Безумный шут

      Мать Ночи вновь заговорила, но строго по делу: она рассказала Слышащей о том, что в Солитьюде был воспроизведён ритуал по вызыву Тёмного Братства — «Тёмное таинство», и что теперь она должна отправиться туда. Но поскольку раны ещё ныли, из-за чего Дорти была крайне неповоротливая, она отправила на эту миссию двух новичков. «Им тоже нужна практика» — сказала она коротко на все протесты Назира о том, что «эти ученики ещё только учатся и тренируются!». Услышав стальные нотки в голосе лидера, он не стал возражать, хотя по лицу было видно, что ему это совсем не нравится. К тому же, Довакин не хотела покидать Убежище, когда Цицерону так плохо. Шёл уже третий день, как его укусила эта чёртова вампирша, а лучше шуту всё не становилась. Во время сна он метался по постели и жутко вскрикивал, а когда бодроствовал, то почти всегда стонал и жаловался на странное жжение в теле. — Будто кровь кипит! — почти кричал он, когда боль достигала предела. — Бабетта! Когда это кончится? Сделай что-нибудь! — требовала отчаявшаяся Дорти. Но вампирша лишь пожимала плечами, мол, что я могу сделать? И каждый раз разгневанная Слышащая уходила ни с чем, как можно дальше в залу для тренировок, где из-за выкриков ассасинов и звона кинжалов и сабель больше ничего не было слышно. Это помогало ей забыться на некоторое время, а кромсание тренировочных кукол кинжалами успокаивало нервы. В последние дни они были натянуты, как струны. Всё раздражало лидера Братства. Странное молчание Бабетты, эта её отрешённость и безразличие к тому, что происходит с Цицероном; Назир с его вечными поучениями, да и все другие выводили из себя. Она даже злилась на Мать Ночи. Почему она ничего не скажет о Цицероне? Неужели она не видит, как страдает её бедный Хранитель? Этой ночью, проснувшись от очередного крика Цицерона, Дорти вскочила с кровати и босиком по холодному каменному полу побежала к гробу Матери Ночи. К этому моменту щёки её уже были влажными от слёз, а голос дрожал. — Мать! Если ты меня слышишь, то помоги Цицерону! Отправь его к Ситису, в объятья тьмы… — Дорти? — послышался детский голос за её спиной. Слышащая вздрогнула и, утерев слёзы длинным рукавом рубахи, в которой она обычно спала, обернулась к Бабетте. — Бабетта? Давай сделаем вид, будто ты не видела этого всего… — Как скажешь, — пожала плечами девочка. Она собралась уйти, но Слышащая заметила небольшой глинянный кувшин у неё в руках. В полутьме было неясно, что это за чёрные пятна у горлышка. Нахмурившись, Довакин спросила: — Почему ты не спишь? — Я редко сплю ночью, — ответила вампирша, обнажив клыки в улыбке. — Я знаю, просто ты всегда сидишь в лаборатории. Либо в своих покоях. Но меня, собственно, интересует этот кувшин. — Это для Цицерона. — Что это? — Дорти подошла ближе к девочке. — Кровь, — ответила она, странно блеснув глазами. — Он уже… обратился? — с ужасом спросила Слышащая. — Нет, но если я сейчас же не дам ему свежей крови, он просто уснёт. Вечным сном. Пусти меня к нему, Дорти. Иди спать. Уже сегодня Цицерон переродится, и завтра предстанет перед тобой! — со смехом провозгласила Бабетта. Она ушла, оставив ассасина в замешательстве. Дорти посмотрела ей вслед, всё ещё слыша детский звонкий смех в своих ушах. Ей страшно было представить Цицерона таким, как Бабетту: с налившимися кровью глазами, бледной кожей и острыми клыками, проглядывающими при улыбке. Довакин решила вернуться в комнату. Она вновь легла в постель и натянула на себя тёплые медвежьи шкуры. Но ей не спалось. Только сейчас до неё дошло, что тот крик, который разбудил её, был вовсе не Цицерона, а одного из тех людей-мучеников, запертых в специальной комнате. Противный холодок пробежал по спине Дорти. Она не могла представить, каким способом Бабетта набрала в глинянный кувшин кровь. Отогнав мрачные мысли, Дорти закрыла глаза, стараясь ни о чём не думать. Но уснуть ей удалось только под утро.       Утром, в условленный час, в комнату Дорти постучался один из юных ассасинов, сообщая, что её ждут к завтраку. Девушка вскочила с постели, как ошпаренная. Как она могла проспать это время? И всё же, ей жутко хотелось лечь обратно и вздремнуть ещё пару часиков. Глаза так и слипались, веки потяжелели. Одевшись и наспех расчесав свои длинные тёмные волосы, Довакин вышла к столу. Все были в сборе. Абсолютно. Цицерон выглядел значительно лучше, но всё же, что-то в нём изменилось. Пожелав всем приятного аппетита, Дорти пригляделась: совсем бледная кожа, красноватые глаза, но в остальном он остался тем же Цицероном. Что странно, клыков у него не было. Но Слышащую радовала одна только мысль, что друг остался жив. Она даже ожевилась, когда он стал рассказывать очередные шуточки. — Цицерон, вижу, ты теперь совсем в порядке, — с улыбкой сказала девушка. — Да, Цицерону лучше! — и вдруг, коротко усмехнувшись, он сказал, слегка запинаясь: — Мне… гораздо лучше. Все были удивлены: обычно Цицерон обращался к себе в третьем лице, а тут вдруг его привычки изменились. Впрочем, заострять внимание на этом не стали. — Почему я не чувствую вкус еды? — расстроено спросил он у Бабетты. — Подожди, потом будешь чувствовать. Твой организм всё ещё меняется, — ответила вампирша, пережёвывая овощи своими клыками. — Я помню, ты дала мне что-то ночью. Что-то вкусное! Я ужасно хочу это попробовать снова. — Ночью ещё принесу. — Откуда? — прищурилась Дорти. Бабетта помолчала несколько секунд, потом подняла глаза на лидера Братства и хитро улыбнулась: — Ты знаешь ответ. — Знаю, — кивнула та. — И мне это не нравится. — Но сейчас это нужно Цицерону, как никогда. Впрочем, — девочка вздохнула, — потом поговорим об этом. Они оставили этот разговор и дальше трапезу продолжали в полном молчании. Дорти всё-таки решила пойти и ещё немного поспать, но прежде зашла в лабораторию к Бабетте. Она варила очередное зелье и была крайне сосредоточена на выборе нужных ингридиентов. — Мы можем поговорить? — спросила Слышащая. — Да. Хочешь поговорить о Цицероне? — Именно. Знаешь, я заметила, что у него нет клыков… — Подожди, они вот-вот вылезут. Я как раз варю ему зелье, чтобы зуд в дёснах так сильно не беспокоил, — кивнула на котёл вампирша. — И ещё… Без обид, Бабетта, но ведь вампиры очень кровожадные существа. С Цицероном будут проблемы? — Ничего не могу сказать, пока у него не вылезли клыки. Но, обещаю, я буду учить его контролировать жажду. — Я надеюсь на тебя, — кивнула Дорти и развернулась к выходу, но ещё не успела выйти, как услышала вопрос «сестры». — Может, сварить тебе что-нибудь бодрящее? Типа кофе, — улыбнулась она. — Нет, спасибо. Я лучше посплю. Довакин вышла и направилась в свои покои. Но ей будто не суждено было выспаться. В этот раз её остановил Цицерон. — Слышащая, ты плохо выглядишь, — заметил он. — Может Цицерон тебе помочь? — Не думаю, — покачала головой Дорти. — Мне просто нужно выспаться. Когда она проходила мимо шута, он резко схватил её за руку. Сильно, так, что Слышащая даже дёрнулась. — Ох, прости! — он поспешил отпустить её, поняв, что сделал больно. — Цицерон почему-то не может контролировать желания… — Желания? — удивлённо заметила девушка, потирая запястье руки. — Нет! — поспешил сказать Цицерон, усиленно мотая головой и тем самым скрывая смущённое выражение лица. — Цицерону нужно… к Матери Ночи! Да! И он просто сбежал. В шоке, Довакин постояла так ещё некоторое время одна, но затем, вздохнув, отправилась спать.