Специалист

       Гул толпы, непонимающие взгляды собственной команды и легкое недоумение в глазах соперников. Где я? Разве такой должна быть баскетбольная площадка, баскетбольная игра?..        Каким я считал баскетбол в детстве? Почему начал играть? Почему не сдавался даже тогда, когда у меня ничего не получалось? Когда-то я думал, что это очень круто и здорово ловко обходить соперников, высоко прыгать и в итоге слышать аплодисменты зрителей, которым невероятно интересно было следить, как я набираю очки. Первый бросок — промах… Но как будто это могло остановить взбалмошного мальчишку, невероятно увлекшегося, если не баскетболом, то хотя бы стритболом.        Тогда правила мне еще были неизвестны, но то чувство, когда ты, как тебе кажется, несёшься против ветра с невероятной скоростью к кольцу, а потом потный и усталый от тренировки возвращаешься домой с не сползающей с лица улыбкой. И плевать, что сил нет, да и за день ты так не разу и не попал в кольцо. Сама возможность, сама идея разжигали во мне новое вдохновение.        Тренировки, тренировки и опять тренировки. Школа и сон были сокращены до минимума, только бы еще раз ощутить эту ноющую боль в мышцах, услышать звук набивания мяча о пол… А потом все начало меняться. Баскетбольные правила не мое, моя игра начинала выходить за их пределы. Было несложно понять, что у меня пусть и есть талант к баскетболу, но он совсем не такой, как у других.        На тот момент я был уже в Тейко. Был «призрачным шестым игроком»… А после разговор с Акаши-куном, последние игры Зимнего кубка, поступление в Сейрин…        И вот сейчас я стою на большой площадке, глаза слепят лампы, уши уже начинало закладывать от криков болельщиков. Именно в этот момент хочется быть невидимкой. Скрыться от этой суматохи, уйти в себя, быть собой. Но не сейчас, не сегодня, не в этой игре. Тут все зависит от меня, я покажу себя настоящим игроком.        Сирена, означающая забитый мяч, но я уже не разбираю, кому пошли эти очки. Даже не смотря вперед, знаю, что прямо на меня несется соперник. Видимо, ни во что меня не ставит, считает слабаком. Но мне не нужно быть каким-то слишком сильным, чтобы взять мяч. Просто выставив руку вперед, ощущаю шершавую поверхность в то время, как мой оппонент пробежал еще несколько метров вперед, прежде чем заметил отсутствие мяча. В непонимании обернувшись, он встретился со мной взглядом и… испугался? Такой взгляд я видел уже, но не в свой адрес. Этим выражением лица обычно награждали Поколение Чудес или же Кагами, но никак не меня.        В отражении паркета я понял, что не так. Слишком бледная кожа, движения сведены до минимума, но в них максимум результата. Самое же ужасающее — взгляд. Холодный, отрешенный, доминирующий. Легкий голубоватый блеск от зрачка.       «Зона» действительно пугает…        Все затаили дыхание и было несложно почувствовать напряженность момента. Сколько прошло времени — час, два? Только две секунды… Набивая мяч, я уверенно прошел два шага в сторону и мне тут же преградили путь два защитника. Оба головы на три выше меня. Хах, надо было видеть их лица, когда я ловко развернулся к ним спиной. Достаточно большая сила в мышцах рук, полученная годами отдаваемыми пасами, была очень вовремя. Подбросив мяч, бросил его через все поле. Он, преодолев путь до нашего кольца ровной линией, оттолкнулся от щита и вновь перелетел всю площадку. Лица всех, кто находился на стадионе надо было видеть. Даже оглушительная сирена прибавления очков не вывела никого из транса.       Внезапно прозвучало объявление о перерыве. Ну, было бы странно, если этого бы не случилось. Краем уха довелось услышать отрывок диалога…        — Ну, и как считать этот бросок? Он ведь бросил внутри зоны…        — Да, но мяч летел больше, чем через все поле…        — Думаю, можно засчитать это как трехочковый «Сейрин», ну, а дальше по ситуации…        После все кивнули и вновь началась игра. Вот она — та самая непокорность правилам. Те моменты, когда делаешь то, что не запрещено, но и не указано правилами. Это… Вдохновляет… Хочется смотреть, как судьи решают эту проблему, как восхищаются зрители, но в такой игре сразу же пропадает «искра»… «Зона», «Истинная Зона»… Все это лишь усложняет игру, но не для тех, против кого играют эти люди, а для тех, кто входит в это состояние. Матч теряет интригу, уничтожает интерес…        В этот раз ничего не поменялось. Ушли в отрыв, с конечным счетом 70 — 98. Теперь можно было уже не волноваться. После того, как «Сейрин» узнали о моих способностях, думаю, мы пронесемся по турниру довольно быстро.        После матча мне пришлось остаться на площадке, так как захотел поговорить этот самый Джейк. Он выглядел очень усталым и пораженным.        — Куроко… — не спеша, начал он, опустив взгляд. — Могу тебя поздравить. Ты выиграл…        — Да… — почему-то стало его жаль. Бой был вполне честным. Мы все выкладывались на полную, но в груди сдавило… — Но, знаешь… Как говорит один мой друг — «У победителя нет слов утешения для проигравшего».        — Понимаю… Но я просто хочу тебя предупредить. Команда не любит тех, кто их превосходит. Я знаю это… по себе… Так что будь осторожней.        Меня довольно сильно удивило такое поведение бывшего соперника.        — Я знаю их довольно давно. Не думаю, что наши отношения как-то сильно поменяются, — с легкой улыбкой ответил я.        — Тогда тебе очень повезло с товарищами, — он также улыбнулся мне и неуверенно протянул руку. Видимо, ему знакомы случаи, когда соперники пренебрегают этим уважительным жестом.        Я ободряюще кивнул и, немного перехватив инициативу, сам пожал его руку.        После мы попрощались и разошлись каждый в свою раздевалку. Было немного темно из-за плохой погоды, закрывшей солнце, а потому было ощущение вечера. Окна отражали пасмурное небо, но это абсолютно не портило моего даже какого-то приподнятого настроения.        Коридор был опустевшим, темным, и лишь тонкая полоска света, исходившая из приоткрытой дверцы, была мне путеводителем. Пройдя еще несколько шагов, я даже начал слышать голоса и разбирать слова.        — Что думаете по поводу Куроко? — эта фраза, сказанная Кагами, заставила невольно содрогнуться и остановиться. Не то чтобы я хотел подслушивать, но почему-то стало интересно узнать их реакцию. Хотя ко мне все же закрадывалось маленькое чувство страха.        — Это так странно… Никогда не думала, что Куроко-кун настолько силен… — послышался тихий и взволнованный голос тренера.        — По-моему, это восхитительно! — довольно громкий возглас Фурихаты-куна и утвердительные жесты со стороны других второкурсников, за исключением Кагами-куна.       Остальные молчали, что начинало меня немало напрягать. Прижавшись к стенке, чтобы меня не заметили (совсем забыл, что даже стой я в раздевалке с мигалками, меня бы не увидели), я слушал с замиранием сердца каждое слово, слетавшее с уст семпаев. Что ж, их речь была немного странной, больше молчаливой, ничего конкретного…        — Я, честно говоря, все еще в шоке… — наконец услышал я от Кагами-куна. — Сначала я был шокирован, после восхищен, но сейчас… Думаю, мне есть за что презирать его.        Сердце пропустило пару ударов, а сам я просто смотрел вперед с широко открытыми глазами.        — Он, конечно, как показала сегодняшняя игра, очень сильный игрок, но вспоминая игры прошлого года, напрашивается вывод о том, что мы бы могли многого избежать, покажи он свою силу тогда. Не думаю, что он так наловчился в баскетболе всего за несколько месяцев. Игра против Первой Кирисаки, Тоуо, Ракузан, в конце концов! — последние слова он буквально выкрикивал. — Если бы этот чертов Куроко тогда сыграл в полную силу, Киеши-семпай не ухудшил свое положение с коленом, мы бы не вылетели из Летнего чемпионата… Я, конечно, очень уважаю его, как напарника, но думая об этом…        На этом он умолк… А я просто стоял в недоумении. Винить меня за то, что я не играл в полную силу? За то, что мы проигрывали?.. Ну, в каком-то смысле он и прав, но все же… Разве я хотел?        — Кагами-кун… — голос тренера был слабым и очень неуверенным, что я еле его расслышал. — Ты прав. Но без Куроко-куна мы не победим в последующих матчах. Я смотрела списки будущих игр. Нет ни шанса.        Повисла напряженная тишина, которая позволила мне слышать биение собственного сердца, которое отдавалось в висках.        — Знаю, но что если он будет продолжать врать?..        На этих словах хотелось вбежать и крикнуть: «Не буду!», но чувство страха сковало меня, приковав к стене. Пожалуй, она и была моей опорой сейчас, чтобы не упасть. Даже на мне сказывались последствия вхождения в «Зону».        — Есть план, но, боюсь, он вам не очень понравиться, — голос капитана. — Можно просто забыть об этом разговоре по крайней мере для Куроко. Просто делать вид, что ничего не было. Восхитимся, скажем, чтобы продолжал так играть и все.        — Предлагаешь использовать его? — слишком спокойный голос Идзуки-семпая.        — Поэтому я и сказал, что он вам не очень понравится, — выдохнул Хьюга-семпай.        — У нас нет выбора, — обреченная фраза тренера полностью выбила меня из колеи.        Я стал оружием в руках «Сейрин». Они просто хотят выиграть, не важно каким путем. Чем же тогда они отличаются от прежнего Поколения Чудес или той же Первой Кирисаки?        В глазах предательски защипало, в груди перехватило, что стало тяжело дышать. Трясущимися руками я оттянул ткань футболки, пытаясь как-то облегчить свое состояние, но стало только хуже. Голова закружилась. Следующие минуты я уже ничего не видел — перед глазами словно испорченный экран телевизора. А после только холодный пол в области затылка, нехватка воздуха, подкатывающие слезы и темнота…

***

      Очнувшись от давящей боли в затылке, я не спешил открывать глаза. Судя по ощущениям, находился в кровати, рядом кто-то сидел, а еще комната была очень светлой, из чего можно было сделать вывод — я не дома.        Пришлось все же осмотреть помещение, где я был. Больница… Рядом сидела мама, взволновано глядя на меня.        — Тецуя… — голос у нее был очень слабым. Она, не спеша, поднялась и легко обняла меня. Именно этих объятий мне не хватало. Семейных, теплых, ни к чему не обязывающих. — Я так переживала. Что случилось? Неужели на тебе так сказывается баскетбол?        — Просто перенервничал перед игрой. А после что-то совсем плохо стало… — тихо сказал я, опустив взгляд. Это не была ложь, ведь причиной попадания в больницу и правда были нервы, но не баскетбол был тому виной.        Я всегда был рад, что моя мама была такой понимающей. Всегда поддерживала, хотя я знаю, что в глубине души она была уверена: у меня ничего не получится. Эта самая поддержка во всех начинаниях дала мне силу. И даже сейчас, когда причиной моего попадания в больницу стал баскетбол, она не говорит прекращать, а лишь бережно обнимает, показывая свою любовь. Да, я благодарен судьбе за то, что у меня такая мать.        — Тебе нужно больше отдыхать, Тецуя… Игра игрой, но она тоже изматывает тело как физически, так и морально, — говорила она, прикрыв глаза и стараясь быть как можно осторожней. — К слову, где врач? Должен же быть обход.        Мама встала, поправив волосы, и вышла из палаты. Ее не было около десяти минут. За это время до меня пришло осознание того, что давящая боль в области затылка была не от твердой подушки, а от самой травмы. Видимо, когда упал, сильно ударился.        Внезапно открывшаяся дверь немало напугала меня, но маму волновало явно не это. Она была… злая?        — Что за люди?! Я все понимаю: врожденная незаметность, невнимательность. Но у тебя же список есть! Как можно было пропустить одну из первых палат? — говорила она, а я начинал понимать в чем дело. Видимо, врач забыл обо мне, как это обычно бывает.        — Успокойся, мама. Он ведь придет? — с улыбкой ответил я, так как настолько привык к такому игнорированию моей личности, что раздражение давным-давно прошло.        — Да-да, конечно, придет, — уже в привычном тоне сказала мама, и в подтверждение ее словам в палату зашел врач. Ему было явно неудобно из-за того, что случилось.        Он был где-то минут десять, говорил о том, что у меня небольшой ушиб и из физических повреждений больше ничего. Выпишут уже вечером, а пока лучше отлежаться. После он, почтительно поклонившись, вышел, с опаской посмотрев на маму, а она в свою очередь смерила его недовольным взглядом.        — Ладно, Тецуя, я пойду, — уже с улыбкой говорила она. — Приеду за тобой вечером. Позвони, когда дадут справку, — мама взяла сумку и уже открыла дверь, чтобы выйти, но ненадолго остановилась. — К тебе, кстати, друг пришел.        Она вышла, оставив меня в легком недоумении. Друг? Какой? Кто-то из «Сейрин»? Или Поколение Чудес? Или еще кто?        Все мои размышления прервал скрип двери. В палату вошел Кагами-кун.        — Привет, Куроко… — с легкой улыбкой, но все же как-то взволновано поздоровался он.        — Привет, Кагами-кун, — мой голос звучал вполне обычно, хотя, мне казалось, что он уж слишком тверд.        — Это… Хорошо себя чувствуешь?..        Он сел около моей кровати, не смотря мне в глаза, а пытаясь зацепиться взглядом за что-то другое. Явно на нервах.        — Вполне. Ты пришел поговорить по поводу игры? — сразу перешел я к делу, ибо эта формальность начинала меня напрягать и портить настроение.        — Ну, да… В каком-то смысле… Ты же знаешь, что у нас на этой неделе игра? — спросил Кагами-кун, наконец посмотрев мне в глаза.        — Знаю. Но врач сказал, что еще несколько дней спорт противопоказан, а потому я на нее не попадаю.        Я ждал. Ждал и думал, скажет он или нет.        — Куроко. Давай начистоту, — его голос мгновенно стал серьезен, а у меня по спине пошли мурашки. — Ты слышал наш разговор в раздевалке? — я легко кивнул. — Ясно…        Кагами отвернулся к окну, всматриваясь в не самый интересный «пейзаж» другого корпуса больницы, а после продолжил говорить:        — В таком случае, я должен тебе кое-что сказать. Это решение всей команды. Ты больше не участник команды «Сейрин».        Он развернулся и уж слишком медленно двинулся к двери. Я словно слышал, как часто бьется его сердце, его тяжелое дыхание…        Да и сам-то чувствовал себя не лучше. Выгнали… Из команды… За что? Хотя, тут понятно… Думают, что теперь командной игре конец, презирают меня, хотят избавиться от проблемы.        — Кагами-кун… — начал я, и он словно запнулся. Видимо, не ожидал, что я что-то буду говорить после такого. — Знаешь, когда свет слишком ярок, он сливается с тенью. Твой свет, Кагами-кун, слишком тусклый, чтобы мы могли слиться.        — К-куроко?.. — шокировано позвал он, даже не представляя, что я мог такое сказать. Красные глаза были широко открыты и смотрели прямо на меня.        — Раньше я скрывал свою силу, а потому мы были, грубо говоря, «сбалансированным дуэтом». Сейчас моя «тень» перевешивает твой «свет». Ты теперь слаб для меня…        Он ушел. Медленно, с нескрываемым удивлением в глазах, с разочарованием в этом разговоре. Чего он ждал? Моих слез, умалений не выгонять, чего-то еще? Это глупо… Я все понял уже после слов о том, что меня буду использовать. Глупо… Как же глупо…        На следующий день я уже шел в школу. Совсем ничего не поменялось: меня как никто не замечал, так и не замечают. Уроки кончились достаточно быстро для меня, так как раздумья преследовали все время и с ними часы становились секундами.        После утомительной истории, я по привычке пошел в спортзал Сейрин, но вспомнил о своем уходе, уже когда стоял у двери. В этом году много новеньких и тренер была довольно измотана, составляя план тренировки чуть ли не каждому. А теперь вся эта орава с потными лицами отжималась на кулаках под ритмичные высвистывания Рико.        Основной состав же стоял рядом и весело болтал о чем-то. Такие расслабленные и… довольные? Похоже, их совсем не задел мой уход. К ним подошла тренер и каким-то пакетом. Новая форма? Да, видимо, так и есть, но кому? Хотя, и тут я догадываюсь. Новенький с довольно высоким ростом и отличным телосложением, тот, который играл наравне с Митобе-семпаем и Коганеем-семпаем. Не думал, что он так скоро прорвется в основу.        Еще минута, и я чуть ли не в ужасе смотрел на всю эту группу. Они могли сделать, что им угодно. Выгнать меня, использовать, врать, пусть заменяют, но… Черт, не думал, что от такого будет настолько больно. Форма с моим номером… Номером «11»…        В области сердца кольнуло и дышать стало тяжелее, к горлу подкатил ком, но смотрел я на них не со слезами, а с презрением. Как они могли?.. Мало номеров что ли?        Ненавижу их…        Развернувшись, я ушел. Я больше не игрок Сейрин, не баскетболист этой команды, не «тень»… Я теперь просто школьник, которому нравится баскетбол. Пусть так, но эта команда была для меня дорога какое-то время. А теперь я их потерял.       Пусть так. Думаю, я с этим справлюсь.        Кагами-кун, который сейчас весело похлопывает нового напарника по плечу и улыбается, я ненавижу тебя. Ты предал… Ты мой потухший свет…