Ставки На Выживание

Пятнадцать лет назад.

«Шаттл экспедиции „Надежда-06“ потерпел крушение на берегах страны „X“ при возвращении на Kepler-62 f. Следствие пытается выяснить причину катастрофы. Как показали данные, пилоты смогли доставить беженцев с планеты-отправителя на Kepler-69 c. По официальным данным, министерство Kepler-69 c снизило количество колонистов в грядущем году до 300 человек. Напоминаем, что в прошедшем году 500 обитателей планеты Kepler-62 f обрели новый дом». — Самолетики, самолетики! — дверь в кабинет маршала ВС страны «X» распахнулась, и в комнату влетело два бумажных истребителя. Следом за ними вбежал шестилетний мальчишка. — Бога ради, уберите этого сосунка, — прорычал пожилой мужчина, стоящий во главе стола. Один из находящихся здесь министров подхватил мальца и потащил за собой, плотно прикрывая дверь в кабинет. Когда он поставил ребенка на пол, на лице того читалось недовольство и требование объяснения происходящего. Он хотел было заявить, что его самолетики остались внутри, но мужчина опередил мальчишку. — Опи, там совещание, — министр внешних связей Вонг потрепал по волосам маленького оппонента, который все еще вопрошающе смотрел на него. Ребенок запыхтел, выражая этим свой негласный протест и все возмущение. — Опять они там глупости свои важные обсуждают, а мне теперь играться не с чем. Министр сжал губы в полосу и, взяв мальчишку за руку, повел его подальше от кабинета. Упоминать ребенку о коллекциях имеющихся у него игрушечных самолетах не было смысла. Мужчина знал, что по мнению ребенка, бумажные истребители летают лучше. А переубедить и переспорить маленького преемника маршала ВС было невозможно. Когда им удалось преодолеть длинный коридор и выйти в комнату ожидания, мужчина посадил мальчишку перед собой. На этот раз кабинет министров обсуждал вовсе не очередные глупости, а то, о чем предстояло в скором узнать и самому ребенку. Эти новости не были хорошими. — Дед скучный! — протестовал тем временем ребенок, — и грубый. Я слышал, он сухарь. А что это — сухарь? Это значит, что он старый и морщинистый, да? Вонг рассмеялся высказанной теории ребенка. — Нет, — поправил он, — это значит, что твой дед черствый. Маршал давно уже оброс кличкой «лютый» из-за своего характера. Он никогда не смягчался даже по отношении к собственному сыну, или внуку. А единственным, что оставалось для него важным, был воинский порядок. Мужчина чтил лишь устав. — Черствый? — поморщил брови ребенок. Он сложил ладошки на коленях в ожидании объяснения. Но, немного поборовшись со своей жаждой знаний, задал наиболее важный для него вопрос, — а когда уже родители вернутся? Вонг невольно осел на корточки перед креслом, на которое влез ребенок. Мужчина сглотнул неприятный ком. Он не хотел сообщать мрачных новостей ребенку, но знал, что если бы это дело взвалил на свои плечи сам маршал, малец бы, скорее, поехал психикой. Вонг, подбирая нужные слова, скорбно посмотрел на ребенка, который ни о чем не подозревал. — Чонопа, — начал аккуратно министр, — помнишь, что мы говорили с тобой про космос? Мальчик утвердительно кивнул на этот вопрос. — Что он большой. Большой-большой, и туда отправляются все, кто был когда-то тут. А нам жить там нельзя, и… — полет собственных мыслей перебил вопрос, который назойливо крутился в его голове, — мама с папой летают туда в огромном шаттле, чтобы спасать людей. Но они должны вернуться сегодня. Точно сегодня, так ведь? Я в календарике отметил! Вот, пятнадцатое число, — Чоноп наскоро достал кусок старой картонки и доверительно всунул помятый карманный календарь в руки министра. Этот кусок бумажки был старше обоих собеседников. Год не совпадал с кеплеровским. Видимо, он был земным. Цифры, расположенные ровными столбцами, совершенно потеряли свой первоначальный цвет. Ярко-красными чернилами кривовато было обведено число, совершенно перечеркнув все остальные. Вонг прикусил губу. — Чоноп, — позвал он сипло, отдавая бумажный предмет обладателю, — твои родители теперь тоже там. Сегодня они остались в космосе. Министр прикрыл рот кулаком. Ребенок осовело хлопал глазами. Наконец, он улыбнулся. — Глупости какие! — заявил Мун и ткнул ладошкой собеседника в плечо, пока лицо того все мрачнело. — Это правда, малыш. Тебе придется остаться с дедом. Прости. Просто попытайся это понять, пока мы все обсудим, хорошо? — Вонг поднялся на ноги, взъерошил напоследок волосы мальчишки и вышел из комнаты. Ему нужно было присутствовать на совещании. Родители Чонопа были пилотами в операциях «Мир-01», «Мир-02» и «Мир-04». Последней для них стала операция «Вояж-02». После их гибели единственным живым родственником Чонопа оказался его же дед — маршал ВС Мун Хванук. Он был мужчиной строгих нравов и сразу же определил внука в элитный класс военной подготовки, не спрашивая мнения самого ребенка. Чоноп на деле и не был против. Хоть ему не нравились все эти фишки с дисциплиной и режимами, а вареную свеклу на завтрак он вообще переваривать не мог, зато была возможность улизнуть со старшим сержантом Йосефом Герингом — мужчина был хорошим другом погибшего отца — и посмотреть на настоящие самолеты. Последнее можно было назвать невероятным явлением, так как на всем Кеплере начислялось только полсотни истребителей. На этом воздушная техника планеты заканчивалась: строительство ее все еще не было налажено как следует. Помимо скудной авиации, планета обладала шаттлами, которые переправляли колонистов на другую планету. Но на данный момент из восемнадцати шаттлов осталось только двенадцать. Когда Чонопу исполнилось тринадцать, Геринг взял Чонопа с собой в пробный полет вторым пилотом. Мальчишка долго и сурово вглядывался в приборную панель аппарата, будто она ему что-то задолжала. Его брови съехались к переносице. Он въедливо изучал кнопки и рычаги, функции которых уже давно знал наизусть. — Ну вылитый дед за своим огромным столом, — раскатисто и по-простецки рассмеялся Геринг, оборачиваясь на мальчишку, — эй, полегче парень. Не думаю, что возможно сделать выражение лица еще строже. Хотя, если это так, ты, вероятно, бессловесно лишишь меня звания. — Сам сказал сосредоточиться, — пробурчал Чоноп. — Сосредоточиться, а не подорвать машину взглядом, — вновь рассмеялся Йосеф, и только после мальчишка поднял на него глаза. — Просто это так… невероятно. — Да все тут вероятно, — Геринг неторопливо потянул на себя один из рычагов. Мотор завелся, и мужчина ловко набрал несложную комбинацию на приборной панели. Машина тотчас ожила, датчики вспыхнули огнями. Воздушный шлюз зашипел, и машина закрылась. — Ну что, — пристегнувшись, обратился Йосеф к своему второму пилоту, — сможешь поднять нашу птичку на воздух? Чоноп рвано выдохнул и кивнул в знак согласия. Его пальцы одеревенело повисли над панелью приборов, в то время как все нутро трепетало. Мальчишка, собрав свой дух, сузил глаза, промотав в голове весь порядок предстоящих действий, и кивнул сам себе. — Я — кречет восемь-шесть-один. Принимаю управление, — твердо произнес Чоноп. Он был готов. Когда парню исполнилось пятнадцать, он окончил военную школу. Но, в отличии от остальных воспитанников, Чоноп совершенно не торопился взяться за приклад свежего обреза. Мун намеревался стать летчиком, о чем и хотел донести маршалу как можно скорее. Мун Хванук сидел в своем кресле, когда внук, едва выпустившийся из учебного заведения, пришел к нему. — Разрешите обратиться, — в голосе парня не слышалось большой радости от первой встречи после долгого расставания с родственником. Взгляд его был собран и впивался прямо в лицо маршала. Тот механическим движением руки пригладил и без того зачесанную седую шевелюру. — Как успехи? — скупо поинтересовался старик, давая этим жестом младшему обращаться к нему не по уставу. Чоноп осмотрел Хванука и с неохотой для себя отметил, что за прошедшие девять лет, пока они не виделись, старик ни капли не изменился. — Окончил школу с золотой медалью, — пожал плечами парень. Маршал поднял свой холодный пристальный взгляд на него. — По-другому и быть не могло. Я спрашиваю, как успехи в рядах ВС? Тебя не было девять лет, с чем ты явился ко мне? Сколько дежурств провел за прошедшее время? Полагаю, хотя бы не меньше тысячи. Чоноп не смог скрыть своего удивления на лице. Он хотел бы надеяться, что реплика маршала была шуткой. Но безучастное выражение лица того не выдавало и намека на улыбку. Парень от этого усмехнулся и отвел взгляд в сторону первым. Нынешних выпускников военной школы начали высылать на горячие точки лишь за два года до выпуска. Даже если они и считались военной элитой, выпускать детей на поле боя, пока они не достигли сознательного возраста, было принято опасным. — Полсотни, — севшим голосом признался Чоноп, — и еще четыре облета на истребителе. Два — на вертолете, хотя они мне особо и не пре… — Ровно как и твой папаша, — перебил поток мыслей разоткровенничавшегося оппонента маршал. Его голос оставался бесцветным, но подросток все же смог расслышать в этих словах пренебрежение — старик и не пытался его скрыть, — ни на что вы не пригодны. Чоноп вспыхнул, начав задыхаться воздухом. Это «вы» было произнесено таким тоном, будто Хванук презирал родство с сыном и внуком. — Смотри на меня и не смей оборачиваться, — маршал встал с кресла, выпрямляясь во весь рост и возвышаясь над подростком. Было похоже, что он — коршун, а Чоноп — его добыча, которой вот-вот грозит угораздить в захват цепких когтей. — Я буду летчиком, — резко заявил выпускник в ответ, оборачиваясь на старика. Хванук наморщился и предубеждающе загудел, не размыкая своих губ. — Нашел самую легкую работенку и сразу же решил за нее ухватиться. Один в один — дрянная порода. Его отпрыск. — Мне все равно, что ты скажешь. Хоть убей, а я буду летать! — возразил Чоноп, повышая тон. В недрах его души закипал гнев, накопленный за все эти долгие годы. Ему хотелось сказать, что распоряжаться его жизнью имеет право сержант Геринг, любой другой ученик и воспитатель учебного заведения, но не дед, ибо вклад в его жизнь, казалось бы, чужие люди, сделали гораздо больший, чем родственник. Последний прервал весь этот поток, готовый вот-вот вырваться наружу. — Желания даются для того, чтобы оставаться несбыточными. В этом мире твои эмоции и переживания не стоят ничего. И сам ты ничего не стоишь. Заморыш, жизнь которого скоро унесет вал этого чумного мира. А если хочешь хоть самую малость хочешь протянуть подольше, единственный вариант — делать то, что я тебе прикажу, до самого скончания этих дней. — Когда ты перестанешь видеть во мне свой атрибут для развлечений? — Спрячь свое эго, мальчик. И тешь себя надеждой, что когда-то сможешь хоть на уровне глаз приблизиться к той ступени, с которой я смогу, если сильно напрягусь, прислушаться к твоему визжащему голосу. А пока — ступай. — Пожалуйста, — прорычал Чоноп, совершенно не собираясь уходить из кабинета деда. Хванук сел на место — он не обращал внимания на стоящего парня столько, что, казалось, позабыл о его существовании. И когда наступило время обеда, маршал вышел из кабинета, оставив парня неподвижно стоять на месте. Чоноп ждал, казалось, целую вечность. И когда старик вернулся, он придирчиво осмотрел его, будто выявляя, позволил ли внук себе сдвинуться хоть на миллиметр. Но, уставший от этого бесполезного представления, наконец, выдал: — Тысяча выездов. С тебя лично будут сняты возрастные ограничения, касающиеся призывного возраста. Выходишь завтра, отряд 66-эпсилон. Посмотрим, мошка, чего ты стоишь. Внук на это отсалютовал и скрылся за дверью. Все это что-то надломило в парне. Он чувствовал бескрайнюю ненависть к старику. «Лютый псих», — подумал парень, а уже через мгновение рассмеялся сам себе. Хванук пошел на поблажку ради него. Неужто, бесстрастный старик рассмотрел в нем приоритет? Чоноп, сглатывая тяжелый ком в горле, запрещал себе почувствовать даже толику благодарности за сделанное дедом одолжение. Глаза саднило, но подросток убеждал себя, что старик того не стоит. Эта борьба с собой стала для него настоящим испытанием. «Он убил отца», — сквозь зубы повторял себе Чоноп, — «он убил отца и мать, не смей даже». Подросток мял фуражку в руках, кусая губы. Министры, торопящиеся на совещание, с жалостью рассматривали мальчишку. Мун направлялся в кабинет деда уже спустя два года. Его безучастный взгляд смотрел мимо проходящих офицеров и министров. Кивнувший в знак приветствия Вонг не получил ответа и проводил парня напряженным взглядом. — Внучок пришел. — Ну вылитый дед. — Еще один лютый. — Машина для убийств, а не парень, — зашептались наперебой окружающие. Министр отрицательно помотал головой на это. Тем временем подошедший к кабинету деда Чоноп открыл свой табель и сверил взглядом данные. Счет его успешных выездов приравнивался к тысяче. Он выполнил условия договора, которые они заключили ранее. Теперь пришла очередь деда действовать: он должен был подписать бумагу на перевод преследователя в авиа-войска. Как ни странно, Хванук на месте отсутствовал. Разведчика это мало интересовало — он прошел в кабинет, дожидаясь маршала внутри. Чоноп обвел взглядом стол старшего, и невзначай ему на глаза попался отчет, оставленный кем-то для родственника. Мун бегло прошелся по нему взглядом. Данные потрясли парня. Сдавленный кашель сзади заставил повернуться разведчика: старик, возвышающийся над ним, грозно посмотрел на внука: — Что ты здесь шаришь? — Нелегальные исследования, — изогнул бровь Чоноп, протягивая свой рапорт деду, а затем добавил наводяще, растягивая слова, — стимулятор мозговой активности? Маршал вырвал из его рук отчет и швырнул на стол. — С чем пожаловал? — На мой вопрос отвечать не будешь? — Еще раз сунешь свой нос в мои документы, по частям собрать твое хлюпкое тельце никто не сможет, — пригрозил старик. — Называешь своим делом торговлю человеческими жизнями? — поинтересовался Чоноп, — превращаешь людское существование в рынок? Маршал на это обернулся и зло сверкнул глазами. Ему не нужны были проблемы с излишне честным внуком, и теперь, когда Чоноп узнал то, о чем ему знать не следовало, парень мог бы помешать. — Пункт назначения — точка F-74. По возвращении отчитаться мне лично. Твои документы будут перенаправлены. — Ты назначаешь меня на миссию в одиночку? — А ты видишь других претендентов на перевод? Чоноп сжал зубы, но не ответил. Он пообещал себе защитить точку, чего бы это ему не стоило. И впоследствии это едва ли не стоило ему жизни. На восстановление тела юнца ушло два года. Когда он впервые пришел в себя, обнаружил, что находится на четвертом этаже базы, в лабораториях. Силуэт того, кто возвышался над ним, оказался размытым. Чонопу пришлось напрячься, чтобы изображение собралось воедино. «Пак Сорен», — смог прочесть Мун на бейдже ученого, изучающего его показатели, — «ведущий технолог, проект 07-J». Разведчик поднял глаза на лицо мужчины, и тот, словно почувствовав это, в ответ опустил взгляд на парня. Их гляделки длились буквально пару секунд. Ученый резко подцепил край халата, к которому был подвешен мини-пейджер. — Мун пришел в сознание. Всему отделу, срочно собраться в лаборатории. — Что… — Чоноп, сделавший попытку задать вопрос, резко замолк. Казалось, словно это был чужой голос, который он слышал со стороны, сквозь плотную стену вакуума. Ощущения были странными, и парень попытался еще раз, — «проект 07-J» — это что? Чей бы это не был голос, а Муну он не принадлежал никогда. — Это — ты, — ответил оппонент встревоженным тоном. Его Чоноп слышал много громче, чем себя. — Меня сейчас вывернет, — известил пришедший в себя. — О, — рассмеялся Пак, — прости, друг, но это невозможно. — Ничего не помню, — признался следом преследователь, — что произошло? — Ничего невозможного, парень. Ты просто переродился. Чоноп поднял свою руку вверх и пошевелил пальцами. Странные ощущения все не проходили, на него будто надели экзоскелет, который, к тому же, оказался и чужим телом. — Я могу встать? — спросил он ученого, который теперь изучал данные приборов, что были подключены к телу Чонопа. — Попробуй, — кивнул Сорен. Едва Мун сел на кровати, столб онемения поднялся в его организме и остановился вспышкой белой пелены перед глазами. — Мне кажется, я ослеп, — поделился впечатлениями парень, разом потеряв равновесие и пошатнувшись корпусом тела. В его глотке все еще стоял неприятный ком. Он зажмурился и вновь распахнул глаза: теперь зрение слишком четко передавало каждую деталь комнаты. — Это от долгого бездействия, — разъяснил ученый, — а ты думал, спрыгнешь с койки и сразу на передовую? — Будь уверен: так все и будет, едва Хванук разузнает о моем… выздоровлении, полагаю? — Что же, извини, — улыбнулся Пак. Чоноп не успел спросить, за что извинялся ученый — дверь в комнату распахнулась. Маршал спешным шагом направлялся прямо к внуку, неуверенно встающему на ноги. — Слабак! — подошедший старик размахнулся во все плечо и тыльной стороной руки влепил пощечину Чонопу. Тот, пошатнувшись, не смог удержать равновесия и завалился набок. Приборы, подключенные к нему, попадали с полок. Пак прикрикнул, выгоняя вон старика. Чоноп поднимался на ноги: в зеркале напротив он увидел, что на его лице осталась глубокая вмятина от перстня Хванука, однако боли он не чувствовал. Мун поморщился, разглядывая отражение. В душе его зарождалось отчаянье. «Это не я», — думал парень. Но вслух он этого не озвучил, а поторопился задать вопрос, который считал для себя важнее. — Ты подписал соглашение на мой перевод? — выкрикнул вдогонку уходящему маршалу он. Хванук на мгновение остановился и чуть обернулся на разведчика. Парень старался выглядеть как можно более твердо, хотя ощущение было не из приятных. Чонопу казалось, будто время замерло. — Посторонние на выход! — прикрикнул вновь Пак, уже начав выталкивать за спины маршала и всю его свиту. — Я свои обещания держу, — холодно оповестил старший Мун, резким движением руки останавливая взъерошенного ученого. Он вышел сам, не дожидаясь благодарности в ответ. Чоноп же слабо улыбнулся, отчего рот свело. Парень повел дважды челюстью перед тем, как подбежавший Пак убрал его руки от лица. — Не делай ничего и не трожь, — строго наказал он. — Почему… — начал Чоноп сбито, но его прервали. — Не говори ничего, — Сорен, наскоро надев перчатки, залез парню в ротовую полость. — Мне нужен Геринг. Без него все пропадет, — подытожил вполголоса ученый. Чоноп вопросительно посмотрел на мужчину. «Геринг? Йосеф Геринг, летчик?», — подумал он удивленно. Разведчик вспомнил, что летчик пару раз упоминал о своем ученом-брате, только когда последний явился в лабораторию сам.  — Ханс! — воскликнул Пак, как только другой мужчина зашел в кабинет. Этот Геринг и впрямь был похож на летчика: те же острые черты лица и крупные карие глаза. Только апатично-унылое выражение и надменный взгляд ярко контрастировали с лицом Йосефа, вечно пышущим оптимизмом и простотой. — Что произошло? — Геринг, подошедший к сидящему на кушетке Муну, задал вопрос непосредственно парню. — Душещипательная сцена частливого восстановления семейства, — слабо улыбнулся Чоноп, стараясь не глотать буквы, что было сейчас крайне сложно сделать, — традиции нашей династии никогда не устареют. — Ну и ну, — сухо усмехнулся Ханс, однако глаза его не отразили и намека на улыбку, — надо что-то с этим делать Пак, ты так не считаешь? Чоноп уже было напрягся тому, что с этим его лицом что-то не так, но внезапно для себя раскрыл, что брат летчика вел речь не о его новом лице. — Если ты хоть заикнешься о том, чтобы забрать парня к себе, — угрожающе начал второй ученый, нависая над Герингом. — Случится что? — наводящее нажал коллега. Сорен процедил свои слова с укором: — Твоя жизнь прервется в тот же миг. Не забывай, с кем имеешь дело. В конце концов, это внук маршала Муна. Запал Геринга это признание, видимо, немного остудило. Он стянул перчатки и повернулся к парню. — Это не я, — с нотами глубокого отчаянья заявил парень, взглядом указывая в зеркало. Отчего-то утомленному Герингу он симпатизировал много больше, чем Паку — тому, кто буквально спас его от маршала. Видимо, родство с Йосефом сыграло в этом роль. И мужчина на его слова внезапно тепло улыбнулся, отчего в уголках его глаз образовались морщинки. Он утешительно погладил парня по плечу и наклонился поближе. — Прости, но это был наш единственный вариант. Крепись, сынок. Ты ведь сильный, — вполголоса прошептал ученый. Сорен обвел пару флегматичным взглядом. Ханс же вмиг выпрямился. — Все будет в порядке, — пообещал он уже громче. Чоноп готов был поклясться, что мужчина говорил вовсе не о его виде, но тот продолжил, — только постарайся не прикасаться к лицу пару-другую часов, договорились? Говорить, кстати, тоже не советую. Пока это все не пройдет. Чоноп вопросительно изогнул бровь, а Ханс, мельком посмотрев на отвернувшегося было Сорена, вновь наклонился к парню. — Твой отец тоже работал с нами, — доверительно сообщил он, — до тех пор, пока твой дед об этом не узнал. Йосеф ведь уже рассказывал тебе об этом в общих чертах? — Геринг! — вскрикнул Сорен, всплескивая руками и уже порываясь увести того за шкибот. Но мужчина, напоследок одарив парня коротким взглядом и подбадривающее улыбнувшись, вышел сам. — Черт знает что, — прошипел себе под нос Пак, — связались с нелегальной группировкой, чтобы тебя вытащить с того света. Теперь они думают, что мы им еще чем-то обязаны. Итак уже оставили неразворошенной эту триадишку жалкую. И денег на развитие их научного отдела выделили. Пропади они… — Кто? — Чоноп спросил едва слышно, даже затаив дыхание. Он не мог поверить, что брат Геринга вместе с его отцом работал на триаду, а ВС ради Чонопа согласились на сотрудничество с ними. Пак же тем временем слабо выдохнул и перевел взгляд на любопытного парня. Мун отметил для себя, что ученый все же вроде был неплохим человеком, даже не смотря на всю взбалмошность, чудаковатость и суетливость. — Левиафан, — сообщил коротко Сорен, направляясь к двери из лабораторной и вновь начиная причитать себе под нос, — где только остальной отдел носит? Десять минут как запросил подойти сюда… Чоноп повернулся к окну. Снаружи бушевала песчаная метель. Парень слабо улыбнулся, предавшись мысли, что через пару дней ему предстоит совершить свой первый официальный вылет. Он вспомнил о наставлениях Геринга только после того, как проявил свои эмоции, и вновь перевел взгляд в зеркало. В отражении на него смотрел чужой человек. Но следующий день встретил его еще более роковым испытанием. — Механизм заело. Катапультироваться невозможно. Включаю вторую очередь баллонов. Необходимо обесточить… обесточить, — громыхнуло в кабине. Огонь перебрался внутрь. Первый пилот громко вскрикнул и начал задыхаться, по кабине разнесся запах жженой кожи. Мун, надев кислородную маску, взял командование на себя. — Это — одна тысяча четвертый, база, прием. Пожар в отсеке левого двигателя. Огонь перебрался в кабину. Аварийная система включена. Обесточить сеть невозможно. Иду по приборам. — Показатели? — прохрипел напарник, будто в бреду, зацепившись за последнее произнесенное слово. — Двести узлов. Половина мощности на оси. Уменьшаю статическую тягу. — Будем сажать, — изнывая и захлебываясь, сообщил первый пилот. И его тело лениво повисло на ремнях. Ответа от базы все не было. — Кречет восемь-шесть-один, — голос Муна загудел от испуга. Какого черта, это было лишь очередное учение. Радиочастота молчала, Чоноп потужил горло. Дрожащими пальцами он сжал рычаг сильнее, потянув на себя. — Кречет восемь-шесть-один! — повторил он громче. — База на связи, — вот оно. Неровный мандраж облегчения пронесся по телу юнца. Диспетчер дал ответ. — Докладываю. Вышел на полосу, пересечение квадратов J-06 и R-55. Шасси заблокировано. Малая статическая тяга. — Кречет восемь-шесть-один, каковы показатели системы снабжения? Показатели? Чоноп едва сдержался, чтобы не рассмеяться. — Показатели, — повторил парень, — таковы, что у нас произошел поджог левого двигателя. Краны и генераторы неисправны, огонь перешел в кабину. — Необходимо снизить тягу, — произнес безразличный голос, — разрешение на посадку не даю. — Я делаю все, что, черт возьми, возможно, — прорычал Чоноп. Если ему сейчас еще начнут проводить инструктаж, и скажут хоть слово про интерцепторы и закрылки, он, наверное, после подожжет всю диспетчерскую, запрет рабочих внутри и будет снаружи орать о том, что им необходимо снизить тягу. Но это если выживет. Сейчас его проблема состояла в том, что было необходимо договориться с базой: пласт земли приближался слишком быстро. — Кречет восемь-шесть-один, передайте управление первому пилоту, — после недолгого молчания запросила база. Чоноп скрипнул зубами: это все казалось злой шуткой. — Он умер! — рявкнул в ответ Мун. — Холодной тягой на посадку, как слышно? Прием, — проигнорировал голос диспетчера его фразу. «Черт бы вас побрал, да вы, никак, издеваетесь». Чоноп беззвучно выругался. Смени он тягу сейчас — машина рухнет на землю. Возможности попробовать позже не будет — слишком быстрое снижение. Мун потянул рычаг от себя, попытавшись поднять машину повыше, чтобы протащить ее по воздуху и выиграть время, но это не помогло: закрылки заело, и они едва лишь приподнимались на секунду-другую. — Иду на посадку, — твердо сообщил Мун, — конец связи. Над землей остались ничтожные метры и он, понизив тягу, опустил самолет. — Давай, ласточка, — тихо взмолился парень. Из-за возгорания передней стойки шасси ему предстояло, едва соприкоснувшись с землей, положить машину на правое крыло и не потерять при этом единственный рабочий двигатель. Когда это произошло, металл со скрежетом протирая полосу, начал рваться кусками, оголяя конструкцию истребителя. «Только бы протянуть», — думал второй пилот, — «только бы протянуть и не остаться без крыла». Датчики трещали и мигали наперебой, словно взбесившиеся. Чоноп медленно выжимал на себя рычаг. Пузо машины соприкоснулось с землей. Парня подбросило кверху, ремни опасно натянулись, и Муна вернуло назад. Истребитель пропахал носом полосу, хлопнул посильнее и левое крыло напоследок лениво возгорелось. Чоноп, пересилив боль в ребрах, расстегнул, наконец, ремни безопасности и поднял крышу (благо, механизм не заело). Он потянулся вперед. Первый пилот был мертв, и помочь ему уже было нечем. Чоноп, не понимая, жилой ли это район, достал из-под сиденья свой корт. И, почувствовав, что сделал все, что смог, парень напряженно выдохнул во всю мощь. И только после этого позволил себе лишиться чувств. — Ты не справился со своими обязанностями, — Хванук не поднял взгляда на вошедшего внука. — Это так, — кивнул Мун, — значит, мы сравняли счет. Я сделал запрос на повторную экспертизу. Это был саботаж. Двигатель оказался неисправен. Совершенно. То есть, он был таковым еще до вылета. Геринг поделился информацией, что первого отстранили от проверки машины перед вылетом, и ее отчего-то осуществили твои люди. Что скажешь на это? Маршал бездвижно наблюдал за внуком. — Ты не справился, — наконец, хладнокровно подытожил Хванук. — Я справился лучше, чем это вообще предоставляло возможность быть. И ты знаешь об этом. — Это послужит тебе уроком на будущее. Чоноп недовольно посмотрел старику в глаза и усмехнулся: — Даже не верится, что ты готов пойти на все, лишь бы продолжать возглавлять замкнутый марафон гибели. Едва парню стоило закончить это предложение, как старик неторопливо подошел к нему и, схватив одной рукой за грудки, приподнял над полом. — Что же в тебе такого? Ни страха нет, ни жажды власти. Доблесть одна костлявая и упреки. Ну что ты мне ими сделаешь, щенок? — маршал отпустил парня, — слушать противно. Ни черта не можешь и всех винишь в своей немощности. Иди вон. Завтра, так и быть, выделю тебе место, заступишь в отряд 154-гамма. — Не вернусь я в преследователи! — воспротивился подросток, — хоть прибей, а не вернусь! — Что, совесть не позволит? Выбора-то у тебя нет, дурила, — сообщил дед, рассматривая один из отчетов. А следом громко рассмеялся вслух. Чоноп почти был готов поклясться, что этот мощный смех сотрясал стены. Однако новоиспеченный летчик не был готов расстаться с приобретенной должностью. Чоноп молчал. Старик поднял на него свой пристальный взгляд. — Я не дам тебе второго шанса, — отрезал он, — завтра в шесть на построении. Форму возьмешь у ротного. Отряд 154-гамма. Без глупостей. Хванук развернулся, давая этим понять, что их разговор окончен. Чоноп стиснул зубы. — Геринг! — позвал Мун, едва пришедший в амбар. Летчик, медленно оторвавшийся от регулирования одного из истребителей, обратил внимание на парня. Сержант, чей рабочий костюм оказался перепачканным топливом, утер пот со лба. — Что случилось? — невозмутимо спросил он. Его карие глаза, горящие обычно радушием, внимательно смотрели на Чонопа. — Надо уходить, — резко сообщил парень, кидая дутую куртку пилоту, — я рассказал Хвануку, что ты сообщил мне о его людях. Насколько смог понять по реакции, просто так он этого не собирается оставлять. Йозеф нахмурился. — В чем дело? — Все началось задолго до происходящих событий. Я вспомнил, что было до того, как я впал в кому. — О чем идет речь? — уточнил мужчина. — О стимуляторах мозговой активности и причастности Альянса ко всему происходящему… — Чоноп хотел было продолжить, но шум открывающихся ворот прервал диалог. — Машины ВС. Маршал уже здесь, — догадался Геринг, а затем хлопнул парня по лопаткам и сам направился к дальнему выходу, — идем. — Не лучше ли взять истребитель? — спросил Чоноп. — Нас собьют, — лаконично ответил летчик, — но это не грозит нам, если, — тут мужчина сорвал брезент с припрятанной среди горы ящиков с боезапасами бронированной машины, — если мы возьмем этого левиафановского малыша. — Мы направляемся к маяку, — не дожидаясь, пока его спросят, сразу объяснил Йосеф, заводя мотор, — там нас ждет подводная лодка. — Ты тоже состоишь в Левиафане? — Ага. — И Левиафан находится не в стране «Х»? — удивленно вскрикнул Чоноп. Геринг вновь коротко кивнул в знак согласия. — А с чего бы ему тут быть? — произнес мужчина вполголоса, отчего оппонент нахмурился. — Это слишком предусмотрительно, — заметил парень, — и слишком мощно для обычной триады. Геринг усмехнулся. — Это они зовут нас триадой, чтобы не поднять паники среди мирских обывателей, верно. А на самом деле мы, знаешь ли, вполне себе организация. — Организация чего? — вполголоса пробухтел Чоноп, вжимаясь в свое кресло. Отчего-то ему все не верилось в слова летчика. — Спасения этого мира по всей видимости, — скромно улыбнулся Геринг. В итоге ВС-овцы устроили засаду, и теперь беженцы оказались в оцеплении. Бежать было некуда: когда до маяка оставалось всего ничего, им все же пробили шину. Добраться на своих двоих до маяка было невозможно. На роль укрытия беглецов могло подойти только многоэтажное здание, находящееся на склоне крутого обрыва. Парням не оставалось ничего, кроме как забежать в само здание и подняться теперь на крышу. Иных выходов отсюда не оказалось, а за спиной простиралась пропасть в глубокое море. Пара пятилась назад с поднятыми руками. Маршал, стоявший в паре метров от внука, без интереса разглядывал гамму эмоций, отражающуюся на лице юнца. Беглецов держал на мушке отряд из шести человек. И тогда Чоноп подал голос.  — Я не буду подчиняться тебе вечно, хочешь ты этого, или нет. Если не отпустишь сейчас, ускользну в следующий раз. Это может продолжаться целую вечность, если ты захочешь. Потому что я не намерен сдаваться тебе. Как и отец, я буду бороться за свою свободу, даже если ради этого придется умереть. Ты ведь сам просил меня доказать, что я могу стать кем-то в этом мире? Маршал не отвечал. Зато Геринг нашел выход и, потянув парня за рукав робы, потащил его с собой к краю крыши. Чоноп в панике распахнул глаза, понимая, на какое безумство придется пойти ради побега. Рискнуть жизнью, снова. — Чоноп, ради всего мирского, если ты действительно хоть немного похож на своего отца, то сделаешь это! —произнес он твердо, ища ответа в глазах парня. На раздумья не дали время: винтовки сразу же направились на Йосефа, но он, ни слова больше не сказав, оттолкнулся от края крыши и полетел вглубь беспокойного моря с обрыва. Сердце Чонопа трепетало, самого парня лихорадило от вороха мыслей, которые сейчас крутились в голове. Разбиться о скалы после всего проделанного безумия не хотелось больше всего. Он посмотрел вниз и сделал еще одну попытку образумить Хванука. — Да скажи уже хоть что-нибудь! — прикрикнул Чоноп. В горле стоял ком, и глаза неприятно саднило, — твой родной человек собирается шагнуть в пропасть. Попытайся сделать хоть что-то! Хванук стоял неподвижно и смотрел на мальчишку. — Никчемный из тебя человек получился. Пропадешь. Не в море — так иначе. Чоноп на мгновение перевел взгляд назад, где уже скрылось тело левиафановца. После — зажмурился и, раскинув руки в стороны, сделал шаг в никуда. Впервые в жизни он почувствовал, какого это — не лететь, а падать.

Настоящее время. Две недели спустя.

— О-о-о, кто вернулся! — воскликнул Геринг, встретивший Муна в огромном холле, когда тот прошел через КПП, — два года не являлся, блудный сын, — Ханс похлопал Чонопа по плечу, пожав протянутую ладонь. Звук рукопожатия глухо отразился от пустынных стен. — Выполнял миссию, — коротко отрезал собеседник, втягивая поглубже холодный воздух. — Слышал, чтобы добраться сюда, ты взял совсем новенький 06-й. А раньше не особо любил вертолеты. — Там сквозило, — пожал плечами Чоноп, выдавив из себя слабую улыбку. Ему не хотелось показаться невежливым, и он, конечно же, рад был увидеть мужчину. Но он устал от перелета, оттого был сейчас скуп на эмоции. — Глядите-ка, да он бравым стал, на отца похож, — внес свою лепту брат ученого, подошедший сзади. — Это — даже не мое тело, хватит врать, Йосеф, — насмешливо произнес Мун, потирая затылок. — Похож-то на отца, а хватка — дедовская у мальца, — заметил Ханс. — Хочешь попробовать мой захват на прочность, Геринг? — изогнул бровь парень. Братья отрицательно замотали головами. Они рассматривали повзрослевшего Муна, оценивая то, как он все же повзрослел за прошедшее время. Чоноп, которого это немного обескураживало, прочистил горло. Он вспомнил, как Левиафан слил некоторые данные СМИ о деятельности Хванука и того сняли с должности практически сразу же. Альянс, которому было выгодно скинуть всю ответственность о нелегальных исследованиях на старика, достаточно быстро списал Хванука со счетов. После они назначили другого маршала из числа тех, что потупее. — Кстати, — нашелся летчик, — расскажешь нам, как прошло липовое возвращение в ВС после того, как мы свергли твоего деда? — Долго они тебя там мурыжили? — начал выпытывать Ханс. Чоноп задумался, припоминая о событиях, которые следовали за сменой маршала. — Там уже я почти ничего не делал. За меня СМИ и общественность неплохо поработали. Новостные блоги к этому моменту уже начали желтуху разводить. Мол, я столько добра натворил, и даже не посмотрел на родственные связи, а деда сдал. Едва ли не героем называли фактически не за что. Наверное, уже и причислили к лику святых. Мне дали звание, капитана получил почти что сразу. В общем, все прошло по плану, — пожал плечами Чоноп, — а в преследователях все к моему возвращению туго стало. Зеленых начали набирать, с улицы. Каждый день на выезд с новым отрядом. Сначала бугаи-то мне в лицо смеялись, мол «мал еще нас вести, недорос». А через пару часов отхаркивались синей жижей. Мун резко замолчал, и братья не сразу прервали наступившую тишину. Им неохота было представлять, через что прошел разведчик. Тем не менее, казалось, все можно было прочитать по его усталому взгляду и по новой выправке. По тому, как этот парень изменился за прошедшие два года. — Ничего не скажешь. Храбрец! — наконец, подал голос Йосеф и ткнул Муна под ребра. Тот пожал плечами. — Привез мальчишку с экспериментом ВС-овцев? — задал ученый интересующий его вопрос. Чоноп кивнул. — Правда, первый вышел из-под контроля. Второй оказался главарем триады, которую пришлось разорить. Ну и Зело решил показать, насколько он крут. Не знаю, почему, но в нормальное состояние он еще не пришел. По пути пришлось подстреливать для него… паек. Не знаю, как теперь привести в чувство его. — Посмотрим, — односложно кивнул Ханс, поджав губы. — Только поаккуратнее с ним, — вполголоса добавил Мун. — Волнуешься? — ухмыльнулся ученый. — Еще бы, — просто кивнул Чоноп, — да и, как-никак, он мне умудрился едва ли не жизнь на базе спасти. Было бы грубо с моей стороны проигнорировать этот факт и обращаться с ним небрежно. — С такого экспоната мы пылинки сдувать будем, — заверил парня Ханс. — Второго можете хоть разорвать. Я его и сам изрядно потрепал. — Мун! — возмутился Йосеф, — это на тебя не похоже. — Я отношусь к людям ровно так же, как они относятся ко мне. Что в этом такого? — воспротивился парень. — Когда ты уже запомнишь, что нельзя делить мир на черное и белое? — сокрушенно помотал головой Ханс. — Я только лишь справедлив, — парировал парень, — простите, что не обзавелся привычкой улыбаться в лицо тем, кто когда-то мне плевал в душу. — Мир устроен сложнее, — мягко парировал Ханс. — Будешь спорить? — грубо перебил его Чоноп, останавливаясь и переводя на мужчину взгляд. Компания замолкла на минуту. Ученый не ответил и пошел вперед первым. Мун продолжил: — Так вот, я свою уговоренную часть выполнил. Теперь было бы неплохо и вам заняться делом. Что у нас там с авиацией? — обратился Чоноп к летчику. Тот одарил его широкой улыбкой и довольно заверил: — Справляемся. Ты бы только видел, каких орлов создали. — С удовольствием погляжу, — кивнул парень. — Эй, ВС-овский примат! — реплику сопроводил раздражающий гогот. Банг сделал глубокий вдох и продолжил тренировку. В Альянсе его не приняли сразу же, что было весьма предсказуемо: местные военнообязанные не считали преследователей за ровню. И даже спустя все это время старшина не смог вписаться в коллектив. Ему казалось, будто он попал в старшие классы и играл роль ботаника среди футбольной команды. Хотя старшина проводил столько времени в тренажерном зале, что его мышцы заметно наросли и «ботаном» можно было назвать с трудом. — Этот кусок мяса даже не смотрит в нашу сторону, — апатично цокнул кто-то за спиной, Енгук в очередной раз и ухом не повел. Ему не было дела до того, что происходило в зале. Преследователь оставался в своих мыслях. Поначалу он все не мог перестать беспокоиться о том, добрался ли оставшийся отряд до Архангелов, смогли ли они выжить и приняли ли их. Банг слишком много думал, в особенности — о Енджэ. Он никак не мог понять мотивов, побудивших инженера перейти на сторону Юквона. Если преследователь еще мог уразуметь гнев последнего на ВС, нахождение Ю в триаде просто оставалось чем-то запредельным. И дело было даже не в самом Банге, и не в том, что инженер скрывал от старшины все это время правду. Енгук знал, что инженер всю свою сознательную жизнь следовал за братом, который испытывал чувство большой ненависти ко всему охотничьему роду и до последнего не мог в себе признать их отпрыска. «Неужели Ю мог спокойно преступить через эту грань доверия?», — то и дело проносилась в голове мысль, в которую не очень-то и хотелось верить. Енгук вспоминал то, как они в этот раз расстались. Вспоминая события прошедшей ночи, он то и дело порывался набрать сообщение на визор инженера. «Не можем же мы бросить все так», — громыхало в мозгу чувство досады. И он не допускал до себя мысли, что это была последняя встреча с Енджэ. Банг прикрыл глаза. Чем больше он думал, тем меньше хотелось думать вообще. И оттого он все чаще забывался на тренировках, диалогами с губернатором и навещением Кима. Снайпер еще не пришел в себя. Ученые Альянса сразу поведали, что чтобы привести его в чувство, потребуется немало времени. Судя по всему, вколотая сыворотка дала результаты и вызвала реакцию в организме: при помощи нее начали активироваться охотничьи чипы. Разработка блокирующего устройства находилась в стадии развития, и пока ученым удавалось лишь поддерживать стабильно состояние Химчана: процесс был заморожен. Енгуку парня навещать никто не запрещал в силу того, что все операции, производимые Альянсом, были легальны и имели документальную основу. Что до губернатора Енчана, мужчина вызывал бывшего охотника к себе фактически каждый день. Он справлялся о том, что происходило в последнее время вне стен Альянса и о том, что именно происходило в их отряде до настоящего времени. На деле тот сильно обрадовался, что Химчана к нему привел именно Банг. На этот счет мужчина доверительно намекнул, что всегда предвидел: Енгук вырастет правильным, как он выразился, во всех смыслах этого слова, человеком. Именно благодаря старшему Киму преследователь все еще оставался в живых. К тому же, мужчина слишком хорошо знал своего пасынка, чтобы понять: едва тот придет в сознание и узнает о том, что Банга, который его спас, попросту выкинули, быть беде. Посему преследователя до сих пор держали в Альянсе, даже не выделив никакой должности. Что до самого мужчины, его смерть была сфабрикована, и ему теперь приходилось оставаться здесь. Под его управлением также оставался некоторый штаб людей. Когда пробил полдень, Енгук направился в блок общепита. За все время пребывания в Альянсе это был лишь третий обед, на котором Банг смог присутствовать не раньше и не позже нужного времени. И теперь, когда он вошел в огромную столовую, это место напомнило не школу, а места не столь отдаленные. Тем не менее, Енгука все еще не волновало мнение этих напыщенных петухов. Он, тот, кто пробивал себе путь в люди потом и кровью, мог спокойно перенести клеймо изгоя. Самолюбие страдало только от того, что здесь его предыдущие полномочия ни во что не ставились, отчего порой он задавался вопросом, к этому ли стремился все время. Ответа на вопрос парень все никак не мог найти. — Эй, ты, — окликнул его нынешний главнокомандующий военных сил Сон Мино. — Ну, я, — Енгук остановился с подносом в руках, глядя на лицо оппонента с нескрываемой усмешкой в глазах. — Борзый шибко. Неужто ВС-овская мартышка соизволило отобедать со всеми? Больше не набиваешь себе цену, хер с горы? — кривая улыбка затронула губы стоящего напротив. Он фривольно позволял себе сморозить любую остроту по отношении к Бангу, пока тот, никак не реагируя на его провокацию, мысленно благодарил Муна, за то, что капитан выдрессировал в нем недюжинную выдержку.  — Я имею право на то, чтобы тратить свое время на тренировки, а не на чес языками, как это делаете вы, — сухо сообщил Енгук и обошел Мино. Тот скрестил руки на груди. — Тем не менее, у щенка режутся клыки, — кинул он вдогонку. — А вы продолжаете кидать кости, чтобы они острее были, — не сбавляя шага, ответил Енгук. — Слушай, зомби-киллер, если… Договорить фразу парню не дали, потому что теперь старшину окликнул другой голос: — Банг Енгук, — послышалось из-за спины. В голове преследователя вновь мелькнула мысль, что он в очередной раз лишился своего обеда, но ситуация сложилась иначе. Неприятным откровением стало и то, что гул столовой в этот миг разом стих — все ожидали предстоящего шоу с преследователем в главной роли, чтобы было потом, что обсудить. Тем временем штурмовика нагонял крепкий парень, что был чуть выше ростом как Енгука, так и Мино, оставшегося стоять позади. Незнакомец не обращал на напряженную атмосферу никакого внимания и не оглядывался по сторонам, чтобы одарить приветственным жестом хоть кого-то из военнообязанных. Взгляд его был сосредоточен на Банге. — Тебя, значит, подобрал Альянс? — сходу поинтересовался подошедший. — Очевидно, что так, — пожал плечами Енгук. Только после этих слов, казалось бы, незнакомец обратил внимание на воцарившуюся атмосферу и, поведя плечом, как знак: «это не дело для чужих ушей», кивнул, поманив Банга за собой. — Есть разговор. — Чем обязан? — вдогонку процедил Енгук. Незнакомец же, доверительно приобняв его ладонями за плечи, отвел в сторону — его как минимум напрягал заинтересованный взгляд Сон Мино и еще полсотни его военнообязанных прихвостней. — Это касается Кима, огнеметчик, — вполголоса оповестил он оппонента, — надеюсь, ты не против. За угловым столом их с Бангом уже поджидала тройка человек. Помимо инициатора беседы здесь оказался парень, не отрывающий въедливого взгляда от монитора какого-то навороченного прибора и еще один — помладше, во всю разглядывающий Енгука. Еще здесь, как не удивительно, была рыжеволосая девушка. — Как Чунхон? — спросил второй парнишка внезапно. — Чунх… — Енгук от неожиданности не сразу понял, о чем идет речь. И только спустя пару секунд до него дошло, отчего он резко переспросил, — Чхве? Спросивший кивнул. А инициатор беседы гулко выдохнул: — Санхек, не лезь с бухты-барахты. Затем он повернулся на Банга. — Наверное, ты уже в курсе, что у Кима здесь в подчинении несколько человек. Отдел, специализирующийся на разных вещах. Енгук кивнул: — Катализатор. Губернатор Ким вскользь упоминал об этом. — Это мы, — представился собеседник, — я — Сон Хену, либо Шону, сапер. Это — Хан Санхек, связист, — любопытный малец приветливо кивнул на свое имя, — Кан Сынюн, пиротехник, — второй парень так и не оторвался от своих приборов. Видимо, знакомство с ВС-овцем его не особенно впечатляло, — и Ан Хеджин, Хваса. Наша единственная уцелевшая сирена. — Я — штурман, — закатив глаза, поправила коротко девушка, откорректировала гоглы*. Обратившись к Бангу, она коротко добавила, — как по мне, класс сирен был полным отстоем. — Приятно, — коротко кивнул компании Енгук, — думаю, мне представляться смысла нет. — Никто не рассказывал нам о том, что произошло с нашими людьми, — Шону подразумевал под «никем» вышестоящие лица. Под «нашими людьми» — непосредственно Кима и Чхве. — Сам понимаешь, раз уж ты каким-то чудом смог втереться в доверие к губернатору, с нашей стороны было бы глупо не обратиться к тебе, — продолжила реплику девушка, склоняя Енгука к признанию. — Мы были знакомы с губернатором и Химчаном еще задолго до произошедшего, — ответил коротко преследователь и, наконец, добрался до пайка с подноса. Остальная компания, последовав его примеру, уткнулась в свои блюда. — В этом отделе отвратительно кормят, — безотрадно обобщила Хваса, разглядывая свое блюдо, — тебе следует перебраться в наше крыло. — Было бы здорово! — воодушевился Санхек, который, несмотря на качество еды, уже успел смести половину блюда. Енгук невольно улыбнулся: он буквально видел, насколько парень был дружен с младшим фантомом. «С Чоном они сошлись бы тоже», — отчего-то подумал Енгук. — Мы хотим только знать… — уточнил Шону, чуть помедлив. — Чунхон жив? — перебив его вновь, полюбопытствовал с беспокойством Санхек. Енгук поднял на парнишку тяжелый взгляд и гулко выдохнул. Его «мне почем знать» разбилось о смоляной островок надежды на лучшее в глазах паренька. Санхек производил впечатление человека, который не смог бы примириться с плохими новостями, что совсем не вязалось с представлениями этого мира. — Полагаю, что так, — Банг вновь уткнулся в свое блюдо. Черт знает что. Первую неделю его пребывания здесь мысль о Чхве с Муном вертелись в его голове среди прочих. Все как-то улеглось за столбом других забот. — Ты не уверен, — осунулся Санхек. — Я не гарантирую. В последний раз, когда я его видел, он был жив, — честно сознался Енгук, заодно припоминая, что он не видел мальца после того, как переворот стих. — Есть предположения, куда его могли увести? — допытывался малец. Бангу вовсе не хотелось отвечать, отчего-то сейчас ему стало совестно прослыть безответственным старшиной, который просрал за раз весь свой отряд. За него ответил молчащий до этого. — Левиафан, — отрезал Сынюн, отчего Санхек внезапно вскипел: — А, да правда! Хоть какое другое слово выучить можешь, кроме как «Левиафан»? Может, это Прометей или Гидеон? Хваса, не обращая внимания на распри пары, тем временем ткнула локтем в бок Шону, потерев горло. Сапер вгляделся в лицо Банга: было видно, что того что-то изматывало. — Нелегко здесь приходится? — вполголоса поинтересовался Шону. Енгук, зачерпнув очередную ложку, промычал что-то нечленораздельное в знак согласия. В конце концов, бывало и хуже. «Надеюсь, хоть у инженера все в порядке», — пронеслось в голове старшины, и он вновь опустил свой взгляд. * — винтовые круглые очки. Енджэ, сжав губы, оперся на косяк выхода из тренировочной площадки в ожидании остальной тройки знакомых лиц. Обновленный отряд приняли в Архангелы всем составом, но теперь им пришлось проходить небольшую переквалификацию, на которую отводилось шестнадцать суток. Первым вышел Чон, который направился прямиком к теперешнему подчиненному. Он подхватил инженера за локоть, уводя в сторону, чтобы остальной состав переквалификации (на данный момент он состоял из 24-х человек) не услышал их разговора. Ю хотел было воспротивиться, но на все попытки перечить Дэхен теперь козырял своим «Я — сержант» и прочими почестями. Енджэ это лишь сильнее задирало: здесь низкое звание фантома ничего не стоило в силу того, что сержантам не выдавались отряды. Это означало, что как только они пройдут переквалификацию, Чону тоже придется попасть под чье-то крыло. Инженер устал это повторять, поэтому только сверлил оппонента тяжелым взглядом. Чон, выдохнув куда-то в сторону, толкнул его к стене и угрожающе навис над ним. — Ты же знаешь, что если не пройдешь экзамен на переквалификацию, тебя отсюда вышвырнут? — прошипел Дэхен, выразительно глядя на Енджэ. — Знаю, — кисло отреагировал Ю, даже не удосужившись ответить на взгляд фантома. — Тогда какого хера лысого ты творишь? Я обеспокоен, — одернул его тот, — вечно останавливаешься посреди тренировки, спотыкаешься, лажаешь, падаешь, тянешь всех нас за собой. У Ра… Воншика хотя бы хватило ума уже не обращать на твои выходки внимания. Почему мы с Юнги должны вечно прикрывать твою спину? — Не должны вы ничего, пусти, — воспротивился Енджэ, порываясь уйти не объяснившись, но фантом, вновь подхватив его за локоть, впечатал парня обратно в стену. За последние две недели Дэхен смог нарастить нехилую мышечную массу, на что инженер даже как-то раз фыркнул, мол «на дрожжах растешь». — Так что? Ты соберешься, или и дальше будешь плошать? — строгий взгляд Чона вводил Ю в ступор. Хотелось надавать фантому по щам от такой напускной серьезности и от этого наглого поведения, — в чем твоя проблема? — А он по Бангу своему тоскует. Вон даже осунулся как уже, — раздался скрипящий голос за спинами собеседников. А следом — дружный гогот, состоящий из двух голосов. Воншик и Юнги уже подходили к ним. Ю бросил в пару уничтожающий взгляд. Чон, тоже обернувшись на парней, вмиг потерял всю свою взъерошенность. — Два остолопа, — пожмурился он саркастично, подходя к паре. Енджэ ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. — Без шуток, — все же выдохнул Воншик, потрепав рукой свои отросшие порядком бардовые пряди волос, — это убивает, хоть пока только образно. Объясни, инженер, что тебе мешает? Мы ведь можем чем подсобить, если ты… — Если ты что? — опасливо сузил глаза Ю, — не обзавелся до этого привычкой спокойно убивать людей, пока сам скачешь по полю боя как живая мишень, да? — Как вариант, — развел руками Ким. — Пошли вы, — фыркнул Енджэ, уходя вперед от компании и направляясь в сторону комнат. Это уже слишком. Ю все еще не нашел места, куда теперь ему можно было податься. Оставаться в Архангелах он для себя не видел смысла: его убьют при первом же выходе, потому как парень не был обучен ведению динамичного боя. — Информатор мне не ответит, — подвел тем временем Воншик, проводивший инженера взглядом и оставшийся в компании остального отряда. — С чего такая уверенность? — А оно тебе теперь надо вообще? — наперебой спросили Чон и Мин. Собеседник обвел взглядом сначала одного, затем другого. Он задумчиво повел бровью. — Прошло достаточно много времени. С моей стороны будет некрасиво оставить столько информации бесхозной. К тому же, даже если и Хун подбирал много мусора, у него на связи оставалась пара неплохих клиентов. — Займись этим сам, — предложил Юнги. Воншик криво усмехнулся этому предложению. — Знаешь, что я думаю на это счет? — лукаво пронаблюдав за тем, как Юнги отрицательно кивнул, Воншик широко зевнул. — Считаю это в неимоверной степени скучным занятием. Мне интереснее активная работенка. К тому же, я не силен в технике. — Ты дурной совсем, — пробуробил на это вполголоса Юнги, ссылаясь на то, что сам бы не против был обладать хоть какой-то властью. — Информаторы тоже ведь постоянно остаются на виду, — напомнил как бы невзначай Чон, намекая на то, что и у информаторов самих хватает беготни. — Все зависит от того, насколько велика их власть, — Воншик вновь набрал в легкие побольше воздуха, что означало, что теперь Дэхена ожидает целая лекция на тему какого рода обязанности должен выполнять информатор. Тем временем Юнги незаметно для пары чуть отстранился, включая свой визор. «Как обстоят дела? Ты ушел с отрядом? Где вы обосновались?» Впервые он увидел это сообщение, когда они были еще на тренировочной площадке. Шуга не стал отвлекаться тогда, но теперь он стоял, раздумывая над тем, удосужить ли Монстра ответом, или нет. Подрывник нервно сглотнул, переведя взгляд на напарников. Воншик продолжал что-то рассказывать Чону, пока тот спрашивал его, как заведенный, обо всех интересующих деталях, порой повышая тон своего звонкого голоса и жестикулируя хаотично руками. «Все под контролем. База Архангелов», — коротко ответил Юнги. Он оглянулся вокруг, будто боясь, что кто-то будет следить за бывшим охотником. Однако никому не было дела до подрывника. Следующее утро в сформировавшемся отряде тоже не обошлось без прецедентов. Вообще, все началось с подготовки отряда к экзамену: они прочищали свое оружие в узком холле, что находился между спальнями четверки. — Послушай, у всех бывают трудные времена. Но если ты продолжишь раскисать, это ничем хорошим не обернется. То есть, черт, я совсем тебя не узнаю. Где твое желание переступить через всех, лишь бы спастись самому? Неужели на тебя действительно так повлияло… — тут Чон прервался, потому как Ю перевел на него свой пронзительный сердитый взгляд. Парни молча смотрели друг на друга. Енджэ прервал тишину первым. — Придурок, ты хоть мог на мгновение себе представить, что инженер — это, по-сути, не боевая единица, которая идет в расход, как какой-то штурмовик, а технолог, выполняющий операции по укрытию своего отряда? Мне сложно пройти эту переквалификацию, потому что приходится только слоняться повсеместно и палить из обычной пп-шки, которую вообще оружием-то трудно назвать? Я привык головой работать на поле боя, а не руками. Дэхен усмехнулся, переводя взгляд в сторону. — Надо же, — начал он, — кто бы мог подумать, что наш мистер превосходство не сможет справиться только лишь из-за того, что остался без верного прикрытия. Не нашел паренька, который будет зализывать все твои раны и сразу же раскис, так? — Что сказал? — грубо переспросил Ю. — Что? Разве я не прав? Прискорбно, что у тебя было две недели, а ты так и не успел выбрать себе кого узколобого, который будет тебя вытягивать из всех передряг ценой своей жизни. Это, конечно, невероятная драма, тем не менее, — начал возмущенно Чон, но инженер его перебил. — Зачем искать кого-то? У меня уже есть пара идиотов. Вы с Юнги, хочу заметить, отлично справляетесь, — взвинчено парировал парень. — Ах, ну раз уж тебя все устраивает, ладно, — кивнул одеревенело Дэхен. — Именно, — согласился Енджэ, — меня все устраивает. Это просто прекрасно. — Только отчего-то ты на взводе, — заметил фантом. — Я на взводе? — фыркнул Ю, — Да ты сам все это и затеял! Докопался до меня, теперь еще и орешь. Я в полнейшем порядке! — Ну и славно! — Ладно! — Прекрасно! — Замечательно! Парни разошлись по блокам, напоследок громко хлопнув дверьми. — Что же, Чон ушел в нашу комнату, — подняв глаза, подвел итог невозмутимо Мин. Они с Воншиком медленно переглянулись, а затем посмотрели на вновь открывшуюся дверь. — Это я… сгоряча, — потер затылок Дэхен, уткнувшись взглядом в пол, — а вообще хотел его поддержать. Остолоп неблагодарный, — пробубнил парень вполголоса. Он подхватил свой обрез и вышел в коридор, вновь оставляя пару наедине. — Все ВС-овцы такие перешибленные на голову? — вполголоса спросил Юнги. — Не знаю, все ли, но этим двум явно стоит перетереть, что они не могут поделить, — также тихо подвел Ким. — Верно сказано, — усмехнулся беззлобно подрывник, и оппонент улыбнулся тоже. — Банг, — когда Енгука позвал советник губернатора, он уже понял, что Енчан хочет его видеть. Старшина, обернувшись к оппоненту, сдержанно кивнул и, поджав губы, направился по направлении к крылу, где находился старший Ким. Преследователь отчего-то внутренне напрягался всякий раз, когда ему предстояло начать разговор с мужчиной. И этот раз не оказался исключением. Хотя теперь, по крайней мере, в этот раз у него были на это основания. — Чем могу? — коротко бросил он, плотно закрывая дверь кабинета губернатора. Мужчина, как и всегда, приветливо улыбнулся парню. — Наш верный добродетель! — губы мужчины исказились в улыбке еще шире, — что же ты стоишь в дверях? Енгук вопросительно посмотрел на Кима, мужчина деловито хлопнул в ладоши и пригласил сесть парня за свой стол. Старшина пожал плечами и прошел вглубь комнаты. — Енгук, — у Банга мурашки по коже пробежали, когда мужчина вот так просто назвал его по имени, — в этот раз я позвал тебя сюда не спроста. Есть важное дело. — Какое именно? — Ты же понимаешь, что я очень благодарен тебе за оба раза, когда ты спасал моего сына? Даже не представляешь, как… — Я могу понять, — выдавил из себя преследователь, вжимаясь в спинку кресла, куда сел. Отчего-то ему не хотелось слушать о том, что губернатор чувствовал. Собеседник кивнул и Енгук немного расслабился. — Вижу, ты настроен серьезно. Но и разговор будет действительно значимым. — Я слушаю, — дал ему волю слова Банг. Губернатор вновь сел в свое кресло. — Как я тебе и говорил уже раньше, — начал он доверительно, — как я, так и Химчан, обладаем некоторым штабом людей. У сына он, разумеется, пока что много меньше. А я содержу как политиков, так и ученых с военными. Раньше я давал тебе знать, что твое дальнейшее обитание в Альянсе будет зависеть от Химчана и только от него. Но ситуация в мире усложнилась. Не буду тянуть и просто скажу, что я считаю, было бы неплохо, если такой специалист, как ты, перешел в мой отдел военных. Мы ведь и впрямь не знаем, как скоро состояние сына стабилизируется. А не воспользоваться тем, что можешь ты, я считаю, просто грешно. Енгук молчал, вглядываясь в лицо губернатора. Он обдумывал это предложение. Тот, поняв, что Банг взвешивает все «за» и «против», решил надавить. — Просто как благодарность. Вот я был благодарен тебе за спасение сына, и спас твою жизнь. Выделил уголок здесь, в Альянсе. Думаю, мой сын бы был доволен, выбери ты мой отдел… Преследователь не знал, что на него подействовало больше: то ли то, что он начинал сходить с ума, находясь в четырех стенах наедине со своими мыслями (стоил ли брать в расчет то, что большую часть времени роль его собеседника занимал коматозный Ким?) То ли то, что старшина другого темпа жизни, кроме как с винтовкой наперевес, не знал. То ли и впрямь несломимое чувство долга перед мужчиной. Банг сдержанно кивнул. — Предлагаете мне стать вашим подчиненным, — отрезал он, не заметив победоносной улыбки, что пролегла тенью на лице губернатора, — что необходимо для этого сделать? — В первую очередь — подписать контракт, — визор Енгука пронзительно запищал, подтверждая слова губернатора и оповещая о том, что входящее сообщение составляло собой контракт. Банг открыл визор, и перед ним сразу же появился огромный текст, перечисляющий пункты договора с Альяносом. Енгук с тревогой осмотрел документ, состоящий более чем из двух сотен страниц. — Я… — начал он сдавленно. — Да, ты можешь прочитать его перед тем, как поставить подпись, — кивнул губернатор. Старшина сдержал смешок: он вспомнил, как, едва пробежав глазами, подписал контракт с Юквоновской триадой. А здесь все никак не мог решиться. «Это же Альянс, здесь все легально», — подначивал собственный мозг, но Енгук нахмурился и судорожно выдохнул. Но, в противовес этому, в голове мелькнула идея: «А этого ли я хотел?» — Простите, — внезапно для себя произнес он, — я не готов. Если есть возможность, я подожду, пока Химчан придет в себя. Трудно делать то, с чем ты даже приблизительно не знаком. Это не касается Вас лично, или Альянса, но я потерял всякое доверие к чему бы то ни было. Если вы не против… — Енгук закрыл визор и посмотрел на Енчана. Удивление на лице губернатора быстро сменила ответная улыбка: — Что ты, — пожал плечами он, — конечно, я все понимаю. — Я могу быть свободен… пока что? — с нотой сомнения в голосе произнес Банг. — Конечно же, — кивнул губернатор. Енгук, вышедший из кабинета, гулко выдохнул и прикрыл лицо ладонями. Кажется, произошедшее в триаде на нем отразилось сильнее, чем преследователь себе представлял до этого. — Что это была за чертовщина? — спросил он себя вслух. И обернувшись на закрытую дверь, понял, что больше не хотел появляться в комнате за ней. Вечером компания из трех человек вновь собралась в одной из общих комнат Архангелов, готовая отпраздновать свою удачную переквалификацию. Задерживался только Енджэ. — Не знаю, что ты там ему понаговорил такого, сержант, и как все это вышло, но инженер сегодня справлялся много лучше, чем обычно, — воодушевленно сообщил Юнги, поднимая в воздух свою флягу. Во время учений всех разделили на отряды, и с инженером был только подрывник. Ким и Чон оказались совершенно в других четверках. Фантом пожал плечами, опуская взгляд: — Он может перебирать шестеренками в своей голове много быстрее нашего. Просто иногда для этого приходится потратить чуть больше времени ну и мотивировать его веселыми пенделями. — Из тебя получился бы неплохой взводный, стоит только подрасти немного в звании. Ты уже думал на эту тему? — улыбнулся Воншик. Дэхен шмыгнул носом, но ответить не успел. Енджэ, вошедший в комнату под общие возгласы, обвел всех взглядом. — Я не прошел, — твердо сообщил он, но, как бы не пытался показать безразличие, его голос дрогнул в конце фразы. Компания замолчала. Ю не поднимал на них взгляда, потому как не хотел встречаться с упреком в лицах бывшего отряда. Наверное, ему и впрямь иногда нужно было хотя бы пробовать прогнуться под эту систему. Однако чувство собственного достоинства и твердая уверенность в себе в итоге сгубили парня. Инженер даже не знал, куда еще можно было податься. Впервые он не мог продумать, как спастись. Енджэ сделал судорожный вздох, снедаемый тревожными мыслями. И когда пол поплыл перед его глазами, парня заключили в крепкие объятья. Он уткнулся лицом в плечо фантома, стараясь сдержать свои эмоции. — Это ничего, Ю. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — утешительно подвел Дэхен, — ты же не думаешь, что пара идиотов тебя так запросто куда-то отпустит? Инженер на эту реплику улыбнулся и несильно ткнул парня в грудь. Однако лица от робы напарника не оторвал. Он услышал, как отряд поднимается с мест. Еще кто-то потрепал инженера по холке. — Пожалуй, я тоже впрягусь разок, — раздался голос Воншика над головой. Ю едва смог выдавить из себя тихое: «Спасибо». Он прикусил щеку изнутри, ощущая, что впервые за долгое время действительно благодарен кому-то.