Хитиновый покров

На удивление, Мальтер не обманул и действительно дал Мирону лучшие условия. После того, как врач поменял браслет с зеленого на синий на руке парня, хоть за ним и стали больше следить, но санитары прикусили языки, а медсёстры позаботились о том, чтобы хотя бы сменить ему грязный матрац на кровати. Возможно, дело было в том, что часть денег Рик получил. Но не все было так гладко. Разумеется, все не так гладко… Мальтер вколол Федорову что-то, и больше всего парня напрягало то, что он не видел никакого эффекта от препарата. В этот вечер Мирон долго не мог уснуть. Перед его глазами застыл образ Вани, такой, каким он видел его в последний раз. Такой уставший и крайне отчаянный. Однако Фёдоров замечал в его глазах не только затравленную панику, но и лучик надежды. Ваня знал, что делает. По крайней мере, Мирон надеялся на это. Но все же сердце было не на месте. «Если то, что я задумал, пройдёт гладко…» — фраза отдавалась эхом в голове, а перед глазами застыли усталые и отчаянные глаза Рудбоя. Кот сидел рядом и лениво тёр лапой морду. — Да ладно тебе, расслабься. Нужен он тебе больно. Мальчонка столько времени просто клал на тебя хер, а тут ты так всполошился, — щурясь, мурчал он. — Охра! — возмущённо одернул кота Мирон, — Следи за языком! Ты его не видел. Он в лепёшку разбивается, чтобы вытащить меня отсюда, а я, по-твоему, должен не обращать на это внимания? Кот хмыкнул, оборачивая лапы длинным пушистым хвостом и растягивая губы в сияющей улыбке. — Ну неужели! Я видел все, что видел ты. Думаешь, ты самый умный? — беззлобно поинтересовался он, — Мальчишка забухал по-черному. От него перегаром и табачиной несёт за версту, а ты все закрываешь на это глаза, — Кот зевнул, и мурчание прекратилось, — Будь умнее. Он прикрывается тем, что что-то делает, а на самом деле он в панике, ведь все так и стоит на месте. Будь реалистом, — Лапа кота потянулась к уху. — Я ведь не шутил, когда говорил, что назову тебя Залупой, — Мирон хмыкнул, вспоминая первый разговор. Кот тогда увильнул от ответа на вопрос о своём имени, сказав что-то вроде: «Я — собирательный образ, плод твоего воображения. Тебе лучше знать, как меня зовут». Кот обиженно дернул хвостом и отошёл подальше от Мирона, потягиваясь на краю койки. — Я напомню, что тебе стоит быть осторожнее в выражениях. — «Собирательный образ» прищурился, и его узкие, светящиеся мягким белым светом глаза блеснули в темноте. — Тогда, может, и тебе стоит фильтровать свой поток грязных мыслей? — огрызнулся Мирон, закидывая ноги на светлую стену. — Уговорил. Но все же подумай сам… — начал было Кот, но Мирон прервал его. — Я швырну в тебя тапок, если ты не захлопнешь свою волосатую пасть, — уже чуть нервознее рыкнул он. Кот повёл ушами и молча подошел ближе, забираясь на грудь парня. — Лёг бы ты спать уже, ради всего святого, — устало вздохнул он, укладывая подбородок на лапы. Мирон знал, что Кот, по сути, отражение его самого. Он видел усталость Охры и замечал её в себе. Внутреннее волнение Федорова выражалось подергиванием кончика кошачьего хвоста. Не значит ли это, что все подозрения Кота — это его внутренние сомнения?.. В груди Мирона зашевелилось что-то неприятное и давящее. — Спокойной ночи, — Кот тихонько замурчал. — Спокойной… — Парень опустил ноги, слегка проворачиваясь, чтобы не столкнуть свой живой оберег, и закрыл глаза. Убаюканный мягким урчанием, Фёдоров погрузился в беспокойный сон. Мирон стоял на твёрдой бетонной поверхности. Бешеный ветер с силой пригибал его к земле. Он даже не понял, что происходит и как он здесь оказался. Парень оглянулся вокруг и внезапно понял, что стоит на крыше высотки. «Что?.. — недоуменно подумал он и выпрямился, воспользовавшись спадом ветра, — Что я тут забыл?..» Мирон прищурился и подошёл ближе к краю, глядя вниз. Глаза полезли на лоб. Внизу этажей двенадцать-пятнадцать, не меньше уж точно. Парень отступил шагов на пять назад и прижался спиной к огромной трансформаторной будке, чтобы не прогнуться под ветром. Прямо над головой жахнул гром, и Мирон от неожиданности даже присел, накрыв голову руками. — Пойдём со мной. Подняв изумленный взгляд, Фёдоров увидел перед собой кого-то невероятно знакомого и… Он увидел Ваню, протягивающего ему руку. Парень негромко вскрикнул, вжимаясь спиной в будку. Ваня был настолько жуток, что Мирон потерял дар речи. Все его лицо было изрезано мелкими царапинами, нос разбит. Синюшные губы, ногти и белая кожа с побледневшими татуировками будто отсвечивали. Он был без куртки, и почти все открытые участки его тела были изуродованы. Огромные сине-фиолетовые пятна на правом боку, покосившиеся на одну сторону плечи, серые штаны по правой стороне все, до самой лодыжки испачканные кровью… Но самое страшное — это глаза. Его привычные большие глаза с маленькой радужкой сейчас были в буквальном смысле налиты кровью. Зрачков и радужных оболочек не было вовсе, лишь алая кровь, заполнившая все ранее белое пространство, скапливающаяся в уголках глаз. — Отойди от меня!!! — оглушительно заорал Мирон, сильнее вжимаясь в ледяную будку. Ваня сделал шаг вперёд и наклонился. Мирон буквально слышал, как заскрипели его переломанные кости, скрежеща друг о друга. — Пойдём… — парень вскинул брови, ещё сильнее раскрывая алые глаза. — Нет! — Мирон закрыл лицо руками, только бы не видеть одного из самых родных людей таким искалеченным и жутким. — Уйди, прошу, уйди! Не открывая глаз, он просто прислушался, надеясь, что кошмар пройдёт. Разочарованный вздох, хруст суставов и приглушённый скрежет костей прозвучали прямо перед лицом. Воцарилась тишина. Ещё несколько секунд Мирон не смел открыть глаза, но когда все же решился, перед ним никого не было. Ветра почему-то тоже больше не было. Абсолютный штиль, и ни звука вокруг. Мирон огляделся и поднялся на ноги, подходя ближе к краю крыши. Рудбой будто исчез, и парня это даже радовало. Мирон снова посмотрел вниз. Ни единого дерева, ни единой машины. Ни единого шанса выжить. Он отступил на шаг назад и упёрся спиной в чью-то грудь. Застыв, Мирон побоялся обернуться. Он знал, кто стоит сзади. — Помоги мне… — раздался над ухом чуть слышный шёпот, полный слез, — Мне так больно… Мирон не выдержал и медленно развернулся, не сокращая расстояния между телами. Холодная рука легла на его щеку. Из алых глаз напротив бежали тонкие кровавые дорожки. — Ты только не отпускай… — Парень рвано выдохнул и второй рукой прикоснулся к шее Мирона. — Ты ведь не бросишь меня?.. — шептал он одними губами, но Мирон был чертовски напуган. Он схватил Рудбоя за грудки и резко развернул спиной к краю крыши, стараясь не смотреть в глаза. — Помоги… — Ваня потянулся ближе к нему. Мирон закричал. — Ты не он! К чертовой матери, блять, да не может быть! — на его глаза наворачивались слезы. — Что с Ваней?! Рудбой мягко обхватил кисти, сжимающие его футболку, ледяными руками. — Прости меня… Я не хотел… — кровавые слёзы текли в два ручья, капая со щёк и подбородка, голос дрожал. — Ты не можешь быть Ваней! Нет! Не лги мне! Не пытайся его копировать!!! — Мирона накрыла истерика. Нет, он не хотел верить в то, что видел! С Ваней все в порядке, он дома, он цел и невредим! Наверняка сидит опять со своей гитарой, пиво потягивает. Просто какая-то тварь провоцирует его, Мирона; нет, это все брехня! Фёдоров сильнее сжал футболку парня и встряхнул его, приближаясь к краю крыши. — Я сделал все, что мог, Мирка… — О, этот хриплый голос сводил его с ума! — Ты, главное, приходи… Ты ведь меня не бросишь… — фраза прозвучала так двусмысленно, что Мирон зажмурился. Снова слыша до боли жуткий скрип костей, он почувствовал прикосновение холодного, такого привычно неровного лба к своему лбу. Это было последней каплей. — Нет! Хватит! — закричал он и распахнул глаза, резко отталкивая Рудбоя от себя. Время будто остановилось в ту секунду, когда вместо того кровавого кошмара Мирон увидел обычного Ваню. Своего ближайшего друга, совершенно целого и невредимого, настоящего… С изумлением и ужасом в глазах бросающего на него последний взгляд перед тем, как исчезнуть за границей между крышей и пустотой. — НЕ-Е-ЕТ! — надрывно заорал Мирон и бросился грудью на край, надеясь ухватить парня хотя бы за руку, но опоздал… Он взвыл навзрыд, когда через несколько секунд снизу послышался глухой шлепок… Мирон с громким вздохом резко подорвался на кровати и сел, хватаясь за голову. Из его глаз неконтролируемо текли слезы, а пульс отдавался в голове, словно механизм часов. Парня всего трясло, он покачивался взад-вперёд, истерично всхлипывая и кусая губы. Он своими собственными руками сбросил с крыши друга. Сбросил его в пропасть. Убил. «Символично»  — отдался в голове внутренний голос. «Ведь по сути, если выражаться метафорами, ты его ко всему этому и подтолкнул. К алкоголизму, например. Из-за тебя он так измучен. Из-за тебя отощал. Дело в тебе». Мирон пребывал в такой степени истерики, что был твёрдо уверен — это говорил кто-то извне. Однако именно он сам весь вечер навешивал на себя все эти обвинения. Холодный нос прикоснулся к его боку. — Тихо, успокойся… — раздалось рядом мурчание, — Все хорошо. Это был сон, слышишь?.. — Охра принялся мягкими лапами мять бедро Мирона, слегка впиваясь когтями, чтобы снять напряжение. Как ни странно, это подействовало — парень наконец перестал так сжимать голову руками и снова опустился на кровать, смотря в потолок. — Тебе все это приснилось, слышишь? Все нормально, все хорошо… — успокаивающий голос Кота ласково обволакивал, и Мирон действительно постепенно стал успокаиваться. — Я виноват в том, что с ним это происходит, — негромко вздохнул он, прикрывая глаза. — Вовсе нет. Он сам мог правильно рассчитывать своё время, но сам оплошал здесь. Тебе не в чем себя винить, — Кот положил голову на руку Мирона, устраиваясь рядом. — Понял меня? И с тобой здесь все будет нормально, пока я рядом. Так что успокойся и спи дальше. Мирон лишь вздохнул. Он не смог уснуть этой ночью, постоянно ворочаясь. Стоило ему на секунду закрыть глаза, как в сознании сразу всплывал образ искалеченного Вани или же момент, когда Мирон сбросил его с крыши. До самого утра он старался думать о чем угодно, только не об этом. Ближе к часам семи, когда солнце ещё не встало, но жизнь уже постепенно пробуждается за ветхим окном, Мирон поднялся с кровати и сел за крошечный столик, пролистывая страницы блокнота. «Мы все преодолеем. Если нет, то я не водолей,» — записал он, поставив в конце жирную точку, будто пытаясь придать себе уверенности. «Ваня же сказал, что справимся. Не верить ему — проявлять неуважение», — твёрдо заявил себе Мирон, прокручивая карандаш в руках. «В одиночку здесь не справиться. Нужна семья. И она у меня есть. Ваня, Порчи, Илья — все для меня», — Мирон поднялся с места и прошёлся по комнате. «Без них я — ничто». Парень опустился на койку. В какой-то момент в его голове пронеслась мысль: «А что, если кого-то из них вдруг не станет?» И он так ужаснулся этой мысли, что ему хотелось разрыдаться. «Нет, хватит. Они все с тобой, пусть и дистанционно,» — строго одернул он себя, — «Никто тебя не бросит». «Надеюсь…» — словно в ответ прошептал внутренний голос.

***

Стоило Мальтеру показаться на пороге комнаты Мирона, как парень тут же бросился к нему навстречу, чем сбил врача с толку. — Доктор Мальтер, пожалуйста, я… м-мне нужна ваша помощь! — выпалил Мирон, впопыхах забывая иноязычные слова. Он оказался совсем близко, укладывая ладони на плечи Ричарда. Психиатр помедлил и снял с себя руки Федорова. — Да, конечно, я тебя слушаю, — немного растерянно ответил он, — Что это с тобой случилось? Мирон полностью проигнорировал вопрос, отступая все же на шаг назад. — Мне срочно нужно позвонить. Это очень-очень срочно, прошу! — Фёдоров умоляюще смотрел на собеседника, чуть ли не с дрожью в коленях ожидая ответа. Мальтер помедлил, окидывая парня подозрительным взглядом. — Что там у тебя такое стряслось? И тем более, где? — врач нахмурился. Мирон раздраженно встряхнул головой: — Это я и хочу выяснить! Ричард помолчал немого, но затем кивнул. — Ладно. Но только недолго, по громкой связи и в моем присутствии. Пойдём, — он качнул головой, подзывая Мирона за собой, и тот послушно поспешил за психиатром по давно изученному пути. Оказавшись, наконец, за деревянной дверью кабинета и получив заветный телефон, Мирон дрожащими пальцами принялся вводить знакомый уже много лет номер. Под цепким взглядом Мальтера парень опустился на кожаный диван и стал нервно постукивать пальцами по обивке. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — отчеканил механический женский голос. Мирон почувствовал, как внутри поднимается паника. Почему Ваня не отвечает? Что с его телефоном? Он всегда держит мобильник при себе, никак не обходится без него! В груди что-то защемило, и он быстро набрал другой номер. Считая длинные гудки, Фёдоров нервно поглядывал то на Мальтера, то на громоздкий стол, то на шрам на собственной руке, оставшийся от раны, которую так бережно обрабатывал тогда Ваня. «Да?» — послышался хриплый голос из трубки. — Порчи! — обрадованно выпалил Мирон, тут же стараясь взять себя в руки, — Порчи, это я, Мирон! «Мирон?.. — Португалец явно был удивлён, — Как ты смог дозвониться мне? Неужели тебе там разрешают делать звонки?..» — Виейра был растерян и, кажется, заспан. — Плевать на это! Порчи, где Ваня? Он с тобой? Почему он не отвечает на звонки?! — Мирон с трудом сдерживал предательскую дрожь в голосе, атакуя друга вопросами, будто пулеметной очередью. «Тихо-тихо, Мир, не так быстро! Тпру! — прервал истерию Порчи, — Я понимаю, что ты можешь быстро зачитывать, но не уверен, что здесь это уместно», — Мирон отчетливо слышал фальшь в насмешливом голосе португальца. — Порчи… — негромко, с расстановкой, но настойчиво повторил Фёдоров, — Где Ваня? Только попробуй сказать, что ты без понятия. Я все равно узнаю, если ты соврёшь мне! — голос Мирона приобрёл строгость, хотя внутри бушевал необузданный психоз. «Мирон…» — Виейра замолчал, не зная, стоит ли говорить другу правду. — Порчи! — Мирон почти рявкнул это. «Ваня в больнице», — выпалил португалец, тут же замолкая. Фёдоров чуть не выронил старенький телефон Мальтера из руки. — К… Как?.. — выдавил он севшим голосом, комкая одной рукой больничную рубаху на груди, — Ч-что случилось?.. Порчи, прошу, умоляю, скажи правду! — Мирон чувствовал, как в горле растёт ком, а глаза ощутимо щиплет. Дышать стало сложнее. Липкий ужас сковал мышцы. «Никто вообще не знает, как это произошло. Мне ничего толком не сообщили, кроме того, что, вроде бы, он из окна выпал», — Порчи подбирал слова как можно осторожнее. — Он… Он хоть живой? В каком он состоянии?.. — Мирон усилием воли сдерживал новую очередь из вопросов. Он покосился на Мальтера, с интересом слушающего разговор. «Пока не пришёл в себя со вчерашнего обеда. Врачи говорят, у него шок. Множественные переломы, большая кровопотеря, повреждения лёгких… — Порчи надрывно вздохнул. Ему самому было сложно об этом говорить, — Лечащий врач назвал чудом то, что он выжил. Он беспокоится о состоянии позвоночника. Пока обследований никто не проводил, но очевидно, что все очень серьёзно… Лечение будет стоить бешеных денег…» — Порчи вздохнул. На самом деле, Мирон знал, что этот парень слишком честен для этого мира и просто не может долго держать что-то в себе. Фёдоров молчал, прикусив язык. Сердце оборвалось, и сейчас в груди зияла пустота. Огромная чёрная дыра, разрастающаяся с каждой минутой. «Мир, мне страшно, — голос Виейры опустился до шёпота, — Он такой бледный, такой… Такой…» — Порчи замолчал, прокручивая в голове сотни слов, но боясь озвучить хоть одно из них. — Такой..? — Мирон закусил губу. Слова дались с трудом. Неужели сон все же был вещим? Если то, что он видел, на самом деле произошло с Ваней, то… Мирон не знал, что. Он сошёл бы с ума? А разве не уже?.. «Жалкий?..» — Порчи замолчал, постукивая чем-то металлическим по полой поверхности. Молчание продлилось недолго. Его прервал Мирон. — Где ты сейчас? — устало спросил он и прочистил горло. «У Вани. Я пытаюсь поверить в произошедшее. Чтоб наш Ванька… Не склеивается как-то…» — Я понимаю, Порчи, понимаю, — Мирон бросил быстрый взгляд на своего врача, мерно покачивающего ногой под частоту маятника, стоящего на столе. Мальтер только махнул рукой, мол, его тут и вовсе нет. Видимо, он был достаточно заинтересован в разговоре. «Эх, Порчи-Порчи, почему же ты не говоришь по-русски?..» — с отчаянием и досадой подумал парень, качая головой. — Оставайся у него. Как очнётся… Я… Я не знаю… — А что, «как очнётся»? Мирону отсюда не выбраться. Парень вздохнул, — Как очнётся, просто будь с ним. Постарайся ему помочь хоть как-нибудь. Я знаю, у тебя получится. — Не дав португальцу ответить, Мирон просто повесил трубку, поднимаясь с дивана и направляясь к врачу. — Вы все слышали. Мне нужно быть с ним, хоть денёк. Я должен его увидеть… — Мирон отдал телефон и чуть прищурился, пытаясь справиться с подступающими слезами. Он был готов на все, чтобы получить разрешение. Мальтер молчал, вскинув одну бровь и закинув ноги на стол. Он просто смерил Федорова недолгим внимательным взглядом. — Умоляю, — членораздельно процедил сквозь зубы Мирон, медленно становясь на колени. Мальтер самодовольно хмыкнул. — Поднимайся. Поднимайся, тебе говорят. Я подумаю над твоей просьбой, — Врач поднялся с места и подошёл к парню, поднимая его с колен за локоть. — Я придумаю что-нибудь. Сам понимаешь, ты мне не самую простую задачу поставил. Мирон лишь молча кивнул. Ему даже показалось, что врач искренне хочет ему помочь, но поверить себе в это парень не позволил. — Загляни к Маргарет, будь добр, не пропускай лекарства. Тебе нужно будет быть крайне прилежным, чтобы я позволил тебе покинуть стены больницы, ты ведь понимаешь это? — Мальтер подтолкнул Федорова к двери. — Хорошо, доктор, — выдавил Мирон и покорно покинул кабинет.

***

Порчи провёл рукой по лицу и снова подпер голову кулаком. Он уставшими глазами постоянно скользил по перебинтованному телу и бледному лицу лежащего перед ним Вани; напрягая слух, улавливал мерный писк аппаратуры где-то справа. Тёплые пальцы португальца скользнули по сухой прохладной руке Рудбоя — чуть ли не единственному живому участку его тела. Переломы рёбер, таза, ключицы, правой руки и позвоночника, повреждение легочной плевры и многое другое; Порчи даже не мог вспомнить всех диагнозов, что назвал ему Ванин лечащий врач. Виейра рвано вздохнул и сжал пальцы на запястье парня, будто надеясь, что тот перестанет притворяться и зашипит от боли, подскакивая на койке. Но ничего не изменилось, даже показания приборов. Дарио покачал головой, поднялся с табурета, подставленного к койке, и отошёл в другой конец палаты. Яркий жёлтый луч заходящего солнца лежал на Ванином лице, путаясь в ресницах и окрашивая кожу в тёплые желтовато-рыжие тона. В воздухе играла сверкающая пыль, стакан с водой будто подсвечивался изнутри. В палате царила невероятно тёплая и уютная атмосфера, но Порчи не мог до конца ей проникнуться. Он всячески старался убеждать себя в том, что друг спит, и что ему непременно станет лучше от этого, но пока мало помогало. Виейра вздрогнул от неожиданного стука в дверь, которая почти тут же приоткрылась, и на пороге показался мужчина в темно-синем костюме. Его густые усы были аккуратно пострижены, редкие волосы — на удивление прилично уложены, а галстук блестел так, будто был куплен часа два назад. — Здравствуйте, — произнёс он с явным русским акцентом. Порчи научился безошибочно различать его за столько лет общения с русскими. — Кто Вы такой? — Дарио пропустил приветствие мимо ушей. Он одернул куртку и подошёл чуть ближе. — Меня зовут Евгений Викторович Зорин. Я работал с Вашим другом. Инцидент произошёл во время выполнения моего поручения, — Мужчина окинул Ваню сожалеющим взглядом светлых глаз и снова обратился к Порчи, закипающему изнутри. — Получается, я сейчас говорю с тварью, которая чуть не убила моего друга? — прошипел тот, сжимая руки в кулаки. Ему жизненно был необходим человек, которого можно было бы обвинить в произошедшем, и вошедший прекрасно это понимал. — Если очень сильно исказить суть мною сказанного, то, вероятно, да. И я очень сожалею о случившемся. Иван — хороший и очень ответственный молодой человек. Поэтому я сюда и пришёл, — Зорин игнорировал бьющий наружу гнев Порчи, продолжая говорить, — Я поручил ему далеко не самое простое задание, и благодаря ему мой бизнес был спасён и буквально поднят с колен. Пожалуй, этот юноша внёс самый большой вклад в мою карьеру за всю её историю. Именно поэтому я готов полностью оплатить лечение и реабилитацию Ивана в лучшей клинике Лондона, — Евгений Викторович сцепил руки в замок. Порчи оцепенел. А не подстава ли это? Лечение Евстигнеева требовало настолько огромных денежных вложений, что продажа всего имущества Порчи, Мирона и их друзей не могла бы покрыть эти расходы. Парень с подозрением уставился на Зорина, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Но это… Это колоссальные деньги! — сбивчиво пробормотал он, отступая на шаг назад. — Знаю, — кивнул мужчина, — Я полностью осознаю, на что иду. Повторюсь, я готов покрыть все необходимые и желательные расходы на лечение и реабилитацию с Вашего согласия или с личного согласия Ивана. Сейчас, думаю, стоит положиться на Вас. — Я… Должен буду что-то подписать? — Порчи сомневался. Порчи сильно сомневался. Но он не мог позволить своему другу остаться инвалидом или даже умереть из-за несвоевременного лечения. — Нет, что Вы. Мне будет достаточно устного согласия, — мужчина даже слегка улыбнулся, смешно дёрнув усами. — Тогда я согласен, — португалец отогнал последние сомнения и кивнул, протягивая гостю руку. Тот охотно её пожал. — Что ж, тогда мы договорились. Чек за первостепенное лечение я отправлю напрямую в больницу. Далее я буду осведомляться о состоянии пациента и позже уже решим со всеми побочными и второстепенными нуждами. Дарио часто закивал. — Спасибо… Спасибо Вам огромное. Нам просто нереально повезло, что Вы решили помочь! — португалец очень старательно засовывал себе в задницу свои отчаянно всплывающие на поверхность сомнения и опасения. Как говорится, дают — бери. Зорин любезно кивнул и улыбнулся. — Когда очнется, скажите ему, что приходил Орёл. Скажите, что моей благодарности нет предела и что я его честного дела не забуду. Идёт? Порчи лишь молча кивнул. Удача это все же, обман, или так действительно должно быть? Он не знал. Но другой надежды у него не было. Дверь за Зориным закрылась, и португалец остался один.