Дыхание

      Стас хоть немного отвлёкся от мрачных мыслей. Время приближалось к вечеру, и начальник СКМ решил, что остальные дела можно отложить на потом. Он быстренько собрался и поехал домой. «Инфинити» заняла своё привычное место на стоянке рядом с подъездом, а Карпов начал подниматься в квартиру. Он услышал, как щёлкнул замок в двери на его этаже, кто-то быстрыми шагами спускался вниз. Подполковник чуть замедлил шаг, и нос к носу столкнулся …с Савицким! Тот явно вышел из его квартиры… -Ты что здесь делаешь?! – зарычал на него Стас. -Мы с Зямой Лену проведывали. А что, нельзя? – Роман очень спокойно смотрел на начальника. -Проведывали, говоришь? – недоверчиво смотрел Карпов, - А Зимина где?! -Ещё у Лены осталась. Подполковник сверлил его взглядом: -Лена тебе сказала что-нибудь? -Да ничего она мне не сказала! – вдруг взвился Савицкий, - Молчит весь вечер, ни слова не проронила. Только смотрит так… Роман стиснул зубы и ринулся прочь из подъезда. Стас удерживать его не стал. Он, напротив, поспешил домой. Дверь была не закрыта. Лена по-прежнему лежала на кровати, а Зимина сидела на краешке, рядом с ней и держала её за руку. Карпов зашёл в спальню. Ирина сделала подобие улыбки, оживилась: -О, вот и Стас пришёл! Измайлова перевела на него печальный взгляд, но даже не пошевелилась! -Ну, что ж, мне пора! – Зимина улыбнулась Лене, пожала её ладошку и поднялась с кровати, - Выздоравливай скорее! - пожелала она. -Ир, поговорить надо! – Карпов взял подполковницу за локоток и, плотно прикрыв за собой дверь, вывел её в прихожую: -Как она? Говорила что-нибудь? – полушёпотом спросил он. -Нет, Стас, молчит. Как я не пыталась её разговорить – ни слова, ни звука! Пойми, ей сейчас очень тяжело! Она просто убита, раздавлена этим несчастьем. -Как ты посмела пустить к ней Савицкого?! Ведь это из-за него всё случилось! - негодовал Стас. - Я подумала, что его визит заставит её опомниться. А что от этого изменилось? Он просто извинился перед Леной. -Если бы ему не приспичило трахаться с Валькой в допросной, и Лена бы не увидела этого… Возможно, в ближайшее время, ничего бы не произошло! -Да откуда ты знаешь?! – сердито шептала Ирина, - Вот, если бы ты не встрял между Леной и Ромой, тогда у них всё было бы хорошо! -Ага, только «бы» мешает! – огрызнулся Карпов, но погасив свой гнев, печально изрёк, - Лена -моя, понятно? Роме я её не отдам, как ты не старайся! Всё, Зиминуха, иди! Тебя Серёга ждёт, - он помог ей надеть пальто, выпроваживая начальницу к порогу, потом буркнул вслед, - Спасибо, что посидела с ней… -Стас, мы подруги, всё-таки. Зимина вздохнула, и, держась за перила, стала спускаться вниз по ступенькам… Подполковник вернулся к Лене. И опять сердце облилось кровью. Знал бы он, чем, кроме нежной заботы, помочь в этом случае… Он почему-то вспомнил, как в последний раз приходил к сестре. У него уже не было сил, а терпение давно закончилось. Тогда он, в сердцах, даже побил Аньку, выпытывая, где её очередная наркоманская нычка. Чуть не скормил ей проклятую наркоту, но, что толку! Сердце рвалось от безумной ненависти и от невыносимой жалости к сестре, а ещё от … собственного бессилия. Как он мог ей помочь?! Вот и теперь у него появилось это чувство, а ещё он испытывал чувство вины: почему не помешал? Ведь, мог же догадаться! Знал, что парни иногда «балуются» и частенько их «пыточную» используют далеко не в служебных целях. Взять того же Антошина с убиенной Крыловой, а уж Пашку Ткачёва! Сколько раз он ловил любвеобильного капитана с очередной пассией. Прикрывал из мужской солидарности, предупреждал только, чтоб не палились… Стас присел на край кровати: -Лен, ты что-нибудь ела? Она отрицательно помотала головой. -А хочешь? Давай я приготовлю … -Не надо. -Как хочешь, - вздохнул он. Потом не выдержал и спросил, - Савицкий зачем сюда приходил? Она вдруг пристально на него посмотрела и выдала очень нелюбезно: -Отстань! - и отвернулась. -Лен, я всё понимаю… Она повернулась к нему вновь, её глаза лихорадочно загорелись: -Что, что ты понимаешь?! Что, вообще, ты можешь понять?! - во взгляде была неприязнь. -Ребёнка мы потеряли, но это ещё не повод так убиваться. На её лице мелькнуло изумление: «Что?! Как же ты не понимаешь?!», потом страдание. И, видимо, настолько ей было больно, что Измайлова вспыхнула как порох, сорвалась на крик: -Мы?! Это я его потеряла! Я, понятно?! Этого ребёнка больше нет, и никогда не будет, а я его любила и очень ждала. Скажи, ты нарочно дал мне увидеть ЭТО? Ты думал, что я окончательно разлюблю Рому и буду твоей?! Ты с самого начала хотел разлучить меня и Савицкого?! - внезапная догадка осенила её. Услышав такие обвинения в свой адрес, Стас хотел оправдаться: - Нет, не хотел. Я пытался даже вас помирить. -Я тебе не верю! – боль изнутри разрывала её, а в серых глазах словно кипела сталь. Карпов понял, что врать сейчас бессмысленно, и надо было успеть сказать, объяснить ей всё: - Лена, пожалуйста, поверь! Я не знал, что мне делать. В какой-то момент ты стала мне очень нужна. НО, ты была женой Савицкого, да ещё и беременна от него. Тогда я принял решение и понял одну странную вещь: ты настолько дорога мне, что твой ребёнок не будет для меня чужим . Я уже считал его своим, понимаешь? И тоже переживаю, что так случилось! Главное, врач сказал, что со здоровьем у тебя всё в порядке, а дети у нас ещё будут! Ты помнишь: наша регистрация через три дня? Измайлова соскочила с кровати, встала перед ним, растрёпанная - с распущенными, поблёкшими волосами, с отчаянно-дерзкой усмешкой на лице: -Какая регистрация?! Забудь! Карпов, я ненавижу тебя, слышишь?! – процедила она сквозь зубы, злобно сверкнув потемневшими глазами. -Лена, опомнись!- Стас пытался образумить её. Однако она была настроена почти враждебно: -Уже опомнилась! Как же я была слепа! Ведь Зяма меня предупреждала… Спрашиваешь, зачем Савицкий приходил? –язвительно усмехнулась майорша, - Прощения просил. Винился и каялся, что не хотел ТАКОГО исхода. Знаешь, он очень удивился, что это оказался его ребёнок! Из-за тебя я потеряла моего малыша! Ненавижу! – она вдруг приблизилась, залепила ему пощёчину, а потом бросилась на него с кулаками, принялась лупить его. Отчаянно и яростно. Карпов сперва уворачивался от её ударов, но майорша никак не унималась : она была в гневе! Мало того, её удары достигали цели. Стас не любил драться, вообще. Однако, в работе приходилось прибегать к грубости и насилию - даже довольно часто, но не бить же ему любимую женщину! Чтобы самому не быть побитым, он изловчился, схватил упрямую майоршу, скрутил её руки за спиной. Она изворачивалась, правдами и неправдами отстраняясь от него, злобно сверкала своими глазищами, пыхтела, молча, пытаясь освободиться, отчаянно прошипела ему: «Карпов, ненавижу тебя!» Мужчина был гораздо сильнее: одной ручищей держал её руки и не отпускал - ждал, когда она успокоится, другой рукой за талию прижимал её к себе. Лена устала и потребовала: -Отпусти меня! -Не-а, не отпущу, - он ухватил её за шею и притянул её голову к своему лицу, затем впечатал ей крепкий, настойчивый поцелуй. На её лице отразилось страдание – его поцелуй был для неё мучителен. Карпов прекрасно это видел, но не отпускал, придерживая её, чтоб не вырвалась из его рук. Это было единственное насилие, которое он мог себе позволить в отношении к ней в этой ситуации.