Прими меня, полночь!

- Елена! - вновь воскликнул Стефан, пытаясь заставить Елену обернуться. Но та лишь крепче сжала коленями крутые бока белоснежной лошадки, отправляя её в галоп. - Она не вернется, - убито выдохнула Кэролайн, глядя вслед отчаянной наезднице. - Не думаю, что еще хоть когда-нибудь мы увидим леди Гилберт. - Черт, черт, черт! - выругался её брат, с силой ударив кулаком по колонне. - - Что случилось? - встревожилась блондинка, пристально вглядываясь в красивое лицо младшего Сальваторе. - Зара, - произнес тот, задыхаясь от злости. - Она пила вербену все то время, что Деймон не прикасался к ней. По её венам течет едва ли не чистая вербена. Я удивился, когда он так и не появился, несмотря на отъезд Елены, решил взглянуть, в чем дело... - То есть... Стефан опалил сестру яростным взглядом. - То есть эта чертова египтянка заставила Елену поверить в то, чего не было! Я знал, что вот уже несколько недель Деймон не питался, сначала из-за Елены, потом из-за приезда Джереми он был крайне осторожен, а эта сука... Я должен был, обязан был помнить о том, что Зара тщеславна и глупа! Но нет — после того, как ты поставила эту выскочку на место, я успокоился... Почти забыл о её существовании. Стоило ему выпить первый глоток крови, как Деймон отключился, и дальше мерзавка устроила спектакль. - Где Деймон? - нетерпеливо перебила его Кэролайн. - Недвижим, почти мертв, - прошептал Стефан, привлекая к себе сестру. - Но мы справимся. Ему нужна кровь, много крови. И я знаю, чья кровь это будет... - Я лично выдавлю из неё каждую каплю, - мстительно пообещала его сестра. - Но... Стефан, мы должны догнать Елену! Я почти уверена, что именно обида и ревность толкнули её к тому, чтобы уехать из Нидо дель Корво, если она узнает... - А если, несмотря ни на что, Деймон умрет? - звенящее бешенство прорывалось в его словах, но младший из братьев ничего не мог поделать с этим. - Ты готова дать ей надежду, а потом заставить оплакивать его? Кэролайн пораженно замолчала, серебристые глаза наполнились слезами. - Так поспешим! - она исчезла со двора с невероятной скоростью, наплевав на осторожность. Её сила вернулась. И, значит, дела Деймона были совсем плохи. Какое-то время Елена неслась вперед, не разбирая дороги. Жгучие, злые слезы душили её. Лишь когда лошадь оступилась, едва не рухнув в разверзшуюся перед ними пропасть, она вцепилась в поводья, отводя их с Морганой от неминуемой гибели. Лошадка жалобно заржала, и пристыженная девушка позволила ей идти вперед неторопливым, размеренным шагом. Оглядываясь вокруг, Елена с ужасом поняла, что не понимает, куда занесла её бешенная скачка и глухое отчаяние. Острые пики гор сходились где-то высоко над головой, оставляя лишь узкую, едва заметную тропку, по которой с осторожностью переставляла копыта Моргана. Взмыленные бока лошади, её надсадное дыхание заставили юную Гилберт взять себя в руки. Как бы ни было ей сейчас больно, как ни хотелось бы сгинуть посреди гор, поддавшись снедавшему её горю, она не могла позволить себе такой роскоши. Всю свою жизнь она была борцом, и даже жестокое разочарование в единственном любимом... существе — только в этот момент Гилберт поняла, что больше не может назвать Деймона человеком, - не было достаточной причиной, чтобы погибнуть, забирая с собой жизнь Морганы и обрекая на одиночество Джереми. - Тпру-у-у, - ласково остановила она белоснежную красавицу, пытаясь понять, где же они находятся. Моргана замерла, заискивающе поглядывая на любимую хозяйку. - Прости, малышка, - девушка ласково провела ладонью по холке, с тревогой поглядывая на вздымающийся круп любимой красавицы. В тот же миг Моргана напряглась, тревожно повела ушами и внезапно скакнула в сторону с диким ржанием. Елена едва смогла удержаться в седле. Оглядываясь, девушка пыталась определить источник угрозы. Утробное рычание послышалось где-то совсем близко. Сердце девушки сжалось от страха. Однажды она уже слышала этот звук... В подтверждение её мыслей с уступа над головой скользнула вниз быстрая тень. Развернувшись в прыжке, огромный черный волк, оскалив морду, приземлился прямо перед обезумевшей Морганой. Он припал на передние лапы, и, глухо рыча, двинулся на смертельно перепуганную девушку. Совсем близко послышался яростный вой других животных. Елена похолодела. Справится с одним волком у неё еще была возможность, но выстоять против стаи она даже не надеялась. Но и сдаваться без боя она была не намерена! Выхватив отцовский кинжал, она пристально смотрела в глаза голодному зверю. Тот вел себя странно — в его движениях появилась вдруг настороженность, он втягивал в себя воздух, пытаясь уловить, отчего запах, исходящий от этой женщины, так тревожит его. Но голод, терзающий животное вот уже много дней, заставил забыть об осторожности. Выгнув спину, боком он стал приближаться к Елене, осклабив пасть. Собрав все свое мужество, она ждала, когда волк прыгнет. Уловив его быстрое движение, девушка бросилась на колени, и, когда зверь, не ожидающий такой прыти, оказался над нею, изо всех сил всадила кинжал в незащищенное брюхо, резко провернув его. Черная туша рухнула, прижимая к мерзлой земле и девушку. Моргана вновь истошно заржала, начала бить копытами, и Елена поняла, что сородичи убитого ею зверя уже рядом. Она пыталась выбраться, вцепившись в жесткую шерсть и отталкивая от себя мертвого зверя, но понимала, что не успевает, что пришли её последние минуты... Сейчас, когда она была уверена, что от смерти её отделяют минуты, девушка позволила себе закрыть глаза и проститься с тем, которому, вопреки здравому смыслу, по-прежнему без остатка принадлежало её сердце. - Деймон, - позвала она чуть слышно. Перед мысленным взором возникло бледное лицо, и тревожный взгляд его глаз. На широком лбу залегла крохотная морщинка, губы сжаты в тонкую полоску. Иссиня-черные пряди трепал ветер, рука, затянутая в черную перчатку, развернулась ладонью вверх, будто приглашая коснуться. И сейчас, в свой последний миг, Елена не стала противиться собственному сердцу — почти отключившись от всего, что окружало её, она всем своим существом потянулась навстречу вампиру, впитывая со сладкой горечью его образ, прощаясь с ним. Что-то неуловимо изменилось на поляне, — ощутила она краем своего сознания. Грозный вой внезапно затих, а потом раздался вновь. Но теперь Елена слышала в нем страх. С трудом повернув голову, вырываясь из марева воспоминаний, она увидела, как волчьи силуэты мечутся по расселине, пытаясь найти пути к отступлению. Стая собратьев окружала напавших на графиню животных, - огромных, с серебристой шерстью. Их вожак в длинном прыжке рванул вверх, приземляясь близ почти теряющей от холода и ужаса сознание девушки. Огромные лапы пригвоздили к земле того, кто минуту назад собирался вцепиться Елене в горло, белоснежные клыки безжалостно впились в бок обреченного животного, заходящегося в лютом вое от ужаса и злости. Надежда придала Елене сил. Изогнувшись, она сумела, наконец, сбросить с себя убитого волка. Не дожидаясь, чем закончится схватка, она взлетела в седло, развернула Моргану и, вцепившись в поводья, заставила лошадь нестись во весь опор, не останавливаясь и не оглядываясь. Леденящие душу звуки жестокой схватки доносились до неё, заставляя сердце замирать от ужаса. Выехав на открытое пространство, Моргана остановилась, обессиленная долгой скачкой. Соскользнув на землю, девушка прижалась к лошадиной морде, все еще содрогаясь от пережитого страха. - Прости, прости, - шептала она, поглаживая бархатный нос лошадки и пытаясь её успокоить. - Все уже позади, не бойся! Доверчиво всхрапнув, Моргана опустила голову на плечо хозяйки, будто принимая извинения. - Мы остановимся здесь, - говорила с ней Елена, не прекращая дрожать. - Тут уступ, защищающий нас от ветра, и можно найти немного хвороста. Мы немного отдохнем, да? А утром двинемся дальше... Звук собственного голоса казался чужим, но Елена не замолкала. Она все говорила и говорила, пока страх не растворился в теплом дыхании Морганы, пока не запылал костер, отгоняя от поляны ночные тени. Она и не надеялась поспать этой ночью, но к утру все-таки забылась коротким, тревожным сном. Хмурое утро разбросало клочья тумана по горным отрогам и ущельям. Собираясь в путь, Елена прежде всего накормила Моргану, радуясь, что, несмотря на спешные сборы, не забыла захватить из замка овес для своей красавицы. Но вот о провизии для себя девушка не позаботилась. Какого же было её удивление, когда в одной из седельных сумок она обнаружила окорок, сыр, хлеб и вино! «Кэролайн», - с благодарностью подумала она, вспоминая прощание с сестрой Сальваторе. Елена снова разожгла костер, согрев немного воды. Разложив на чистой ткани снедь, она потянулась за кинжалом, но тут же с досадой вспомнила, что так и не вытянула его из мертвого тела напавшего на неё волка. Сердце болезненно сжалось — этот кинжал вернулся к ней даже после нападения Клауса, а теперь... Теперь не осталось ни малейшего шанса, что она снова сожмет в руках оружие, которое когда-то получила от отца. Вольно или невольно мысли её обращались к Деймону. Серебристые волки... Как они оказались поблизости, отчего спасли её? Были ли это те же самые звери, что привел с собой Сальваторе в лагерь Никлауса, которые — понимала теперь Елена, - расправились с его бандой? Скорее всего, да — другого разумного объяснения тому, что они пришли ей на помощь, не было. Но как, как Деймон мог узнать, что она в беде? Почему решил спасти её, несмотря на то, что она ушла? Елена гнала от себя эти мысли. Её все еще терзала боль, когда картины произошедшего в замке вновь начинали преследовать её воспаленное воображение, её разум бился в агонии, пытаясь осознать, что человек, с которым она намеревалась провести всю свою жизнь, оказался чудовищем... Но, даже зная, что Деймон — вампир, Елена не могла согласиться с тем, что говорила о детях ночи церковь. Разве братья Сальваторе и Кэролайн были бездушными тварями, жаждущими лишь крови? Нет. Чувство прекрасного, потребность в любви, сострадание... Им было присуще все это — и многое другое, что мало отличало их от людей. Как можно было утверждать, что в них нет души, нет ничего человеческого? Тот же Никлаус по сравнению с ними был настоящим чудовищем, называясь при этом человеком! Сбитая с толку, леди Гилберт не знала, что и думать. Вбитые с детства постулаты веры сталкивались с тем, что она видела воочию — и... И Елена вновь негромко вздыхала, поджав под себя ноги и глядя на пляшущие по хворосту языки пламени. Она искала ответы — но не находила их. С трудом поднявшись, девушка ополоснула лицо теплой водой, пытаясь взбодриться. Все тело ныло после сумасшедшей ночной скачки, но зато Моргана выглядела отдохнувшей и приветствовала хозяйку, приветливо ткнувшись в её ладонь и принимая ломоть хлеба, щедро посыпанный солью. Они продолжили свой путь. Через какое-то время впереди показался тот самый уступ, с которого когда-то Сальваторе показывал ей вид на Нидо дель Корво. Боль вновь сковала все её члены — Елене казалось, что она вновь слышит ласкающий слух голос, рассказывающий о чудесном крае. Несмотря ни на что, ей страстно захотелось оказаться рядом, вновь почувствовать надежность его рук, увидеть лицо — самое красивое на свете! Зажмурившись, она поняла, что по щекам её катятся слезы. Она снова прощалась с Деймоном Сальваторе. Теперь уже навсегда. Все, что ей оставалось — развернуться и ехать прочь от того места, которое мечтала назвать своим домом. Больше она не останавливалась даже для того, чтобы передохнуть. Юной графине хотелось оказаться как можно дальше от земель, принадлежавших Сальваторе. Елена и сама не понимала, что гнало её прочь — то ли злость, обида и боль... То ли боязнь себя самой, желание оставить как можно большее расстояние между нею и Деймоном, чтобы не было никакой возможности вернуться. Лишь к исходу длинного, выматывающего дня беспрерывной скачки Елена почувствовала запах дыма и услышала ржание лошадей. Она с облегчением ослабила поводья, позволив Моргане самой выбирать оставшийся путь, и лошадка неспешно потрусила уверенным шагом туда, где уже можно было различить силуэты людей и голоса. Леди Гилберт молила Бога лишь об одном — чтобы это был лагерь Джереми. - Пей! - умоляла со слезами белокурая вампирша своего брата, с тоской глядя на его безжизненные черты. Красивое лицо Деймона посерело, даже волосы, казалось, утратили живость и блеск. Тонкая сеточка вен ощутимо просвечивала сквозь пергаментную кожу. Кэролайн на своем веку нечасто приходилось видеть умирающих вампиров, но сейчас весь вид Сальваторе являл собой маску смерти. Вот уже неделю, несмотря на все их усилия, Деймон не приходил в себя. Он как будто застыл на границе на границе не-жизни и окончательной смерти, и, вглядываясь в его лицо, Кэролайн не могла найти ни единого признака улучшения. И, пусть девушка и была в отчаянии, она не собиралась сдаваться! Алая струйка крови непрерывно текла на его губы, однако Деймон по-прежнему никак не реагировал на живительную влагу. Застывшие глаза Зары были полны ужаса, вряд ли злобная фурия сожалела о том, что сотворила, однако страх за свою никчемную жизнь пропитывал сейчас каждую её клеточку. Не отличаясь особым умом, Зара лелеяла планы мести, в тайне надеясь на то, что любовь герцога к Елене — всего лишь наваждение, что, поняв, что она готова за него бороться, Деймон вспомнит о ней и вновь приблизит к себе. Теперь, глядя на своего господина, который был ни жив, ни мертв, она осознала, что сотворила — отравив его, она лишилась последнего своего покровителя в этом замке. Ненависть Кэролайн к ней интриганка уже ощутила сполна — за неделю, что прошла с момента её неразумного поступка, та явила весь свой буйный нрав, и если раньше Заре казалось, что она напугана сестрой Сальваторе, то теперь она, наконец, поняла, что такое настоящий, истинный ужас! Ежедневные кровопускания превратили некогда красивую египтянку в живой скелет, даже в те недолгие часы, что её мучители позволяли ей поспать, не избавляли её от кошмаров — проваливаясь в темноту, она даже во сне видела кроваво-красные глаза вампирши и её ненавидящий взгляд. Зара молила Аллаха забрать её к себе, но молитвы её были тщетными — изо дня в день её швыряли к широкой кровати, на которой подобно мраморному изваянию лежал герцог Сальваторе и по капле выцеживали кровь, пытаясь заставить вампира сделать хоть один глоток. После очередной неудачной попытки озверевшая Кэролайн отшвырнула египтянку к стене, рухнула на колени подле брата и разрыдалась. - Не плачь, Кэр, - ладонь русоволосого вампира опустилась на белокурые волосы, - Мы сумеем его спасти, обязательно сумеем! Наш брат не умрет! - Как, Стеф, как?! Посмотри на него — он не приходит в себя не смотря ни на что! - Кровь — пусть и понемногу — питает его. Нам нужно просто подождать, когда она сможет преодолеть действие вербены. - Сколько еще ждать, а? Неделя, Стефан! Уже неделя! И кто знает, что за это время случилось с Еленой? - она судорожно всхлипнула и с мольбой посмотрела на брата, - Мы должны её вернуть! Если кто и сможет вырвать Деймона у смерти, то только она! Стефан молчал. Ему и самому уже не раз приходили в голову мысли, что, возможно, леди Гилберт смогла бы достучаться до Деймона, что, услышав её голос, брат вернулся бы к жизни, будь он даже в Аду. Но Елена покинула Нидо дель Корво с ненавистью и болью, вернуть её можно было бы только под внушением. Брат никогда бы не простил подобного по отношению к ней, даже если речь шла о его собственной жизни — это Стефан знал твердо. Тяжело вздохнув и бросив на постель последний взгляд, он вышел из его покоев, оставив безутешную Кэролайн. Нет, он не собирался сдаваться, но сложно было вынести тревогу за брата и приступы паники сестры одновременно. В кабинете стол был устлан бумагами — интересы семьи Сальваторе простирались далеко за пределы Италии, каждый документ требовал пристального внимания, однако вампир откинул их в сторону и, стиснув руками голову, застыл в кресле. С момента обращения он мало задумывался о тех узах, что связывали с семьей, отношения с братом нельзя было назвать теплыми — Сальваторе неизменно поддерживали друг друга, но особой близости меж ними не было. Что же до Кэролайн, то вплоть до недавнего времени вампир содрогался при мысли, что из себя представляет его сестра, хоть и жалел её. Но сейчас, когда угроза смерти Деймона повисла в воздухе, он понял, насколько дорог ему брат. Несмотря на все их противоречия и вечную иронию Деймона, объектом которой частенько он становился, он не хотел его потерять. Семейные узы... Странное понятие, если говорить о вампирах! Но в Нидо дель Корво последние несколько месяцев все изменилось так сильно, что даже невозможное стало возможным — уют домашних вечеров и семейных ужинов, шутки и смех, долгие разговоры о важном или незначительном... Вот что вспоминал сейчас Стефан с горечью. Возможно, с отъездом Елены эта атмосфера душевного тепла и не вернется в их дом, но если умрет Деймон, то им не удастся сохранить даже остатки человечности. Что станется с Кэролайн, если это случится? Последняя мысль отозвалась глухой болью. Он не хотел терять семью, он не мог позволить брату уйти, но с каждым уходящим днем надежда на чудо становилась все призрачней. Неслышной поступью в его комнату вошла Кэролайн. Поглощенный тяжелыми мыслями, Стефан даже не повернулся в сторону сестры, боясь вновь столкнуться с её отчаянием. Девушка решительно пересекла комнату и встала прямо перед ним. Она была одета в дорожное платье и куталась в накидку, отделанную горностаем. - Если ты отказываешься ехать за Еленой, то это сделаю я, - голос её звучал на удивление спокойно, но в нем была такая решимость, что вампир понял, что спорить с сестрой бесполезно. И, тем не менее, он попытался воззвать к её разуму. - Будь готова к жестокому разочарованию, Кэр. Графиня Гилберт не только оскорблена и обижена мнимой изменой нашего брата — она еще и знает о том, кто мы. Не думаю, что она захочет вернуться, а внушение по отношению к ней Деймон тебе никогда не простит, даже если таким способом ты и вернешь её. Та презрительно фыркнула. - Я совершенно уверена в том, что мы совершили ошибку, не вернув её сразу же, как только узнали о подлости Зары. Поверь мне, в ней не было страха и даже ненависти к нашей сущности, она страдала из-за крушения иллюзий о любви! Даже если... Не справившись с голосом, она ненадолго замолчала, плечи её поникли, но, упрямо вскинув голову, продолжила: - Даже если ничто не поможет и Деймон умрет, он не захотел бы, чтобы остаток жизни Елена думала, что он предал её любовь. Я заставлю её выслушать меня, сумею убедить, что лишь она одна была смыслом его жизни! Глядя на них, я поверила в любовь, брат. Я поверила в то, что даже проклятые, вроде нас, могут обрести счастье. И я сделаю все, слышишь меня? Все, чтобы, если уж не спасти брата, то, во всяком случае, вернуть ему доброе имя в её глазах! - Доброе имя? - не выдержал Стефан, вскочив со стула. - Доброе имя, ты говоришь?! Мы вампиры, Кэролайн. Вампиры! От её любви не осталось и следа, едва Елена увидела наш истинный облик. Лучшее, что мы можем сделать во имя брата — оставить её в покое, дать забыть о нас, как о страшном сне! Он с силой встряхнул её, призывая прислушаться к голосу разума, но блондинка вздернула подбородок, отвечая брату яростным взглядом. - Я докажу, что ты не прав! Когда Елена приедет сюда и вернет нам брата, ты подавишься этими словами, Стеф! В любом случае, тебе не остановить меня. Я приняла решение. И ничто его не изменит. Стремительно развернувшись на каблуках, девушка покинула комнату. Спустя пару часов Стефан смотрел в окно на кавалькаду, сопровождавшую его сестру. Кэролайн все делала с размахом — вот и сейчас за её лаковой каретой, украшенной золотым гербом Сальваторе, двигались несколько экипажей, нагруженных тем, что, по мнению его сестры, может понадобиться ей в дороге. Отряд из двадцати воинов возглавлял процессию. Несмотря на то, что Кэролайн была зла на него, она все же зашла попрощаться. - Позаботься о нем, - попросила она. Стефан неловко обнял её, но девушка быстро отстранилась, пряча глаза, в которых блестели слезы. - Я должна, Стеф, пойми, - чуть слышно прошептала она. - Знаю, - он ободряюще сжал её ладонь. - Береги себя. И... возвращайся с Еленой. С отъездом Кэролайн замок окончательно погрузился в глухую тоску. Изо дня в день повторялся один и тот же ритуал — Стефан подводил к кровати брата человека с остекленевшим взглядом, делал неглубокий надрез на запястье несчастного и пытался заставить брата пить кровь. В то утро он впервые заметил отголоски жизни на мертвенно-бледном лице Деймона. Пергаментная кожа, казалось, чуть посветлела, стали бледнее страшные прожилки, испещрившие его лицо... Впервые за несколько недель появилась робкая пока еще надежда, что самое страшное уже позади. Стефан с тревогой вглядывался в черты брата, все еще боясь поверить в чудо. - Милорд, - позвала его Кармила из-за двери. - В замок прибыл человек с посланием для герцога Сальваторе. - Гони прочь! - недовольно буркнул тот, не желая никого видеть. - Вы должны выйти, мой лорд, - настаивала служанка, - Боюсь, что леди Гилберт попала в беду. Бросив тревожный взгляд на брата, Стефан распахнул дверь и навис над Кармилой, не в силах поверить услышанному. Но в руках у неё был кинжал, который Стефан узнал бы из тысячи — трехгранное лезвие, рукоятку которого обхватывал сокол.