Ставки На Выживание

— Я родился в семье обычного охотника. Мой близнец, как не удивительно, тоже. Потом папаша наш сместил главу триады, и сам примерил на себя это звание. Я от его тоталитаризма в восторге никогда не был, поэтому свалил задолго до того, как стукнуло мое совершеннолетие. И свалил я в ВС. Ну, а папаша вдогонку за мной послал близнеца с Юквоном. Вот они, как раз, стали хамелеонами. Все. Вот она — моя длинная история жизни. Да, это удивительно, но такой поворот в истории произошел далеко не впервые. Являясь охотником от рождения, мне больше нравилось спасать людей. При чем под спасением людей я имею ввиду не фривольное уничтожение всех властей, которых и так уже не осталось, и ВС, которым, судя по всему, теперь тоже жить осталось недолго. Я стал добропорядочным гражданином. И принял присягу, а, значит, дал клятву ценой жизни оставаться преданным ВС и своему делу. Да, мои моральные устои отличались от любого другого восхищенного охотника, или же охотника с промытыми мозгами. И за это, — парень, поняв, что без наглядного доказательства своим словам ему никто не поверит, отвел взгляд, нервно выдыхая. Другого варианта доказать свою непричастность к происходящему не было. Поэтому, расстегнув неторопливо свой комбинезон и сняв футболку, Банг повернулся ко внимательно слушающему его отряду спиной. На ней четкими грубо сросшимися полосами находилось шесть глубоких уродливых шрамов. Енгук невольно вспомнил, как кожаная плеть, предварительно пропитанная специальным спиртовым раствором, а затем — подожженная, врезалась в его тело. Это было ужасным испытанием. Бывший охотник все еще помнит тот свист, с которым плеть каждый раз пролетала, рассекая его спину и оставляя кровавые ожоги. В тот раз отец сжалился над пацаном и нанес всего лишь восемь ударов. Наверное, продолжи он этот позорный обряд изгнания сына из рядов триады, и Банг бы не стоял сейчас перед отрядом. Воспоминание о пережитом до сих пор вонзается парню в сознание, он словно вновь чует тошнотворный запах запекающейся на поврежденной спине крови. Енгук произвольно вздрагивает, как будто поверх заживших шрамов кто-то с новой силой наносит удары этой горящей плетью, рассекающей его спину до мяса, — я изгой, — вновь подал голос старшина, — но нам, изгоям, свобода никогда не давалась просто так. Еще вопросы есть? — под три пары немых взглядов старшина накинул на себя футболку, — значит, душу я вам излил, как вы и просили. А теперь пора баиньки, — скинув все же напоследок сапог с не до конца отковырянным тельцем клопа, Енгук направился вглубь комнат. — Блеешь, как овца, — молниеносно схватив за руку уставшего старшину, рыкнул Мун, — думаешь, я поверю в эту легенду, Банг? — Ты же видел его шрамы, капитан, — рационально напомнил снайпер, находящийся все еще под впечатлением от увиденного. Енджэ, знавший эту сторону старшины задолго до сегодняшней исповеди, флегматично отвел взгляд. — Видел, — кивнул Мун, — а ты, Ким, видел статистику того, сколько вот таких же вот «изгоев» возвращаются в охотники? — нажал разведчик. — Хера с два я туда бы вернулся, — повернул свой взгляд на говорящего штурмовик, — а вообще, я уже в начале этого рассказа знал, что ты, капитан, на меня навесишь клеймо охотника. Только что с того? Доказательств, по крайней мере, прямых, у тебя нет. Статистика твоя лично мне ни о чем не говорит. И даже если ты и начнешь под меня рыть, ничего у тебя не выйдет. То ли оттого, что мне тупо класть на твое мнение, то ли оттого, что мы находимся в эпицентре ебаного, блять, гнезда самой влиятельной из всех существующих на данный момент триад. И ее хозяин, к слову, человек, который был направлен за мной надзирателем в роли хамелеона. А единственным связующим между вами всеми здесь являюсь я. — Будешь корчить из себя неуязвимого, — прошипел Мун, сверкнув глазами, — я тебя и впрямь выкину из отряда. И если ты сейчас же не расскажешь настоящую версию… — Я уже все рассказал, капитан, — просто произнес Енгук, затем выдыхая перегаром каждое слово в лицо Чонопа, — больше ты ничего из меня не вытащишь. — Слушай, старшина, если тебе есть что сказать — лучше говори. Иначе потом будет поздно, и тебе уже никто не поверит. Ты же не мальчик, который кричал «волки», верно? — хмыкнул в поддержку Муна снайпер, скрещивая руки на груди. Этой фразой он хотел лишь предупредить Банга о возможных последствиях того, что ждало его, окажись все сказанное им ложью, либо утаи он какую важную деталь. Но отряд отчего-то воспринял это как прямую угрозу и не скрытый шантаж. — А ты, Ким, стало быть, у нас невинная овечка без скелетов в шкафу, да? — надавил Ю. — Я, может, и не овечка, но в отличии от тебя не похож на овцу в волчьей шкуре. А еще меня-то уж наверняка не повяжут за сговор с предполагаемым охотником. Зато тебе такая инициатива очень даже грозит. Ситуация обострилась. Рука Муна вцепилась в шею Банга. — Как же вы вдвоем, блять, заебали друг за друга заступаться. Руки уже от такой преданности чешутся начистить вам рожи, — прохрипел он, надавливая на шею старшины, когда тот вцепился своими пальцами в его запястье. — Оставь его, капитан, — произнесли над ухом, и чья-то ладонь твердо сжала его плечо сквозь ткань робы. Чоноп обернулся, останавливая свой взгляд на материализовавшемся из ниоткуда Чунхоне. Голос подростка прозвучал так твердо, что даже чуть изменился, — я же сказал, это не он. Или ты хочешь, чтобы я при всех назвал того, кто в отряде больше всех тянет на роль охотника? — Двое против трех. Счет не в вашу с Кимом пользу, капитан, — съязвил Ю. Мун ослабил хватку, отпуская старшину. Тот резко дернулся, вырываясь, и молча направился наверх. — Потрудись объясниться, солдат, — аккуратно произнес Мун. Чунхон только лишь отрицательно махнул головой. — У нас сегодня был трудный день, так? Думаю, всем нам нужно успокоиться и последовать примеру старшины — немного отдохнуть. — Эй, бастард, — прикрикнули на Кима. Связанный по рукам и ногам парень вжался в стул, на котором сидел. Он больше не хотел, чтобы его били. Он начал бояться охотников, но вместе с тем, как и раньше, мечтал повыпускать каждому владельцу медного жетона мозги. Может, даже теперь чуть больше, чем раньше. — Отвечать будешь, сукин ты сученыш? — парня схватили за отросшие волосы, больно потянув вверх. Тот в ответ лишь посмотрел на обидчика с ненавистью, а затем харкнул ему прямо в лицо. Охотник взвыл, заматерился, выбив силой ножку стула, отчего Химчан упал набок, чувствительно ударяясь виском. А обидчик, нависнув над ним с каким-то нечеловеческим рыком, нанес пленнику три мощных удара в лицо. — Гром, отвали от парнишки, он нужен нам живым, — кто-то оттащил от перепуганного пленника охотника-амбала. Химчан, не без труда вытерпевший это побоище в полном молчании, подавил выступающие от боли слезы. Он уже сильно сомневался, что все еще нужен был своим мучителям живым. По крайней мере, не после всех тех пыток, через которые мальчишке уже пришлось пройти. Пленник почти не мог видеть, и совсем не хотел столь раннего пробуждения, когда свет нещадно ударил по глазам. После последних пыток паренек смог забыться в мучительном сне лишь на пару часов. Когда Химчан, наконец, разглядел в вошедшем того самого сверстника, что поймал его впервые, сон подростка как рукой сняло. Будущий снайпер вновь встрепенулся, готовый к новой атаке. — Что, паскуда, совесть замучила? Извиниться пришел? Мой отец, как только я выйду отсюда, подорвет вас всех к чертовой матери, и… И когда охотник, тяжело глядя в глаза похищенному, молча обошел Химчана, а в воздухе Ким расслышал щелчок открывшегося охотничьего ножа, парень нервно сглотнул, готовый к тому, что ему вспорят горло. Разумеется, он уже давно игнорировал тот факт, что он якобы нужен им живым. «Почему он пришел один? Неужели этот ненормальный и впрямь так хочет убить меня? Сейчас, пока никто его не видит…», — размышления Химчана прервало то, что один из витков бечевки ослаб, и он впервые мог вздохнуть глубже. Ситуация повторилась, и вскоре тугие узлы веревки, опоясывающей корпус его тела, были совершенно расслабленны. Когда охотник, по-прежнему не нарушая тишины развязал левую руку Киму, тот попытался в первую очередь замахнуться и ударить наобум охотника. Попытка не удалась, и подросток перехватил его кулак своей кистью, не больно надавливая. — Сиди — не рыпайся, — на полном серьезе прошипел недруг, — я тебя спасти пытаюсь. — Что ты делаешь? Они же убьют нас за это, — одернул его Химчан. — Не убьют. Мой отец — глава триады, — усмехнулся тот в ответ. — А… — Послушай меня, бастард. Времени у нас мало. Так что заткнись и следуй за мной. Я донес до отряда ВС, и тебя будут ждать на северной границе сегодня ночью их машины. Участок можешь пройти без опаски, так как сегодня дежурю там я. Мы дойдем до вышки вместе, а затем я укажу тебе местоположение лаза, с помощью которого ты можешь выбраться отсюда. Химчан в ответ рассмеялся. Охотник лишь озадаченно повел на это бровью. — Ты что? — односложно спросил недоумевающий. — Сначала ты меня похищаешь, а затем, строя из себя этакого раскаявшегося мессию, вроде как пытаешься вытащить меня отсюда? Чтобы на самом деле спасти? У охотника поехала крыша. Ну и дела, — вскрикивает Химчан, заливаясь истерическим смехом, и из глаз его начинают литься слезы, — иди на хуй, слышишь? Иди. Ты. На. Хуй. Что бы там не задумали ваши старшие, во главе с твоим папашей, если это действительно ты — сын главы триады, то лучше привяжи меня обратно. Так у меня есть хоть какая-то гарантия остаться в живых. Охотник на гневные изречения Кима не реагировал. Он лишь жалостливо завороженно смотрел на собравшего все остатки сил, чтобы улыбнуться — ехидно, победоносно сквозь слезы, что крупными каплями катились по его осунувшемуся, посеревшему и изувеченному лицу. Что прожигали его тонкую, грязную от пота кожу. Похищенный был шокирован, оттого в неведении говорил быстро и громко. Его звучный некогда голос срывался на хрип. «Надо привести его в чувство», — подумал охотник, с ужасом обнаруживший истерию накатившую, наконец, на пленника, который за весь двадцать один день ранее и звука не произнес. Не зная, как еще можно по быстрому угомонить эмоции спасаемого, он сначала ударил кулаком о землю — но это не подействовало. Тогда он заткнул рот пленника рукой и, наконец, приказал заткнуться. Скорее, на Химчана подействовало не это, а ужас, который он увидел в глазах беспомощного неприятеля. — Хочешь — верь, хочешь — нет, — пользуясь моментом, истязатель решил успокоить оппонента, — а я пришел тебя спасти. Если думаешь, что таким изощренным методом я пытаюсь вывести тебя на пытку, ты, очевидно, спятил. В любом случае, пути назад уже нет. Если они что-то пронюхают… кем бы я здесь ни был, они с меня сдерут три шкуры и посадят рядом с тобой. При чем в лучшем случае — на цепь. Так что заткнись, слышишь? Заткнись, ради всего, во что ты там только веришь, и доверься мне. Потому что другого выхода у нас отсюда уже не будет. Понял? Химчан, прикусив губу, послушно кивнул охотнику. Тот убрал свою ладонь от пересохших обветрившихся губ. А затем бастард почти бесслышно добавил: — Я все еще не доверяю тебе. И даже не думай, что я буду ненавидеть тебя меньше, потому что в тот раз это ты не дал мне уйти и я здесь по твоей вине. — Я не… — начал было уже оправдываться новоиспеченный союзник, но замолчал, — ай, да думай как хочешь. Только, — охотник вытер с лица пленника дорожки слез тыльной стороной своей ладони, — будет лучше, если родные встретят тебя менее изувеченным. — Если после этого, — прохрипел Ким, — ты все же сдашь меня охотникам, то будешь худшим существом на планете. И я обещаю, что тогда я сдохну сам, но достану тебя. Охотник, усмехнувшись этому гневному высказыванию, только помог парню подняться. А затем поинтересовался, сможет ли он идти и как себя чувствует. Услышав тихое: «Все нормально», новоявленный спаситель выключил свет в бункере, запирая за собой тяжелые металлические ворота. После чего, схватил пленника за руку, грубо переплетая их пальцы: «Ты же не против? Так будет быстрее. И безопаснее». Парни вышли из бункера. — Это будет длинная ночь, — подытожил он, направляясь в бега с похищенным бастардом. — Почему ты делаешь это? — поинтересовался Химчан срывающимся от быстрого бега голосом. — Делаю что? — переспросил охотник, физическая подготовка которого была много лучше. Да и, к слову. вымотан физически он был куда много меньше, чем Ким. — Спасаешь меня, — уточнил инициатор беседы. Собеседник задумался. А ведь и вправду, со стороны это может показаться странным. Он же видел за весь двадцать один день этого бастарда только шесть раз. Но каждый раз парнишка смотрел на своих мучителей с таким вызовом, что у юного охотника стыли жилы. Казалось, если только от взгляда можно было умереть — вся триада уже полегла бы под натиском взгляда этого юнца. Юный охотник не мог спать каждую из этих шести ночей. Хотя это был не главный критерий спасения бастарда. Точнее, это совершенно не было критерием. А правда была много логичнее: Кима спасали не из-за того, что в нем что-то разглядели. Кима спасали за то, кем он был. Тайный лагерь левых, развившийся на этом островке национализма, долго разрабатывал план по спасению парнишки. Потому что слишком много зависело от жизни этого юнца. — Так надо, — коротко оценил охотник свою мысль. — Стой, — потянул его за руку назад спасаемый, останавливаясь. Охотник скрипнул зубами. — Да что еще? — переводя дух спросил он. Ответа не потребовалось: бастард дышал слишком тяжело. — Ты не мог бы… — начал он, замолкая. Охотник дернул парня за руку на себя. — У нас нет времени. Думай быстрее. Чего хочешь? Ким, подняв затравленно глаза на похитителя, посмотрел на исказившееся в недовольной гримасе лицо союзника. Он даже представить не мог, как бы попросить охотника о чем-либо. Это было так неправильно и унизительно. Но организм говорил за себя, и поэтому Химчан, мужественно спрятав всю свою гордость, из последних сил прошептал: — Пить. — Нету у меня воды. До вышки еще около ста метров. Сможешь добежать? Химчан мужественно кивнул головой. Когда они подошли уже совсем близко к вышке, Ким, не выдержав какие-то последние десять метров, свалился без сознания. Распахнув глаза, Химчан обнаружил себя запертым в какой-то тесной кладовке, что даже не поместила его во всю длину. При всем при этом, парень очнулся в горизонтальном положении, лежа на спине. Парень лежал в позе эмбриона, будто какой-то мертвый жук. Его колени упирались в подбородок, и ноги уже затекли. Но одновременно с этим его сковал страх оказаться замеченным, едва он услышал откуда-то из-за стены голоса двух охотников, которые что-то нервно обсуждали. Луч света, робко проникающий в его укрытие, давал слабое освещение. Химчан осмотрелся: стена, пропускающая луч света, оказалась дверьми, а самого его, по-видимому, запихнули в вещевой шкаф. — Квон, послушай, мы сейчас должны сосредоточиться на задании, — произнес первый голос. — Да давай, Двойник, ну? Я же по-быстрому. Туда-обратно. Ну пожа-а-а-алуйста, — канючил второй, — сбегаю, а ты пока за меня посторожишь если что. Ну, отмажешься, а? В случае, если что не так пойдет. — Послушай, все эти твои глупые замыслы добром для нас не обернутся. Я и так из-за тебя на днях уже огреб по полной. — Что ж ты такой упертый, а? Соглашайся уже. Больше, чем обычно, нам не влетит. В конце концов, кто тут сын главы триады? — усмехнулся второй голос. Повисла пауза, среди которой Химчан даже старался не дышать. — Ладно, Камео, — напряженно выдохнул первый голос, — но только быстро. — Да по рукам! — воскликнул второй, а затем прозвенел хлопок ладоней. Химчан сначала вздрогнул, а потом уже испугался. Но его действия остались незамеченными. Кто-то вышел из комнаты. А затем к шкафу подошел человек. Химчан закрыл ладонями нос и рот, вжимаясь в груду одежды, на которой лежал. Распахнувшиеся дверцы шкафа пустили яркий свет, что заставило Кима зажмуриться. Его сердце бешено заколотилось, а через мгновение он увидел широко улыбающегося недоспасителя. — Очнулся, бастард? — Ким, все еще вжимающийся в имитацию своей постели, удивился, впервые увидев добрую улыбку на лице охотника. — А, я… — начал парень. Союзник потянулся к нему и помог Киму встать. — Если честно, ты такой тяжелый. Спасибо хоть, вырубился за десять метров, а не за сотню. Я же спрашивал тебя, сможешь идти? Что ж ты, не по-товарищески обманул так? — Я чувствовал, что могу, и никакой я тебе не «товарищ», — с вызовом передразнил Химчан, оглядывая будку, — это что еще за место? — Вышка, — пожал плечами охотник, — на самом деле, мы добрались сюда много раньше, чем было запланировано. Поэтому, может, не будем торопиться и позволим себе немного передохнуть? — Я лучше уйду подобру-поздорову. Где там твой лаз? — Химчан сам удивился взявшейся из ниоткуда смелости. Собеседник тихо усмехнулся. — Рано еще, — добавил он, уловив на себе непонятливый взгляд бастарда, — или ты два часа хочешь проторчать под нашим забором? Так тебя еще чего кто обнаружит из наших. — В смысле — обнаружит меня? — не понял Ким, — разве не ты тут дежуришь? — Да я, я. Ты только успокойся. Ну, а как по-твоему, ВС-овцы примчат к нам? По воздуху? — Подземка, — напомнил односложно Химчан. Охотник грустно на него посмотрел, разливая чай по кружкам. — Подорвали мы подземку-то твою. Двенадцать дней назад. Въезд разрушен подчистую, а пока эти обвалы разберут… — с этими словами говорящий придвинул кружку с горячим чаем к пленнику, — ты пей, — односложно предложил он, вываливая на стол какие-то запасы снеков из холодильника, — и ешь. У меня уже нет желания тащить твою тушу на себе. Химчан, растерянно глядя в кружку с отваром, хотел уже было сказать, что он предпочитает кофе. А затем вспомнил, что находится далеко не в какой-нибудь булочной с приятным сервисом. Еще он хотел исправить бедовый сленг молодого хозяина триады. Но, вспомнив сказанное им, вдруг осунулся. — Так вы… если подземки нет, то как… — начал было он, сделав небольшой глоток и даже не притронувшись к еде. Охотник, заметив это, показательно пододвинул пачку снеков еще ближе к Химчану. — Им придется устроить немного шума, чтобы вытащить тебя, — признался парень. Бастарда как лопатой по голове огрели. — А если охотники их… — остановился он, не желая озвучивать страшный домысел и вместо этого шумно делая еще один глоток чая. — Да не дрейфь, сегодня на аванпостах только такая зелень, как я. Ночь-то короткая. Вот нас и ставят на пробные, чтоб мы в дальнейшем могли спокойно и вахту нести. А я вообще тут как посыльный. Моя роль небольшая — доставить тебя на место в целостности. — Я понял, — кивнул Ким, наконец осознав происходящее, — я снова оказался пешкой в очередной политической игре? — хмуро спросил он. Охотник надкусил снек. — Тебе уже не впервой, так ведь? — догадался он. Химчан как-то апатично пожал плечами. — Я устал быть просто бастардом губернатора, непригодным ни для чего другого, кроме как слабым местом для помыканий моим недоотцом. — Такова жизнь, — чуть помолчав, произнес его спаситель, — я вот тоже устал быть сынишкой главы триады. Хочется сбежать из этой помойки и никогда не возвращаться. — Мне хочется сбежать с этой планеты, — совсем тихо признался Химчан, — хоть даже в рудники Кеплера-22 b. — Если у тебя появится возможность приобрести патент на рабство, бери два, а? — попросил охотник. Собеседники понятливо горько усмехнулись. — Кстати, что за «Двойник» и «Камео»? — поинтересовался спасаемый. — Это — позывные. У охотников не принято называть друг друга по имени, хоть мне это и не нравится. Да, ты, кстати, можешь звать меня «Двойник», чтобы было проще. А что до тебя, Ким? — Зови меня как угодно, — отмахнулся Химчан, — только не бастардом. В итоге дальнейшие два часа пролетели быстро. А охотник с похищенным узнали, что их взгляды и судьбы во многом схожи, пусть даже они и по неволе находятся по разные стороны лагеря. Когда, наконец, пришло время им выйти из своего укрытия и отправиться в дальнейший путь, на горизонте и впрямь уже отдаленно появлялись первые лучи солнца системы. Но едва паре удалось отойти от вышки, как Ким почувствовал резкий удар чем-то тупым по голове. Сознания Химчан не потерял, но от силы удара (хоть для себя гордо решил, что от неожиданности) упал навзничь. Боль пульсацией раздавалась по всей голове. — Ты чего творишь-то, друг? — услышал Ким чей-то скрипучий нагловатый голос. Он понял, что это — парень, припиравшийся на вышке с его новым союзником много раньше до происходящих событий. «Камео, вроде», — пронеслось в голове бастарда. — Послушай, его просто необходимо спасти. Я объясню тебе все позже, но… — Тоже мне, блять, революционер, — в воздухе звучно щелкнул предохранитель глока, — «Устрой дестрой», а? Во взрослые игры решил поиграть? — А ты? — вдогонку зло метнул спасающий Химчана охотник, когда парень поднял корпус с земли, — что, думал один можешь строить заговоры? — Ты хоть понимаешь, баран, что нам светит, если хоть кто-то пронюхает? Извини, подыхать рядом с ним лично я не хочу, — подошедший подхватил Кима за шкибот одной рукой, другой утыкая холодное дуло в спину парня, — я самолично верну его на место, пока другие не хватились. А ты, — дернул он Кима за волосы, заставляя этим жестом опрокинуть голову назад, — какой симпатичный сукин сын, гляньте только. Сейчас вернешься на свое место, и если хоть пикнешь об этой ночи кому-то, твоя мордашка разлетится, — достав пистолет, он показательно махнул им перед Химчаном, — стрелять я умею слишком хорошо. — Я тебе кадык вырву, — членораздельно прошипел разгневавшийся охотник, буравя тяжелым взглядом напавшего, — пусти бастарда и пиздуй на свою точку. Иначе я подстрою все так, что ты отправишься гнить в ближайшую сточную канаву, следом, — тут говорящий прервался, тяжело выдыхая. — Следом за кем, ну? Скажи это? — потребовал собеседник, утыкаясь дулом в шею Кима. — Вслед за твоей матерью, — едва Двойник прохрипел это, Камео издал какой-то дикий рев и кинулся на охотника. Пистолет выпал из его рук, и быстро сообразивший Химчан метнулся к оружию с такой скоростью, что позавидовала бы даже мамба. Метнувшийся было в сторону глока Камео опешил, медленно выпрямляясь во весь рост. Он стоял аккурат посреди между пленником и его спасителем. — Я на пределе, — признался бастард. Нервные ноты проскочили в его сорвавшемся голосе. Парня вмиг одолело чувство паники. Холодный пот выступил на его бледном лбу. Он стоял, направляя оружие на охотников, не понимая, можно ли доверять хотя бы одному из них. Руки Химчана тряслись от напряжения. Пальцы уже скользили по спусковому крючку. Ким впервые держал оружие, но состояние аффекта уже настолько овладело им, что он готов был выстрелить в любой миг не задумываясь. Бывший пленник облизнулся, осознавая, что сейчас преимущество над похитителями в буквальном смысле в его руках. — Если вы, вдвоем, сука, — перевел он дуло на метнувшегося в сторону Камео, — не отведете меня до места назначения, никто никуда уже не уйдет. Мне терять нечего, а вот вы, наверное, все еще дорожите хотя бы своей возможностью дышать. — Так это ты плюнул в Грома, химера? Я-то думал, у кого хватило наглости. Смешно, да. А у тебя еще и язык подвешен. Молодец, что тут. Не ожидал я такого от нашего принца, — разговорился вдруг охотник, нервно смеясь. — Ты схватишь пулю уже за то, что назвал меня до этого бастардом. Я тебе не какой-нибудь… Двойник до этого момента молча смотрел на говорящего. Но тут решил перебить его монолог. — Остановись, — попросил он Химчана, придвигаясь ближе к нему. Ким растерялся, потому что Камео представлял бОльшую опасность. И стоило ему сейчас переключиться на говорящего, как тот сбежал бы. — Я не дам ему уйти, — отрицательно резко махнул Химчан головой. — Он не уйдет, — его союзник сделал еще шаг навстречу к бастарду, — обещаю тебе… — Не верю, — предупреждая все клятвы и зареки охотника, прорычал сквозь зубы Ким. Он уже понадеялся на то, что следующее утро действительно сможет встретить в своем доме. Лишать себя этого парень не был намерен, и поэтому теперь сделал бы все, что от него потребовалось для возврата домой. Терпеть все это унижение было уже на самом деле невыносимо. — Послушай, — начал Двойник, останавливаясь и медленно поднимая руки в жесте «я сдаюсь», — ты же можешь меня выслушать сейчас, так? — дождавшись, пока тот, к кому он обращался, кивнет головой, охотник кивнул тоже, а затем продолжил, — я знаю, о чем ты думаешь. Если один из нас сейчас сбежит, твой шанс на спасение сорвется. Ему ты не доверяешь больше, чем мне, понятное дело. Но еще ты не подумал, что если он сейчас свалит, и расскажет обо всем, то под ударом мы будем вдвоем. Верно же? Химчан на этот вопрос нервно махнул головой в знак согласия, а затем тихо выдавил из себя: — Да. — Именно поэтому в моих интересах, чтобы этот парень не сбежал. Но, если посмотреть с другой стороны, то это и в его интересах. Потому что едва ему стоит дернуться в том направлении и мы подстроим все так, что он окажется виноватым. А пока он приведет группу реагирования, я уже смогу тебя вывести. И тогда повяжут его. — Но вы вдвоем можете еще настроиться против меня! — воскликнул Ким. — Верно, — кивнул собеседник, — это так. И если даже ты сейчас нас убьешь, ты не знаешь, как отсюда можно выбраться. У тебя самая безвыходная здесь сторона, — аккуратно нажал охотник. — Да, ты прав, — с нотами истерики в голосе согласился Химчан. Он почувствовал, как слезы от нервов снова выступают на глаза. Он понял, что фактически остался проигравшим. Но, вопреки этому чувству, в нем зародилось что-то, что не давало парню сойти со своего пути, — но, — добавил бастард, сдерживая слезы, — у меня к тому же пушка. Поэтому наши силы равны. — И единственный выход — работать втроем, — закончил мысль спасающий охотник. — Я не буду… — начал было уже вновь пререкаться Камео, но союзник Кима вполоборота повернул к нему голову, не сводя взгляда с глока в руках похищенного. — Ты или схватишь от него пулю в спину, или я и впрямь спишу все на тебя, если ты не согласен принять единственный вариант, в котором у нас всех равны шансы на выживание. Нападающий выдохнул в сторону, раздумывая над словами спасающего. Затянувшееся молчание с каждой секундой обостряло атмосферу. — Ладно, — наконец согласился он, — ладно. Я иду с вами. Но, если вас все же поймают, пинайте на себя, — прокряхтел охотник, — только пусть бастард уберет пушку. — Я не бастард, — прорычал Ким. Двойник пнул локтем в бок Камео. — Остыньте, — односложно посоветовал он, — осталось совсем немного. Скоро мы будем на месте, и все, наконец, разрешится. Химчан даже не хочет вспоминать, что было дальше. Это, как и предыдущий двадцать один день, проведенный в ангаре охотников, останется навсегда для него глубоким душевным переживанием. Отдаленные звуки пальбы по мере приближения троицы к лазу, скорее, вызывали в нем желание убежать обратно, чем бежать навстречу своему спасению. — Ты уверен, что все нормально? — крикнул он спасающему его охотнику. — Уверен, — твердо ответил тот. А сам тем временем размышлял над всеми способами убийства бастарда на случай под обезнадеживающим названием «если у них ничего не выйдет». — Стоять! — звонкий клич и предупредительный в воздух заставили всех троих разом окаменеть и развернуться на каблуках. Совсем юный, навскидку — двенадцатилетний охотник направил на них дуло ружья. Реакция Камео не заставила себя ждать: даже будучи в состоянии аффекта он, опрокинув Химчана и выхватив у него глок, резко дернул пальцем по спусковому механизму. Бастард, мысленно уже переместившийся в царствие небесное, или куда-там-еще, медленно поднял голову. Юнец, замерев перед ним, схватился одной рукой за свою грудную клетку, когда из другой руки выпало его оружие. Глядя на расползающееся по робе бесформенное пятно крови, парень рухнул сначала на колени, а затем и вовсе его тело опустилось на землю. Ким, лишь на секунду уловивший его жалостливый взгляд, только раскрыл рот в немом жесте. — Что поделать, — в свою защиту произнес Камео, — я-то вроде как жить хочу. А вот он не больно, видимо, хотел, раз так тупил. — Отец тебя убьет за этого сверхскоростного. Столько он в него имплантатов и средств вбухал… — указал ошалевший Двойник на труп мальчишки. Судя по всему, парень был напичкан имплантами, ускоряющими его. Так как по-другому этот мелкий никак не успел бы угнаться за ними. — Не беда. Меня этот прохвост всегда бесил. Дюже хвастался способностями, — подвел Камео, поднимая Кима за локоть, — ты что, уже устал? — хмыкнул он. Бастард все так же не сводил взгляда с мальчонки. Осознание того, что они только что убили ребенка, лишь чтобы спасти его самого, больно полоснуло по всем тем переживаниям, что ему уже довелось исытать здесь. Казалось, Химчан был готов сорваться в любой миг. Слезы и отчаянный крик так и просились наружу, его руки тяслись от нервов, но Ким терпел. Он так хотел, чтобы все снова было хорошо, что, сжав пальцы в кулаки, стиснув зубы до скрипа и закрыв глаза на все произошедшее за последнее время с ним, шел дальше. — Нам надо скорее добраться до лаза, — напомнил Двойник зачем-то, — бежим. И парни вновь рванули в путь под несмолкающий шум пуль. Спасение Химчана стоило многих жизней в тот день, но результат действительно оправдал себя: Двойник, уже подсаживающий спасенного в непробиваемый салон пикапа, был награжден крепким рукопожатием самого губернатора Кима. Затем Химчан, будто вспомнив что-то, вновь вылез из машины. — Это займет всего лишь пару минут, — пообещал он водителю и опекуну. А после, пригнувшись ближе к спасшему его охотнику, вполголоса прошептал: — Назови мне хотя бы свое настоящее имя, Двойник. — Б… — запнулся охотник, явно не ожидавший такого требования, — будешь звать меня Ким Юквоном. — Ты слишком добрый для охотника, Ким Юквон. Это ценят в мире. По ту сторону забора. — Хотел бы я когда-то махнуть туда, знаешь же… — Что тебе мешает сделать это прямо сейчас? — предложил Химчан, выпрямляясь и глядя глаза в глаза новому товарищу. Охотник грустно усмехнулся. — Тебе пора, наследник губернатора Кима. Мы еще разыщем, друг друга, — пообещал он, действительно надеясь на это, хотя и не веря в свои слова, — только не попадайся больше охотникам. Не хочется больше видеть тебя по эту сторону. Когда спасенный уехал, охотник еще не раз поймал себя на мысли, что забыл спросить имя спасенного. Да и в таблоиды он лезть отчего-то не собирался. Потому что, даже узнай он имя этого паренька, навряд ли в его жизни это сыграло бы какую-то роль. К слову, даже и выберись он из триады — возможно, к тому времени бастард был бы уже давно мертв. Проверять этот факт охотнику так же не хотелось. Охотнику же хватило этой ночи и взгляда, при воспоминании которого он всегда чувствовал в себе невосполнимый потенциал силы. Ведь, помимо прочего, это был первый спасенный им человек. А сам «Двойник» надеялся, что в дальнейшем их будет много больше. Вечером в таверне оказалось много больше народа, чем было днем. Веселый быстрый темп несмолкающей музыки отдавался где-то внутри, заставляя тотчас пуститься в пляс, что делало большинство хмельных охотников. Иные играли в домино и карты. Кто-то пальнул в воздух: стало ясно, что за столиком в углу намечается драка. В общем, разгулье шло своим ходом. Химчан, не заинтересованный в этом, выискивал взглядом свою цель. И, наконец, найдя нужную ему фигуру, двинулся к стойке, чтобы сесть рядом. Наскоро забравшись на барный стул, он метнул в сторону бармена, чтобы тот принес что-нибудь на свое усмотрение и после снайпер перевел взгляд своих хитрых черных глаз на предстоявшего собеседника. — Вечер добрый, — прохрипел он, лукаво щурясь и усмехаясь самой радушной улыбкой, — меня зовут Ким Химчан. Парень протянул свою руку, дожидаясь, пока оппонент, оценивающе смерив его заинтересованным взглядом, ухмыльнется, а затем, поправив треуголку и сверкнув своими желтыми глазами, пожмет протянутую ладонь когтистыми пальцами. — Выжил все-таки? — спросил гуль. Заковыристая музыка продолжала задавать свой такт событиям вечера. Бармен придвинул Химчану шот серебряной пули.