Сознание боится пустоты.

Где ты, луна, теперь? Как затонувший колокол, Скрылась на дне морском.

Крис надевал куртку и чувствовал полнейшее спокойствие. Доктор Хиддлстон действительно был очень умелым и профессиональным знатоком человека. Исчез любой страх, и казалось, что жизнь не имеет больше надрывов и изломов. - Вы действительно великий психиатр, - сказал Хемсворт. - Что вы, - улыбнулся в дверях доктор. - Вы используете все свои знания и опыт на благо пациентов. Вы заставите все страхи исчезнуть, я уверен в этом. Доктор еще раз поблагодарил Криса за доверие. В отличие от кабинета доктора Хиддлстона, со стоянки не было видно моря. Крис понял, что не заметил, что пошел снег. Он не увидел крупных, пушистых частых снежинок из огромных окон кабинета. Как это могло произойти? Верхушки деревьев слились с цветом неба, оказываясь синими громадами неправильной формы. Это обстоятельство насторожило Криса. Сколько еще участков времени он забыл? Этот вопрос требовал немедленного ответа, но сейчас было не лучшее время анализировать события. Тем более, Крис не знал, откуда начать искать ответы. Ведь живя своей жизнью, он не мог следить за всеми ее деталями. Был лишь один человек, который на данный момент находился в таком же положении. Его брат Лиам. Режим клиники позволял посещать его в любое время, кроме частных мероприятий для пациента. Но даже они не остановили бы сейчас Криса. Хемсворт замер перед тем, как открыть дверь мустанга, прислушиваясь к чувствам. Страха не было. Он вздохнул, и сел в машину. Лиам с большим интересом разговаривал с медсестрой, когда пришел Крис. Но заметив брата, тут же потерял к ней интерес. Она учтиво улыбнулась и, высказав общие замечания, вышла. Крис проводил ее взглядом, и еще несколько минут смотрел ей вслед. - Эй, что происходит? – с беспокойством спросил Лиам, сидя на краю кровати. Больничная одежда свисала с его плеч и бугрилась у согнутых локтей. - Ничего, а в чем дело? – с небрежностью ответил вопросом Крис, раздумывая, говорить о вчерашних событиях брату или нет. - Ты какой-то заторможенный. И нервный, - Лиам сморщил лицо, с попытках понять то, чего еще не понимал. Крис не ответил, и сел в кресло, где до него сидела медсестра. - Может, посвятишь меня в свои дела? – с недовольством сказал Лиам. - Ты не замечал, что забываешь какие-то участки времени? - Ну а такое бывает. Стресс, образ жизни нон-стоп и все такое. - Нет. Я говорю о том, что ты четко понимаешь границы того, что забыл. Лиам задумался. Его исхудавшее лицо отсвечивало сероватым светом от недружелюбного освещения из окна. Словно, его тело хотело принять цвет неба, которое сыпет белый пепел, скрывая уродливые останки вчерашнего. Он поднял глаза, и некоторое время смотрел на Криса, затем куда-то ниже его плеча. - Ты так и не дочитал ее? - Что? – смутился Крис, затем понял, что у него в кармане книга, которую он всегда брал, когда возил Марка к психиатру. Должно быть, он и сегодня по привычке ее взял. – А, понял. В целом книжка мне нравится. Интересный сюжет, яркие и живые персонажи, простой язык изложения. Мне действительно нравится читать роман. - Это понятно. А о чем она? Крис замолк, со смущенным видом впился глазами в Лиама. - Ты что? Так о чем книжка? – Лиам сжался, чувствуя смущение. - Я же говорю, в целом книжка мне нравится. Интересный сюжет, яркие и живые персонажи… Черт! – он вскочил с кресла. Лиам вздрогнул от резкого движения. - Что? Крис подошел к нему. - Один из моментов потери памяти. Я ЗНАЮ, что читал эту книгу. - Тогда ты должен знать, что в ней. - Но я не знаю. - По-моему, ты под кайфом. - Профессор Шинн Лей. - Я слушаю, - Лиам замер, но, не услышав продолжения фразы, вдруг вернул самосознание обратно, - Что? - Ты слышал, что я тебе сказал? – глаза Криса отражали свет и теперь казались возбужденными. - А что ты сказал? Про книжку? - Нет. Профессор Шинн Лей, - после этих слов он отошел на несколько шагов от Лиама. Лиам отключился и снова пришел в себя. И увидев, что Крис не на месте от неожиданности даже залез ногами на кровать. - Как ты это сделал? – выдохнул он, выпучив глаза. - Ты в правду не заметил, как я отошел? - Нет, черт возьми, Крис, что за херня? - Ты посчитаешь, что я сумасшедший. - Клянусь, что не посчитаю, - Лиам снова спустил ноги и поддался вперед. Крис рассказал ему про случай, который произошел с Лиамом позавчера, про хокку. Затем в общих чертах о том. Что начал забывать некоторые моменты времени. Про приступы страха он упоминать не стал. Лиам слушал внимательно, с видом крайнего оскорбления. - То есть, хочешь сказать, что мною кто-то управляет? – с раздражением сказал он. - Да. И я думаю, что твоя попытка самоубийства напрямую с этим взаимосвязана. Ты говорил про ангела. Возможно ли, что ты запомнил одного из них, поэтому они решили избавиться от тебя. - То есть, меня загипнотизировали, и сказали себя убить? - Возможно. И я боюсь, что не только тебя. Я не представляю, насколько далеко длятся нити этого всего. А вдруг ВСЕ самоубийства дело рук этого? Хотя это странно предполагать всемирный заговор, но я уже не знаю, что и думать. - Ты не должен оставаться один, - с крайним беспокойством сказал Лиам, словно знал о страхах Криса. Ему стало стыдно за то, что он скрывает свои проблемы от брата. - Я не могу никого втягивать в это. - Тогда забери меня отсюда. - Нет, - резко вставил Крис, - Не могу. Лиам, ты в опасности снаружи, ты должен быть тут. - Но я твой брат. - Поэтому лучше будь тут. Лиам еще долго высказывался по этому поводу, но Крис категорично обозначил свою позицию, разрушив любые мечты Лиама ускорить момент покидания клиники. Время было уже два часа, и Крис чувствовал себя хорошо. Он даже действительно решил поехать на работу и провести до вечера время там. Снег перестал идти, небо просветлело, и теперь мир напоминал стерильную палату; провода, что трубки с физраствором, покрытые снегом будки – костыли, автомобили – койки, а шум – типичное сопровождение палаты интенсивной терапии. Сознание было закрыто пеленой светлой чистоты. По дороге он купил сборник классических хокку. После разговора с Лиамом его не покидала тревога от умозаключений, к которым они пришли. Это превращалось в паранойю, и находиться без присмотра было опасно. Хотя Крис не представлял что опаснее: быть рядом с людьми, рискуя действительно совершить зверское убийство, к которому его толкал кошмар, или быть одному, рисуя навредить себе? Но страха не было, поэтому он верил в уверенность и стержень, который обрел после посещения доктора Хиддлстона. На работе все было по-прежнему. Искусственное освещение делало видение статичным, недвижимым, словно ничего тут не менялось с начала времен. Запах новых автомобилей, кофе, крепкого одеколона администратора возвращали разум в мир настоящий, до неясных дней безумных идей. Подчиненные с воодушевлением делали вид усердной работы, как и всегда, когда появлялся Хемсворт. Секретарша поинтересовалась состоянием Лиама, и, получив обнадеживающий ответ, зарылась мыслями в дела. На витрине стоял новый Форд Фиеста, блистая серым цветом, подобным цвету стен. Крис вошел в свой кабинет, который был предусмотрен, для того, чтобы уединяться и не иметь дело с клиентами, пока не появится острая необходимость. Сейчас он должен был обдумать свои дальнейшие действия. Крис сел в кресло, опершись локтями о стол, и направил поток мысли в русло освобождения от наваждений. Книга. Он положил перед собой книгу, которую, как он был уверен, читал. Крис явственно помнит, как открывал ее страницы, вел взглядом по строкам, поглаживал обложку. Что в книге? ЧТО В КНИГЕ? Это было тяжело. Она называлась «Деревянный шип». Выполненная в азиатском стиле, вселяла впечатление чужеродности. Этим и отталкивала настолько, как если бы под страхом разоблачения совершать нечестный поступок. Едкий страх прокрался под кору мозга, заставляя отказаться от идеи заглядывать в книгу, не читать ее. Не читать. Крис одернул руку, словно от удара током. Действительно, даже если ему и Лиаму угрожает опасность, то какая связь с этой книгой? При мысли о брате, угол зрения на проблему сместился в сторону острого. Крис решительно раскрыл книгу и приник к ней всеми мыслями. И с первой строки он понял, что ошибался, считая, что книга не имеет ничего общего с настоящим. Первая строка начиналась с имени «Профессор Линн Шей». В эту секунду мгновенье разорвалось от страшной дрожи ужаса. Крис сжался в кресле, выпустив из рук книгу. Вокруг царили холод и апатичность, от чего еще больше казалось, что смерть стоит тут и владеет миром, подчиняя каждую деталь, миг, держа стальной хваткой за горло спокойствие. Реальность перестала быть статичной, спуская в себя струи ломкости, и теперь спасение не предвиделось. Секунда. Еще одна. Крис глубоко вдохнул, сжимая ладонью край стола. Приступ кончился, и, кажется, не был таким пугающим. Во рту появился кислый вкус, но этого и стоило ожидать. Он замер, прислушиваясь к чувствам. Страх исчез. Так же быстро, как наступил. Крис потер пальцами глаза и огляделся. Кабинет остался таким же, и не внушал идей, что здесь совершится убийство. Это хорошо. Неужели такую реакцию вызвала книга? Это случилось потому, что он подобрался слишком близко, и обнаружил имя Линн Шей? Он подобрал книгу с пола и еще раз открыл ее на первой странице и снова провел взглядом по строке. Ничего не произошло. Имя профессора так и осталось лишь именем в романе. Крис понимал, что, возможно, «Деревянный шип» является ключом к пониманию причины происходящих событий, поэтому нужно было искать в ней ответы. Он погрузился в чтение. Эта книга о промывании мозгов и контроле над сознанием. Речь шла о китайском ученом, эмигрировавшим из Китая в конце холодной войны из-за своих неясных целей. Он работал с американскими военными, разрабатывая методику управления людьми в подсознании. Для этого он использовал фразу и веер. Для экспериментов он набрал отряд солдат и провел сеанс гипноза. Теперь при надобности он мог подчинить каждого из них. Для этого требовалось сказать: «Погода нынче не радует». Затем раскрыть прямо перед лицом испытуемого веер, и сказать: «Это, должно быть, поможет». Тогда сознание солдата раскрывалось, и он делал все, что пожелает профессор. Этим он и воспользовался, найдя своих испытуемых спустя несколько лет, и заставив их убивать правительственных чиновников. Для того, чтобы связаться с подсознанием требовался определенный порядок слов и даже цвет веера. Крис ужаснулся, поняв, что это соответствует жизни куда больше, чем хотелось бы. Вместо первой реплики имя, а вместо веера хокку. Насколько близки к правде убийства, совершаемые в романе? Пока на этот вопрос не было ответа. Только попытка самоубийства Лиама, но даже так, что за польза тому, кто это устроил. Нет, это был не тот конец, с которого стоило начинать копать. В «Деревянном шипе» было не много имен. Только ключевые, что исключало трудности для проверки. Всего их насчитывалось не больше двадцати. Крис решил выписать их всех. Профессор Линн Шей, Чарльз Шепард, Рой Дуглас, Алекс Черити, Луи Янг… При прочтении этого имени, тело Криса дрогнуло, словно через него прошел заряд электричества, кожа покрылась мурашками, а взгляд на секунду потерял фокусировку. Он решил, что это еще одна волна страха, но он тут же улетучился. Он еще раз провел взглядом по этому имени, и его тело снова сжало от мгновенной дрожи и неконтролируемых мышечных спазмов. Было ясно, что дело именно в имени Луи Янг. А что, если это имя, вызывающие транс? Даже так, это была лишь половина дела. Необходимо было хокку. Дописав все имена, Крис взял книгу с классическими хокку, обложка которой блестела, на слетающих лепестках были выведении стилизованные имена Басе, Керай, Соин, Исса и Бусон. Стихи были короткими, занимали мало места, поэтому потребовалось бы много времени для поиска одного нужного. Но облегчало задачу то, что Крис знал стих Лиама, и если бы он нашел его здесь, то это значило бы, что еще возможно найти и его. Он принялся листать, в поисках хокку, который начинался бы с «Опала листва». Мелькали слова, крошечные строчки, с блестящими произведениями величайшей красоты слова, которых западному человеку не дано было понять. Тысячи и тысячи пейзажей, слов любви и клятв смешивались в один водоворот ненадобности, отбрасываясь за секунды взгляда. Крис замер. «Басе».

Опала листва. Весь мир одноцветен. Лишь ветер гудит.

Это был стих, который раскрыл сознание его брата, позволив кому-то программировать его на самоубийство. Простая тонкая грань слов и кости брата разбились бы о серый асфальт у салона, где торгуют автомобилями. Убийственная красота. Но если здесь есть стих Лиама, то какова вероятность найти стих Криса? Будет ли у него такая же реакция, что и на имя? Должно быть ему везло. Тут же его взгляд остановился на слове «осьминог». Он вспомнил тот странный сон, который посетил его. Огромное морское существо, с прозрачным телом, которое залезало ему под кожу, в вены, добираясь до сердца, белая луна и мягкие рыбы. Горячая вода и черное небо.

В ловушке осьминог. Он видит короткий сон. Под летнею луной.

Это было оно. Воплощение его сна. Точнее воплощение жизни во сне. Монстр, пожирающий «я» Криса, появилось из черных глубин, чтобы поглотить живьем настоящее, оставляя лишь жар и безысходность. Его пустые глаза смотрели в центр разума, давя на трещины истинности, заставляя верить в ужас. Страх, жестокость. Оно вызывало желание исчезнуть и уничтожить себя. Именно этот стих был ключом к сознанию Хемсворта, он не сомневался. Воспаленный разум пытался сообщить ему правду о его судьбе, теперь он нашел свой хокку и будет искать способ избавиться от его влияния. Что общего между ним и Лиамом? Они братья. К счастью, Крис еще не пытался убить себя, скорее наоборот, его посещали идеи совершить убийство. Пропавшие участки памяти? Что-то мелькнуло в мыслях. Что-то мимолетное, неясное, расплывчатое. Затем врезалось в мозг, огромным потоком. У Марка тоже пропали воспоминания. Не минуты, а целые ночи. Значит ли, что он погряз в этом еще глубже, чем он или Лиам? В душе скреблось холодное, угловатое беспокойство. Он не берет трубку уже некоторое время. Крис решил еще раз позвонить ему. Цепь монотонных гудков, ни намека на включенный автоответчик. Беспокойство превратилось в монолитную, крупную панику. Крис сорвался со своего места, и ничего не объясняя, выбежал из офиса. На прогрев двигателя не ушло много времени, до дома Марка было ехать десять минут, которые под давлением эфемерного помутнения казались долгими часами. Он оставил машину прямо на краю парковки, поставив ее поперек размеченного места. Лифт двигался непростительно медленно. Как только металлические двери разъехались, Крис подскочил к двери Марка и начал нещадно стучать в нее. За дверью не было слышно никаких признаков того, что ему собираются открывать. Холодное безразличие подарка индустриальной мысли. Крис потратил меньше минуты, чтобы продумать дальнейшие действия. Он толкнул плечом дверь изо всей силы. Затем еще раз. Он повторял это столько раз, пока не услышал слабый щелчок. Теперь он сделал энергичный рывок, и железная масса медленно отворилась с низким гулом. В квартире стояла тишина, все на своих местах, как и всегда. Словно ничего не изменилось, кроме того, что не горел свет. Крис вбежал сразу в гостиную, огляделся. Все, словно застыло, покрытое слоем пластика. Плотная, всеохватывающая тишина. Это было странно, учитывая, что тут живет человек. Крис огляделся, забежал в спальню, осмотрел ее, затем попытался войти в ванную. Заперта. - Марк! Ты там? В ответ тонкое молчание, режущее сознание, призывающее исчезающий страх. - Марк! – Крис еще раз дернул ручкой, она щелкнула, но не поддалась. Хемсворт замер на секунду, взглянув в сторону окна. Холодный снег снова начал идти, покрывая обрезки города мутной вуалью. Крис толкнул плечом хилую, по сравнению с входной, дверь. Она треснула у замка, и смиренно поддалась. Вид, который открылся Крису, можно было бы ожидать на обложках желтых газет, бульварных журналов начала прошлого века, когда любое из ряда вон выходящее явление срочно снималось и сдавалось под пресс. На самом деле это было логичным завершением любой бытовой драмы, хоть и крайне необычной даже для современности. Тело Марка лежало в сжатом положении в углу у раковины, его ноги коленями упирались об унитаз, он был одет лишь в хлопковые трусы. Лицо прижато к полу и вокруг головы рвота с отвратным запахом. Непереваренные остатки его ужина бугрились прямо под лицом, перекрывая доступ воздуху. В эту минуту желудок Криса сжался, чтобы избавиться от содержимого, но он был пуст, поэтому смог лишь дрогнуть. Крис сморщил лицо, хватаясь за рот, но его не вырвало. Теперь требовалось что-то предпринять. Он подбежал к другу, и поднял его за плечи, суставы подвижны, уже это несказанно порадовало Криса. Глаза закрыты, лицо бледно. Дыхание поверхностное, но есть. Сердце Криса участило свои удары. Он вздохнул с облегчением. Крис уложил Марка на бок и похлопал по лицу. Марк не спешил приходить в себя, но был жив, а то значило, что у Криса есть время вызвать скорую медицинскую помощь, прежде чем что-либо предпринимать. Теперь оставалось ждать, и следить за пульсом друга, чтобы узнать, что же все-таки произошло.