Безумный шут

      Цицерону становилось хуже. С каждым днём жажда возрастала, полагаясь на разум молодого вампира. Если он не вытерпит всё это, то впадёт в безумство. Конечно, он понимал, что держится уже из последних сил. Он и так сошёл с ума. Уже слишком давно, но смог жить с этим, смог обрести покой и свою семью. Однако в этой его новой жизни, с теми чувствами, которые он питает к Слышащей, с этой вечной жаждой, которая пробуждает в нём кровожадное животное — Цицерон понимал, что не протянет долго. И почему бы именно сейчас не сказать Слышащей обо всём? Подкараулив её возле тренировочной залы, Цицерон схватил девушку за руку и, ничего не объясняя, увлёк за собой вглубь коридоров, ближе к комнате для Совещаний. Туда, где их никто не услышит и не побеспокоит. — Цицерон, что случ… — она не успела договорить. Шут, крепко прижав Дорти к себе, поцеловал её в губы. Чувственно, страстно. И от этого он ощутил эйфорию, настоящий восторг и удовлетворение. Слышащая, в шоке, первое время не отвечала на поцелуй. Она просто не ожидала такого поворота событий. Но затем, ощущая пьянящее тепло, распространяющееся по всему её телу от его объятий, она закрыла глаза, не уступая в поцелуях Цицерону. — Слышащая, — прошептал он, оторвавшись от её пухлых губ, — я тебя люблю… — Я тоже. — Я очень рад. Знала бы ты, сколько счастья я сейчас испытываю! — Я чувствую… — она приложила руки к его груди и заглянула в глаза. — А я счастлива от того, что ты признался мне. Я счастлива, что наши чувства взаимны! Они вновь обнялись, Хранитель поцеловал Довакина в шею. Жажда. Как невовремя! Так и хочется проткнуть эту тонкую шейку клыками… Понимая, что ещё чуть-чуть и он не сдержится, Цицерон отстранился. Он даже слышал, как по её артериям ходит кровь. Видел, как пульсирует венка на шее. Как же хочется крови! Резко выдохнув, как бы приводя себя в чувства, вампир вновь приблизился к любимой и зашептал так быстро, как только мог: — Я схожу с ума! Слушай меня внимательно и, умоляю, сделай так, как я прошу! Переведи этих людей из подвала, а меня закрой там. Так, чтобы я не смог выбраться. Я не могу себя сдерживать, Дорти! Слышишь? Закрой меня там! Прямо сейчас. Распорядись. Пусть Назир всё проверит. И никого больше туда не пускайте… Никогда. Пока я не умру. — Что ты такое говоришь? — нахмурилась Слышащая. — Не опускай руки, слышишь? Мы справимся! — Не справимся! — лоб его покрылся испариной. Кровь, срочно нужна кровь! — Пожалуйста, сделай так, как я прошу. Иначе будет плохо, я знаю. Я не могу себя контролировать. Бабетта ошибается. Боже… Слышащая, беги! Как можно дальше беги от меня! И, буквально толкнув её, он сам бросился в другую сторону. Дорти, порядком напуганная, побежала к Бабетте. Благо, она была в столовой, мимо которой Довакин чуть не пробежала. Здесь был и Назир. — Бабетта! — вскрикнула запыхавшаяся Дорти. — С Цицероном что-то странное творится, — и она рассказала им о том, что он просил её сделать. — Первым делом нужно найти его. Он сбежал… куда-то. Назир, займись этим. Если нужно, то подключи новичков. Назир поспешил исполнять приказ, а Дорти, вздохнув, опустилась на стул возле Бабетты. На глаза ей навернулись слёзы. — Он хочет умереть, — прошептала Слышащая. — Ему тяжело. Чем мы можем помочь? — Обращение меняет людей. Можно сказать, сводит с ума. Боюсь, Цицерон рехнулся в конец, — задумалась вампирша. — Из-за этого он не может контролировать себя. Впрочем, он никогда этого не умел. Успокойся, Дорти… — Правильно, нечего слёзы распускать. Я должна держать себя в руках. В столовой они сидели в напряжении, но терпеливо ждали, пока вернётся Назир. Прошло десять минут, двадцать, тридцать. И, когда он пришёл с несколькими учениками, то выглядел угрюмо. И новости он принёс не самые лучшие: — Цицерон сбежал.