Безумный шут

      Дорти заметила, что Цицерон вот уже некоторое время уделяет Матери Ночи совсем мало внимания, а ночами пропадает где-то с Бабеттой. Все эти изменения не радовали Слышащую. В один день она решила узнать у вампирши, как обстоят дела бессмертного шута, но ей помешал шипящий голос в голове, дающий указания по поводу очередного «заказа». «Ладно, — решила Довакин, — подготовлюсь к миссии, выеду ночью и прослежу за Цицероном с Бабеттой. Чёрт возьми, мне совсем не нравится их молчаливость!». Конечно, сейчас в ней говорило качество лидера и желание контролировать всё, что происходит в Братстве и с его членами. То, что кто-то утаивал свои вылазки или какую-либо другую деятельность, возмущало её, как лидера. Весь день Дорти усиленно тренировалась и не пыталась поймать Бабетту или Цицерона для разговора. Она уже выстроила чёткий план, но… режим Слышащей сбился за последнее время. Если раньше она без проблем могла выстоять всю ночь и половину утра, то теперь всё не так просто. Вечером девушка заглянула в лабораторию к Бабетте, чтобы попросить какое-нибудь зелье, но её не было. «Тем лучше» — подумала Дорти и зашла. На полке с множеством заполненных сосудов она отыскала бутылочку с восклицанием: «Взбодрись!» и поняла, что это именно то, что ей нужно. Спрятав её в сумку на поясе, Довакин вышла. Закрывшись в покоях, Дорти стала прислушиваться к звукам в коридоре. Сначала всё было тихо, но ближе к полуночи послышались тихие шаги и голоса. — Я так хорошо вижу! — это был голос Цицерона. — Тише, — шикнула Бабетта. — Это ещё одна из возможностей вампиров. Дождавшись, когда они выйдут из Убежища, Дорти — в костюме ассасина и со всеразличным оружием — вышла из своих покоев. Теперь она спешила. Накинув на себя чёрный плащ, она покрыла голову капюшоном. И правильно сделала: за пределами уютного Убежища было холодно и сыро. Оглядевшись по сторонам, Слышащая вытащила из мешочка на поясе небольшую дудочку и проиграла на ней определённые ноты. Тут же, со стороны персональной конюшни Братства, выбежал чёрный конь с красными глазами. Лидер Братства была рада вновь запрыгнуть на своего верного скакуна и друга. — Тенегрив, — она потрепала его шелковистую гриву. — Нам нужно найти Цицерона и Бабетту. Твой нюх лучше, чем мой. Отыщи их. Короткое ржание и топот копыт. Тенегрив нёсся настолько быстро, что Дорти пришлось пригнуться к его могучей шее.       Они нашли вампиров недалеко от маленькой деревушки. Почуяв, что те, кого нужно найти уже близко, Тенегрив замедлился и пошёл в их направление шагом, стараясь ступать тише. Слышащая вглядывалась в темноту, но совсем скоро, в кустах смогла различить два силуэта: маленькой девочки и мужчины в шутовском колпаке. Из-за острого вампирского слуха, они быстро поняли, что к ним кто-то едет, и уже были готовы встретить «жертву». — Цицерон, Бабетта, — сказала Дорти. Они сразу узнали её. — Слышащая! — Цицерон вылез из кустов. Если бы не темнота, то можно было бы увидеть его восхищённый взгляд, направленный на обожаемую Слышащую, так важно восседающую на своём коне. Полы её плаща развивались по ветру, так же как и грива верного скакуна. — Ты следила за нами? — поняла Бабетта. — Нет, — соврала Довакин. — Я ехала на задание, которое дала Мать Ночи. А вы что здесь делаете? — Я учу Цицерона охоте. Можешь поздравить его, у него вылезли клыки. — Поздравляю, — тихо сказала Дорти. — Вы охотитесь… на этих людей? Она кивнула на кучку пьяных подростков, сидящих у костра. — Да, — кивнула девочка. — Мы ждали, пока кто-нибудь не выбьется из этой кучки. Легче убивать поодиночке. — Цицерон, — Довакин проигнорировала слова Бабетты, — я бы хотела, чтобы ты отправился со мной. — Цицерон с радостью! — воскликнул шут. — Ты не хочешь крови? — спросила вампирша. — Н-нет, — неуверенно покачал головой он. — Я… могу потерпеть. Пожав плечами, Бабетта отправилась обратно в Убежище, а Цицерон, запрыгнув в седло позади Слышащей, поехал в Винтерхолд. Странные чувства испытывала Дорти. Какое-то напряжение от близости к шуту не покидало её. Нет, это был не страх. Что-то иное… Довакин не могла понять. А Цицерон, в свою очередь, чувствовал непреодолимое желание… нет, не укусить эту тонкую бледную шейку. Поцеловать. На протяжении всего пути он думал лишь о том, чтобы не дать волю своему желанию. Слышащая — она почти святая! Нельзя оскорблять её такими земными действиями. И всё же, если раньше это желание легко подавлялось Цицероном, то теперь оно возросло вдвое, и справиться с ним было гораздо сложнее. Только утром они приехали в Винтерхолд. Там, сняв комнату в таверне, ассасины завалились спать в одну кровать. Они так вымотались, что им было просто плевать. Но ночью, отоспавшиеся и свежие, они взялись за дело. Дорти навела справки и узнала, где находится жертва. Выследить её было не так трудно, потому что она торговала рыбой на рынке. И ещё проще было её убить — эта женщина шла до дома тёмными переулками. Вот там-то ассасины Братства подкараулили жертву и, вытащив короткий нож, Дорти ловко вонзила его ей в живот, свободной рукой зажимая рот. Никто не услышал крика. — Всё, дело сделано. Пошли. Цицерон? А Цицерону стало совсем дурно. Он почувствовал дикий приступ жажды. Настолько сильный, что, как он говорил, «кровь закипает». Не выдержав, безумный шут бросился к трупу, рыча, как зверь, и разрывая плоть клыками. — Цицерон! — ахнула Слышащая. — Прекрати! Но он не слышал. Всё сбивала дикая жажда. Тогда лидер Братства, превозмогая страх, вцепилась руками в плечи вампира, стараясь оттолкнуть его от трупа. Цицерон вздрогнул всем телом и, будто опомнившись, отпрянул. Он в ужасе смотрел на изуродованное тело, но когда перевёл взгляд на ошарашенную Дорти, запаниковал: — Нет! Цицерон не хотел! Совсем не хотел! О, Ситис! И, проговорив это, он сбежал. — Цицерон! — крикнула ему вслед Слышащая. Куда он? Где теперь его искать? Перед глазами всплывало лицо шута. Подбородок в крови, да и шутовской костюм испачкался на груди и шее. Ей было страшно идти за ним. Жутко искать его. «Но ведь он напуган!» — поняла девушка, вспоминая его взгляд. — «Нет, я обязана его найти». И, завернувшись в плащ ещё плотнее, она пошла на поиски друга.