Однострочники по Ведьмаку

Вейрен отскочил, едва избежав удара рукоятью кинжала в висок. Человек, с которым он сражался, на первый взгляд, тощий и нескладный, оказался хуже любого чудища: дьявольски хитрый, дьявольски быстрый, дьявольски сильный. — И это все, ведьмак? — человек ухмыльнулся. — Все, на что ты способен? Ухмылка у него была какая-то жуткая, неживая. Вейрен по-кошачьи извернулся, выворачивая связки, рванулся вперед и вбок, пытаясь сделать подсечку и одновременно складывая пальцы заведенной за спину руки в Знак. Человек с легкостью отпрыгнул от метнувшегося почти по земле, будто уж, Вейрена. Но Вейрену того и надо было: он перевернулся на спину, выставил руку перед собой, выпуская в лицо человеку всю мощь Игни. Человек издевательски захохотал. — Этого не может быть! — не веря своим глазам, прошептал Вейрен, глядя на то, как огонь лижет одежду и кожу человека, треплет светлые длинные усы, но не причиняет тому ни малейшего вреда. Человек снова ухмыльнулся и вогнал меч в грудь Вейрена, пригвоздив ведьмака к земле. Затем покопался у себя за пазухой, достал длинные металлические штыри и начал неспешно вколачивать их в руки и ноги Вейрена. Тело Вейрена горело, безуспешно пытаясь регенерировать, кровь медленно пропитывала одежду и землю под ним. Наконец человек отодвинулся, явно любуясь на дело своих рук: утыканного штырями, будто соломенная кукла булавками, ведьмака. — Вот теперь можем покумекать, — сказал человек, опускаясь на колени рядом с Вейреном и разглядывая медальон в виде ощерившейся кошачей головы. — Я-то знаю, что ты так быстро не сдохнешь, даже с мечом в сердце. Уж зело вы живучие твари. Пальцы в перебитых ладонях Вейрена не слушались, но он все слабо скреб ими по земле, пытаясь составить еще какой-нибудь Знак. Человек заметил это и хмыкнул: — Брось. Это тебе не поможет. На меня твое колдунство не действует — Господин Зеркало никогда не нарушает своих обещаний. — Что… ты… такое? — прохрипел Вейрен, с трудом удерживая в фокусе лицо человека сквозь кровавую пелену, застилавшую взор. — Я — смерть, мутант. Твоя и всех таких, как ты. — Перед носом Вейрена, покачиваясь, возникли два предмета. — Не больше, но и не меньше. Вейрен мучительно попытался сосредоточиться. Сознание плыло, и взгляд соскальзывал с предметов, не позволяя разглядеть, понять, что же это такое. Но Вейрен все пытался и пытался — это казалось ему невероятно важным. А потом это перестало быть важным совсем. Рядом засмеялся человек с мертвыми глазами, рассматривая три ведьмачьих медальона в своей руке и тихо-тихо напел: Ведь ведьмак бессердечный, холодный, как лёд Монетку в уплату берёт. Он придет и оставит после себя Только гарь, боль и горе. Черное-черное горе