Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Пребыванию Триш в новом времени исполнилось три недели. Пару дней назад последний лист с наименованием старого месяца улетел в мусорную корзину и было официально объявлено наступление октября. Работа шла своим чередом, серьёзных конфликтов не наблюдалось. Интуиция о каких-либо враждебно-настроенных личностях не докладывала – тишь, да гладь. Казалось бы – живи и радуйся, попеременно делая разнообразные попытки попасть в своё время. Если бы не одно «но», которое безобразно портило всю картину и на уровне подсознания действовало на нервы, даже когда девушка старалась об этом не думать. Полная, абсолютнейшая, беспросветная глушь и застой. Поиск обещанной книги, поиск информации о Ковене этого времени, других итальянских ведьмах и об охотниках на них, а также многие другие вещи – все застыло без малейшего намёка на продвижение ещё в самом начале пути. Триш пересмотрела наперёд буквально каждую книгу, которая могла иметь хотя бы самое малейшее отношение к миру ведьмовства, но из этого не вышло ничего путного: в содержании не было ничего, о чём бы Терри не знала или не догадывалась. Она пробовала запросить информацию у Ковена, однако там ей тоже дали весьма расплывчатые, общеизвестные факты и параллельно с этим приказали впредь не делать ничего лишнего, что могло бы навредить безопасности ведьм, которых продолжали искать и истреблять. Триш бы выразилась по поводу всей сложившейся ситуации очень и очень некультурной плебейской руганью, но Рено, который всё время подбадривал её и не давал опустить руки, был хорошим стоп-краном, ограждавшим от необдуманных действий и слов. Он оказался незаменимым путеводителем по Италии девятнадцатого века, и в одиночку мог заменить всю шайку лесных подручных Золушки, которые всей бражкой клепали её платье на бал в том мультике. Иногда Терри казалось, что с появлением Рено она обрела не личного фамильяра, а заботливую няньку. Что, впрочем, было не так уж и плохо. В определённых случаях.       – Триш, просыпайся… Пора вставать, Шерлок. Она медленно раскрыла глаза, тут же расфокусированным после сна взглядом натолкнувшись на расплывчатую мордочку хорька, нависшего над ней, и с отчаянным стоном лени и негодования повернулась на бок.       – Марция снова будет недовольна, – проворчал фамильяр.       – Сколько времени? – Не слушая его бурчание, спросила Холмс.       – Семь. Перевернувшись на живот, Триш протяжно и очень жалобно проскулила:       – … Почему я, при том, что пашу, как проклятая в любое время дня и ночи, должна вставать так рано в свой единственный выходной день? – Спрятав голову под подушку, пожаловалась девушка.       – Потому что деньги сами на голову тебе не упадут и контактировать с местными тоже нужно уметь. Давай, просыпайся и шуруй. Пересилив свою лень, ведьме пришлось поднять своё отяжелевшее от утренней дремоты и не готовое к активным действиям тело, и принять, для начала, сидячее положение. Рено резво вскочил на стол и его взгляд, выражавший недовольство, устремился на лицо подопечной.       – Я, конечно, понимаю, ты дитя своего времени, и все дела… но неужели удобно спать без исподнего? Вместо ответа Терри широко зевнула, прикрыв рот ладонью, и, вытянув руки над головой, выгнула спину, сонно потягиваясь. «Спать без исподнего» – прозвучало так старомодно, что Холмс даже усмехнулась.       – Это скорее привычка, – коротко повела плечами колдунья и откинула одеяло, свесив ноги с кровати и представ перед фамильяром полностью обнажённой. – И всё-таки, как же по утрам прохладно. Рукой потянувшись к самодельному нижнему белью, которое успела сшить в короткий промежуток между двумя заказами, Триш с недоверием покосилась на панталоны и сорочку, которые были аккуратно свешены на спинку стула. Она на секунду представила, как надевает всё это на себя и страдает, и содрогнулась от ужаса. Ну уж нет, увольте.       – Я до четырнадцати лет спала в полной боевой готовности: одетая и в обуви, – с ностальгической ухмылкой пояснила девушка, одновременно продолжая одеваться. Про то, что под подушкой неизменно был спрятан один из кухонных ножей или, на крайний случай, вилка, она решила не упоминать. – Потом я постепенно начала «раздеваться». Ну, знаешь, когда мозгоправы торгуются и ты идёшь с ними на сделку: сперва снимаешь одну вещь и привыкаешь спать без неё, затем другую и так далее. Теперь мне удобнее спать вот так. Рено закивал головой и, убедившись, что его подопечная уже застегнула платье, а теперь была занята гольфами, раскрыл плотные занавески (которые на самом деле являлись обрезанными шторами) и приоткрыл окно. Комнату залил мягкий солнечный свет, а сквозь щель вместе со звуками ожившего города потянуло утренней свежестью. После прошедшего ночью дождя было весьма прохладно, хотя, Триш не сомневалась, уже буквально через час-два погода вновь обещала быть жаркой и сухой.       – Не забудь, что сегодня вы вместе с Карлосом занимаетесь стиркой, – Рено, уже согласно выработанной привычке, проворно забрался в сумку Триш, высунувшись оттуда наполовину, чтобы видеть происходящее снаружи и разговаривать с девушкой.       – Стиркой занимается прачечная, – без азарта отпарировала колдунья. – Мы только относим и забираем оттуда бельё, а потом развешиваем его во внутреннем дворе.       – Не придирайся к мелочам, – фыркнул хорёк. – Факт остаётся фактом. А ещё не забудь купить обливной бисер для Марции, новые пуговицы, шёлковые отрезы и… Триш на мгновение закрыла глаза и страдальчески вздохнула так, чтобы фамильяр ничего не заметил. С одной стороны, присутствие того, кто мог бы хоть как-то компенсировать лишнюю безалаберность и лень Триш, успокаивало и значительно облегчало существование в незнакомом времени. Но с другой – занудные наставления и вечные напоминания были попросту невыносимы. II.       – Триш, ma belle! Ты хорошеешь день от дня, мой цветочек!       – Ма́тис, дарлинг, я так рада тебя видеть! Покупатели в магазине с интересом уставились на мужчину и девушку, которые обнялись у прилавка, усыпая друг друга комплиментами. И если первый был хорошо известен, то вторая оставалась инкогнито, как в плане личности, так и в плане отношений с хозяином лавки. Ма́тиса Мерле́н окружающие знали едва ли не лучше, чем он сам знал себя, и, пожалуй, по популярности со своим «Nardini» мог уступить лишь малому количеству организаций и магазинов. Почти у каждого жителя этого города на слуху было имя человека, унаследовавшего от отца самый известный из всех имевшихся магазин тканей. Чистокровный француз по происхождению и итальянец по воспитанию, в определённых смыслах Матис был чудаковат, но притом умён и чертовски обаятелен. При этом он имел ранимую натуру и запас разнообразных острот напополам с полезными советами. Его и Триш в один прекрасный день объединила общая нелюбовь к длинным пышным юбкам и туфлям с каблуком-рюмочкой. Терри всегда была желанным гостем как в магазине, так и в доме Мерлен, и, в добавок к этому, имела скидку на объёмные заказы.       – Матис, прости, но в этот раз я зашла ненадолго, нужен бисер…       – Дай угадаю – обливной? Марция по-прежнему упёртая. Триш улыбнулась и кивнула, после чего с хитрым прищуром спросила:       – Есть ли в тебе хоть одна черта, которую можно не любить?       – Спроси у моей Марго, ma chérie – она тебе целый список накатает, как газетный станок. Торговый зал наполнился лёгким женским смехом. Несмотря на поведение и некоторые, довольно неординарные черты характера, Мерлен был воплощением идеала в личной жизни каждой женщины, и уже больше двадцати лет состоял в счастливом браке с чудесной синьорой по имени Марго. Свидетельством счастливой семейной жизни являлась полка в шкафу позади прилавка, полностью посвящённая фотографиям Матиса и его супруги с детьми. На снимке с прошедшего Феррагосто Триш насчитала вокруг супружеской пары шестерых детей разных возрастов – от младенцев до учеников младшей школы. В сумке настойчиво завозились, явно намекая на то, что бельё из прачечной в ателье само себя не донесёт. Расплатившись за покупки и поудобнее перехватив пакет, Холмс бегло поцеловала Матиса в щёку и, сердечно попрощавшись с ним, убежала по направлению к прачечной, что была – слава всему святому – буквально через пару домов от магазина тканей. … Но тащить корзину с бельём в одиночку было очень тяжело. А всё почему? Потому что Карлос, вместо того, чтобы помогать, позорно спасался бегством от толпы обезумевших от любви к нему дамочек. И, если судить по той скорости, с которой он улепётывал от них, то сейчас Аллегро находился где-то у китайской границы, а может и дальше.       – Я заставлю этих девиц облысеть. Или наоборот – обволосеть, – кряхтя и пыхтя изрекла Триш, стараясь удержать корзину за ручки, чтобы ни одна наволочка или простынка не вывалилась из общей кучи, сваленной в беспорядочную горку.       – Нет такого слова, – умно изрёк Рено, высунувшись из сумки и лапкой поправив уголок пододеяльника, свисавший с края корзины.       – Значит, будет, – с нажимом откликнулась девушка, а затем, когда левая рука, не выдержав тяжести груза, позорно капитулировала (в смысле – расслабилась), Терри громко вскричала: – О, нет… нет-нет-нет! Она попыталась хотя бы бедром удержать переворачивавшуюся в момент падения корзину, выставив левую ногу вперёд и немного вбок (какой бы нелепой ни была её поза, чистота белья была важнее: никто не захочет раскошеливаться на стирку во второй раз). Однако тяжёлая ноша, больно стукнув её плетёным дном по колену, продолжила падать до тех пор, пока кто-то, несомненно очень ловкий и быстрый, в одно мгновение не подхватил и корзину, и её хозяйку заодно. Холмс на какую-то долю секунды была поражена тем, что неизвестному удалось не только удержать достаточно увесистый груз, не уронив при этом ни одной тряпки, но и помочь самой Триш, чтобы она не слилась в жарком, как полуденное солнце, поцелуе с тротуаром или чугунной изгородью дома. Однако приятное удивление сошло на нет, как только девушка поняла, что чудесное спасение было исполнено не одним, а двумя людьми. Вся картина тут же смазалась.       – Что ж ты такая неуклюжая-то? – Пробурчал Джи, поднимая корзину на уровень груди. – Неужели это нельзя было сделать, когда твой напарник вернётся?       – Нести всё это в одиночку… – Джотто плавно потянул девушку на себя, возвращая ей исконное – вертикальное – положение. – Разумнее было попросить Матиса помочь тебе.       – … К вашему сведению, я не располагаю таким количеством времени, чтобы ждать его, а бельё ещё нужно развешать. И желательно сделать это до того, как сядет солн… – Триш осеклась на полуслове и, всё ещё крепко держась за руку Примо, которого это ничуть не смутило, но даже наоборот – странно обрадовало. – Постой, вы что, опять следили за мной? – «Опять»? – Арчери недовольно хмыкнул. – Не так уж и часто мы это де… то есть нет! С чего ты вообще решила, что мы шли за тобой от магазина Мерле́на? Честно слово, вот знай Джотто, что такое фэйспалм, который в двадцать первом веке стал самой популярной расхожей шуткой, он бы непременно его сделал. Незамедлительно. Хотя вместо этого он несильно хлопнул себя ладонью по лбу, наверняка мысленно сетуя на оплошность своего друга, что стало вполне достойной заменой.       – Сколько можно просить – если уж ходите за мной, то хотя бы делайте это так, чтобы я вас видела! Вы вообще осознаёте, насколько нелепо это выглядит со стороны? – девушка опомнилась, высвободила свою руку и, удостоверившись, что Рено в сумке отделался только лёгким испугом, посмотрела на своих помощников. – Спасибо за помощь.       – А что нелепого-то? – Спросил Джи, проигнорировав благодарность. Причём слова он произнёс с таким недоумением, будто действительно не мог понять, в чём заключалась причина недовольства ведьмы. Триш приложила руки к голове и, закатив глаза, издала полустон-полурык, наполненный животрепещущим негодованием, после чего не обозлённо или раздражённо, а с искренним беспокойством спросила:       – Ты что ж глупенький-то такой? Донельзя возмутившись невежественному обращению со стороны женщины, да ещё и младше себя, Арчери, тем не менее, целомудренно сдержал свой порыв назвать каким-нибудь нехорошим словом свою новую знакомую. Он вообще считал себя выше того, чтобы употреблять брань по отношению к представительницам противоположного пола, и уж тем более – поднимать руку на них. Даже несмотря на то, что с появлением этой невыносимо-странной, свободолюбивой женщины, желание вытворить что-нибудь, до жути мерзкое и отвратительное, не достойное нормального, уважающего себя мужчины, становилось чрезвычайно острым.       – Давайте не будем ругаться посреди улицы, ладно? – Миролюбиво предложил Джотто, хотя не мог не признаться самому себе в том, что не отказался бы посмотреть на словесную дуэль между этими двумя. – Триш, я помогу тебе с этим делом. Джи, мы на сегодня закончили, так что можешь возвращаться домой.       – Но…       – Прошу тебя, мне нужно поговорить с Триш наедине. Недовольно насупившись, Арчери стал похож на нахохленного воробья, от чего Холмс не смогла сдержать улыбки и негромкого смешка.       – Если тебя устроит – я могу дать гарантию, что верну вашего босса в целости и сохранности. Вот увидишь, когда он вернётся, на нём не будет ни царапинки, – без какого-либо умысла или намерения задеть или упрекнуть в чём-то помощника Примо, пообещала Терри. На секунду повисла неловкая тишина, на протяжении которой все трое напряжённо переглядывались друг с другом. На самом деле Триш была согласна, чтобы Арчери схватил своего босса за шкирку и уволок восвояси. Однако сдавшись практически без боя, по достоинству оценивая физические и умственные возможности Джотто и его умение вылезать даже из самых жутких передряг (чего только в их юношестве было), Джи смиренно вручил в руки друга корзину с чистым бельём, что означало его добровольную капитуляцию.       – Не задерживайся и возвращайся, как только решишь все свои дела, – мужчина устало вздохнул, взъерошив волосы на голове. Что бы он сейчас ни сказал, Примо бы его не послушал, поскольку, в принципе, делал это лишь в редких случаях – в основном он всегда поступал как сам того хотел. Кто знает, возможно поэтому Вонгола и разрослась до таких размеров, что её ветви можно было найти и за пределами Италии.       – Ну, теперь ты можешь вздохнуть спокойно? Они разошлись в разные стороны и Триш медленным, прогулочным шагом побрела в сторону, где находилось ателье.       – Отчасти, – согласно кивнул мужчина, совсем не чувствуя себя не в своей тарелке, хотя Терри на его месте испытывала бы крайнее неудобство, если бы имела тот же статус, что и он… Однако, придя к выводу, что Примо всё-таки был несусветным психом, а таких мало волновало мнение окружающих (в зависимости от болезни, разумеется), Холмс быстро успокоилась. III. Свежевыстиранное белье приятно пахло порошком и улицей. Конечно, это не было любимыми кондиционерами для белья с запахами роз/мимоз/лаванды, которые Триш часто использовала, чтобы спать было вдвойне комфортнее, однако совершенно новый запах порошка на натуральном мыле тоже оказался для девушки не менее хорош. Развешивая на верёвке во внутреннем дворике ателье белоснежные простыни, ведьма самозабвенно мычала под нос одну из попсовых песен, изредка напевая отдельные фразы, что со стороны выглядело, как один сплошной абсурд. Джотто же, который не смог усидеть на месте, пока девушка опасно балансировала на табурете, потому что бельевая верёвка находилась слишком высоко для неё, довольно улыбался, слушая домашний мини-концерт и одновременно занимаясь развешиванием наволочек и простыней.       – Так... ты действительно хотел о чём-то поговорить или это была простая отговорка, чтобы вылезти из опеки мамочки-Арчери? – Потянувшись к корзине за постельным бельём, наконец заговорила Холмс, несвоевременно вспомнив о том, что была здесь не одна.       – Я не врал, – спокойно отозвался мужчина, а затем добавил: – У меня нет привычки лгать людям. Нам действительно нужно поговорить. О той книге… ну, которую ты упоминала, мол заклинания там разные и… Прежде, чем он успел закончить фразу, Триш резко развернулась, немного наклонилась, вытянувшись так, чтобы её руки доставали до Примо, который стоял довольно-таки далековато, но вместо того, чтобы просто прикрыть болтливый рот, со всей силы влепила ему по губам правой ладонью. Звонкий хлопок от этого неосторожного действия больше напоминал звук пощёчины, поэтому не мудрено, что Марция, которая как раз сидела у раскрытого окна, в мастерской на втором этаже, и ловко сооружала бисерный воротник, заинтересованно выглянула на улицу.       – О, боже мой, прости, пожалуйста! Я не специально! Свободной рукой Холмс зацепилась за верёвку и попыталась вернуться обратно на стул, но сегодня, видимо, высшие силы, дарившие ей ловкость, взяли выходной, поэтому влажные от влаги пальцы соскользнули с тонкого канатика. Всё бы ничего – ушибы были Триш не страшны, а падение с такой высоты переломов точно не грозило – если бы девушка, по инерции собственного тела не начала заваливаться на бок, а там, аккурат рядом с забором, на земле не пролегала кирпичная кладка. И всё было бы смешно, если бы не так печально, потому что удар головой об кирпич мог грозить летальным исходом, а руками закрыть самую важную часть своего тела, даже благодаря рефлексам, девушка не успевала. Она смогла лишь крепко зажмуриться, ожидая болезненного столкновения и… Ничего не произошло. Нет, ну, разумеется, рядом был герой, который сумел предотвратить какие-либо травмы, которые могла бы получить Холмс, однако сам вот немного оплошал и, случайно зацепив ногой табурет, на котором стояла корзина с чистым, ещё не развешанным бельём, перевернул её прямо в лужу, не успевшую высохнуть даже несмотря на то, что на улице было довольно жарко. Зато какая сцена открылась глазам Марции, с интересом наблюдавшей за всеми этими манипуляциями со второго этажа. На секунду от волнения у неё защемило сердце и дрогнули руки, однако, как только Морине поняла, что и с Триш, и с Джотто всё в порядке, её состояние вернулось в прежнюю норму. Распластавшись на мужчине и при этом всё-таки умудрившись до крови и мяса разодрать себе коленку, Холмс, не взирая на собственную боль, резко подняла корпус и принялась рассматривать Примо на предмет ранений: выискивала глазами даже самые мелкие царапинки на его лице, а ещё обеими руками прощупывала голову и плечи на предмет каких-либо видимых повреждений.       – Сильно ушибся? Что-нибудь болит? Позвать врача? – Взахлёб расспрашивала она, даже не пытаясь скрыть собственное неподдельное беспокойство.       – О себе бы лучше позаботилась, – он схватил её ладони и кивком головы мотнул вниз, указывая на не смертельное, но всё-таки довольно болезненное увечье. Из ранки на колене обильно текла кровь, пачкая некрасивыми кляксами траву и брюки мужчины.       – Вообще-то я клялась-божилась Арчери, что на тебе даже царапины не будет, – Триш ткнула пальцем в грудь Джотто.       – Я не умру просто упав на спину, – он пожал плечами и, слабо тряхнув головой, словно отмахивался от какого-то наваждения, медленно приподнялся на локтях. – Но, боюсь, что твоя соседка неправильно нас поймёт, если мы будем продолжать наш разговор в таком положении. Поздно спохватившись по поводу того, что они действительно могли быть превратно поняты, находясь в таком двусмысленном положении, Триш резво соскочила с мужчины и, прихрамывая на левую ногу, отошла на несколько шагов назад, случайно наступив на ту злосчастную простыню, опрокинутую в грязь. Колесо фортуны сегодня явно не в ту сторону крутилось.       – Вот же дрянь! – Невольно выругалась колдунья, когда заметила эту оплошность. – Что за день-то такой? Как знала, что надо было дома остаться! Джотто беззлобно усмехнулся и принялся отряхивать брюки от земли и травы.       – Если бы ты весь день провела в четырёх стенах – вряд ли бы узнала то, что я собираюсь тебе рассказать, – он не без беспокойства осмотрел покрасневшее и распухшее колено девушки, которое она так же разглядывала, приподняв край юбки, но затем отвёл взгляд и, с небывалым чувством собственной важности, продолжил говорить: – … Думаю, что я нашёл ту книгу, которую ты так давно искала. Холмс быстро уловила нужное направление этих слов и на сердце стало так радостно – наконец-то, дело сдвинется с мёртвой точки! Вот только не зря – ой не зря авва всегда любил повторять: «Не надо делать мне как лучше. Оставьте мне как хорошо». Не понимавшая этого выражения, Триш лишь теперь, достигнув своих двадцати четырёх лет, в полной мере ощутила весь смысл фразы на своей шкуре. Авва плохих советов никогда не давал.