Кольцо Андваринаут

      Ночь настигла Москву, будто врасплох. Редкие прохожие не останавливались на месте больше, чем на минутку. Конечно, кому же понравится морозить носы в минус тридцать. Однако, в тусклом свете фонарей проглядывались две фигуры, которые явно не спешили домой. Выглядело это довольно странно, потому что одеты они как раз были не по погоде. Один из парней, что повыше ростом, стоял в зелёном свитере, который покрылся инеем, легких джинсах и шарфе. Второй не шибко отличался от первого. Разве что шарфу он предпочел лыжную шапку с итальянским флагом. — Всё готово? — раздался голос из глубин шарфа, искаженный раздражением и стучащими зубами. — Франциск должен позвонить, когда всё сделает, — послышалось в ответ. Парень крепко сжимал в руке телефон, боясь пропустить этот момент. Костяшки пальцев покраснели от колющего мороза. — Ты не пробовал носить перчатки? — Ты не пробовал меньше ворчать? — Нет. Повисло напряженное молчание. Парни обменялись хмурыми взглядами и почти сразу же засмеялись, хватаясь за животы. — Ваньк, мы вообще сможем нормально поссорится когда-нибудь? — лыжная шапка полетела в сугроб, когда парень провел по ней, смахивая снег. — Ага, конечно. Если я когда-нибудь женюсь. Моя жена тебя бить будет, — Иван помог другу поднять шапку и одним быстрым движением водрузил её на голову Феличиано. — Ты? Женишься? Разве что на водке, — захохотал Феля и в этот момент зазвонил телефон. — Такс, моё великолепие всё сделало, — по голосу было слышно, что Франциск уже успел убить уже половину бутылки винишка, а это означало, что они стояли на морозе лишние полчаса. — Так, нет, погоди. Что это значит «на водке»? — хмуро спросили со стороны другого уха. — Я расправился с этим даже быстрее, чем думал. — Ты считаешь, что я не могу жениться на девушке? Итальянец медленно закипал. — Тише! — крикнул он, запрокидывая голову назад, — Я не могу слушать вас обоих! — Феля снова приложил телефон к уху, - Ну, я так понимаю, что можно идти? — Через черный вход, там сигнализация работает со сбоями и если поднапрячь мозги и отвлечь охранников, то вы пройдёте без проблем. Только, пожалуйста, не нужно как в прошлый раз предлагать охране готовый доширак. — Ты обижаешь меня. Он как раз по плану убежал, когда я пролил на его штаны кипяток, — нервно хихикнул парень, теребя край свитера. — Говорят, он потом пол сменил. Ты знаешь, сколько мне за вами следов тогда пришлось заметать? — в трубке послышался звук разбитого бокала и женские крики, — Мадемуазель Лиза, куда же вы?! Звонок оказался сброшен, а друзья всё продолжали пялиться в пустоту. — Каков план? — Ваня первый прервал тишину, взглянув на Фелю. — Как обычно. Я отвлекаю охранника, а ты отключаешь сигнализацию, — итальянец пожал плечами, — Схема не меняется, а они всё равно не могут нас поймать. — Ясно, — невольно усмехнулся Ваня, понимая, что его ожидая впереди. — Тогда погнали. — Стоп, кодовое слово помнишь? — Нахера? Феличиано скептически осмотрел русского друга. — Понимаешь, если моё прикрытие «дурачок-иностранец-гей» сработает плохо и зайдёт чуточку дальше, то мне будет далеко не до бриллиантов. Дня, эдак, три. — Ну, выкручивались же всегда. — повёл плечами Иван, легкомысленно отвечая итальянцу.       Что-что, а в сложных ситуациях русский начинает действовать спонтанно. — В прошлый раз, когда ты заговорился с молодой консьержкой, которая приковала тебя к батарее, нашим спасителем был доширак, — тихо рассмеялся Феля.       Ваня сжался. Хорошо, что было темно, и шарф закрывал не без того красные щёки и глупую улыбку. Воспоминание о консьержке Наташе Арловской, которая любезно представилась при разговоре с Брагинским, вызывало у русского смешанные чувства: было и стыдно, и весело. И общение с этой белокурой девушкой было приятным, и сама казалась милой… ровно до того момента, как Наташа приставила к горлу нож и приказным тоном заставила подойти к батарее. Не сказать, что Ваня не умел защищаться. Но ему мешали два факта: нож и пол напавшего. Девушек Иван не бьёт и позволить себе такое тоже не мог. Вот и оказался русский прикован к батарее, и вовсе не потому, что в разговоре что-то не так пошло. Консьержке он, видимо, сильно понравился, а у самого объекта любви развилась боязнь к этой даме… — После Арловской я больше полюбил эту лапшу… — буркнул Ваня. — Этой лапшой питаются все студенты в этой стране. Можно сказать, что у вас это такое же национальное блюдо, как и борщ с водкой, — Феличиано спрятал руки в карманы, смотря на кабинку охраны, свет в которой довольно часто мигал. Ему что, в лом до магазина сходить? Итальянец нервно сглотнул, помахав рукой Ивану и направляясь туда. Пройдя пару шагов, парень повернулся обратно. — Удачи. Да прибудет с тобой Франциск.       После этой высокоинтеллектуальной фразы, он продолжил приближаться к будке, постепенно преображаясь в своё любимое амплуа дурачка. Ваня направился к сигнализации, стараясь не шуметь и держаться тени. Не хватало, чтобы его ещё заметили, тогда всё полетит коту под хвост. Проблема в том, что ему придётся слышать то, что его итальянский друг говорит и делает с охранником… Но Ване не привыкать, тем более стоит сосредоточиться на сигнализации и Франциске. Если тот ещё ответит. Феличиано слабо постучался в дверь будки, трясясь от холода и обнимая себя одной рукой. Через какое-то время она открылась и в проёме предстал типичный двухметровый амбал, который, судя по профессии еще и тупым был. — П-простите пожалуйста, — парень поднял свои большие глаза, в уголках которых уже блестели подставные слёзы, — Я в Москве недавно, потерялся. Я..я один. Совсем без денег, — Феличиано всхлипнул, пряча лицо в ладонях и мелко задрожал, — П-понимаете я…       Договорить он не успел, так как одним верным жестом его завели в будку. Хлопнула дверь. Пути назад уже не было. Тяжелые руки опустились на плечи Фели, усаживая того на диван, а после осторожно убрали ладошки парня от лица. — Слушай. Объясни всё нормально, а я пока чай заварю. Хорошо? — мужчина говорил четко и по делу, не суетясь. Не мог так говорить человек, мозги которого размером грецкий орех. Кажется, ситуация усложнилась прямо на глазах. — Я п-потерялся. Отстал от туристического автобуса и заблудился, — слёзы текли ручьём и капали прямо на начинавшие оттаивать джинсы. Как не крути, итальянец был неплохим актёром. — Тише, Тише, — охранник вручил парню жестяную кружку с горячим чаем и наклонился, вытирая слёзы, — Утром скажешь мне название и я тебя отвезу, хорошо? Меня зовут Людвиг, а тебя? — мужчина ободряюще улыбнулся и протянул руку. Парень кивнул, чуть улыбаясь и протянул руку в ответ. — Феличиано. — Итальянец, верно? — усмехнулся Людвиг, усаживаясь рядом, — С таким именем нельзя лить слёзы.*Феличиано — счастливый, удачливый — Да, а вы похожи на немца. Без обид, — парень немного отпил из чашки и незаметно сморщился. Господи, какой крепкости этот чай? — Чистокровный, но матушку потянуло в Россию. Она вот-вот умрёт, а у вас здесь умер мой прадед. Вот она и… — Оуч, — итальянец опустил голову вниз, на этот раз не играя, ему по-настоящему было жаль, — Надеюсь, у Вас всё будет хорошо. — Можно на «ты». Я не такая уж и важная персона. Да и наверняка не намного старше тебя. Тебе шестнадцать? Феличиано поперхнулся чаем, обиженно глядя на немца. — Мне двадцать стукнуло! Какое шестнадцать?! — парень поджал губы и теперь сверлил мужчину взглядом. Охранник немного растерялся. — Э…? Двадцать? Ты уверен? Ты выглядишь как реб…подросток. Да, подросток. Да у тебя даже шнурки развязаны!       Феля смутился, отвернувшись в сторону. Он мог обмануть даже детектор лжи, пробраться куда угодно, но он никогда не умел завязывать шнурки. — Я не умею. Научишь? — итальянец забрался Людвигу на колени, поднимая ногу с ботинком и автоматически вгоняя его в краску. — Кхм, ну, давай попробуем.       «Попался!» — мысленно возликовал Феличиано и обезоруживающе улыбнулся немцу. Людвиг сглотнул и прислонился грудью к спине парня, беря в руки шнурки.       «Боже, сколько он протеина выхлестал, чтобы нарастить такую мышечную массу?» — У зайчика есть два ушка, — немец сделал две петли из шнурков, а итальянец сделал вид, что ему не смешно, — Он обошел вокруг дерева, — мужчина обернул одну петлю вокруг другой, — И прыгнул в норку, — охранник протянул петлю и затянул ее в надежный узел, — Готово. Повторишь? Как бы это ни было странно, но парень без проблем повторил за мужчиной и почти тут же развернулся к нему лицом, всё так же оставаясь на коленях. — Ухты! Это так классно! Спасибо! — и обнял его за шею. Немец хотел было отстранить Феличиано, но подумал, что это будет выглядеть немного странно и подозрительно. К тому же, ему несомненно нравился контакт с этим глупеньким итальяшкой. — Феличиано, — хрипло проговорил немец, подняв лицо парня за подбородок. — Д-да? Людвиг нежно поцеловал итальянца, поглаживая большим пальцем его голый затылок и случайно задел проводок микрофона. — Феличиано? ***       Пока Феля разбирался с одной проблемой, у Вани предстояли свои разборки — с сигнализацией. Главными препятствиям будут звонок Франциску и прослушка за другом. Сколько не слушай, а привыкнуть Ваня не мог.       Достигнув цели, русский остановился, припал к стене и осторожно осмотрелся. Никого не было, камера с сигнализацией быстро нашлись. Прежде чем направиться к ней, Ваня прислушался, проверяя, как дела у Фели. Он доверял другу, но лишний раз уточнить стоит. Проверка, собственно, не особо требовалась. У Фели пока всё идёт хорошо, свою обычную роль дурачка исполняет на отлично.       Брагинский отвлекся, вынул из кармана телефон, набрал номер Франциска и прижал к уху. Протяжные надоедливые гудки… Ещё раз, снова…       Когда противные звуки отдавались уже в сознании, Ваня снова решил подслушать за делами Фели. В тот же момент он узнал, что охранник — немец, который поверил итальянцу. Кто бы сомневался… — Да-да? — наконец-то на другом конце провода послышалось что-то иное. Очень пьяное, с французским акцентом. — Ты там что, бухой? — Ваня едва сдержался, чтобы не хлопнуть ладонью по лбу и не закричать во всю глотку. Стало примерно ясно, чем окончился прошлый разговор Франциска и Фели. — А что, будто нельзя? — чуть обиженно пропел обиженный сотоварищ. — От меня дама сбежала, между прочим! — Да срать я хотел на твоих баб, не в шахматы играем… — прошипел Ваня и добавил громким шёпотом. — Вырубай грёбаную сигнализацию! — Ой, сейчас выключу, не нервничай… псих. — на сим разговор был окончен. Убрав телефон обратно в карман, Ваня осторожно выглянул. Что делал Франциск, он не знал, не программист всё-таки. Но это «нечто» очень скоро сработало, камера перестала крутиться по периметру, а красная лампочка перестала светиться.       Убедившись, что в ближайшее время убиение Франциску не грозит, Ваня также бесшумно и осторожно прокрадывался к будке охранника. Надо вызволять товарища Фелю, не на всю ночь ведь его оставлять. По пути, правда, пришлось остановиться, прижать ко рту ладонь, чтобы не расхохотаться. Детский стишок из уст немца-охранника звучал и мило, и очень странно. Однако Ваня быстро взял себя в руки и продолжил путь. В конце концов, почему бы не знать детские стишки?       Подошёл к будке охранника русский очень не вовремя. Прямо совсем не вовремя.       Для одних целующиеся мужики уже стали нормой. Другие люди или смирились, или привыкли. А Ваня был в числе тех, кто не имеет к этому привычку. Он уважал мнение Фели и принял его предпочтение, но… со стороны это всё равно выглядит странно.       Очнувшись, Ваня достал шприц с сильным снотворным и, когда мистер Шмидт соизволил отвлечься от Фели, аккуратно ввёл ему препарат. Немец явно не ждал подвоха и среагировать не успел. Очень скоро он упал на пол перед Фелей. — Одним фашистом этой ночью меньше. — довольный Иван убрал шприц. Слишком уж подозрительный охранник попался. Не сказать, что Брагинский лютый ненавистник немцев, но всё ему казались ненадёжными. Феличиано надул губы, смотря на Ивана. — А если это любовь всей моей жизни? Он был таким милым и обходительным, — итальянец глупо улыбнулся, смотря на спящего Людвига. — Всё равно фашист. Быстро нашёлся. — хмыкнул Ваня. — Лучше пойдём, Франциск вырубил сигнализацию. Надеюсь, он по пьянке не включит обратно… Парень сложил руки в умоляющем жесте. — Помоги мне его на диван запихнуть. Пол холодный. Ваня посмотрел на итальянца, перевел взгляд на немца и кивнул. — Давай. Друзья через силу запихнули Людвига на диван, после чего Феля, бегло осмотрев будку, нашел плед и укрыл им охранника. — Не смотри на это как на восьмое чудо света, — пробурчал итальянец, насупившись. — Как скажешь. — легко согласился русский, улыбнувшись. — А теперь пойдём. — Вперед, — парень вынырнул из будки, быстрым шагом направляясь в сторону черного хода. Ваня не стал отставать, покинул будку, не оглядываясь на немца, и довольно скоро настиг Фелю, полностью настроившись на дело. — Пфф, — рассмеялся итальянец, — Гомофобщина, — парень натянул на руки белые перчатки и прокрался в здание. — Ха-ха. — ответил Ваня и тихо последовал за другом. Необходимости в перчатках не было, ибо на руках уже надеты чёрные шерстяные. Прокравшись в зал, Варгас тихо ахнул, оглядывая витрины. Бриллианты различались размером, цветом и формой, но все они были прекрасны как звезды. В серебряных ли кольцах или золотых браслетах — без разницы. Они поражали взор. — Аху, — итальянец закрыл рот рукой, продолжая таращиться на украшения. Ваня поглядел на восхищённого итальянца и осмотрел сегодняшнюю добычу. Бриллианты, старательно размещённые в различных браслетах, кольцах, колье и других украшениях, красиво переливались и блестели. Такие вещи дорого ценятся. Пусть Иван и не был фанатом всяких бирюлек, но даже он осознавал, насколько порой они сделаны кропотливо и качественно. Немного жаль их забирать. Но работа есть работой.       Отведу взгляд от витрин, Ваня развернул сумку, куда предполагается сложить все, что лежит под стеклом. Феличиано влепил себе мысленную оплеуху и вновь достал ключ, по очереди открывая все витрины и с трепетом складывая украшения в сумку и ставя на их место поддельные. Когда они догадаются, будет слишком поздно, ведь уже завтра друзья летят во Францию. — Всё прошло куда проще, чем я думал, — рассмеялся итальянец, закидывая сумку себе на плечо. — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. — покой на душе Ивана наступит только тогда, когда они окажутся как можно дальше от этого места. Но тем ни менее в этот момент ничего такого не случилось и друзья преспокойно вышли с черного хода. Светила полная луна, звёзды плясали по небу, а взгляд грустных взгляд провожал парочку воров. Людвиг стоял, облокотившись на стену будки и сложив руки на груди, еле заметно усмехнулся. — Ты поплатишься за это. Возможно, не сегодня и не завтра, но будь уверен, что получишь с полна за проблемы, которые ты мне обеспечил, — немец развернулся и ушел обратно в будку, в последний раз кинув тоскливый взгляд на удаляющиеся фигуры.

Пять лет спустя

      Друзья завязали со всяческими авантюрами и каждый занялся своим делом, не забывая, конечно же, раз или два в неделю посидеть за кружкой чая или чего покрепче. Феличиано открыл свою мастерскую, в которой писал картины, выходившие настолько изящными и красивыми, что доходы от них покрывали всё.       В этот самый момент, который запомнится итальянцу надолго, он закончил картину, которую заказал один из клиентов, которые предпочитают не показывать своего лица. К чужим тайнам итальянец всегда относился с уважением и по этому поводу не возникал. Такие клиенты, обычно, платили даже больше обычного. Звякнул колокольчик над стеклянной дверью и в помещение вошел человек в длинном плаще и капюшоне, скрывавшем добрую часть лица. — Ты закончил? — хриплый голос разрушил хрустальную тишину, будто водородная бомба. — Да. Конечно. Вы можете оплатить её сейчас? — Феля встал с табурета, разворачивая картину к заказчику. — Прекрасно, — прошептал тот и протянул художнику сверток старого пергамента. Итальянец взглянув на него сразу понял, что эта вещь ценнее всех его картин вместе взятых, а развернув и вовсе был шокирован. Карта. — Кольцо Андваринаут, — прошептал он, восхищенно глядя на неё, — Но откуда вы зна.., — когда Феличиано оторвал взгляд от карты, в помещении не было ни клиента, ни картины. — Я должен показать её Ване. Итальянец вылетел из мастерской, закинув карту в рюкзак. Другу придётся смириться с его неожиданным появлением. Это дело не может подождать.

***

      Феличиано еле отдышавшись, позвонил в домофон и стал ждать, слушая механическое пиликание. Но вместо Ивана, ответила его жена, которой он успел обзавестись года два назад. Кто бы знал, что пристегивания к батарее в следствии приведут к женитьбе. — Тшшшш, вот так…       Ваня улыбнулся и аккуратно уложил в детскую кроватку заснувшую малышку Оленьку. Во сне она схватила за руку своего папу и даже сейчас маленькая цепкая ручонка не хотела отпускать. Иван осторожно подменил свою конечность любимой игрушкой-динозавриком и высвободился. Ребенок тут же ухватилась за него обеими руками. Вновь улыбнувшись светлой и доброй улыбкой, Ваня тихонько поцеловал Оленьку в лобик, тихо выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь. Тишина и покой. С появлением очень шумной и активной малышки Оли в квартире почти никогда не бывает спокойно.       Нет. Одиночество этой квартиры закончилось ровно в тот момент, как Ваня привел сюда Наташу, ту самую, которую еще недавно русский боялся, как смерти. Как так получилось, Брагинский сам уже не помнил. Однако Наталья не такая уж и страшная. Исключить ее особую любовь к холодному оружию и убийственную ревность, она хорошая девушка, имеющая много положительных качеств. Но открывается такая Наташа не перед всеми, с чужими и незнакомыми людьми она холодная и отстраненная. Удивительно, как к ней получили расположение Феличиано с Франциском.       Совместные рискованные дела остались в прошлом. Разумеется, дружба и общение на этом не закончились, но занялись товарищи другим. Ваня вот устроился в одной фирме и неплохо зарабатывает. Наташка давно не работает, присматривает за Оленькой и подумывает о втором ребенке. Но пока и одной хватает… Ваня прокрался на кухню, где орудовала Наташа над дранниками. Уж больно ей нравилась картошка и все блюда с ней связанные. Брагинский и не спорил, с удовольствием ел все, что предложит жена. — Оленька заснула. — сообщил Ваня, ступая на территорию кухни и садясь за стол. — Угу.       Наташа даже не повернулась. Вздохнув, Ваня подошел к ней со спины. — Прости, кто ж знал, что она к нам домой наведается? — русский обнял жену за талию, надеясь на прощение. Ох уж эта Наташа, вечно ко всем приревнует и дуется. — А должен был знать! — Я ей уже сто раз говорил, что женат, а ей хоть бы хны!       Наташа задумалась ненадолго, размышляя, верить или нет. Ваня ей всегда искренно извинился и просил прощения, признавал вину, если виноват. И добивался ведь своего, Наташа хоть и ревнивая, но не такая обидчивая, как кажется на первый взгляд. — Чтобы больше я ее возле тебя не видела, а то зарежу обоих! — пригрозила хмурая Арловская, черты лица которой постепенно разглаживались. — Заметано!       Обрадовавшись, Ваня поцеловал Наташу в щеку и вернулся за стол, дабы ей не мешать.       Послышались звонки домофона. Ваня уже хотел встать и ответить, но Наташа резко его остановила. — Стой и смотри за дранниками, я сама!       Спорить Брагинский не стал и пустил жену. Как сказал один сатирик: пришел домой — слушайся бабу. — Да? — донеслось на кухню. - М, здравствуй. — А, Наташ. Приветики. Это я. Откроешь дверку? — голос Феличиано немного дрожал. Стоило признать, что эта женщина была единственным человеком, которого он боялся. С трудом, но Иван услышал подрагивающий голос своего друга Феличиано и немного удивился таким неожиданным заходом. Впрочем, Феле Брагинский всегда рад.       Некоторое время Наташа думала, потом выдала: — Так и быть, входи. Но не шуметь! Итальянец занырнул в подъезд и быстро поднявшись по ступенькам прошел в квартиру.       Правая рука крепко сжимала лямку рюкзака с картой, а на лице было волнение, которое нельзя было скрыть ни одной актёрской игрой. Казалось, что у него даже колени подрагивают. На кухню вернулась Наташа. — Иди встречай. Только не шумите, Оленьку разбудите! — Не переживай, снова уложим. — лучезарно улыбнувшись, Ваня поспешил на встречу к другу.       Феля очень скоро оказался в квартире. Вид у него был крайне взволнованный, за спиной висел рюкзак. Так. Или итальянец что-то натворил, или задумал что-то… — Привет. Прям трясешься, что случилось?       Парень выдохнул и затараторил, рассказывая, что произошло буквально три часа назад, а после, дрожащими руками достал карту. Из быстро произнесенных фраз русский толком ничего не выяснил. Но увидев некую карту, Ваня нахмурил брови, оглянулся, убеждаясь, что Наташа не слышала, а увлеченно занялась делом, снова посмотрел на друга. — Не здесь. Вновь оглянувшись, Брагинский проводил Фелю в их с Наташей комнату и закрыл за собой дверь. — А сейчас успокойся и еще раз объясни, что стряслось. — попросил Ваня, разложив на широкой двуспальной кровати карту и начав разглядывать ее. — Клиент расплатился вместо денег картой. Легенда о кольце Андваринаута тебе что-нибудь говорит? Ай. Знаю, что ничего в мифах ты профан. Скандинавский карлик спёр золото у русалок и выковал кольцо, которое умножало состояние в несколько раз. Это карта, возможно, ведёт к нему! Понимаешь, если мы найдём его, то сорвём огромный куш! — глаза итальянца горели, а сам он схватился за плечи своего российского друга, шатая его из стороны в сторону.       Итальянец так и горел энтузиазмом и стремлением к новым приключениям. Он был в таком нетерпении, что казалось, будто сейчас сорвется и пойдет искать это самое кольцо. И поначалу Иван разделил настрой Феличиано… Но с следующий момент включил «соображалку» и относясь к новости скептично. — Погоди-ка, Фель. Эту карту дал тебе тот самый клиент? — Ай, да кого это волнует? Взгляни на неё! Сразу же понятно, что это подлинник! — Уверен? Незнакомый человек дает тебе карту, которая ведет к весьма сомнительной вещи из легенды… —, но видя, что на итальянца этот аргумент не действует, Ваня обрывает фразу и берется за другое. — Авантюра выгодная, если приведет к успеху… Но мы ведь забросили эти дела вот уже как пять лет. Разве не так? — Разве это не повод возобновить дела? Разве тебе не хочется отправиться в приключение? — Итальянец прикусил губу, прижимая к себе карту и умоляюще смотря на Ивана. Он ни капельки не сомневался, что друг согласится на сомнительную авантюру.       Иван задумался. Все эти пять лет он жил обычной жизнью, занимался обыденными делами, вел себя обыкновенно, но… Тот риск, та острота приключений и опасностей, ощущение, когда идешь по краю и все время грозишься сорваться — это было в крови Ивана и это не отнять. Ему нравилась роль примерного семьянина и простого работяги, однако… Все это не то, что было раньше.       Брагинский покосился на дверь, за которой остались Наташа с Оленькой, и снова перевел взгляд на Феличиано. — Ты меня знаешь, я от таких дел не отказываюсь, но… Как быть с семьей? — Скажешь, что уехал в командировку. Снова русский задумался. А вдруг что-то случится с ними? Одно дело бриллианты красть и к батарее оказаться прикован, другое дело, когда речь идет о легенде и сомнительной карте. Все это оставляло неприятный осадок и вызывало нехорошее чувство… …Но так ведь было и раньше, разве нет? — Черт с тобой, я в деле. — махнул рукой Иван, соглашаясь. — Уи! Спасибо! — итальянец налетел на друга с объятиями. Ваня улыбнулся и обнял итальянца в ответ.       Резко отстраниться друг от друга заставила открывающаяся дверь и показавшаяся Наташа с подозрительным прищуром. — А чем это вы тут занимаетесь? Русский повернулся лицом к жене, закрывая широкой спиной карту. — Просто общаемся. Оленьку не разбудим и тебе не помешаем. — Брагинский сказал это так уверенно и спокойно, без волнения, что сам почти поверил в свои слова. — Дранники уже готовы. Обедать будем. — сообщила Наташа, успокоившись и скрывшись за дверью. Феличиано тихо засмеялся, прикрывая ладонью рот. — Господи, еще чуточку и мы покойники. Напомни мне почаще обнимать тебя, дабы отгонять финляндских девушек, — парень изо всех сил старался не рассмеяться в голос из-за абсурдности ситуации. — Вот тебе весело, а меня еще вчера едва не нашинковали из-за запавшей на меня наглой коллеги. — русский беззлобно отозвался и усмехнулся. — Пошли на дранники, а то реально закопают. Без гробов и похорон. Смеялся уже и Брагинский, выходя из комнаты. В этот день было решено. Поездка состоится. Да начнутся же приключения!