Потерянный

Молодость брала свое. Уже через пару дней Ричард смог подняться и, опираясь на руку своего капитана, совершить небольшое путешествие по «Влюбленной акуле». Ветер, дующий с юга, был теплым и ласковым, предзакатное солнце раскрасило морскую гладь жидким золотом, а стоящий рядом с Диком человек, улыбаясь, рассказывал новому члену команды о своем корабле, старательно пряча тревогу в глубоких серых глазах. Казалось бы — жизнь прекрасна, но… Дикон, слушая об устройстве галеры, вдруг подумал о том, как хорошо, что глаза капитана Джильди были серыми. Это успокаивало. Как и то, что Луиджи имел обыкновение собирать свои длинные чёрные волосы в хвост или прикрывал их косынкой на кэналлийский манер, сам того не ведая, спасая своего молодого гостя от нежелательных и болезненных воспоминаний. Ричард решил начать новую жизнь, однако зачеркнуть прошлое одним желанием не выходило. Как не выходил из головы молодого Стоуна его покойный ныне эр. О Рокэ беспрестанно напоминало все: ветер, мягко трепавший волосы Ричарда, пролетающие мимо галеры со скорбными стенаниями чайки, даже само море, которое, оказалось, иногда приобретало цвет глаз Ворона. Как же хорошо, что у Луиджи глаза были серыми… Капитан нравился Ричарду, он чем-то неуловимо напоминал ему Оскара Феншо, но в отличие от погибшего генерала, Луиджи не страдал излишней самоуверенностью, была в нем какая-то мягкость, а также полностью отсутствовало желание прыгать выше головы. В свои двадцать пять Джильди командовал галерой, по его словам, самой быстрой в Фельпе. Может, это и не великое достижение по меркам Талига, но для маленького Фельпа… Капитан Джильди любил свою родину и гордился отцом. Это было очевидно. Дикон, слушая об адмирале Фоккио Джильди, улыбался, пряча в глазах печаль. Он тоже гордился своим отцом, но тот был мертв. Умер от руки Рокэ Алвы, который в свою очередь был предан и отравлен самим Ричардом. Разрубленный змей, как же все непросто! Они стояли на верхней палубе в мягких вечерних лучах солнца. Дневной зной был позади, море несло прохладу. Ричард кивал Луиджи, не слушая того, а погрузившись в свои тяжелые мысли, размышляя о том, мог бы Эгмонт гордиться сыном так же, как неизвестный пока Дику адмирал гордился капитаном Луиджи? В том, что это было так, Дик ни на миг не сомневался — молодой капитан являл собой образец чести и достоинства. И бывший герцог мог побиться об заклад, что Луиджи никогда в жизни никого не травил. Что сказал бы покойный отец, если бы узнал о том, как Ричард поступил с Алвой? То, что юный Повелитель Скал нарушил данную монсеньору клятву — этого Эгмонт простить бы не смог. Окделлы всегда были иконой Чести для всей Талигойи. А потому Эгмонт не простил бы нарушенной клятвы, даже данной врагу, как и тех чувств, которые проснулись в Ричарде, когда Хуан со своими людьми вышвырнул запятнавшего себя оруженосца на границе Талига. Именно в тот момент Ричард в полной мере ощутил свою потерю и запоздало осознал, насколько дорог был ему синеглазый маршал. Была ли это любовь? Возможно. Появившееся чувство волновало куда острее, чем-то, что некогда Ричард испытывал к Катарине. Будь у него шанс все изменить, Дикон сам разжевал бы проклятые белые крупинки, лишь бы они не достались эру Рокэ. Но время ушло, и ничего исправить уже было нельзя. — Ты меня слушаешь? — Луиджи коснулся руки Ричарда, отрывая того от тяжелых мыслей. Дикон натянуто улыбнулся, подставляя бледное лицо теплому южному ветру. — Да, капитан, — слукавил Дик, — все это очень интересно. Но расскажите мне о предстоящей войне. — На нас собирается напасть Бордон при активной поддержке Гайифы. Потому мы и спешим вернуться в Фельп до того, как все начнется. Говорят, что Дуксы послали в Талиг за помощью, против Гайифы нам не выстоять, но пока дружественная армия подтянется… Ричард побледнел. Фельп ждет помощи от Талига? Они рассчитывают на… на непобедимого маршала Алву? О, Создатель! Дик Стоун едва сдержался, чтобы не заплакать, так как прекрасно знал, что некий Ричард Окделл, убив герцога Алву, сломал не только свою жизнь, но и лишил несчастный город Фельп, который ему уже был небезразличен, ведь капитан Джильди души не чаял в своем доме, каких-либо шансов одержать победу над многочисленными врагами. Да что ж за наказание такое?! — Дик, с тобой все в порядке? — Луиджи заметил, как изменился в лице Стоун. — Да, капитан, — Ричард готов был броситься за борт прямо сейчас, лишь бы не видеть, как из-за него будут погибать такие хорошие люди. — Думаю, тебе пора возвращаться в постель, — Джильди подхватил своего подопечного под руку и потащил в каюту. Команда любила капитана Джильди. Чтобы убедиться в этом, Дикону много времени не понадобилось. Моряки «Влюбленной акулы» глядели на Луиджи точно так же, как солдаты Талига во время кампании в Варасте обожающе смотрели на Первого маршала. Это без сомнения была любовь в чистом виде, и именно она, вкупе с гением Алвы, приносила победу в бою. Но разве сейчас одной этой любви может хватить для удачного исхода? Если гениальный союзник не прибудет? Хватит ли просто армии Талига, без ее главного стратега, чтобы удержать город? Да и что без Алвы творится в самом Талиге? Ричард не находил себе места. К мукам совести и боли в разбитом сердце добавилось еще это тяжелое осознание, что Фельп обречен на поражение. Дни шли, «Акула» добралась до родных берегов и, войдя в гавань, влилась в строй готовых к войне галер. Как только Ричард стал достаточно силён, чтобы выбираться из каюты капитана, Луиджи созвал командную сходку и объявил, что с этого момента Дик Стоун является частью экипажа и его личным помощником. Это заявление удивило не только команду, но и Ричарда. Тот раскрыл было рот, но Джильди опередил готовый сорваться с губ Дикона вопрос. — Мы на пороге войны, и я не отказался бы от толкового порученца. По штатному расписанию мне такой человек не полагается, в Дуксе считают, что иметь адъютанта для капитана галеры - роскошь. Но ты меня мог бы здорово выручить Дик, если бы согласился. Я не могу выплачивать тебе положенную ставку, но в состоянии разделить с тобой свою. — Это совершенно необязательно, мой капитан, — Дик едва не прослезился от услышанного. Луиджи брал его к себе порученцем, несмотря на то, что его за такой шаг по головке не поглядят, нет, право слово — золотой человек, Ричард улыбнулся и поспешил заверить своего капитана, — я могу обойтись и без жалования, единственное, прошу выдать мне мундир и… шпагу, своего оружия я лишился в Агарисе.