Хитиновый покров

Серые будни сменяли друг друга, а друзья продолжали проводить целые дни вместе. Мамай уехал в Москву по работе, Ваня и Порчи же остались с Мироном. Каждый день они выбирались куда-то, напиваясь снова и снова, пропадая сутками на улицах, в парках, барах и кабаках. И каждый свободный час, который выдавался Мирону на сон, был занят странными и абсолютно непонятными снами, больше похожими на кошмары и постепенно все сильнее нагружающими его нервную систему. Мирон не особо четко осознавал, где находится этой холодной ноябрьской ночью. Он лишь чувствовал на своём животе тяжёлую голову и понимал, что не один. Значит, все хорошо. Алкоголь взял своё, и сон овладел парнем. В ту ночь он впервые увидел во сне что-то конкретное и более-менее материальное. Тут-то все и началось… Мирон обернулся на звук открывающейся двери. В кромешной темноте прорвался узкий лучик света. Ни черта не видя вокруг себя, Фёдоров поспешил к белой полоске на рыхлой земле. Ноги увязали в мягкой влажной почве, но он не останавливался. «Смотри…» Знакомый голос остановил Мирона. Неужели та самая женщина? Он огляделся, но вновь ничего не увидел. Дверь с грохотом захлопнулась, парень вздрогнул. — Что за чертовщина?.. — непонимающе выдохнул он, отчаянно вертя головой, но видя перед глазами лишь темноту. «Иди ко мне…» Освещение немного поменялось. Темные силуэты многочисленных крестов и могильных камней теперь были повсюду. Сзади подул холодный ветер, и Мирон поёжился. Его спину прикрывала лишь одна тонкая рубаха с коротким рукавом, никак не защищающая его от ледяных воздушных потоков. — Кто ты? — Мирон остановился, пытаясь противостоять холоду, растирая плечи. Кеды стали сильнее проваливаться в слегка почвакивающую почву, и он стал нервно переминаться с ноги на ногу. «Иди…» — шёпот уже больше походил на шипение. — Чего ты от меня хочешь?.. — парень почувствовал поднимающийся к горлу страх. «Сюда…» Мирон раздраженно зарычал и двинулся дальше. — Я не понимаю! — крикнул он, начиная злиться и ускоряя шаг. «Скорее…»  — Я ничего не вижу! «Я покажу…» Федорову ничего не оставалось, кроме как смириться и делать, что говорят. Он молча следовал за голосом, крепче обхватывая себя руками, чтобы сохранить хоть каплю ускользающего тепла. «За мной…» Из темноты показалась та самая женщина, которую он видел пару дней назад на остановке. Незнакомка была одета немного иначе: стройную фигуру скрывала плотная чёрная роба, какие носили священники, а на шее все так же сиял огромный зелёный амулет. Она протянула ему жилистую руку. «Ты увидишь…» Мирон нерешительно взял её за руку, и женщина тут же резко потянула его следом за собой, заставляя бежать. — Куда ты?! — Мирон еле поспевал за ней, постоянно спотыкаясь и увязая ногами в земле. — Что ты делаешь?! Незнакомка игнорировала испуганно-раздражённые вопли. Вскоре земля сменилась скользкой, отполированной миллионами ног кирпичной кладкой. Впереди показалась площадь с огромной ямой в центре. Мирон уже начинал задыхаться от бега. По мере приближения он стал замечать, что яма заполнена некой жидкой субстанцией, но она была настолько чёрной, что язык ни за что бы не повернулся назвать её водой. Женщина остановилась, и Мирон еле успел затормозить и не слететь с края в блестящую черноту. Незнакомка грубо развернула его лицом к себе, крепко сжимая плечи, и, приблизив своё жутковатое, покрытое тонкими морщинками лицо к испуганному лицу Мирона, зашептала: — Время пришло. На этот раз тебе не отвертеться. Будь осторожен, они все против тебя… Не дав ошарашенному парню оправиться, она с силой толкнула его в яму. Мирон ударился спиной о плотную, пронизывающую диким холодом чёрную жижу и ощутил, как она затягивает его с головой. Он чувствовал, что задыхается. «Все увидишь…» По телу прошла судорога, и он резко открыл глаза… Мирон выпал из сна, подрываясь и судорожно вдыхая воздух. Схватившись рукой за влажную ледяную рубаху и оттягивая её в надежде глотнуть как можно больше воздуха, парень огляделся. Он лежал на кровати в собственной однокомнатной квартире, локтем одной руки упираясь в твёрдый матрац, а второй держась за взмокшую ледяную рубаху; рядом, хмурясь и недовольно бормоча что-то, видимо, потревоженный резким рывком Мирона, растянулся Ваня, приобняв его и замотавшись в свою кожаную куртку, как в одеяло, а на дальнем диване крепко спал, похрапывая, Порчи. Сняв с себя руку спящего друга, Мирон, все ещё дрожа, то ли от стресса, то ли от холода, встал с кровати, проходя к распахнутому настежь окну и спешно, с хлопком, закрывая его. Мельком окидывая комнату взглядом, парень приметил на кресле скомканную толстовку и футболку, вывернутую наизнанку, и, не разбираясь, чьи эти вещи и почему тут валяются, быстро переоделся, избавляясь от вымокшей от пота рубахи в надежде согреться. Зайдя в ванную, он оперся все ещё слегка дрожащими руками о раковину и опустил голову, пытаясь вышвырнуть из головы ночной кошмар. — Успокойся… Надо во всем спокойно разобраться, — подрагивающим голосом заявил он сам себе и поднял глаза к зеркалу. Дальше все произошло как в тумане. Мирон был готов заорать, но крик комом застрял в горле. Из зеркала на него глядело нечто жуткое. Точнее, это был он, но не такой, к какому он сам привык. Тот Мирон был землисто-серого цвета, по всему его лицу и кистям рук виднелись гнилисто-бурые язвы и ямы, в некоторых местах даже кишащие опарышами. Глаза были мутно-белыми, стеклянными, радужка выцвела, а зрачки побелели. Нос с когда-то забавной еврейской горбинкой провалился, как у сифилитика. Мирон застыл, как вкопанный, смотря на своё отражение. Ледяной ужас сковал все тело, воздух с хрипом и присвистом вышел из лёгких. Он опустил взгляд на свои руки, но ничего необычного, кроме дрожащих пальцев, не заметил. Снова переведя взгляд на зеркало, откуда на него смотрел все тот же кошмар, Мирон сделал пару шагов назад, потерял равновесие и с размаху шмякнулся спиной о стену, съезжая вниз и ударяясь копчиком о кафель пола. Он на какое-то время будто выпал из реальности, от его привычной веселости не осталось и следа. Мысли смешались, а перед глазами застыл только что увиденный образ. Парень даже забыл о том, как сильно он замёрз. Снова оглядев со всех сторон свои кисти, он осторожно обхватил голову ледяными руками, будто боясь прикоснуться к поражённой коже. Твёрдая уверенность в том, что его лицо выглядит именно так, как он увидел в отражении, застряла в голове парня. Дверь открылась, и в ванную вошёл ещё не до конца проснувшийся Ваня. — Мирон, ты чего? Что случилось? — быстро среагировал он и опустился рядом с Фёдоровым, прикасаясь руками к его локтям. Тот не отреагировал, продолжая смотреть перед собой и слегка покачиваться. — Мир?.. Мирка, ты слышишь меня?.. — Евстигнеев нахмурился, с лёгким усилием оттягивая руки Мирона на себя. Заметив друга, Мирон оттолкнул его, резко натянул капюшон до самого кончика носа и поднялся с места, схватив небольшой стеклянный светильник, стоявший на краю ванны, и с силой залепив его прямо в зеркало, вмиг разлетевшееся на сотни осколков. Оставив Ваню недоумевать, он быстрым шагом вышел из ванной и захлопнул за собой дверь. — Ты че, белочку схватил, сумасшедший?! — громким шепотом, стараясь не разбудить Порчи, прошипел Ваня, вылетая из ванной и хватая Мирона за плечи, насильно усаживая его на стул в тесной кухне. Он попытался снять с друга капюшон, но тот схватился за него руками. — Ты чего? — повторил Ваня, осторожно прикасаясь к его рукам. — Тихо ты, тихо, что стряслось? Дай посмотрю на тебя. — Не смотри… — прохрипел Мирон. — Да почему? — Ваня начал раздражаться, — Ты, парень, совсем плох. Держи, попей. Он протянул другу стакан воды и, придвинув табурет, сел напротив. — Дай посмотрю. Не боись, я ничего не скажу, честно. Мирон сдался и убрал руки с головы, переставая закрывать лицо капюшоном. — Ты видишь это? — хрипло выдавил Фёдоров. — Вижу что? Выпей таблеток, ты бледный весь… — парень хотел было встать, но Мирон дёрнул его обратно. — Не ври мне! — грозно, но одновременно с мольбой и страхом рыкнул он. — Да в смысле?! — Ваня попытался вырвать руку из цепких пальцев друга, но безуспешно. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду! Просто скажи мне, что у меня с лицом?! Ваня помолчал. Он окинул Федорова придирчивым взглядом. — Все в порядке, если не считать бледности и шарищ твоих гигантских. — Не ври мне! — казалось, Мирон готов зарыдать. — Тихо, успокойся… Что бы тебе ни показалось… Скажи мне, ты веришь своим ощущениям? Фёдоров неуверенно кивнул, выдержав небольшую паузу. — Тогда смотри, — Ваня прикоснулся ладонью к щеке друга и осторожно провёл по ней большим пальцем. Волосы на его спине нервно зашевелились. Евстигнеев чертовски испугался за друга. — Все гладко. Здесь ничего нет, слышишь? С тобой все нормально. Успокойся, серьезно, попей воды, она поможет. Мирон не нашёл, что ответить, и поэтому послушно принялся пить предложенную воду. Ваня наблюдал, нахмурившись и положив ладонь на предплечье друга, как тот постепенно перестаёт вздрагивать и бешено водить глазами, а потом и вовсе устало вздыхает и отставляет стакан в сторону. — Успокоился? Рассказывай, что за пиздец ты там увидел. Мирон замялся. — Ты правда ничего не видел?.. — Клянусь тебе. Парень помолчал, отводя глаза. — Мир?.. — осторожно окликнул растерянный Ваня, — Мир, ты меня не пугай… Мирон не мог выдавить из себя больше ни слова. Он видел, что друг ему врет. Он выставляет его сумасшедшим! «Вдруг он действительно не видит?.. В любом случае… Молчать… Молчать, во что бы то ни стало…» — повторял про себя Мирон, поглядывая мельком то на перепуганного Ваню, то в окно. «Нет, ему можно верить…» — убеждал он себя. — «Вано — старый друг, он никогда тебя не подводил. Он поможет, уверен…» Евстигнеев неспешно поднялся с табуретки и прошёлся вдоль стола к выходу из кухни. — Посиди тут пару минут, я сейчас вернусь… — Он обернулся в дверях, — Пообещай, что обойдёмся без фокусов. Мирон лишь кивнул, переводя взгляд обратно на окно. Ваня прикрыл дверь на кухню и поспешил в ванную, доставая телефон из кармана. Быстро набрал номер, внимательно посмотрел на осколки зеркала на полу и в раковине, нервно потёр заросший светлой щетиной острый подбородок. «Здравствуйте, диспетчерская служба скорой помощи, говорите». — Здравствуйте. Пришлите, пожалуйста, мозгоправа, тут крыша у человека, кажется, поехала… — его тихий голос дрогнул. «128, Бэктон-стрит, верно?» — А? — парень успел задуматься, — Да-да, все верно. «Этаж?» — Четвёртый. «Ожидайте специалиста в течение пяти-десяти минут». Ваня сбросил вызов, ничего не отвечая. Он вышел из ванной и стал расталкивать Порчи. — Слышь, подъем, ты мне нужен, — раздраженно шикнул он, когда тот постепенно перестал храпеть, — Надо кое-что обсудить. Не дожидаясь, пока друг соскребёт тело с дивана, Ваня снова вернулся на кухню. Мирон вскочил с места, только лишь заметив его. — Вано, я тут подумал, — начал он с запалом, бросаясь навстречу другу, — Ты же веришь мне, Вань? Евстигнеев растерялся. Он не ожидал такой резкой смены настроения. К тому же, тон Мирона не обещал ничего хорошего. Он инстинктивно отстранился. — Конечно… — робко выдавил он, понятия не имея, чего ждать от друга. — Веришь? — Мирон оказался непозволительно близко, как бы доверительно похлопывая Евстигнеева по плечу, — Это здорово! — Ты чего?.. — парень был сбит с толку. — Я тебе не верю, Вань. Я не верю тебе! — Ваня начал понимать, к чему все это ведёт. Он узнал эти перемены в настроении Мирона, такое уже случалось раньше. Фёдоров был серьезно болен со школьного возраста, и чтобы предотвращать вхождение в маниакальные или депрессивные фазы психоза, он должен был вовремя принимать лекарства. — Ты таблетки пил?.. — Он надеялся, что ещё не поздно, и друг прислушается к нему. — В пекло таблетки! — Мирон резко махнул рукой, и, Ваня был готов поклясться, ещё пара миллиметров, и он снёс бы большой стеклянный кувшин со стола. — Ты вообще меня слушаешь?! Я не могу больше тебе доверять, чувак, понимаешь?! Зря я доверял тебе столько лет, на самом деле зря. Пожалел сотню раз! Ты ведь стопудово сейчас меня сдашь им всем, падла! — Мир, я… Послушай меня… — Ваня выставил ладонь перед собой, осторожно отступая назад. Лишь бы Порчи помог, вдвоём они легко его угомонят. А Мирон тем временем все распалялся. Он чувствовал, как внутри поднимается что-то темное и ужасно горячее. Контролировать себя было все сложнее — сжатые кулаки мандражировали, а глаза застилала ярость. Он догадывался о том, что Ваня кому-то позвонил, и точно знал, что друг его предал. По крайней мере, он был твёрдо уверен в этом. Он смотрел во встревоженные светлые глаза и бесился ещё больше. — Послушай меня… — негромко продолжил парень, и его голос глухо прозвучал в голове Мирона. — Возьми себя в руки, приятель, ты можешь это контролировать, слышишь? Мирон метнул злобный взгляд в сторону кухонной двери, где через мутное стекло угадывался силуэт Порчи. Холодные руки осторожно легли на его плечи, спустились к кистям и сжали их вместе в области запястья. Мирон дёрнулся, пытаясь вырваться. — Тише, не поддавайся. Послушай меня, ты сильнее этого, Мирон, ты слышишь? Посмотри на меня, — Ваня продолжал наивно пытаться успокоить друга. Мирон зарычал и рванулся снова, высвобождая одну руку и занося её для удара. Признаться честно, он уже совсем не мог себя контролировать. Ваня схватил его за высвободившуюся руку, пытаясь предотвратить сильный удар в челюсть. — Ты где там, блять?! — с отчаянием заорал Ваня, и тут в кухне появился Порчи. — Еб твою, выводи его в комнату! — скомандовал он, и парень потянул сопротивляющегося Мирона на себя. Фёдоров почувствовал себя диким зверем, на которого накинулись охотники. Злоба хлынула изо всех щелей, Мирон зарычал и рванулся сильнее, высвобождаясь из хватки «охотника» — Евстигнеева. В ушах застучало сердце, будто сквозь плотное одеяло Мирон услышал: «Тихо, не лезь, зашибет нахуй!» Не разбирая цели, он замахнулся и ударил по чему-то твёрдому. Послышалось шипение Порчи. — Прости, бро, ты вынудил меня... За этими сожалеющими словами Порчи последовал сильный удар в живот. В глазах потемнело, Мирон тут же ослабил напор и опустился на колени, поддерживаемый сзади чьими-то тёплыми руками. Друзья придавили его к полу, Ваня заломал руки и сел сверху, прижимая их к спине Мирона. «Приехали», — пронеслась мысль в проясняющемся сознании, и парень закрыл глаза, успокаивая бушующее внутри пламя протеста. Ваня нахмурился, немного ослабляя хватку. Ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация. С минуты на минуту подъедет обещанный врач, Мирон мог снова взбеситься. Евстигнеев по-настоящему переживал за друга. Он не винил его за излишнюю агрессию и разбитую скулу Порчи, тихо матерящегося в другом конце комнаты, — он понимал, что Мирон не в силах контролировать себя в такие моменты. Просто нельзя пропускать приём таблеток, вот и все. Чувствуя, что тело под ним больше не напряжено, Ваня осторожно слез с Мирона и сел рядом на полу. Фёдоров полежал немного, а затем зашевелился и повернулся на спину. Несколько минут они молчали, и это время, казалось, растянулось на пару часов. — Ты мне руки отдавил, — негромко заметил Мирон, наконец садясь и поводя плечом. — Прости. Ты сам знаешь, что по-другому никак было нельзя. Ваня чувствовал некое облегчение. Он был рад, что все затихли и больше не слышно ругани, а воздух не трещит от напряжения и крика. Однако даже несмотря на это, ему было неспокойно. — Выпей таблетки хоть сейчас, прошу... Больше всего он боялся повторения. Мирон не ответил. Он молча поднялся с пола и скрылся в кухне. Не прошло и двух минут, как раздался звонок в дверь. Ваня тут же подскочил и бросился открывать. Сейчас у него снова заколотилось сердце. Если сейчас все не пройдёт гладко, будет очень плохо. Щелкнул замок, и Евстигнеев потянул дверь на себя. На пороге стоял мужчина средних лет в спецодежде фельдшера. В его руке был небольшой чемоданчик, а на шее висел перевёрнутый бейджик, на белой стороне которого красовалась печать. — Здравствуйте, — Произнёс мужчина, проходя в квартиру. Ваня только кивнул. — Ну, рассказывайте: что случилось? — фельдшер поставил чемоданчик на пол и осмотрелся. Из кухни показался Мирон со стаканом воды. Его вопросительный взгляд, который Ваня чувствовал на себе, не обещал ничего хорошего. На секунду их глаза встретились, и парень повернулся к врачу. — Он только успокоился, — вздохнул он, кивая на Мирона. Сзади нервно притих Порчи. Мирон чувствовал, как снова начинает злиться. — Я так и знал, Вань, так и знал, — разочарованно покачал он головой. — Это для твоего же блага. Иди сюда. Злость и разочарование больно кольнули в груди. Фёдоров медленно двинулся в сторону врача. «Он такой же, как и я, — отметил он, пристально разглядывая черные, истекающие гноем глазницы и сползающую вниз кожу Вани, — Такой же мертвец, лишь немного помоложе. В его желудке ещё не шевелятся опарыши, но это скоро, скоро…» Удивительно, но вид изуродованного друга не вызывал у него ужаса и отвращения. Может быть, дело было в таблетках, которые он принял только что, а может, Мирон всегда на подсознательном уровне знал, что парень так же ужасен, как и сам он. Ваня снова что-то пробулькал, обращаясь к землисто-серому врачу, кивнувшему в ответ. Мужчина открыл свой чемоданчик и стал что-то в нем искать. — Подойдите ближе, — скомандовал врач, но Мирон и с места не сдвинулся. Он и хотел бы, возможно, но его телом будто бы управлял не он один. — Подведите, — второй короткий приказ. Снова прикосновение холодных рук и снова вспышка гнева. Мирон даже не успел понять, когда он ударил Ваню, повалив его на пол. Казалось, в следующий же момент он оказался в цепкой хватке Порчи. — И ты такой же! — заорал он, вырываясь. Что-то кольнуло в шее, и Мирон вдруг почувствовал, как собственное сознание возвращается в слабеющее с каждой секундой тело. Внезапное осознание всего, что только что произошло захлестнуло его с головой, и он позволил телу расслабиться, наваливаясь на Порчи, держащего его сзади. «Лечиться, лечиться, и ещё раз лечиться…» Свет погас, убавились звуки голосов, и Мирон отключился.