Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

Саундтрек к главе:

Emancipator feat. Madelyn Grant – Seven Seas

I. Своё обещание – не делить ни с кем тайну болезни Триш – Асари сдержал целиком и полностью: ни единая живая душа, кроме тех, кто работали в ателье и заботились об ослабевшей Холмс, ни сном ни духом не ведала о состоянии девушки, поэтому остаток своего недуга ведьма провела в относительном спокойствии. Разве что на поправку, почему-то, шла чересчур медленно и неохотно. Словно организм, в виду разного рода стрессов и нервных перенапряжений, просто-напросто отказывался выздоравливать и тем самым требовал к себе особого отношения. Увы и ах, но дольше, чем на две недели, оттянуть раскрытие своего неутешительного состояния Холмс не смогла бы даже при всём желании. Поэтому, как только в окна постучался холодный и промозглый итальянский декабрь, ведьма решилась наконец-то ответить на приглашение Елены гостевым визитом в резиденцию Вонголы. И в этом деле Угетсу, недолго думая, поспособствовал девушке, предложив себя в качестве её сопровождающего. День был выбран под настроение ведьмы – самый солнечный и тёплый (хотя куртку, которая была с ней в тот вечер, когда она прибыла в этот век, Терри всё-таки захватила с собой). Город казался в разы оживлённее, чем обычно: люди, торопившиеся невесть куда, образовывали толпы, украшали дома, скверы и парки, и устраивали небольшие уличные представления в преддверии надвигающихся праздников. Триш эта суматоха казалась настолько знакомой, что при одном лишь взгляде на эту суету в груди приятной тяжестью наливалось чувство ностальгии. Там, в XXI веке, это тоже было своеобразной традицией – начать подготовку к зимним праздникам за месяц до их начала. Оставалось чуть больше двух недель до Рождества. Сразу же за ним шёл День святого Стефана, а уж после него на носу висел день празднования Нового года. Предпраздничная чехарда была заметна во всех уголках города и даже за его пределами. Правда резиденции Вонголы эти торжества, почему-то, будто и не касались вовсе. Когда автомобиль пересёк территорию особняка и Триш вошла через парадные двери, будучи уверенной в том, что Елена встретит её сперва с гневными порицаниями, а затем с распростёртыми объятиями, вместо дочери принца колдунья увидела Деймона, что спускался вниз по лестнице, крепко сжимая кулаки и сквозь зубы цедя нечто невнятное, но, судя по суровому выражению лица и яростно сверкающим глазам, явно нелестное. Спейд промчался мимо изумлённой Терри, кажется, даже не заметив её присутствия, и поспешил покинуть территорию резиденции, по-прежнему не скрывая своего негодования и гнева. Асари, в ответ на искреннее недоумение во взгляде ведьмы, неопределённо пожал плечами со словами: - Понятия не имею, что с ним такое. - И то верно, - Триш улыбнулась и прикрыла глаза. - Думаю, об этом мне стоит спросить у самого́ источника раздражения Деймона. - О ком это ты? – спросил мужчина. Вместо ответа девушка подняла левую руку и показала три пальца, которые впоследствии начала по очереди загибать. В тот момент, что она загнула последний, Угетсу краем глаза увидел, как из того же конца коридора, на втором этаже, откуда пару секунд назад метнулся Спейд, показался Джотто. Асари при виде друга не смог сдержать улыбки, а Терри показала указательный палец, мол: «Бинго!», и начала поочерёдно двигать плечами, имитируя танец победы. Хотя недолго длилось торжество: почти сразу же после этого колдунья закашлялась, чем, собственно, и привлекла внимание Примо. - Такое чувство, что мы не виделись намного дольше, чем три недели, не правда ли? – ведьма улыбнулась и отдала в руки подоспевшего Саверио свою куртку, не забыв поблагодарить дворецкого за его старания. - Возможно, ты просто сильно соскучилась по мне, разве не так? – мужчина вернул ей улыбку (в разы ослепительнее, чем была у её хозяйки) и спустился в холл. – Я думал, что Асари отправился в город по делам. - Так оно и было, - невозмутимо подтвердил Угетсу. – Но я закончил все свои дела – последним пунктом в списке было доставить сюда нашу милую Триш. Девушка склонила голову, подтверждая слова мужчины. - А теперь, - вновь охрипшим после кашля голосом сказала она. – Не угостишь меня чаем, как гостеприимный хозяин? Прокомментировать болезненный внешний вид ведьмы Джотто не успел – в этом его опередила дочь принца, до этого времени распоряжавшаяся украшением столовой к Рождеству, и как раз только-только подоспевшая к гостье после оповещения Саверио о прибытии Холмс. - Мадонна мио, Триш! Ты что, больна?! – всплеснула руками женщина, бросившись к колдунье и схватив её за руки. Оттеснённый в сторону неукротимым и неуязвимым ураганом «Елена», Примо только снисходительно покачал головой, даже не пытаясь возмущаться или же ревновать – в некоторых вещах он был просто не в состоянии составить достойную конкуренцию этой женщине. - Елена, не стоит волноваться, - ведьма попыталась мягко высвободить свои ладони из цепкого захвата. – Я уже вылечилась и… - … Хочешь сказать, что ты уже давно больна? – тут же зацепилась за её слова женщина. – И я ничего не знала? Где твоя совесть, милочка? Поражённая всплеском эмоций Елены, Холмс изумлённо вскинула брови, не зная, как ответить на все эти вопросы и успокоить невесту Спейда. - Доктор сказал, что это всего лишь лёгкая простуда, - бодро соврала Терри (о её лжи свидетельствовала лишь усмешка Асари, которую, впрочем, никто не заметил). – Нет причин для волнений… - девушка на мгновение замялась. - … Вместо этого не могла бы ты поговорить с Деймоном? Кажется, он ушёл отсюда не в лучшем расположении духа после разговора с Джотто. Реакция на предположение о размолвке между друзьями, поразила колдунью, привыкшую к тому, что Елена, по своему обыкновению и статусу «невесты», заботилась и волновалась о своём женихе больше, чем кто бы то ни был. - Бог ты мой, - женщина обернулась, чтобы поговорить со вмиг напрягшимся Примо лицом к лицу. – Вы снова за своё взялись? Триш нахмурилась и приподняла брови, вместе с тем надув губы, что сделало выражение её лица странным, забавным и совсем уж неясным: вроде она недоумевала, а вроде кривлялась и издевалась. - Почему это прозвучало так, словно они занимались не тем, что можно обсуждать на людях? – едва закончив вопрос, девушка наклонила свой корпус в сторону, увернувшись от руки Елены. Женщине почти удалось дать ведьме лёгкий подзатыльник, но её ладонь просвистела в паре сантиметров от головы Триш. – Ну-ну, я вообще-то ничего извращённого не имела в виду. А уж о чём вы там подумали… У кого что болит. Холмс безвинно пожала плечами и тут же с озорной улыбкой скрылась за Асари, чтобы не получить от дочери принца дополнительных уроков по воспитательной деятельности. - Ты невыносима, даже когда болеешь, - пробурчала Елена, но оставила бесплодные попытки защитить свою гордость, задетую комментарием Триш, и смилостивилась. – … Пожалуй, мне действительно стоит последовать за Деймоном. Джотто за её спиной с большим облегчением тихо выдохнул: не хотелось объяснять всем, что у Деймона местами чердак разваливался, поэтому на ум ему приходили совершенно дикие мысли и затеи. Даже любопытно становилось – все иллюзионисты были такими? Или же это Спейд просто умудрился оказаться избранным с идеями всевластия в голове? Чёрт их разберёшь. После угрозы Елены – остричь волосы Триш под ноль, если она не соизволит нанести визит в Вонголу через два дня – женщина попрощалась со всеми и спешно удалилась вслед за женихом, чтобы, по предположениям Холмс, вбить ему в голову правильное видение ситуации. Асари, недолго думая, тоже покинул их под притянутым за уши предлогом желания скоротать время в библиотеке и набраться ума-разума. После его отбытия, не теряя времени даром, Терри прошла в гостиную и удобно устроилась на диване рядом с крайне недовольным Арчери. И чем именно – нескончаемой работой, какими-либо плохими известиями или же визитом ведьмы – Джи был огорчён, Холмс оставалось лишь гадать. - Я так надеялась, что ты хотя бы раз встретишь меня улыбкой… но вот что получаю каждый раз, когда прихожу, - удручённо вздохнула девушка, любезно попросив подоспевшую Беатриче напоить её чаем с мёдом и накормить какой-нибудь сладостью (следить за фигурой во время болезни колдунье совершенно не хотелось). - Джи, я надеюсь, ты сделаешь мне подарок ко дню рождения. - День рождения? – мужчина удивился так искреннее, что даже Джотто засмеялся, хотя его настроение до сего момента едва ли было выше, чем у его друга. - Да, - Триш закашлялась и поморщилась от сильной рези в горле. – … К твоему сведению, у меня тоже он есть. - Постарайся поскорее выздороветь, - к огромному удивлению ведьмы и Примо, озаботился Джи, проигнорировав укоризненную шпильку девушки. - … С таким жутким кашлем ты выплюнешь свои лёгкие и не доживёшь до него. Когда, кстати, этот великий праздник? - Твоя лесть – сплошное ёрничество, - едко подметила Холмс. - Я спрашиваю, чтобы случайно не попасть на него, - фыркнул Арчери. – Ну, так когда? Прежде чем ответить, девушка на секунду отвлеклась на фигуру Лампо, мелькнувшую за окном, и этого мгновения Джотто сполна хватило, чтобы опередить Терри и сказать вместо неё: - Двадцать шестого числа. Ослепительно улыбнувшись, колдунья кивнула и добавила: - Главный дресс-код – улыбка. Так что не забудь надеть её, если хочешь донимать Джотто своей опекой и на моей вечеринке, мамуля. Только-только прикуривший сигарету, Джи крепко стиснул её, сомкнув челюсти, и, медленно повернувшись к Триш лицом, с нервным тиком всего своего лица, спросил: - Ты хочешь этот праздник в тазу с цементом встретить? Но девушку это, ко всеобщему удивлению, ничуть не смутило. Она не разозлилась и даже не стала дерзить или язвить, а вместо этого на её лице появилось выражение абсолютного превосходства и убийственного спокойствия. - Со мной случались вещи и похуже, так что цементом меня не напугать. Примо остался недоволен этой фразой, поэтому нахмурился и присмотрелся к ведьме, которая не испытывала никакого дискомфорта, несмотря на то, насколько сбитыми с толку выглядели её собеседники. И если у Джи были очевидные сомнения на счёт того – правду говорила Холмс или же плохо шутила, то у Джотто не возникло никаких колебаний относительно этой фразы. Не было похоже, будто бы Триш как-то тяготило то самое «похуже». Вот только Примо был уверен в своём намерении узнать больше – это казалось ему чрезвычайно важным вопросом, и даже помешательство Деймона на военных силах не могло сравниться с ним. - Ах да! – ведьма хлопнула в ладони, тем самым резко прерывая цепочку невесёлых размышлений. – Раз уж я здесь, не разрешите мне воспользоваться вашей кухней? На одинаково-вопросительные взгляды, девушка покопалась в сумке и достала из неё сложенную вчетверо бумажку, на которой было что-то нарисовано и написано. На кухне в резиденции Вонголы находиться мог далеко не каждый второй, и за последние десять лет там происходило много разнообразных инцидентов. Однако Джотто был готов связать кухарку и запереть в комнате всех её подручных ради того, чтобы посмотреть, как Триш – самая настоящая потомственная ведьма – будет варить на его кухне зелье. II. - И никаких заклинаний? Рука с деревянной ложкой в ней дрогнула почти синхронно с тем, как дёрнулась бровь. Над котелком на секунду ярко вспыхнуло зеленовато-синее облако дыма и тут же растворилось в воздухе, оставив за собой приятный горчащий аромат полыни. - Магия с зельями и отварами так не работает. Свободная рука потянулась к узелку с иссушенными травами. Схватив пальцами небольшую горстку, Триш кинула её в котелок: варево тут же вспенилось и медленно поменяло свой цвет – стало янтарно-золотистым. Джотто стоял рядом с ведьмой, опираясь поясницей на кухонную тумбу, и внимательно следил за всеми действиями девушки, мысленно поражаясь тому, насколько сказочным и нереальным было сейчас то, что происходило прямо на его глазах. - Удивительно, правда? – заметив его взгляд, Холмс улыбнулась и неспешно помешала густеющий отвар. – Первый раз, когда я варила зелье, это было под присмотром аввы. У него было такое же лицо, как у тебя сейчас. Она вытянула из котелка ложку, положила её на тряпичную салфетку, на тумбу, и выключила плиту. Вытерла вспотевшие ладони о фартук, взяла прихватку и переставила посуду на деревянную дощечку, удовлетворённо глядя на идеальное по цвету и консистенции зелье. - И это всё? - Ты так удивлён, будто это должно было занять полдня, - глядя на обескураженное лицо Примо, Триш несдержанно хихикнула. – Что, представления сильно разнятся от реальности? - Ещё как, - даже не скрывая своего абсолютно, тотального разрыва шаблона, мужчина закивал головой, после чего принюхался к отвару. – Пахнет полынью… Но как? Ты ведь не использовала ни травинки. - В этом и вся прелесть, - озорно подмигнула ему ведьма. – Ну, а пока оно остывает, можно выпить чаю… я похозяйничаю с твоего позволения? - На этой территории я не хозяин, - Джотто вскинул руки, будто не был ни к чем причастен, и отошёл к кухонному столу. – На сегодня Грация доверила кухню тебе, так что ты вольна распоряжаться всем, чем хочешь. - Мог бы просто сказать «да», - уже заваривая чай, сказала через плечо колдунья. Она бросила в каждую чашку по листку свежей мяты и поставила их на стол. Из угощений там уже стояла корзинка с пирожными из заварного теста со сливочным кремом, так что шарить по полкам в поисках сладостей не пришлось. - … А теперь, раз уж у тебя в руках больше нет ножа и ты не делаешь ничего, требующего полной концентрации… - с решительным настроем на долгую и продуктивную беседу, начал говорить Примо, пока у него была возможность использовать хорошее настроение Холмс в свою пользу. - … Не закатывай глаза. Вместо ответа Триш, словно капризный ребёнок, скорчила гримасу и поставила один локоть на столешницу, положив подбородок на ладонь. Сладость сразу же стала ей не в радость, а желание смастерить отвар от простуды на кухне в особняке Вонголы, да ещё и в присутствии одного лишь Джотто (при других спрашивать личное он никогда бы не посмел), показалось глупым и необдуманным. - Ну, и что ты хочешь узнать на этот раз? – поинтересовалась девушка. - Для начала – где ты потеряла своего защитника? - … Рено? – явно удивлённая лёгкостью вопроса, не подразумевающего углубление в далёкое прошлое и ковыряние старых ран, переспросила Холмс. – Ну, после того, как ты меня рассекретил перед ним, - не без намёков на упрёк произнесла она. - …Он стал, словно одержимый, искать любую доступную информацию о тех охотниках, которых мы встретили на помолвке брата Елены. Чтобы узнать, сталкивался ли с ними кто-либо раньше, и понять, на что они способны. Я не знаю, когда он вернётся. Но могу призвать, если соскучился. - Вижу, бояться их ты перестала. Джотто даже бровью не повёл – его не развеселил слабый юмор Триш, а разозлило то, что после тех ужасов, которые она пережила на том приёме, девушка с такой небрежностью рассказывала о тех личностях. - Нет. Но по-твоему, я что должна теперь остаток жизни провести в затворничестве и шарахаться от каждой тени? – смело полюбопытствовала Триш. - Разумеется нет, но… - … Ты понятия не имеешь о том, как работает эта система, - перебила его ведьма. - Здесь я чувствую себя в относительной безопасности. Эта земля приняла меня. Она даст мне защиту, если я попрошу. - В каком смысле «приняла»? Триш на какое-то время замолчала, обдумывая свой ответ. Она встала со стула, побродила по кухне, выискивая что-то взглядом. А затем, заприметив в углу надтреснутый глиняный горшок с засохшим растением внутри, вытащила его на стол. - Ты когда-нибудь задумывался, почему ведьмы обычно живут в чащах? В самой глуши, куда пробраться – настоящее испытание? – спросила она, внимательно осматривая находку. Спустя несколько секунд напряжённого молчания, ведьма потрогала пальцами сухую землю и продолжила говорить. – … Лес – это то, что даёт нам травы, благодатную почву для них и свежий воздух для того, чтобы мы не задохнулись от ядовитых испарений наших зелий. Лес – наша благодетель. Если бы моё присутствие было здесь нежелательным, я бы не смогла творить магию в этом городе, что построен рядом с ним. Но взгляни… Её рука зависла в воздухе над мёртвым растением. Сосредоточив свой взгляд на корнях безжизненного цветка, ведьма зашевелила губами, беззвучно шепча какие-то слова. Джотто напряжённо всматривался в каждое движение руки девушки: её кисть и пальцы плавно двигались так, словно Триш пыталась что-то вытянуть из земли. Он мог поклясться, что увидел, как из-под её ладони вырвались мелкие серебристые искры. А потом произошло то, что можно было назвать только чудом – не иначе. Иссушенная временем, потрескавшаяся земля в горшке прямо на его глазах стала тёмной, рыхлой и насыщенной влагой. Скрючившиеся, ссохшиеся, безжизненные листья погибшего цветка с каждым грациозным движением руки молодой колдуньи всё больше наливались сочной зеленой. Триш мягко улыбнулась – этот цветок слышал её, понимал и тянулся навстречу её рукам. Он не хотел быть мёртвым. И когда стебель с листьями обрели свою прежнюю жизнь, на самой макушке раскрылась прекрасная благоухающая жемчужно-белая роза. - … Эта земля не может оставить меня беззащитной, - любовно огладив кончиками пальцев бархатистые лепестки, сказала Триш. - Раньше мне казалось, что ты не так близка с природой, - по-прежнему пристально глядя на распустившийся цветок, как на что-то из ряда вон выходящее, заметил Джотто. - Раньше и ты казался далёким от простого народа, - отпарировала его реплику Патрисия. – В моём времени лесов осталось не так уж и много. Земле попросту не остаётся ничего, кроме как принимать каждую ведьму, которая ступает на неё, потому что ничего другого она дать не в состоянии. Здесь же, где чащи всегда зелены и наполнены жизнью, земля может сделать выбор – оставить или прогнать. Всё намного проще, чем ты думаешь. Она взяла обеими руками горшок с розой и, поставив её на деревянный подоконник у кухонного пенала с продуктами, раскрыла створки, впуская в помещение больше солнца и воздуха. Капли воды на лепестках розы сию же секунду засверкали маленькими радужными шариками в лучах дневного светила. - Было бы чудесно, если бы это был мой родной дом... – Триш сказала это очень тихо – её почти не было слышно. Ведьма взглянула на пейзаж, открывшийся её глазам. Она увидела, как Артуро – немолодой садовник этого поместья – сидя на скамье в беседке, о чём-то неторопливо беседовал с Грацией, постоянно улыбаясь и глядя на женщину влюблёнными глазами. Увидела слуг, сновавших по саду и оранжерее с коробками праздничных украшений в руках. Даже заметила, как порыв ветра ласково всколыхнул листву на деревьях и клумбах, вырвал из газона пёрышки мелкой зелёной травы и подкинул их в воздух, унося вместе с собой в сторону моря. Жизнь в этом поместье казалась прекрасной не только благодаря людям, обитавшим в нём, но и из-за того, что сама природа любила этот край – отчаянно и сильно. Триш искренне желала, чтобы ничего не менялось в этом сказочном, умиротворённом месте, где люди были так счастливы и так сильно любили улыбаться. - Если бы авва был здесь, - колдунья с горечью вспомнила красивое и светлое лицо отца в те моменты, когда он рассказывал о том, как в его представлении выглядел рай. – Именно такой для него была бы утопия. Никаких лабораторий, никакого оружия, экспериментов и издевательств. Здесь он был бы счастлив… Она не испугалась и даже не вздрогнула, когда почувствовала крепкие объятия: мужские руки с силой обхватили её талию со спины и притянули к чужой груди. Измученная надоедливыми мыслями, чувствами и страхами, Триш не желала ничего другого, кроме как опереться на Джотто, чтобы почувствовать его физическое присутствие и ощутить его готовность поддержать её в любой момент. Холмс расслабила плечи и немного откинула голову, испустив долгий, тяжёлый выдох. - Оставайся, - коротко сказал ей Примо. – Здесь, вместе с нами… Со мной. Триш была уверена, что сможет отказать ему сразу же. Но сердце пропускало удары через раз, а с губ никак не сходил ответ «Не хочу». Глотая собственную печаль и горечь вместе со слезами, так и не показавшимися на глазах, она опустила голову и медленно качнула ею из стороны в сторону. - Я не могу, - почти прошептала она. – Ты знаешь, что не могу. И не останусь. Потому что самым большим страхом на свете для неё была собственная причастность к нарушению хода истории: Триш не хотела ошибиться и сделать то, от чего всё будущее пойдёт наперекосяк. Как не хотела ранить саму себя мыслями о том, что скоро всё закончится, и она снова останется одна. Ведь Триш почти задыхалась от того, насколько больно и страшной ей становилось. - Я расскажу тебе… - решительным шёпотом сказала колдунья. Ведьма несмело схватилась пальцами за руки Джотто, медленно сомкнув веки. - … О месте, где я родилась. Глубоко вдохнула и выдохнула. - О том, почему боюсь темноты и почему вообще когда-то попала к психиатру. Открыла глаза, полные горечи и скорби, и почти до крови закусила нижнюю губу, будто сомневалась в правильности своего поступка. - И об авве тоже… Я расскажу всё. Переменившийся ветер за окном тревожно завыл печальную песню, сорвав с розы несколько белоснежных лепестков.