ощущения скорости, глотнуть прожигающий холодом воздух было невозможно. Но очень скоро все закончилось. Графиня ощутила под ногами землю и распахнула глаза. Деймон стоял рядом, держа её за руку. На лице любимого Елена видела страдание и муку. - Я готов поверить, моя Елена, - повторил он загадочные слова. – Пойдем. Ты нужна мне. Переведя взор, девушка разглядела бесконечную череду ступеней, уводящих к белоснежному собору, сияющему во тьме матово-бледным светом. - Помоги мне, - Деймон потянул её за собой, быстро поднимаясь по ступеням к входу. Широкие двери распахнулись, пропуская ночных посетителей внутрь. Величественность здания потрясла девушку. Наверное, тысячи людей могли вместиться здесь. Стены смыкались высоко над головой, образуя купол, изукрашенный фресками святых. Но юной графине было не до красот этой церкви – Деймон настойчиво вел её к алтарю, где горели свечи, к большому деревянному распятию, установленному над ними. Подойдя ближе, герцог остановился. - Я не делал этого так давно, что не смогу даже вспомнить, каким богам молился тогда, когда еще верил. Елена удивленно вскинула на него глаза. - Я говорю то, что кажется тебе диким, но это все неважно сейчас. Помолись со мной. Прошу тебя. Умоляю! Голос его дрожал, в глазах мелькнула влага. Ведомая любовью и сочувствием, Елена прижала к себе измученного, трепещущего мужчину. - Я сделаю это, Деймон. Мы сделаем это. Не отпуская его руки, она опустилась на бархатную подушечку перед распятьем. - Господи, Царь Небесный, Дух истины и душа души моей, поклоняюсь Тебе и молю Тебя: дай нам мудрости пройти все испытания, дай обрести силы, чтобы поддержать друг друга на тропе жизни нашей… Рука в захвате её пальчиков напряглась. Елена пожала мощную ладонь, она ласково взглянула на коленопреклоненного мужчину. Тот неловко улыбался. - Я не знаю слов молитвы, прости. Девушка нежно погладила его по щеке и улыбнулась. - И не нужно. Открой Богу свое сердце, Деймон. И тогда он услышит тебя. Его улыбка стала печальной. - Я… Я сделаю это, моя принцесса. Вот только… Не знаю, захочет ли он меня слушать. - Верь, Деймон! Верь! Если слова твои будут идти от сердца, если в нем будет огонь веры – Бог услышит тебя! - Я верю ТЕБЕ, моя Елена. Взор мужчины устремился на распятие. - Об одном лишь прошу тебя, Боже, - дай ей счастье! Пошли мне вечные муки, если хочешь, но пусть та, мыслями о которой я буду жить до скончания времен, никогда не знает боли и страдания! Дай мне сил поступить так, как должно! Эта девушка – она святая. Пусть я проклят, но я верую в тебя, Господь, ибо верит она. Она – свет моей жизни, Господи! Храни её, молю! Дай ей счастья… Голос его затих, голова бессильно упала на грудь. Елена с жалостью смотрела на любимого мужчину, сострадание разрывало ей сердце. Она не понимала, для чего они здесь и как попали в это место, но всем своим существом девушка чувствовала, как нужна сейчас страдающему герцогу. Её ладошка запуталась в черных волосах, а губы прижались к его пальцам, все еще покоящимся в её руках. Деймон вздрогнул, ощутив её поцелуй. Мягко улыбнувшись, девушка зашептала: - Тебе не нужно просить о счастье для меня. Ты рядом, мой герцог, - и я счастлива. Если ты любишь меня хоть на сотую долю моей любви к тебе, то одно это дает мне смысл жизни. В этом святом месте, перед Богом я говорю тебе, что люблю тебя, Деймон. Люблю так сильно, что готова отказаться от всего, от самой жизни ради одной твоей радостной улыбки! Никогда еще не была я так счастлива, как сейчас! И я могу лишь просить прощения у Господа, ибо не он царит сейчас в моей душе – ты, Деймон. Только ты. Рыдания сотрясли плечи мужчины. Он закрыл руками лицо, склоняясь еще ниже. - Больно… Как же больно от счастья! – донеслись до графини его слова. - Позволь быть рядом, позволь разделить твою радость и муку, родной! Елена обняла согбенные плечи, прижимая к себе дрожащее мощное тело. Она укачивала его в своих объятиях, пока сдавленные рыдания не стихли. Деймон поднял на неё воспаленный взгляд, на лице ледяным инеем блестели дорожки слез. - Господи, прости! Я не могу отказаться от неё, не в силах! Спустя мгновение девушка оказалась в судорожных стальных объятиях, и мир вокруг неё стремительно завертелся… *** Елена почти не помнила, как они вернулись в Нидо дель Корво. Лишь легкая тревога и восторг полета отпечатались в её воспоминаниях, но даже эти ощущения уступали головокружительному счастью, которое переполняло графиню. Сальваторе не произнес заветных слов, с его губ так и не слетело «Я люблю тебя», но, вспоминая то, что он сказал у алтаря, графиня понимала, что ничем другим, кроме искренней любви и заботы о ней, они не могли быть вызваны. Девушка тесно прижималась к любимому, замерев от восторга и боясь спугнуть то волшебство, умиротворение и покой, которые рождались в ней от его близости. Входя под своды замка, Деймон крепко держал графиню за руку, будто боялся, что, стоит ему отпустить её пальчики, она пропадет, как сказочное видение. Но Елена нуждалась в нем не меньше, оттого, судорожно цеплялась за мужскую ладонь, все еще не веря до конца в происходящее. Их стремительное путешествие, белоснежный храм, трепет герцога, его поразительные слова… Больше всего она боялась, что это всего лишь сон, что она вот-вот проснется и поймет, что придумала себе эту сказку. В просторной зале, несмотря на поздний час, ярко полыхал камин. - Замерзла? – заботливо спросил Деймон, усаживая её в кресло поближе к огню. Мелкая дрожь её пальчиков отзывалась где-то в сердце, порождая щемящую нежность. - Нет, - девушка отрицательно покачала головой. – Скорее… Потрясена. - Думаю, да, - улыбка коснулась четко очерченных губ, согревая теплом лучше любого костра. – Я объясню тебе все, обещаю! Но… не сегодня. Можно? Неожиданная робость в голосе всесильного герцога была столь непривычна, что Елена вскинула на него удивленный взгляд. Неверно истолковав, Деймон присел у её ног, несколько нервно провел ладонью по волосам и уставился на огонь. - Я… я не совсем человек, Елена. Наверное, это признание должно было потрясти её. Но с того самого момента, когда графиня Гилберт увидела портрет над камином, она интуитивно была готова к подобному признанию. Удивляясь самой себе, девушка прислушивалась к внутренним ощущением и понимала, что каким-то непонятным образом она догадывалась, знала об этом с первой их встречи. Серебристые звери, выходящие из темноты, он, возникший из ниоткуда в круге света в лагере Клауса… Что это, если не чудо? Деймон напряженно ждал её реакции, не сводя горящего взора с тонких черт лица. Разговор с братом, пикировка с Еленой… Все вышло из под контроля, он и сейчас не был уверен, что поступает правильно, но силы для борьбы с самим собой иссякли. Красавица, у ног которой он сидел сейчас, стала центром его мироздания, и было бесполезно продолжать бессмысленный спор с собственной совестью, проснувшейся так некстати. Как никогда ему хотелось заглянуть в мысли юной графини, узнать, о чем она думает в этот миг… Но вампир настойчиво сопротивлялся недостойному желанию, смиренно отдавая свою жизнь в руки смертной девушки. Теплые пальчики потянулись к его щеке, на лице заиграла теплая улыбка. Темно-карие глаза смотрели на красавца-герцога с любовью и теплотой. - Знаю, - выдохнула Елена, лаская его скулы. – Как знаю и то, что тебе сложно говорить об этом. Я слышу твою душу, Деймон. Вампир содрогнулся. Душу?! Он – порожденье ночи. Обретя бессмертие, он перестал быть человеком. Его душа была платой за вечную жизнь. О чем она говорит? - Будешь спорить, - констатировала девушка, обнимая ладошками его лицо. – Но не нужно, мой герцог. Я знаю, что я чувствую здесь, - её ладонь легла на грудь, прикрытую пеной кружев. - Это… - Невозможно? – смех серебряным колокольчиком зазвенел в тишине погруженного в ночную тьму замка. – Может быть! Но разве возможно, что совсем недавно я чувствовала себя птицей, взмывшей в небо? Разве возможно, что я видела танец звезд так близко, будто я дотянусь до них, стоит лишь протянуть руку? Разве возможно… - голос её упал до шепота. – Поверить в то, что ты сказал мне… Герцог несмело улыбнулся в ответ на её признание. - Наверное, мне тоже следует признать, что в этом мире возможно гораздо больше того, что я мнил! - Наверное, - отозвалась эхом Елена. Деймон прижался щекой к её коленям и с удовольствием ощутил её пальчики, запутавшиеся в волосах. В каждом движении ласковых рук сквозила нежность, терзавшие его страх и тревога уходили из измученного тела. Впервые с того дня, как он увидел Елену, Деймон поверил, что, возможно, у них все-таки есть шанс на счастье. Пусть крохотный, как песчинка, но он давал надежду. И за этот мизерный шанс вампир был готов драться до последнего! Он… расскажет. Да, расскажет о своей сущности. Не сейчас – он был слишком измотан и сбит с толку стремительным поворотом событий, виной которым была его несдержанность. Но он скажет правду и выслушает свой приговор, лелея в душе робкий росток веры. Быть может, Бог все же услышал молитву его усталой души? Быть может, это и есть ответ на его исступленную просьбу? - Елена! – выдохнул он, зарываясь в её колени. – Ты свет жизни моей! - Ты знаешь о моих чувствах, Деймон, - от волнения её голос звучал чуть хрипло. - До встречи с тобой я не знала, что такое любовь. А теперь… Она переполняет меня, ей слишком тесно в сердце. Временами мне кажется, что я отравлена тобой, что ты проник в каждую клеточку моего тела, в каждую мысль! Будто я не принадлежу больше себе, мой герцог, словно я часть тебя… - Как и ты – часть меня, родная. Услышав его признание, девушка замерла. Теплые ладошки опустились на широкие плечи, она склонилась, целуя растрепанные в беспорядке волосы. Ощутив нежное касание губ, Деймон завладел её пальчиками, поочередно покрывая их поцелуями. Гладкие губы скользили по теплой коже, даря изысканную ласку. С каждым прикосновением он ощущал, как нежность и умиротворенность уступает место страсти. Тонкое запястье в захвате его рук напряглось, грудь девушки тяжело вздымалось, дыхание стало неровным… - Деймон! – простонала Елена, не в силах боле терпеть сладкую пытку. Оторвавшись от её ладоней, вампир поднял горящий взгляд на трепещущую красавицу. В её глазах бушевал огонь желания, которому невозможно было противится! Он и сам сгорал в горниле страсти, застигнутый врасплох давно забытыми эмоциями. То, что он чувствовал к этой девушке, не поддавалось никакому объяснению. Однако еще не рождалось на этом свете существа, которому он доверял бы больше, чем ей! Вековая гордость Сальваторе трещала по швам перед томным взглядом темно-карих глаз, он готов был стать её рабом, послушным каждому слову! Деймон готов был молиться на ту, что вернула ему радость бытия… И, главное, он без сомнений отдал бы свою душу в её хрупкие ладошки, если у вампира и впрямь есть душа! - Будь моей, молю! – сорвалось с его губ. Никогда и ничего он не просил до сих пор, но с Еленой все было иначе. Это он принадлежал ей без остатка, не она ему! Лишь одного её слова хватит, чтобы вознести его на вершину блаженства или вернуть во мрак ночи! - Твоя, Деймон. Твоя. Навсегда, - услышал он её низкий гортанный голос. Стремительный вихрь подхватил стройную фигурку графини, когда она, теряя голову, прижалась к гладкому шелку любимых губ, отвечая на жаркие поцелуи. Сильные руки опустили её на атласное покрывало, Деймон прижался всем телом к соблазнительному великолепию едва скрытой шелком и кружевом юной красоты. С приглушенным стоном девушка выгнулась дугой ему навстречу, и вампир обвил руками тонкий стан. Он дрожал. Дрожал каждой клеточкой своего тела. Деймон чувствовал себя нелепым подростком, которому впервые предстоит познать любимую, и ничего не мог с этим поделать. Сонмы женщин, прошедшие через его постель, их улыбки, руки, тела растворялись в памяти, будто их и не было вовсе. Лишь она – красавица с тяжелой гривой каштановых волос и темно-карими глазами с поволокой существовала для него – от начала и до скончания времен. Он не мог отвести потрясенного взора от её личика, полыхающего румянцем, с каждой минутой все больше подпадая под волнующее очарование Елены. Бережно, мягко он коснулся кончиками пальцев её лица, невероятно счастливый оттого, что может ощущать бархатистую нежность её кожи. Ресницы девушки затрепетали, она широко распахнула глаза, доверчиво глядя на своего возлюбленного. - Ты даже не представляешь, какая ты невероятная, - прошептал он, поглаживая её лицо. – Я никогда не испытывал ничего подобного. Восторг наполнял сердце графини от этих слов. Ей не приходилось прежде видеть Деймона таким – ранимым, открытым, непередаваемо-нежным. - Наверное, ты сделал меня такой, - ответила она, с наслаждением отдаваясь ласке его пальцев. – Когда я с тобой, внутри будто звенят колокольчики, Деймон. И бушует гроза. Так… странно. Елена потянулась за его пальцами, ластясь, как маленькая кошечка. Вампир усмехнулся. - Нежная. Такая нежная, моя принцесса! На свете нет подобных тебе. Его губы невесомо коснулись кончика носа, подбородка и замерли в предвкушении желанного поцелуя. - Мне хорошо даже тогда, когда я просто могу видеть тебя. Но сейчас… я так счастлив, родная! Быстрые, жадные поцелуи обожгли её губы, руки герцога легли на её затылок, привлекая ближе. Поцелуй стал обжигающе-горячим, неистовым, язык мужчины быстро пробежал по идеально ровным зубкам, размыкая их и ворвался в рот. Елена задохнулась от переполняющих эмоций, с жаром отвечая на головокружительный поцелуй. Каким-то шестым чувством она понимала, что их близость стала особенной, необычайно глубокой. Что-то удивительно происходило с ними в эту ночь, то, чему нельзя было подобрать определения. Казалось, говорят не только их губы – перекликаются их души, переплетаются невидимыми, но прочными узами их тела, чувствуя в унисон каждую эмоцию, каждый душевный порыв друг друга! Поцелуй не был больше поцелуем, он был священный действом, импульсом, посылающим в сердце ослепительные молнии счастья. Ладони мужчины заскользили по шелку легкого одеяния Елены. Еще мгновение назад ей казалось, что нет и не может быть более глубокого удовольствия, что испытала она под натиском страстных губ, но, когда она ощутила сильные руки Деймона на своей спине, в своих волосах она не смогла справиться со стоном, слетевшим с губ. Натянутая, как стрела, она боялась не выдержать сокрушительного удовольствия, разрывавшего её на части. - Люблю, - мурлыкнула она, прижавшись к его уху. - Да, - только и смог выдохнуть порабощенный, поглощенный чувствами мужчина. Он крепко прижимал к себе трепещущее тело, зарываясь носом в кружево её волос, задыхаясь от дурманящего голову аромата. Она была так нужна ему! Руки вновь переместились на затылок, новый головокружительный поцелуй унес их за пределы этого мира. Желание властно напоминало о себе тягучими толчками внизу живота. Перевернувшись на спину, Сальваторе легко приподнял девушку и посадил на свои бедра. Елена непроизвольно качнулась на нем, и жгучая страсть запылала в его крови, заставляя жадно пожирать взглядом едва прикрытую кружевом и шелком нежную грудь. Его руки потянулись к тесьме, придерживающей нежно-бежевое одеяние, но, не достигнув её, замерли. Взгляд Деймона уперся в прекрасное лицо графини, полыхающее румянцем, его глаза молчаливо просили разрешения, и Елена лишь кивнула в ответ, боясь не справиться с голосом. Медленно, очень медленно он потянул на себя шнуровку, освобождая белоснежное тело. Нить, стягивающая сорочку, ослабла, графиня Гилберт, поведя плечами, заставила её соскользнуть ниже, открывая нежную ложбинку меж идеальной формы грудей. Шелк все еще держался на её теле, не позволяя увидеть совершенный бюст во всем его великолепии. Обнаженные плечи, длинная, изящная шея, полуприкрытая грудь были для него нетерпимым зрелищем! Очень осторожно он гладил приоткрывшуюся плоть, задыхаясь от восторга. Не в силах дальше терпеть, он приподнялся, обнимая Елену. Прижимая трепещущую красавицу к своему сердцу, он покрывал поцелуями полыхающую кожу, упиваясь от восторга. Елена судорожно обхватила ладонями его голову, прижимая к себе еще теснее, она откинулась назад, ловя ртом воздух, с губ её срывались невнятные стоны. - Пожалуйста! – сумел расслышать Деймон. И этот зов пробудил в нем глубокую, дремлющую силу. Столетия, что прожил он на свете, все пути и дороги, по которым он прошел, вели его к этой ночи, к этой женщине. Сумасшедшее, неподконтрольное желание билось в его крови. Сдавленно рыча, он разорвал нежно-бежевый шелк, превращая роскошное одеяние в жалкие лохмотья. Но Елена ждала этого освобождения, - ощутив, что её кожа обнажена, девушка зажмурилась, впитывая в себя новые ощущения, бесконечно мечтая о других, более чувственных прикосновениях… Проворные пальчики боролись с застежкой камзола, нетерпеливо фыркая, она дергала непослушную брошь, крепившую отворот. Мягко отстранив её руки, Деймон быстро стянул с себя одежду, стремясь вернуться к пышущему жаром страсти желанному телу. То недолгое время, пока его не было подле, Елена сидела на огромной кровати, сжавшись и обняв колени. Такой потерянной выглядела его девочка в одиночестве! Он ощущал насущную потребность быть с ней рядом, окружить своей нежностью и лаской, сделать все, чтобы чудное создание, окутанное лишь покрывалом темных волос сейчас, никогда не ощущала себя потерянной и одинокой! Он присел подле неё, лаская спину, касаясь невесомыми поцелуями век, маленького ушка, трепещущей жилки, бьющейся на виске… Нежные руки обвили его шею, Елена с восторгом отвечала на его поцелуи, крепко прижимая к себе. Крепкие белые зубы нежно прикусили мочку маленького ушка, Елена охнула, ощущая, как внутри рождается дрожь удовольствия, быстро переходящая в обжигающий жар желания. - Деймон! – хрипло позвала она любимого. Рыча от наслаждения, вампир зарылся в её волосы, остро ощущая теплоту обнаженной кожи юной красавицы. Мощно заявило о себе другое древнее желание, живущее в нем – жажда крови, но на этот раз он не позволил ей вырваться наружу. Предвкушение иного наслаждения от единения тел и душ помогло ему в этом. Неожиданно легко вечный зов крови отступил перед исступленным желанием обладания любимой женщиной. Он впервые смог почувствовать себя всего лишь человеком – и был бесконечно счастлив от этого. Это было невозможно, невероятно, для вампиров законом жизни была их извечная жажда в момент физического единения, но сейчас все было не так. Облегчение затопило его без остатка, особая бережность появилась в его движениях и поцелуях, и Елена, почувствовав его состояние, откликнулась, даря свою нежность и силу. Мягкое ложе приняло их в свои объятия. Нависнув над задыхающейся от страсти девушкой, вампир ласкал её грудь, обводя подушечкой большого пальца соски, пока из её горла не вырвался сдавленный крик. Приникнув к розовому бутону губами, Деймон посасывал нежную горошинку, с радостью ощущая, как любимая все больше и больше погружается в сладкие тиски страсти. Её гортанные выкрики были лучшей музыкой для влюбленного мужчины, прохладные пальцы устремились к низу живота, поглаживая короткими касаниями жаждущую ласки горячую кожу. Приближаясь к заветному треугольнику, его движения стали медленнее, размереннее… Он неторопливо ласкал её бедра, поглаживал низ живота, не приближаясь к женскому естеству. Елена выгибалась в его руках, мечтая ощутить более полную ласку, но Деймон был неумолим. Легкие касания губ сменили его пальцы, Елена билась в его объятиях, умоляя продолжать. Сдерживаясь из последних сил, он запечатлевал короткие поцелуи на внутренней стороне бедра, проводил языком по пылающей коже… - Деймон! – сорвалась на крик Елена. Он прижался головой к низу её живота, потеревшись щекой о вожделенное тело. - Деймон! – настойчивее позвала его она, пытаясь привлечь к себе. - Не торопись, мое сокровище… Я еще столько могу дать тебе! – напевно отвечал он. - Нет, - обожгла она его выдохом губ, отрываясь от кровати и зарываясь лицом в его волосах. – Я не выдержу больше, прости! Ты нужен мне! И вампир уступил её мольбе. Откинув несопротивляющуюся девушку на подушки, он навис над ней, отсчитывая секунды перед тем, как страсть поглотит их обоих без остатка. Ощутив его возбуждение, Елена раздвинула стройные ножки, выгибаясь ему навстречу всем телом. Ожидание первого движения приводило её в неистовство, заставляя покусывать губы и сдерживать рвущиеся из груди стоны. Он мягко вошел в неё, двигаясь неторопливо, стараясь контролировать сумасшедшую страсть, бурлящую в каждой клеточке тела. Елена подалась вперед, принимая его внутрь, обволакивая влажной глубиной своей плоти. Единение. Полное, абсолютное единение – вот что сейчас осознали эти двое, задыхаясь от нахлынувших чувств. Только истинная, настоящая любовь способна подарить это волшебное состояние, когда нет Его и нет Её – есть единое существо с одним на двоих сердцем, с единой душой… И не нужно было никаких слов, широко распахнутые глаза света штормового моря и потрясенный взор карих очей безмолвно сказали друг другу все. Не отрываясь от лица любимой, вампир застыл на мгновение, а затем вновь толкнулся вперед, с наслаждением чувствуя, как смыкаются вокруг его плоти упругие мышцы влагалища. Хриплый стон сорвался с его губ, он длинным движением вошел еще глубже, чувствуя потрясающую наполненность. Его рука судорожно стиснула нежную грудь, лаская розовую ягодку соска, Елена вскрикнула, острые ноготки оставили кровавые борозды на спине мужчины. Отринув все мысли, он погрузился в вечный, как жизнь, танец тел, проникая в неё все глубже с каждым ударом. Стройные лодыжки легли на его бедра, поймав ритм, девушка ловила каждый его выпад, отвечая своим движением на неистовство его плоти внутри. Мучительный жар поднимался откуда-то из глубин её естества, заставляя задыхаться от подступающего пароксизма. Безумие грозило поглотить её без остатка, она плавилась под натиском сумасшедшей страсти. - Да! – сорвалось с её губ, заставляя вампира судорожно сдерживаться на краю потери самообладания. - Да! – повторила она, ощущая, как взрывается внизу живота ослепительное кольцо нереального, невообразимого наслаждения. - Да!!! – гортанно закричала девушка, освобождаясь от нестерпимой муки ожидания. Они устремились друг навстречу другу в последнем иссушающем, каком-то ломаном ритме. Мощно пронзив её в последний раз, вампир потерял всякую связь с действительностью. Он улетал куда-то, где ярким фейерверком взрывалось невероятное наслаждение, опустошая его тело и наполняя душу неземным божественным светом. Елена вжалась в него всем телом, принимая последнюю ласку плоти. Где-то глубоко внутри её тела та мощь, что дарил ей любимый, переродилась в восхитительное, непередаваемое предчувствие чего-то необыкновенного, неизведанного. И в тот момент, когда Деймон проник в нее в последний раз, в тот момент, когда она услышала его исступленный крик, все внутри неё взорвалось от ликования и восторга! Волны экстаза накатывали одна за другой, заставляя девушку биться в пароксизме наслаждения, по лицу текли слезы – то, что испытывала она сейчас, было почти невыносимым! Закрыв глаза, она откинулась на кровати, пытаясь прийти в себя. Нежными поцелуями любимый осушал её мокрые щеки, поглаживал разгоряченную кожу. Прижав к себе девушку так тесно, как только возможно, он уткнулся ей в плечо, победивший и побежденный. - Елена, - обессилено выдохнул вампир, вжимаясь головой в подушку подле её уха. Она лишь улыбнулась в ответ, зная, что даже с закрытыми глазами он почувствует её улыбку. - Что же будет дальше, мой герцог? - Завтра будет завтра, родная. Завтра будешь ты. И я. Мы вместе – сегодня, завтра и навсегда.