Счастливый фант

Северус всегда любил школьные каникулы. Когда он был студентом, они давали ему возможность отдохнуть от косых взглядов своих недругов, теперь же, будучи учителем, он получал возможность расслабиться и перестать постоянно находиться начеку, ожидая очередной глупости от неугомонных подростков. В этом году Рождество выдалось особенным – случайная ночная встреча все не выходила у него из головы. Днем он отвлекался, проводя тестирование своего нового лекарственного зелья, подготавливая бумаги для его регистрации в гильдии зельеваров, проводя учет наличных ингредиентов, используемых студентами на уроках, и пополняя его новыми закупками, составляя учебные планы и беседуя за чашечкой чая с Минервой и другими коллегами. Однако по вечерам Северус снова и снова возвращался мыслями в ту ночь, когда «все было неправильно». Тогда он сначала, несколько нарушая свои привычки, выпил больше одного стакана огневиски. Затем ему в коридоре встретился абсолютно обнаженный юноша – подобного он не помнил за все годы своей работы в Хогвартсе. Потом, презрев все нормы морали, он дотронулся до парня с вполне сексуальным подтекстом собственных действий, чего не только никогда не позволял себе ранее, но такое никогда и не пришло бы ему в голову – опуститься до приставаний к ученику было ниже его достоинства, не говоря уже о моральной стороне вопроса. Вдобавок к этому не давало покоя внезапно одолевшее его в ту ночь желание уснуть, бросив без присмотра в своих комнатах студента, который впоследствии странным образом с легкостью разобрался в древних запирающих чарах. Северус уже дважды тщательнейшим образом проверил свои апартаменты, но так и не нашел признаков того, чтобы тот парень пытался пошарить в его шкафах, воспользовавшись случаем. Успокаивая свое либидо, Северус несколько раз за каникулы по вечерам покидал Хогвартс, чтобы наведаться в небольшой маггловский клуб, где собирались такие же, как и он, любители однополых отношений. Однако большого удовольствия встречи со случайными партнерами не приносили, давая лишь разрядку жаждущему секса телу. Однажды ему почудилось, что он увидел в клубе Поттера, но тот был слишком быстро перехвачен смазливым красавчиком и утащен в тень зала, где стояли диванчики для приватных бесед, а заодно и для невинных ласк. Так что Северус не смог убедиться, не показалось ли ему. Идти и выяснять он не захотел, не желая портить себе и без того не блистательное настроение. Если это был просто похожий на Поттера парень, то пришлось бы извиняться. А если в клуб и в самом деле наведался Гарри, то в таком случае, что знание об этом могло изменить? Тот был совершеннолетним, и Северус не имел права указывать ему, с кем и как нужно проводить свободное время. Разве что можно было предложить Гарри уединиться в отдельном номере вдвоем и получить от него отказ – но подобное точно уж не добавило бы хорошего настроения. Прошлым летом Северусу пришлось часто бывать в обществе Поттера, высиживая часами на всяческих мероприятиях, посвященных победе во второй магической войне, как теперь называли противостояние с Волдемортом. Именно тогда ему удалось узнать Гарри гораздо лучше, чем за все предыдущие семь лет. Поттер, несомненно, заслужил уважение, несмотря на то, что его открытость, порывистость и некоторая предвзятость в отношении к определенным аспектам жизни все еще раздражали. Но свою старую привычку донимать Гарри придирками пришлось забыть – тому и без едких замечаний Северуса хватало хлопот с поклонниками и поклонницами, от которых он не знал, как отвязаться, особенно в начале учебного года. Одним словом, Поттер ему определенно импонировал, но в качестве сексуального партнера Северус его никогда не рассматривал до того случая в клубе. Да и тогда подобная мысль была навеяна лишь окружающей обстановкой и краткими размышлениями о том, стоит ли искать доказательства, что герой магической Британии посещает тот же гей-клуб, что и он сам. К концу каникул Северус однозначно понял, что вряд ли обретет покой, пока не выяснит, кого именно встретил обнаженным в коридоре Хогвартса перед рождественскими праздниками. «Возможно, узнав, какому идиоту принадлежит то, безусловно, привлекательное тело, я смогу наконец-то забыть и о самом инциденте?.. И больше не буду гадать о том, чью задницу лапал, как сексуальный маньяк», – думал Северус, вполне отдавая себе отчет в неприглядности собственного поступка, который, возможно, и был главной причиной того, что эта история все никак не хотела отпускать его самого. И тем не менее Северусу все время казалось, что он что-то упустил, какую-то деталь, мелочь, зацепку, которая позволила бы идентифицировать ночного воришку шлема. Кстати – доспехи так до сих пор и стояли «безголовыми».

***

Возвращаясь в школу к следующему семестру, Джинни на удивление не присоединилась в купе Хогвартс-экспресса к Гарри, неубедительно отговорившись необходимостью поболтать с подругами. «Видимо, все же что-то заметила в моем поведении на Рождество, – подумал Поттер, оценивая ее поступок. – Что ж, это может упростить мне задачу», – предположил он, не собираясь откладывать разговор с ней и наконец-то надеясь определиться с их отношениями, вернее – с их полным отсутствием. Первые пару дней после встречи казалось, что Джинни тщательно избегает оставаться с Гарри наедине, не переставая все же внимательно за ним наблюдать. Поттер это прекрасно заметил, однако не торопил события, догадываясь, что все и так идет к откровенному разговору. И он не ошибся. Как-то вечером Джинни подошла к нему, сидящему в одиночестве возле камина в ожидании друзей, и прямо спросила: – Ты не хочешь мне ничего рассказать? – ее тон давал понять, что речь идет не о желании просто развеять скуку. – Забыла добавить «мальчик мой». Тогда будешь очень походить на профессора Дамблдора. Тот тоже постоянно пытался что-то у меня выпытать, а собственное мнение оставлял при себе, – чуть насмешливо фыркнул Гарри в ответ. – Но ты права – нам необходимо поговорить. Только не здесь, – он оглянулся вокруг, давая понять, что в посторонних свидетелях не нуждается. – Как скажешь, – поджав губы, согласилась Джинни. Они спустились на шестой этаж в класс изучения древних рун – он находился ближе остальных учебных комнат и выглядел достаточно уютным для того, чтобы можно было поговорить там вдвоем. К тому же его никогда не запирали, что являлось еще одним преимуществом для желающих ненадолго уединиться для беседы. – Так ты мне расскажешь, что произошло? – Джинни пошла в наступление, стоило только Гарри прикрыть за собой дверь. – Давай ты сначала объяснишь, что именно тебя интересует, – спокойно попросил Гарри, присаживаясь за ближайший стол. – Объяснить? Пожалуйста, – Джинни, похоже, была немного на взводе, однако голоса не повышала, да и ее тон был достаточно спокоен, словно она уже устала что-то конкретное растолковывать. – Ты шарахаешься от меня, как от чумной. Если тебя что-то не устраивает – скажи. Нечего играть в молчанку. Мы же должны быть вместе, а… – Кому должны? – перебил Гарри, поняв, что ничего нового, кроме того, о чем думал и сам, не услышит. – Никому. Это просто так говорится: «Должны», – растерялась Джинни. – Тебе не кажется, что «просто так» нам больше не стоит изображать то, чего нет на самом деле? Джинни, мы – не пара. Я не знаю, что пошло не так или что раньше мы понимали неправильно, но мы – не пара, – Гарри сделал ударение на последних словах. – Но как же наши мечты? – горечь явно проступила в голосе. – Какие мечты? Я не помню, чтобы мы с тобой хотя бы однажды обсуждали вопрос наших взаимоотношений. Пара робких поцелуев и не полностью осознанные желания – вот что было. По крайней мере, я только это помню. О твоих мечтах я ничего не знаю, – равнодушно пожал плечами Поттер. – Как ты можешь так говорить? – обиженно поинтересовалась Джинни. – Да все вокруг знают, что мы всегда любили друг друга! – Все знают, а я не в курсе? – чуть насмешливо покачал головой Гарри. – Я люблю тебя, это правда. Только – как сестру, как близкого друга. Да и ты не пылаешь страстью, я-то это чувствую. Джинни, посмотри на нас! Мы же пародия на влюбленную пару! Мы не обязаны реализовывать чьи-то надежды и мечты. Понимаешь? Мы сами должны жить… и любить. По-настоящему, а не понарошку, играя на публику, – Гарри старался говорить убедительно, призывая Джинни задуматься над его словами, а не держаться упрямо за мираж. – Ты разрываешь наши отношения? – во взгляде Джинни все же был заметен вызов оскорбленной гордости. – У нас не было отношений, так что разрывать нечего. Я лишь проясняю ситуацию и открыто говорю, что больше не хочу участвовать в этом фарсе. Если я обидел тебя своей прямотой – прости, пожалуйста, и знай, что это не было моей целью, – слова Гарри звучали немного грустно, что давало повод считать, что и ему этот разговор не приносил удовольствия. – Просто так больше не может продолжаться. Мы с тобой добросовестно попытались, но у нас ничего не вышло. Не стоит доводить ситуацию до абсурда, – Гарри вздохнул. – И тебе, и мне нужны отношения, построенные на настоящих чувствах, а не на желании соответствовать чьим-то представлениям о наших судьбах. Я не хочу снова становиться заложником общественного мнения, не хочу опять оправдывать чужие надежды. Это моя жизнь, и только я буду решать, как ее прожить. – Ты говоришь только о себе. А где же я в твоих рассуждениях? Почему ты не спрашиваешь о моем мнении? Может, меня все устраивает? – словно цепляясь за соломинку, Джинни попыталась воззвать то ли к жалости, то ли к его чувству вечного защитника. – Мне жаль в таком случае, потому что этого недостаточно, чтобы я отказался от желания найти человека, с которым смогу полноценно испытать то, что называют взаимной любовью, – немного жестковато ответил ей Гарри, посчитав ее слова попыткой манипулировать им. – Я не стану и этим жертвовать. Это – мое! – Понятно. Зачем только было нужно мне голову морочить? – не дожидаясь ответа на свой вопрос, Джинни направилась к двери. Особенно расстроенной она не выглядела, разве что не скрывала некоторой досады. – Да я тебе ничего и не обещал, не совращал тебя и не обманывал, признаваясь в чувствах, которых не было, – все же посчитал необходимым заметить Гарри – он не оправдывался, а констатировал факт. Его слова прозвучали завуалированным предупреждением, чтобы Джинни не попыталась вдруг выставить его злобным обидчиком. Через пару дней Гарри пришлось пережить серьезный разговор с Роном, до которого то ли дошли слухи о расставании Поттера с Джинни, то ли ему сама сестра нажаловалась. Не то чтобы Рона что-то не устраивало, но ему показалось, что Гарри просто все еще обижен из-за неудачного задания в игре в фанты, которое придумала Джинни. Однако выяснив, что дело не в обиде, Рон только рукой махнул: – Вы – взрослые люди. Так что сами решите, как вам быть, – мудро заметил он, не вставая ни на чью сторону.