Ставки На Выживание

В огромном отряде из шестнадцати человек у Банга было два лучших друга, и оба — отшибленные на всю свою голову. Одним словом — подрывники. После смерти У Чихо, Енгук стал колесить с Ким Юквоном — охотником, засланным к ним в отряд для того, чтоб контролировать действия близнецов Банг. Контролер из него, скажем, был так себе. — Эта паскуда харкнула мне прямо в глотку, я проблеваться не мог два дня, — информативно сообщил Юквон, хвастаясь, как «уложил» последнего палача. Енгук беззвучно усмехнулся такой откровенности, но на всякий случай чуть отодвинулся от напарника. — А ты уверен что того… ну, это… не инфицирован? В ответ Юквон звучно хлопнул себя по колену, отчего Банг вздрогнул. — Тц-ц-ц, — привычно протянул собеседник, — что за манера такая? От своего ненаглядного выскочки Ю, что ли, научился всех направо и налево считать зомбарями? — Он — не мой ненаглядный, — поставил точку Банг, вспоминая образ инженера. «Не зомби, а инфицированные», — обязательно поправил бы Енджэ, — и он — не выскочка, — чуть тише уточнил Енгук, — просто немного манерный педант. Затем штурмовик, как и каждый раз, когда они с кем-то имели возможность упомянуть Ю, с грустью переключился на тот факт, что инженер давно уже завязал отношения с его братом. А после все же подумал над правильностью своей формулировки. — Что-то этот твой «педант» не побрезгал убить Чихо и оттащить его труп на костер, — прогремел Юквон, прерывая поток неприятных мыслей оппонента, — с виду еще хилый такой, ага, вот прям щаз-з-з, — протянул звук сквозь зубы подрывник, — не педант он, а крыса, самая, что ни на есть крыса, ей-богу. Он еще и нас уложит, вот увидишь, — пообещал Ким, гневаясь от нахлынувших воспоминаний. Ему, к слову, этот безумный преследователь был тоже по душе. Чего не скажешь о Ю.  — А ты зато ебанутый. Вот прямо на всю голову ебанутый, — раздраженно охарактеризовал напарника Банг, понимая, что оставшийся в живых закадычный друг сейчас не более, чем просто мастерски играл у него на нервах. — Mi perdoni*, какой уж есть, — с акцентом произнес оппонент, скалясь во все тридцать два и заливаясь смехом, отчего его следом накрыл приступ сухого кашля. Такие выпады в его сторону ничуть не обижали парня, и он, напротив, был только счастлив получить клеймо невменяемого. — Ты точно ничего не подхватил от этой твари? — навел штурмовик, подрывник же только нахмурился: — Да то-о-очно, — в своей излюбленной манере протянул он. У Чихо сказал бы «зуб даю», — я шестеро суток провалялся в лазарете и прошел проверку на четвертом. Думаешь, эти зажопистые твари у меня ничего бы не нашли, будь оно во мне? Ха, щас. То-то Вонга вздернули, едва только стоило ему почесаться. Тьфу, аж думать противно, — лицо Юквона исказилось в неприятной гримасе, — откровенная мерзость. Банг покачал головой в ответ, а подрывник уставился в боковое окно машины, не желая показывать своих глаз другу. И, как бы не хотел он перестать думать о произошедшем, мысли назойливо лезли в его голову. «Как с этим можно жить? Разве это может происходить взаправду, — думал парень в очередной раз, нервно ежась в своем кресле, — заключить инфекцию внутри человека? Запломбировать, словно какой-то механизм замедленного действия? На что я только подписался? Если бы кто знал…» — с этими мыслями Ким перевел невидящий взгляд на не ведающего о его проблеме Банга. Затем он лениво прошелся рукой по своим выбритым вискам. Нехотя Юквон наткнулся на мысль, что у него, в конце концов, нашли остатки инфекционной бактерии, которые невозможно было уже извлечь никаким способом. Медленно, но верно они подстраивались под организм подрывника. Ученые, выявившие этот факт, сразу же принялись искать методы борьбы с инфекцией. Шанс, что он станет одним из «переносчиков инфекции», как выразились сами эти ученые, был слишком мал. Но остатки ткани зараженного так же были слишком малы, чтобы можно было каким-либо образом их извлечь. Заключенный в клетку, как подопытный зверь, Юквон мог помнить происходящее только лишь урывками. В основном это взаправду были моменты, когда его организм пытался очистить себя. Либо моменты, когда дежурные врачи накачивали его невыносимо жгучими медикаментами, вливая их внутривенно, ежедневно по полтора литра. Спустя несколько пролетевших чередой странных воспоминаний дней, ученые, наконец, выявили способ, при котором он мог остаться в живых. Осталось лишь провести безумный эксперимент над подрывником, чья жизнь висела на волоске. Конечно, когда ему дали выбор «сразу и быстро, либо долго и мучительно», он выбрал второй вариант. — Никто не хочет умирать, — как-то раз поведал он одному из близнецов, — а я — подавно. И теперь делать было нечего — Юквон согласился подписать контракт на опыт. Как оказалось позже, он подписал контракт на адскую муку до скончания своих дней. Зараза, которую пришлось заморозить в его организме, регенерировала крайне медленно. Если быть точнее — на это могли уйти целые десятилетия. Но при этом ее влияние на организм переносчика оказалось не настолько мало, как хотелось бы. Впоследствии Юквон начал меняться как внешне, так и внутренне. Его органы прогнивали и истощали себя. Дошло до того, что подрывник не смог даже употреблять нормальную пищу, и в его рацион вошли туши инфицированных, которые он спокойно переваривал без страха заразиться. Позже ситуация обострилась настолько, что его организм не смог переваривать даже падаль. Юквон думал, что пришло его время смерти. И тогда один неплохой ученый из ряда охотников подогнал ему ту самую жгучую смесь. Кальций хлорида — лекарство, которое Юквону теперь приходилось вводить внутривенно ежедневно, в нечеловеческих пропорциях, жгло воспаленные инфекцией сосуды, казалось бы, покрепче, чем если бы ему пришлось гореть заживо. Охотник терпел, потому что боль переждать можно. Смерть — нет. Но до этих событий оставалось еще чуть больше года, а пока что подрывник, выполняющий обязанность хамелеона, выслеживал квадрат в поиске зараженных, пугая себя неприятными прогнозами. «Неужто эта никчемная жизнь, вроде мальчишки, присматривающего за сыновьями главы триады, стоит того?», — подумал Юквон. Ему хотелось обвинить кого-то в случившемся, хотелось обменять свою нынешнюю судьбу на чью-либо другую как никогда раньше. Но все, что он мог сделать — стиснуть зубы и ехать вперед. Упираясь взглядом в друга, он отчего-то подумал, что еще хотел бы возненавидеть его отчаянно, изо всех сил. Но не мог. Раньше он пытался винить и Еннама, и Енгука в своей судьбе. Только братья были непричастны к тому, что их отец, Банг старший, сверг отца Юквона с места главы триады. А потом еще оставил в живых, что отпечаталось клеймом позора на старике, но, к счастью, не задело репутации юного охотника. «Я хочу, чтоб ты видел, что я сделаю с твоим гнездом», — произнес новый хозяин триады, сапогом вдавив в грязь лицом стоящего перед ним на коленях предыдущего. Тирания сменила старый социалистический устав. И триада, некогда направленная на спасение людей от мора, превратилась в колонию, заработавшую себе недобрую славу запугиванием гражданских. Юквон же возненавидел старшего Банга, хоть и чуть меньше, чем своего отца. Но близнецы тут были совсем не при чем. Они — другие. Надежные братья, не терпящие несправедливости. Енгук и вовсе ушел из триады, едва ему перевалило за шестнадцать: настолько ненавистно парню было идти против «сил добра» — этих чертовых ВС. Юквон вспомнил, как Банг старший изгнал своего безалаберного сына, когда тот признался, что не хочет идти по семейным стопам. Помнил подрывник и о том, как старший, вслед за изгнанным, направил близнеца и его самого, лучшего друга Енгука, вслед за самим парнишкой. Вдвоем они, получив квалификацию хамелеонов, были засланы главой триады следить за младшим. Все же, Банг старший беспокоился за своего сына — так изначально казалось воодушевленному его внезапной мягкосердечностью Киму. Раз уж у всех людей есть уязвимое место, для нового главы триады этим «местом» оказались его сыновья. — Остолоп ты наивный, Квон, — заржав во весь голос, процедил Еннам, когда Юквон озвучил ему эту теорию, — да, ну и остолоп. Харя твоя тупая. Папаша нас отправил, чтоб Гука только не взяли в плен другие триады и не стали его шантажировать. Гук же лошня лошней — конфеткой помаши перед носом, и поминай как звали. Простофиля честолюбивая, пацифист мягкотелый, чтоб его. Не охотник, а баба с членом. Хлюпик он, — поставил точку Еннам, затем, громко шмыгнув носом, добавил, — а у батька-то и без нас проблем по горло. Еннам, к слову, материться и в жизни не матерился, в отличии от «простофили честолюбивой». Но ругался так крепко, да еще и таким тоном, будто вылил на тебя кучу помоев. Лучше б уж обматерил. Сказать по правде, Юквон не только не держал зла на близнецов, но и не видел смысла даже в отмщении их отцу. О возвращении законной по наследству власти в триаде парень вовсе не задумывался. Да, когда-то она была достаточно мощной, и держала в страхе не только вражескую сторону в лице ВС, но и остальные триады. Что там: как-то раз, чтобы перевернуть власть в городе, они даже похитили сына мэра. Даром только тот сученыш сбежал, и власть триаде обломилась. Юквон, конечно, позлорадствовал над этим какое-то время, что с него станется. А триада в скором начала рассыпаться на кучу других, мелких триад. — Возглавивший предательство всегда будет наказан теми, кто последовал за ним. Потому что все они, по сути, такие же предатели, — оповестил как-то пьяный в стельку парень близнецов, злорадно потирая ладонями. — Ты свои сопли снова развел, Квон? — спросил Еннам, дымящий как паровоз в этом баре, — не будь хоть ты тряпкой. Мне хватает Гука. Старший близнец был единственным, кто даже не притронулся к выпивке, потому что был готов сорваться и выехать на точку в любое время. Мало ли, какое ЧП. К примеру, необходимо будет заменить уничтоженный отряд. Являясь лишь хамелеоном, он выполнял свои обязанности преследователя лучше, чем любой пресловутый ВС-овец. Его ответственность и преданность делу всегда восхищала. Но, на деле, умный парень просто пошел дальше, чем остальные охотники. Жертвуя, порой, сном, отдыхом и едой он дослужил уже до майора, беспрекословно выполняя все приказы и хватаясь за каждую возможность лишний раз примерить на себя статус героя. Как оказалось, он просто хотел дослужить до маршала, а затем придти к власти и обратить ее из прогнившей демократии в социализм. — Твой папаня был хоть куда, Квон, — сообщил парень как-то Киму, намекая, что его политические идеалы были по вкусу самому снайперу. Хамелеон лишь повел плечом. — Даром, что убил мою мать, — затравленно добавил Юквон. — Ну, у каждого — свои недочеты. — Иди на хуй, — вопреки своим словам, подрывник сбежал из комнаты первым. Он тяжело выдохнул, захлопнув за собой дверь. Юквон не хотел возвращать себе триаду, некогда принадлежащую его отцу. Более того — он никогда не испытывал к последнему чувства уважения, как не пытался. Поэтому даже в хамелеоны сбежал с какой-то потаенной радостью на душе. Подрывник вспомнил взгляд отца, когда поведал ему о своей новой квалификации. Тот смотрел жалко и немощно на подростка: сам Ким старший совершенно не уважал охотников, переходящих на ту сторону фронта, даже при условии, что они были под прикрытием. Зато вместо старой триады Юквон теперь хотел создать свою — крупную, внушительную. Чтобы загубить бывших предателей своей мощью. Осталось только придумать, как разом избавиться и от роли подрывника ВС и от роли мамочки близнецов, и от позорной роли хамелеона, которая, признать, и ему была не по душе. Хотя в самый раз, чтобы позлить отца и надавить на его остатки эго. Юквон внезапно для себя понял, что, едва ли не лишившись жизни, и имея теперь внутри себя что-то неописуемое, он по-настоящему захотел жить. Жить, но не пресмыкаться. — Ну здравствуй, старый друг, — произнес Юквон, когда Банг зашел в его кабинет. Преследователь, хмыкнув, твердо пожал протянутую руку в знак приветствия. Хлопнув пару раз свободной ладонью по плечу штурмовика, охотник предложил сесть старшине прямо напротив своего стола. Сам же, обойдя его, уселся в свое кресло. Сняв свою треуголку, Квон обнажил три костистых гребня, выпирающих на его черепе. Затем сверкнул своими желтыми глазами, покрывающимися коркой пелены. Енгук осмотрелся. Кабинет шерифа оказался большим и просторным, но в то же время совершенно не создавал ощущения пустоты, несмотря на фактически голые стены. Сидящий в углу одной из них ворон, подцепив из кормушки маленькую дохлую крысу, заглотил существо. Такая атмосфера давила на преследователя, хоть он и пытался не показать вида, что что-то ему было не по нраву. — Кто наградил тебя такой безупречной внешностью? — полюбопытствовал он, переводя взгляд с птицы на собеседника. Юквон прошелся когтистыми пальцами по лбу. — Нравится работа ваших ученых? Жаль, не могу предложить тебе обзавестись таким же кукольным личиком. Кое-кто сообщил, что база ваша взлетела уже на воздух. Ворон, чистивший перья, гордо гаркнул. — Хочешь сказать, это дело рук охотников? — выдохнул Банг, вполне подозревающий об этом. Губы Юквона растянулись в довольной улыбке, обнажая заострившиеся белоснежные зубы, и парень многозначительно кивнул. Банг, понявший этот жест своеобразно, метался перед выбором, спросить ли бывшего друга о том, дело ли это его рук триады, или проигнорировать этот факт. Конечно, интерес брал верх, но вникать в подробности, насколько сильна триада Юквона и проводить параллель между закадычным другом и своим отцом, который превратил все их гнездо в колонию, ему совсем не хотелось. Поэтому, не зная, с чего начать свой опрос, Енгук медленно выдохнул: — Какого, все-таки, хера… — Я выжил? Или делаю здесь? — рассмеялся Юквон, до этого стоявший в ожидании реакции Банга на сказанное им, когда старшина, шмыгнув носом, только хмыкнул. — И то, и другое. — Что ж, — прищурившись, охотник переплел пальцы рук, облокачиваясь на стол, и положил на них подбородок, — это очень длинная история, на повествование которой уйдет немало времени. Возможно, вся тысяча и одна ночь. — Ничего, — отмахнулся Енгук, — я вполне обойдусь кратким пересказом. — А не думаешь ли, ты, Банг, что вопросы тут должен задавать я? — Юквон хмыкнул, показательно отодвигаясь от стола и закуривая сигару. Старшина, выжидая новой реплики бывшего друга, едва заметно поморщился, вглядываясь в изуродованное лицо охотника. — Ты же, — Юквон махнул головой в неопределенном направлении, — не заделался вдруг охотником снова. Во-первых, хер бы кто тебя принял после развала вашей, — шериф почти что процедил последнее слово, сжимая сигару в зубах, — триады. Во-вторых, преследователей всегда выдает это постоянное маниакальное желание помочь ближнему своему. Охотники бы не стали марать руки ради вашего якобы Чарли. Как его звать-то хоть по имени? — Кстати, что до Чона… — начал Банг, чуть приподнимаясь корпусом с удобного кресла. — Спасем, — односложно выдохнул облако дыма Юквон, — спасем мы вашего засранца. — Спасибо, — коротко кинул штурмовик, чуть расслабляясь. — Где твой брат, Енгук? Нянчиться с тобой, бравым честолюбивым преследователем, знаешь, у меня нет настроения, — признался бывший подрывник. — Еннам мертв, — сообщил Банг. — А, — только и выдохнул собеседник, — тогда я даже спрашивать не буду, как вы оказались в такой тупой ситуации. Отряд ты, что ли, ведешь? — дождавшись, когда штурмовик положительно кивнет, Квон разорился новой волной смеха, — бравые, однако, твои ребята, раз повелись на такой экстрим. Не знаю, какому из богов приглянулась твоя задница, раз ты наткнулся именно на мое гнездо, но, если честно, молись ему больше. Другие триады вас уже давно бы вскрыли. — Слушай, Квон, — начал Банг, но был прерван шерифом. — Что же до остальных, — чуть повысив тон, продолжил Юквон свою мысль, — просто так вы теперь отсюда не уйдете. Лечить твоего мальчишку за «спасибо» я не намерен. Старшина раскрыл рот в немом жесте, не узнавая в новом шерифе этого гнезда своего старого друга. С каких пор Юквон стал таким несговорчивым и предприимчивым? Когда успел обзавестись такой огромной триадой? Когда успел все продумать? После того, как он якобы «умер», прошло не больше года. И Енгук совсем не узнавал в сидящем перед ним шерифе простого паренька, какого знал на протяжении фактически всей своей жизни. Подрывника словно подменили. — Что это значит, Ким? — наконец, спросил Банг, не понимая, что имел ввиду Юквон. — Агнесс. Мое кодовое имя теперь — Агнесс. Я не гребаный преследователь, Банг, которого можно шманать пофамильно, кидая на тупые задания и топить в куче всякого дерьма. Я, — главарь триады, обойдя стол, нагнулся над сидящим старшиной, и выдохнул ему облако дыма в лицо, — я теперь Бог этого мира. Наше гнездо считается одной из самых влиятельных триад. И, раз уж я обязуюсь сохранить ма-а-аленькую тайну твоего отряда, тебе со своими ребятами придется немного поработать на меня. Служба за молчание — такова моя цена. — Ты охренел, — взбесившись, подскочил со своего места Банг, — даже не думай. Я не в восторге от уставов ВС, но предавать и раскрывать тайны преследователей не собираюсь. Юквон же, отвернувшийся уже было от него спиной, только тихо рассмеялся. — Серьезно думаешь, что я предлагаю тебе какой-то всратый выбор? — рассмеялся звонче шериф, вновь утыкаясь взглядом в лицо старого друга. Старшина тяжело посмотрел на него исподлобья. «Это совершенно не тот Ким Юквон, которого я знал», — с упреком подумал Банг. Именуемый себя Агнессом пропустил этот жест в свою сторону. — У тебя нет здесь никакой власти, — процедил он, одним толчком обезображенной руки мягко толкая Енгука, заставляя этим жестом сесть его на место, — знаешь, от тебя, кроме глупости ожидать как всегда нечего, Банг. Ты же ведь в курсе, что я — не сторонник нечестной игры? Помнишь же это, а?  — Слушай, если ты всерьез до сих пор злишься на меня за то, что я тебе тогда не помог, — вспылил старшина, вновь подскакивая и приближаясь к другу. — Заткнись, — односложно потребовал шериф, — и выслушай меня, наконец. Я не предлагаю тебе раскрывать тайны ВС, тем более теперь, когда они почти что в прошлом, — уловив на себе напряженный взгляд старшины который знал, что в сказанном подрывником всегда таится какая-либо перспектива, указывающая на приближенное будущее, Юквон счел нужным добавить, — весьма чисто, кстати, сработано, — и, все так же наблюдая за Бангом, что изменился все же в десятки раз меньше, чем сам Юквон, он хмыкнул и подошел к своему столу, — бурбон? — односложно предложил Агнесс. Банг, мотнув отрицательно головой, вдобавок кинул: — Хотя, плесни. Вглядываясь, как бывший друг разлил пойло из разных бутылей по стаканам и предложил один из них старшине, парень с недоверием взглянул в глаза хамелеона. — Что, думаешь, оно отравлено? Или тоже хочешь тыквенного сока? Если так, держи, — шериф сунул под нос старшине другой стакан, наполненный густым оранжевым пойлом. — Боюсь показаться не оригинальным, но что за херня? — повторился Енгук, выбирая стакан с бурбоном. — Стенки моей глотки слишком чувствительны. Если ты просунешь свой язык мне в рот, я уже только от этого начну стонать в голос, как заправская шлюха, — съязвил Юквон, — мы можем провести диспут на тему о том, как я стал тем, что ты перед собой видишь, либо я могу рассказать тебе, что охотники на вашем аванпосте устроили кровавое побоище. Предварительно организовав всеобщий сбор триад, и поперестреляв на нем едва ли не половину своих же. — Так то сообщение и взлом всех чипов — это тоже дело рук охотников? — не унимался Банг. — Нет, — пожал плечами Агнесс, — это дело рук глупых преследователей, взломавших базу и разославших сообщение всем, включая действующих хамелеонов. Теперь добрая половина преследователей обустраивается в бункерах триад. Вы же думать не привыкли ни хуя. Но зато теперь сработан механизм, после которого игра вступит в полную силу. — Что все это значит, мудачья твоя рожа, Квон? — задается вопросом Енгук, когда губы Юквона содрогаются в дичайшей ухмылке. — Пора делать ставки, Банг. Потому что с этого момента начинается истинная игра на выживание. — Может, ты объяснишь нам, что это за Юквон, Юруми? — рыкнул вполголоса Мун, обращаясь к инженеру. Пока старшина беседовал со старым знакомым, остальной отряд, за исключением Чона, которого увезли в лазарет, направили в таверну гнезда. Места более унылого, чтобы провести свой обед, отряд на своем пути еще не встречал. Пустующее в дневное время суток заведение неприветливо встретило четырех посетителей меню из холодной требухи и не менее холодных макаронных изделий. Или же чего-то на них походившего. — Где, твою налево, мой законный сухпаек? — разочарованно выдохнул Ким, глядя без аппетита на предоставленную ему тарелку. — Если ты не хочешь, может… — начал вкрадчиво Чхве, отчего Химчан только пожал плечами и потрепал фантома по волосам: — Забирай, мелкий. Енджэ, которого Чоноп, сверлил своим взглядом, в это время подбирал формулировки, как представить отряду подрывника. «Юквон — это что-то необъяснимое. И он вместе с собой всегда приносит какую-то дичайшую херню, после которой ты попадаешь в самое пекло гребаного чистилища. Жизнь твоя становится похожа на ад, хотя на самом деле инферно еще покажется сладкой райской мечтой. А еще он частенько смотрит так, словно вот-вот метнет в тебя своей гранатой», — как-то раз высказался инженер по поводу подрывника. До сих пор он придерживался этого же мнения о Юквоне. — Он был хамелеоном, — тяжело выдохнув, начал Ю, — в нашем отряде. А потом вроде как умер. И теперь предстал нам как глава триады, если вкратце. — Откуда тебе знать, что он — хамелеон? — дожевывая остатки со своего блюда, поинтересовался Чхве. Три недоверчивых взгляда уперлись в Енджэ. — Это… в общем, будет лучше, если вам все объяснит Ба… Беркут. Я не очень хорошо знаком с его биографией, и ненароком могу напутать еще что. — Хочешь сказать, старшина — охотник? — было уже потянулся к ножнам Ким. Инженер отрицательно взмахнул головой. — Я хочу сказать только то, что говорю, — фыркнул парень, не желая терпеть нападок со стороны снайпера, — он сам все объяснит. И никакой он не охотник. — Если честно, он в этой компании единственный, в ком нет совершенно ни капли охотничьего, — озвучил свое мнение Чунхон. Теперь взгляды троицы упирались в младшего фантома. Тот спокойно облизнул свою ложку, даже не обращая внимания на них. — А что, — продолжил он, — старшина тут единственный, кто ведет себя так… самоотверженно. — Напомню, что сейчас пулю вытаскивают из Чарли, — усмехнулся Химчан, мысленно матеря их новые позывные. Если честно, со стороны очень резало слух, как они каждый раз останавливали свою реплику, чтобы вспомнить, как кого теперь нужно называть. — Тем не менее, — продолжил Чхве, — думаю, у него, как и у остальных собравшихся в этом отряде, тоже могли быть свои мотивы стать охотником. Вы недостаточно тщательно читали биографии друг друга. Большая часть данных каждого из здесь присутствующих в анкете были сфальсифицированы. Если вы слишком достаточно глупы, это можно заметить с первых же данных. А вот уметь читать между строк, — Чунхон скучающе выдыхает, упираясь пустым взглядом в Муна. Капитан, сузив глаза, поднапрягся: не хватало еще, чтобы младший начал доставать всех котов из мешков прямо здесь. — Таким поведением ты только на себя переводишь стрелки, — перебил Чхве Чоноп, придвигаясь к младшему, и понимая, что его надо чем-то отвлечь. — Такое ощущение, будто ты и впрямь пытаешься настроить нас друг против друга, — поддержал капитана Енджэ. — Я думаю, мы в этом уже и без того преуспели, — саркастично надавил Ким, прикусывая губу. Взгляды компании уткнулись в свои тарелки. — К тому же, — добавил Чоноп, — все в отряде проинформированы, что данные анкеты излагают лишь сухие факты, помогающие лучше понять самого описуемого. Разумеется, если ты ждешь найти там кличку кролика, который был у того же Кима в три года, такая информация будет просто отсечена. — У меня не было никакого кролика, капитан, — передразнил снайпер. — Зато у меня был… — протянул Ю, — но даже я не помню его клички, — отмахиваясь от своего воспоминания, резко подвел Енджэ, улавливая на себе масляный взгляд Химчана. — Ну ты и цыпа, ей-богу, — прошептал снайпер, заливаясь смехом. Инженер злостно скрипнул зубами. Разведчик с солдатом переглянулись, пожав плечами. И каждый, мысленно только расслабленно выдохнул, что эти двое не стали выпытывать что-то про данные. — Ладно, мелкий гений, если тебе только не дали какие-то другие досье… как ты смог вычислить, что все наши данные — фейк? — все-таки вернулся к исходной теме успокоившийся Химчан. — Я хочу есть, — прервал обсуждение разом Чхве, улавливая на себе тяжелый взгляд Муна и следом зачерпывая ложкой содержимое тарелки. Фантом догадался, что если сейчас они начнут копать, то ему придется выложить все те козыри, которые парень имел. А этого Чунхону никак не хотелось. Когда уже на гнездо опустились сумерки, и компании выделили жилье, Банг, наконец, вернулся от шерифа. — Что он сказал тебе? — спросил Ю, мерявший до этого шагами комнату, смерив теперь взглядом уставшего штурмовика. — Агнесс, — начал Банг, но, поймав на себе не понимающие взгляды отряда, переформулировал, — Юквон этот совсем с катушек слетел. — Можешь не разуваться, — зевнул наблюдающий за ним с дивана Ким, — я уже раздавил тут три двадцатисантиметровых клопа. Живучие, зараза… — Так что там с Юквоном? — продолжал выпытывать инженер. — Не знаю. Он, как всегда, нес какую-то херню. На этот раз — по поводу выживания. — Что? — не понял Енджэ. — Что он по поводу нас сказал, Банг? — переформулировал вопрос инженера снайпер, довольствуясь, что хоть в каморке можно называть отряд пофамильно. — Нам придется помочь его триаде с переездом. Пока они приводят Чона в порядок, — под ошарашенные взгляды остальных преследователей, старшина закончил чуть тише, — Уэст-Эдж оказался ему по душе. И они, то есть триада, с его же слов, за прошедшую неделю еще не совсем успели обосноваться на новом месте. — Да ты, блять, шутишь, — прошептал Енджэ. — Окей, ты, конечно же, отказал ему, потому что, какими бы корешами вы не были, работать на триаду — это что-то запредельное, — хмыкнул Химчан своей догадке. — Я не шучу, Ю. И выбора он мне не дал, Ким. Либо мы действуем по его указке, либо он спустит на нас весь этот лагерь, — уточнил Банг, махнув рукой в неопределенную сторону, подразумевая под этим жестом всю триаду. Инженер напряженно провел рукой по лбу. — Что значит — не дал выбора? Он же… — Я не знаю, что произошло, но Квон сильно изменился с последней нашей встречи. Может, он зол на меня, или еще что — он вообще ничего мне толком про себя не сказал. — Расскажи-ка лучше, — вытирая руки о полотенце, из ванной вышел Мун, — как за вами в отряд увязался хамелеон? И вы при том знали о том, что он — охотник? Старшина перевел взгляд на Енджэ, который повел плечами в жесте «а что я еще должен был им сказать?». — Я не думаю, что это вообще следует обсуждать с кем-то. А тем более с вами, — начал Енгук, обводя взглядом компанию и утыкаясь лицом к лицу с заинтересованно глядящим на него клопом, что остановился прямо возле его ног. Прежде чем быть раздавленным сапогом старшины, он тоскливо напоследок взглянул в его не вполне трезвые глаза, — но, если уж на то пошло, мне придется рассказать вам невероятно длинную, полную драм и слез историю своей жизни.