Прозрачные облака

Странное это было место, оно казалось знакомым и в то же время казалось выдуманным им. Немного нелепым. А главным объектом этой несуразицы была не к месту стоящая тут старая детская площадка, прямо у парка. Вокруг одни деревья, и тут вдруг эта площадка, так необычно. Киран осматривался вокруг, подмечая зеленовато-желтые листья на ветках и отчего-то совсем красные под ногами. Может, потому что осень? Тут он чувствовал себя отчего-то немного взволнованным, ему было холодно. Ветер, что колыхал листья на деревьях и играл с пожелтевшей травой, казалось, кусался. Он словно гнал парня отсюда. Словно хотел, чтобы тот как можно скорее ушел. Но куда? Позади послышался скрип старой качели. Киран обернулся на этот звук и увидел слегка покачиваюшегося на них уже знакомого мальчика. Почему он не заметил его раньше? Парень подошел поближе. Мальчик поднял на него глаза и посмотрел каким-то затравленным взглядом. Что же означал этот взгляд? Кирану очень хотелось узнать. — Что случилось? — спросил омега. Обладатель практически бесцветных глаз молчал, не сводя с него взгляда. Он заглядывал ему в глаза, но, казалось, смотрел ещё глубже. Проникал под кожу. У Кирана было сотни вопросов, но не один из них он так и не озвучил, все стоя напротив мальчишки и пытаясь понять, хоть что-то. Сзади послушалось какое-то шарканье, что немного отвлекло от странных дум. Парень хотел было обернуться, но мальчишка вновь качнулся на качелях оттолкнувшись посильнее, тем самым заставляя издать их протяжный скрип, резанувший слух. — Не оборачивайся, — вдруг прошептал мальчишка, возвращая к себе внимание, — только не оборачивайся, — повторил он. Шарканье позади затихло, словно его и не было, теперь в ушах стоял лишь этот неприятный скрип, заставляющий холодные мурашки пробегаться по спине вновь и вновь. Взгляд мальчика оставался все таким же непонятным для Кирана и в то же самое время смутно ему знакомым. Где же он мог видеть этот взгляд, внутри которого тот прятал скованный ужас? Чем он был так напуган? Почему молчал, не рассказывал? Парень резко открыл глаза и сел. Вставать не хотелось. Хотелось лечь и спать дальше. Но даже во сне не было ему покоя. Те сны, что они означали? Зачем снились ему? А сегодня они показались ему еще более диковинными. Сегодня он отчетливо видел во сне его. Неужели все это время, именно мальчик скрипел на тех качелях? Киран бросил взгляд в сторону подоконника. Обладатель необычных глаз, в свою очередь, уже смотрел на него. — Ты мне снился, — сказал в ответ на взгляд мальчишки парень. — Ты меня послушался? — словно зная, что снилось Кирану, спросил он. — Послушался? — вдруг этот вопрос показался непонятным. Чего он должен был послушаться? Он забыл. Забыл слова, сказанные ему его маленьким соседом во сне. Киран запомнил лишь его глаза и тот скрип. Наблюдая за парнем, мальчик понял все без слов. Он не помнил. Не помнил его слов. Никогда не помнил. Никогда? Это слово было не к месту. Парень его самого-то еле запомнил. Мальчик ничего больше не сказал, как и сам Киран. Парень пошёл приводить себя в порядок, а его сосед продолжил смотреть вдаль. Там, где границы понятного не утопали с заходом солнца, не исчезали с его восходом. Все оставалось на своих местах. Это хорошо? Для того, что не разрушало, а было просто данностью, было естественно, да, хорошо. Киран ел молча. Он все ещё надеялся, что родители больше не поднимут той темы. Что они подумали и за ночь поняли, что не смеют решать судьбу сына подобным образом. Он сам вправе выбирать, что ему делать со своей жизнью и с кем в ней быть или не быть. Как наивно было так полагать. Парень надеялся, что все это не так. Не так, как он понял это вчера. Увы, но мир продолжал разрушаться. Его уже привычный мир осыпался, стоило его родителям открыть рот. Они были настроены решительно. А ему, взбунтуйся он, и идти ведь было некуда. Негде было спрятаться. Некуда было бежать. Это было так жалко, но это было правдой. Мир за дверями их дома, он не был к нему благосклонен. Киран старался мириться с ним, но не был настроен так резко в него окунуться, в случае побега. Там их было так много, а его "спасителей" надолго бы не хватило, и тогда... Страшно было подумать. Он уговаривал родителей не сводить его ни с кем. Просил, чтобы они ещё подождали. Что он хочет посвятить свою жизнь прежде всего учебе. У него нет времени на семью. Он говорил бредни. Он ведь был омегой и должен был свыкнуться со своей сущностью. Должен был позволить рано или поздно кому-то оказаться рядом с собой. Должен. Должен был испытывать то, что испытывают все нормальные омеги, но не хотел. Его трясло, но родители не понимали. Для них он был неблагодарным, и теперь они говорили это открыто, ничего не утаивая. Теперь они лезли в его дела и не только это. Они за него решили, что и как с ним будет. Вот она значит, та самая своеобразная расплата за более менее спокойные годы? Они все твердили и талдычили ему о своем. Не принимая не единого его слова в защиту. Нет, не так. Как и всегда, его не слышали. Просто не слышали. Они лишь все говорили и говорили. Кирану даже показалось, что родители решили выговориться за все годы былого молчания. Они обернулись для него той самой бурей после затишья. Казалось, он никогда не слышал от них раньше так много предложений. В какой-то момент этого бесконечного монолога, заблудившись в потоке их слов, он просто согласился. Одно "ладно» решило все. Они замолчали, они наконец замолчали. И словно вспомнив о работе, наконец, ушли. Киран же не пошёл на учебу. Он вернулся в свою комнату и рухнул на кровать. У него болела голова. И что-то скрипело, в этот раз, кажется, то было сердце. С чего бы вдруг? Родители назначали встречу с тем влиятельным альфой на выходные. Они казались счастливыми и ничего вокруг не замечали. Скоро их дела должны были пойти в гору еще стремительнее. Скоро они станут ещё ближе к своей цели. А остальное? А что остальное? В их глазах, в итоге, все будут счастливы. И пусть их сын упирается и обижается, ничего, все это временно. Он поймет, что все это правильно и еще не раз их за это поблагодарит. Завтра. Та встреча в ресторане была назначена на завтра. Наверное, омега должен был переживать волнительное ожидание. Нормальный омега. Не он. Киран понимал, что пока это просто знакомство. От него не требуют тут же ложиться к нему в постель. Просто встреча. Просто. Завтра ему придется прибегнуть к помощи своих "спасителей" особенно тщательно. И может и правда вскоре он привыкнет? Киран даже сам себе в этом не верил. Если бы только не эта боязнь. Он был бы посмелее и смог дать отпор прежде всего своим родителям, ему не пришлось бы идти на ту встречу. Он бы просто ушел и жил так, как хочет, что-нибудь бы придумал. Но смелости поступить так с этим страхом в сердце, во всем теле, не было. Повиноваться? Разве таков был его удел? Нет. И он обязательно избежит того дальнейшего, что в планах его родителей. Он придумает как отвертеться от дальнейшего. Правда же? Это снова было то место. Та же площадка. Те же листья, та же пожелтевшая трава и красные листья, временами хрустящие под ногами. То же серое небо над головой. А, солнце? Его отчего-то никогда там не было. Мальчик снова сидел все на тех же качелях. Он просто сидел, не качался и смотрел сейчас не на Кирана, подошедшего к нему, а на землю внизу, под собой. — Ты снова грустишь, — тихая констатация факта. — Расскажи мне, что с тобой? Почему ты всегда тут один? — Киран говорит осторожно, с нотками нежности в голосе. Он так хочет, чтобы мальчик ему открылся, чтобы рассказал. Рассказал все и может тогда, ему стало бы легче? Может в его прозрачных облаках появился бы свет чего-то позитивного? — Иногда мне хочется… — он не договаривает, — Но я не могу тебе рассказать, — мальчик так и не поднимает своего взгляда на Кирана. А парень вдруг замечает, что синяки на запястьях мальчишки исчезли. Парень было думает, что это хорошо, поднимает руку, чтобы погладить того по голове, как бы утешая и говоря, что ничего, он подождет, значит ещё не время, он будет ждать, как и раньше. Парень почти касается чужой макушки, но что это? Отдергивает руку и вытягивает ее перед собой. На его запястье черно-синие полосы чужих татуировок. Это ведь не его. Как они там оказались? Киран пугается, делает шаг назад. Его начинает трясти. Сердце вдруг ускоряется и в страхе бьется о грудную клетку. Что это? Откуда? — Прости, — шепчет мальчик не понимая головы, — Прости. Парень вскакивает на кровати. Испуганно поднимает свои руки и рассматривает их. Тяжелое дыхание, словно он пробежал кросс, заполняет комнату. Его запястья свободны от отметин. Они чистые, какими всегда и были. Его светлая кожа, она ничем не запятнана. Парень облегченно вздыхает. Как хорошо, это всего лишь сон. Он поднимает взгляд на подоконник, но тот пуст. За окном пасмурно, кажется сегодня будет дождь. Время ещё только семь утра. Можно поспать ещё, на учебу он сегодня снова не собирается. На сегодня назначена та самая встреча. Киран пробегает по комнате взглядом, опускает ноги на мягкий ковролин. Спать он больше не собирается. "Куда же делся мальчик?" — обеспокоенно думает он, вставая на ноги. Разворачивается, чтобы сходить в туалет. Немного вздрагивает, обнаруживая маленького соседа стоящего прямо напротив себя. Тот не смотрит на парня, он смотрит в окно, что позади Кирана. — Не бойся. Это не твои сны, — говорит он лишенным всяких эмоций голосом. Что, впрочем, не удивительно, учитывая, что тот уже давно не дышит. — Ты знаешь, что мне снится? — задает вполне логичный вопрос Киран. Мальчик кивает. — Наверно, это мои воспоминания, но мне уже давно не снятся сны и потому они вместо меня снятся тебе… Немного неправильные, — он проходит к подоконнику и садится в привычной позе, подтянув к себе ноги, — Не думай о них, — добавляет он, — Прости. — Хорошо, — как-то на автомате бросает парень и идет умываться. Он хочет послушаться и не думать о них, но помнит те отметины, пусть и снова не помнит слов, если они были. А ведь были? Вода помогает проснуться и прийти в себя окончательно. Он не хочет, но ненароком продолжает бросать взгляд на свои запястья. Иногда почесывая их. Это след сна, ничего, скоро он сотрется из его памяти, думает парень. Всего лишь сон. Чужой сон. За обедом, мать трещит о предстоящей встрече сына с тем влиятельным альфой. Рассказывает, какой тот человек и как Киран будет счастлив с ним, так что он должен вести себя подобающе. Она узнала о привычках альфы и раскрывает эти «секреты» Кирану, чтобы их сын понравился ему ещё и внутренними качествами, не только внешне. Киран делает вид, что слушает, и потому кивает. Ее речь кажется ему отвратительной. Хорошо еще отец на работе, их обоих он бы просто не выдержал. Парень смотрит ей в глаза. Там столько наигранной любви к нему. И столько настоящей к тому, что она вскоре получит, если все будет идти по их плану. Ее зеленоватые, с желтыми крапинками, как и у него самого, глаза кажутся сейчас обманом. Это обман, вся эта забота и оберегание, как и цвет ее глаз, − все сплошной обман. Этот цвет, в него не хочется окунаться, от него хочется бежать. Почему, ведь она его мать? Почему она не понимает? Под вечер он выливает на себя в два раза больше всех своих «спасителей». Так, он чувствует себя увереннее. Теперь он совсем ничего не чует, и это хорошо. И знает, что от него отдает лишь отголоском какого-то легкого заменителя. Его настоящего запаха альфе не почувствовать. Он не думает, что будет делать с этим потом. Сколько еще он сможет скрывать все свои секреты? Не думает. Но сегодня, сейчас, это его убережет, от них и от самого себя. Ровно в шесть он выходит и едет в ресторан. Симпатичное строение встречает его спокойной музыкой и столиком у окна, подальше от остальных. Что не может, с одной стороны, не радовать Кирана. Они не в закрытой вип-зоне, но и не рядом с остальными. За столом его уже ждут. Молодой мужчина на вид лет двадцати пяти. Тот самый, что и на фотографии, которую пододвигала к нему мать. Высокий, выше Кирана на голову, с его ростом в метр семьдесят пять. Здоровый, спортивного телосложения, что не трудно заметить по одетому на нем сейчас серому костюму. Не вызывает ни единого сомнения в своей половой принадлежности. Темные волосы и светло-карие глаза. Дополняют этого вполне красивого, да еще и богатого альфу. Наверняка, за ним толпы омег бегают, а он тут с Кираном. Который и на встречу то не пришел бы, если бы не заставляли. Который, независимо от всех внешних достоинств и материального состояния этого альфы, все равно выбрал бы одиночество. Но он был тут. Он был обязан своим существованием быть тут. Парень прошел к столу, вежливо улыбнулся встречающему его мужчине. Тот протянул руку в приветствии. — Привет, приятно познакомиться. Твои родители, наверное, уже рассказывали обо мне, но позволь мне представится самому, — он улыбнулся заглядывая Кирану в глаза, — Крис Марлоу. — Киран Найман, — просто представился в свою очередь парень и пожал Крису руку. Стараясь при соприкосновении с ним абстрагироваться от его ауры. И несильно, незаметно, впивать ногти другой руки в собственную ладонь. Крис был вполне обычным, легким в общении, не высокомерным человеком. Никак не выказывал свои преимущества перед омегой, не говорил о ненужном. Общался, можно даже сказать, по-дружески. Словно они не альфа и омега, которых пытались свести, а просто два друга. И все было бы хорошо, если бы не реакция тела Кирана, та, что разгоняет холодные мурашки по телу, а отнюдь не та, от которой тепло и уютно. Это был тот страх, что бился запечатанный в его теле "спасателями". Но парень старался не придавать ему значения и думать о Крисе как о друге, чтобы было легче. — Ты приятно пахнешь, что-то легкое, — сказал Крис, когда им принесли карту десертов после ужина. Киран немного вздрогнул. — Да, ты тоже, — немного неуклюже отозвался он. — Тоже что-то легкое? — усмехнулся альфа и отложил десертную карту. Кирану же, наоборот, захотелось в ней сейчас провалиться. — Тоже приятно, имел ввиду, — не поднимая глаз, постарался исправить он свой неосмотрительный ранее ответ. Вдруг он почувствовал тепло поверх своей правой руки, лежащей на столе. Крис накрыл ее своей ладонью и сейчас как-то выжидающе смотрел на него. Кирану это не нравилось, но он держался. Он был обязан держаться. Поднял на Криса глаза. «Нет, никакой он не друг. Альфа он есть альфа, а ты омега, Киран», — жестко заявил внутренний голос парня, заставив того незаметно сглотнуть. Он не хотел находиться в этой ситуации. — Киран, ты чего это так напрягся, расслабься, — спокойно сказал альфа и убрал свою руку, — извини, просто хотел показать, что ты мне нравишься, — осторожно продолжил он. — Просто неожиданно, — как бы оправдался омега, стараясь скрыть внешние проявления стучащего в нем страха. — Твои глаза… — перевел тему Крис, — Ты носишь линзы? — спросил он, заглядывая в немного удивленные глаза напротив. — Что? — не совсем понял Киран. Почему он так решил? Возник в голове мгновенный вопрос. Кажется, Крис хотел что-то добавить, но их отвлекли. — Здравствуйте, выбрали, что будете заказывать? — обратился к ним официант, другой, уже не тот, что брал заказ ранее. К теме о глазах они больше не возвращались. Крис его больше не касался и потому вечер для Кирана закончился более менее спокойно. Парень понимал, альфа не плохой человек, и, будь он обычным омегой, был бы безмерно рад, что тот обратил внимание именно на него. Но то понимание не могло исправить настоящего. А настоящее Кирана говорило лишь о том, что тот скорее хочет попасть в свою комнату и оставаться в ней как можно дольше без вмешательств с внешней стороны. Пустые мечты и безнадежная вера расплывалась на фоне очередного дня. Мать и отец теперь не просто лезли к нему и читали инструкцию на день, они его чуть ли не преследовали. Они его душили. И все чаще единственное, чего Киран хотел, это бежать. Вот только куда? Снова этот вопрос, заводящий омегу в тупик. Крис начал присутствовать в его жизни все чаще. Он даже приходил к ним домой. Вежливый, учтивый, родители так и млели от его вида и не упускали момента напомнить Кирану, как же ему повезло и как тот этого не ценит. Поэтому, все чаще, омега чувствовал себя и правда совсем неблагодарным, и потому старался действовать по замыслу родителей. Удача была на его стороне, на самом-то деле. Крис не старался к нему прикоснуться и не делал какие-либо намеки на близость. Никак не подкреплял слова желаниями. Он просто о чем-то рассказывал, пытался незаметно разузнать о том, что Кирану нравится, а что нет. В какой-то момент Киран даже начал замечать за собой спокойствие рядом с ним, он больше не впивал ногти в собственную кожу. Холод все еще бродил по его коже, но он, по крайней мере, больше не кусался от каждого взгляда альфы. Киран понимал, он привыкает, кажется, у него получается, он на самом деле способен привыкнуть и, возможно, пережить, изжить тот страх. В очередную встречу Крис сам пришел к ним в гости. Родители этому только обрадовались и потому быстро попрощались и скорее ушли, заявив, что у них дела, стараясь оставить сына наедине с «нареченным». Раньше сердце Кирана делало бы испуганные кульбиты от такой перспективы. Но сейчас, зная Криса, он был спокоен. Крис принес ему музыкальную шкатулку, что было странным подарком для парня. Пусть и омеги. Музыка, исходящая из шкатулки, не была привычной тем, что была в стандартных ее вариантах. Альфа объяснил это тем, что делали ее на заказ и он сам выбрал композицию, что в нее встроят. Красная шкатулка с сиреневыми краями при открытии играла музыкальное произведение «Лунная соната». Киран обожал эту знаменитую, неспроста, музыкальную композицию. Лишь под нее он мог на самом деле спокойно заснуть, и потому часто ставил ее на телефоне перед сном. Родители этого не понимали, они не слышали того, что слышал Киран. Оценка прекрасного была у них совсем иной, слишком различной от того, что была у их сына. «Лунная соната» медленно лилась историей в его воображении, и под звуки этой, может немного грустной, истории он мог уснуть, он мог видеть не лишенные прелести сны и не возвращаться на ту площадку с мальчиком. Он наслаждался тем неповторимым лунным светом, переданным в чудесной музыке. Парень был счастлив получить такой подарок. Этот предмет имел особую ценность, в ней чувствовалась забота, неподдельная искренность. Киран принял ее, впервые за долгое время улыбнувшись от души и сам того не замечая. Музыка успокаивала, мягко проходясь по струнам души, и, наверное, поэтому он даже не вздрогнул, когда его руки взяли в свои, немного покрупнее. Когда альфа немного притянул за них Кирана, заставив пододвинуться поближе. На секунду в этот миг в музыке послышался скрип, Киран смотрел прямо вглубь карих, янтарных глаз и понимал, чего хочет Крис. Он мог дать ему это? Мог? Музыка продолжала наполнять пространство, она останавливала время, она замазывала скрипы неосторожных мазков, она сглаживала углы, но чем ближе парень становился к чужому теплу, тем сильнее билось его сердце. И с этим биением течение музыки начинало ломаться, Кирану вдруг показалось, будто он слышит скрипку из какой-то совсем иной композиции, и она заставляет волосы встать дыбом на затылке. Ему послышался лязг чего-то металлического о батарею в его спальне, но они ведь сидели на кухне, как он мог это услышать? Его губ почти коснулись, почти стали ближе. Но Кирану вдруг показалось, что в этот момент он чуть не потерял сознание. Что это? Почему именно сейчас? Он осторожно отпрянул и извинился. Будь Крис кем-то другим, он бы разозлился и наверняка заявил, чтобы омега перестал уже тушеваться с ним, чтобы стал пораскрепощенней, но не Крис. Он был спокоен и словно все понимал. Погладил по руке и, мягко улыбнувшись, пообещал подождать, пока Киран окончательно к нему привыкнет. А Киран пообещал себе, что теперь уже не ради прихоти родителей, а ради такого отношения постарается, ради Криса. Он на самом деле хочет стать кем-то важным в жизни этого человека. На самом деле значимым. И ради этого приложит все усилия, он ведь видит, что Крис с ним потому, что он, Киран, на самом деле ему нравится даже не просто как омега, или потому что это выгодно, или еще что. Он нравится ему как человек. Думая об этом, Кирану даже захотелось почувствовать его запах, тот, который он не мог учуять из-за своих "спасителей". То, о чем он раньше и думать не мог, боялся даже представить, сейчас стало его собственным желанием. И потому теперь он будет стараться по собственной инициативе. Его старания, наверное, должны были увенчаться успехом. Наверное. Но жизнь − странная штука. Она такая странная. Стоит у тебя появиться определенной точной цели, направления, жизни словно становится скучно, и она ее ломает. Посыпает шипами дорогу, по которой ты решил идти не сворачивая, и вот давай теперь, иди, а ведь ты босиком. Так же и с Кираном. Эти шипы только, увы, еще и оказались ядовиты. Нет, они его не убили. Они убили того, кто решил идти с ним по этому пути. Ведь так, наверное, забавнее? Киран никак не мог уснуть той ночью. В этот раз он был взволнован, на самом деле взволнован предстоящей встречей. Крис пообещал его чем-то удивить. Киран не любил сюрпризы, но решил довериться альфе. И пусть он ему и доверял, но… Что за сюрприз? Что же тот мог придумать? Эти вопросы не давали ему покоя. Киран сел на кровати и посмотрел в сторону окна. Мальчишка на подоконнике был в последнее время особенно молчалив. Был ли он рад за него? Испытывал ли он по отношению к этому хоть что-то? Или мертвым все равно, чем заняты, чем живут живые? Тогда зачем порой так смотрел и говорил временами непонятные вещи? Отчего ничего не говорил сейчас? В небе грянул гром. Киран вздрогнул от неожиданности, а мальчик спокойно повернул к нему голову и посмотрел. Тем взглядом, которого Киран не понимал, а его маленький сосед не объяснял. Он свесил ножки с подоконника, затем встал и подошел к кровати омеги. — Открой её, — сказал мальчик, смотря Кирану в глаза, но указывая на шкатулку стоящую на тумбочке. — Ты хочешь послушать? — парень потянулся к указанной вещи и приоткрыл ее, выпуская наружу музыку, мгновенно гипнотизирующую слух. Она медленно разлилась по комнате, а мальчик присел на край кровати. — Не закрывай ее сегодня, — сказал он, отвернувшись к окну, — пусть сегодня играет всю ночь. — Значит, тебе она тоже нравится? — спросил Киран, мальчик кивнул. Послышался очередной раскат грома, в этот раз парень не вздрогнул, но почему-то на доли секунды ему показалось, будто вместо них, Кирана и его соседа, легким затишьем не к месту вздрогнула музыка. Желто-зеленый смешивался с оранжевым, смешивался с коричневым. Окутывал его, принимал его в себя. Он окружал. Он следил. Киран шел куда-то по протоптанной кем-то тропинке, под ногами хрустели те самые красные листья. Гнилые листья. Также там были черные и серые листья, ими была усыпана вся земля в этом лесу. Небо над головой было белым. Оно было неподходяще пустым. Он сделал очередной шаг, но вместо хруста, его ноги погрузились во что-то холодное и мокрое. Его ноги были босыми. А он заметил это только сейчас. Они были покрыты влажной землей и грязью. Разве был дождь? Когда земля так намокла? Киран не понимал, он присел на корточки и зачем-то дотронулся до влажной земли. Испачкался, но почему-то не в земле. Его руки были покрыты чем-то грязно-красным. Листья у ног. Те красные листья, они таяли. С них сходила краска? Нет, они истекали кровью. Разве они были живыми, чтобы так кровоточить? Киран отшатнулся и завалился назад. — Не оборачивайся, — тихо сказал знакомый голос за спиной. Этот голос, он был вовсе не его соседа, как это было раньше. Он принадлежал Крису. Парень не послушался. Он резко обернулся и тут же об этом пожалел, упав на землю от увиденного. Напротив него стоял Крис, он грустно улыбался какой-то знакомой улыбкой. Но Крису она совсем не шла. Его волосы были перепачканы чем-то грязно-красным, таким же, что и на руках Кирана. Омега, по началу было подумал, может альфа просто упал в листья, что кровоточили под их ногами. Но со лба Криса тонкой струйкой стекала его собственная кровь. Его куртка была усыпана бусинками крови. Одну руку он прятал за спиной, другая же безжизненно свисала с боку, с нее тоже капала кровь. Кап-кап-кап. Слишком быстро. Его грязные брюки были порваны во многих местах. Одного ботинка не было на ногах. — Что случилось? — дрожащим голосом спросил Киран, не в силах подняться с земли. — Киран, — мягко сказал ему альфа, — не беспокойся, — из его глаз потекли слезы. Прозрачные, они смешивались с засохшей было кровью у щек и продолжали свой путь по подбородку к шее, — Все будет хорошо. Просто забудь… И обо мне, — его слова парализовали Кирана, те качели, они снова заскрипели за спиной. Но он уже не мог обернуться на их скрип. Киран, так и не узнал, что готовил ему Крис. И никогда уже не узнает. Потому что на утро парню сообщили, что его больше нет. Крис ехал с работы и разбился насмерть, въехав в резко затормозивший грузовик впереди. Вот так, раз, и нету. Для Кирана новость показалась громом, только гром тот прогремел внутри. И, увы, не остался без последствий. Он ничего не сказал. Родители же выли и рыдали о том, как же так. Пытались успокоить Кирана словами, от которых того снова лишь тошнило. Он молчал, затем, можно сказать, сбросил их с себя и тихо ушел в свою комнату. Заперся в ней и наконец дал волю слезам. Которые только этого и ждали. Соленые дорожки потекли по щекам, парень скатился по двери и сел на пол. Поднял глаза, чтобы зачем-то посмотреть в окно, но по пути к ним провалился во взгляде проплывающих прозрачных облаков. Мальчик смотрел на него с болью. Киран знал это. Ему было жалко омегу? Поэтому он смотрел на него таким взглядом? Кто знает. И откуда он вечно все знал? Еле отодрав взгляд от чужих глаз, глянул куда-нибудь ещё, только не на него. Смотреть на него, на этого мальчика, почему было сейчас так больно? Больно почти также, как и от этой резанувшей по реальности новости? Взгляд парня упал на зеркало, висящее в ванне и как раз сейчас смотрящее на него из-за приоткрытой двери. Что-то с тем зеркалом было не так. Отражение Кирана в том зеркале, оно тоже рыдало, но что случилось с его глазами? Чем он заразился, что они превратились в прозрачные облака, подобные тем, что у его маленького соседа? Может, то было из-за пелены слез застилающих глаза? Киран закрыл их, смахнул слезы и посмотрел в зеркало вновь. Они вернулись, зеленые, в крапинку, по-прежнему окружали его зрачок. Те облака, они ведь ему лишь показались? Парень кое-как встал, дошел до кровати и рухнул на нее. Слезы продолжали идти, трудно было их сдержать. Да и зачем? Он не был влюблен в Криса, но, наверное, Киран любил его отношение к себе. И за это отношение он готов был вскоре по-настоящему в него влюбиться. Готов был идти против страха. А теперь единственное, что от него осталось, − это красно-сиреневая шкатулка на его тумбочке и льющаяся из нее бесконечная музыка. Музыка, не ломающаяся под гнетом времени, прекрасная «Лунная соната».

* * *

Прошло всего две недели. Киран с трудом оправлялся от потери человека, что за столь короткое время успел стать ему так близок. К нему лежала душа, но он ушел. Омега слушал «Лунную сонату», но теперь та его не успокаивала. Он не плакал ночами напролет, просто чувствовал, как с теми качелями позади теперь скрипит ещё и что-то в сердце. И он пока не в силах этого изменить. В его душе поселился сквозняк, и от него заболело тело. Но болезнь та была не той, что приносила с собой высокую температуру, кашель и подобные симптомы, эта была какая-то пустота, от которой не хотелось двигаться. Родители видели это. Они заходили и постоянно спрашивали, как он себя чувствует, не принести ли чего. Киран просил оставить его в покое, но от этого те задавали ему лишь ещё больше бессмысленных вопросов. Они не понимали. Как всегда. Он просто пытался это пережить. И да, пока ему было плохо. Так что - просто оставить в покое, неужели так трудно было понять это и не лезть к нему некоторое время? Ему нужно было время, он ничего больше не просил. Родители понимали все по-своему. Их сын страдал от потери любимого и нужно было найти того, кто сможет заменить его. Кто сможет позаботиться о нем и утешить. Ведь они уже не подходили под эту роль. Теперь нужен был тот, с кем их сын забудет о своей потере. Они тоже очень переживали из-за гибели альфы, к которому уже успели привыкнуть. Но нужно было жить дальше. На одном человеке, мир ведь клином не сошелся? Их мировоззрение было жестким и, самое главное, − губительным. Жаль, они этого не осознавали. Настолько запутались в своих убеждениях, что стали чуть ли не рекламировать фотографию собственного сына в компании. Думали, что так найдется там, на верхушке, кто-то ещё, кто заинтересуется их сейчас таким хрупким и ранимым сыночком. Они забылись, не понимали, или не желали видеть, как это выглядело со стороны. Ведь выбирали кандидатов только среди верхушек, и только там распространяли фотографию своего несчастного сына. Их надуманная самим себе забота для окружающих была продажей среди "знати", вот и все. Кираном заинтересовались. Особенно им заинтересовался сын директора компании, пришедший как-то на собрание акционеров и ненароком прослышавший о несчастном омеге, ищущем себе пару. Тайлер крутил в руках фотографию Кирана и улыбался. — Нужно будет навестить тебя, Киран Найман. Утешить твою бедную задницу своим членом, — усмехнувшись сказал он, сидя в пустом кабинете. Затем набрал нужный номер и приказал следить за передвижениями так заинтриговавшего его омеги. У Тайлера появилось желание как можно скорее отыметь эту продаваемую среди верхушек «несчастную» шлюху.

* * *

Мальчик плакал, скулил, он тянул Кирана за руку и куда-то пытался тащить. — Дядя не проводит домой, — говорил он сквозь слезы. — Что? — Киран не понимал, что происходит, но руку из хватки маленькой ручонки не выдирал. — Не ходи с ним, он не проводит нас домой, — шептал мальчик и вдруг отпустил руку парня. На их запястьях, словно свеженаколотые татуировки, красовались сине-черные синяки. Киран в ужасе проснулся среди ночи. Весь мокрый, тяжело дыша, он скорее включил светильник и осмотрел свои запястья. Они, конечно, были чисты. Но его это не успокоило, он словно предчувствовал что-то. Ведь эти сны давят на него не просто так? Они шепчут в словах, которые парень забывает сразу после пробуждения, неспроста. Может, они о чем-то его предупреждают? Кирану было страшно, его снова трясло, он смотрел в сторону окна, но мальчик не смотрел на него. Сейчас, тот отвернулся от него, он не показывал ему своих слез. Мальчик рассматривал ночной пейзаж за окном, тихо рыдая беззвучными слезами.