Mon Dieu!

Мартин Лёв, здоровенный солдафон, обвешанный пушками и ножами, не находил себе места от беспокойства. Он нарезал уже огромное количество кругов по своему бару, выпил несколько стопок водки, случайно разбил настольный светильник и наорал на троих поселенцев, которым не посчастливилось зайти выпить именно в тот момент, когда в баре переживал Мартин Лёв. Если бы нашелся смелый человек, который решился бы сидеть в баре, в котором переживает Мартин Лёв, и считать, сколько раз он обошёл вокруг стола для бильярда, он бы насчитал уже семьдесят третий круг, когда дверь открылась, и в нее влетел Кодсворт. Мартин остановился как вкопанный, с надеждой глядя на робота. – Они вернулись, сэр! Следом за Кодсвортом в дверь вошёл… нет, неверное слово… в дверь ввалился Эр-Джей Мак-Криди, бесцеремонно удерживаемый манипулятором за левое ухо. Взъерошенный наёмник громко ругался и пытался вырваться, но робот полностью его игнорировал и тащил дальше, в самое пекло бара, где томился в ожидании Мартин Лёв. Кюри скромно вплыла за ними, виновато сжимая в своём манипуляторе зелёную фуражку, которую Мак-Криди уронил, внезапно атакованный роботом-помощником. Наконец, Кодсворт выпустил ухо своей жертвы и отлетел на почтительное расстояние, чтобы было удобнее наблюдать за экзекуцией. Мак-Криди замер, прекратив даже потирать ухо, когда увидел друга, опасно надвигающегося на него. Возникло ощущение, что Мартин, приближаясь, закрывает от него свет, хотя, конечно, в баре хорошее освещение, и такого происходить не могло. Под тихий возглас Кюри Мартин вплотную приблизился к провинившемуся наёмнику и… сгреб его в охапку, едва не приподняв от земли. Воздух сразу вышел из легких, не оставив возможности ругаться, и Мак-Криди только беспомощно брыкался, все больше осознавая: у него нет шансов выбраться самостоятельно. Решив видимо, что карающего сдавливания в медвежьих объятиях недостаточно, Мартин начал тереть и без того взъерошенную голову друга кулаком, выговаривая: – Eb tvoyu mat’, я так волновался, Мак-Криди! – Ай-ай-ай, больно! – Ни тебя, ни Кюри, ни кота, ни собаки, ни брамина! Я с ума сходил! – Отстань! – А если бы с тобой что-нибудь случилось?! Как ты мог поступить так, Роберт?! Наконец, Мартин выпустил наёмника, и тот тяжело облокотился о стол, пытаясь отдышаться и поправить спутанные волосы. Кюри подплыла к нему, взволнованно осматривая на повреждения и протягивая его фуражку. – Чтоб тебя, Лёв, ты меня чуть не убил! – Кюри, я обнял бы и тебя, но боюсь обжечься о двигатель, ты же понимаешь, – развел руками Мартин, проигнорировав друга. – Конечно, месье. Не вините во всём месье Роберта, я виновата так же, как и он. Генерал минитменов вздохнул и потянулся за бутылкой водки. – Я буду винить всех в этой комнате, пока вы не расскажете, какого чёрта произошло. Мак-Криди, куда ты потащил Кюри?! Несколько часов назад Все же Кюри действительно чудесна. Она целует его так сладко и так чувственно, что он не может не отвечать ей со всей взаимностью, поглаживая её нежную щёку кончиками пальцев, стараясь не поцарапать своими мозолями, слегка покусывая её губы в нетерпении и сдерживая себя, чтобы не придавить её к жёсткому полу и не впиться пальцами в мягкую кожу на бёдрах. Она чувствует его сдерживаемую ярость, и немного волнуется от того, как он реагирует. Её нежная ладонь гладит его по щеке и шее, спускается к животу и проникает под рубашку, заставив его предательски вздрогнуть, затем тянется к ширинке – он… – Месье Мак-Криди! …он накрывает её руку сверху и прижимает к себе, чтобы она поняла, как он её хочет. – Очнитесь, месье! Она слегка сжимает пальцы, смущенно закусив губу, и он хрипло шепчет её имя, когда она начинает… – Муууу! Мак-Криди распахнул глаза и поспешно отпихнул от себя пса – тот вылизывал его щёки, придавив лапами грудь. Рядом над ним навис брамин – Элизабет все никак не могла решить, которой головой ей удобнее на него смотреть, чтобы лучше волноваться, но она точно чувствовала себя виноватой. На животе тяжелело что-то живое: Льюис невозмутимо умывался, вытянув заднюю лапу. Кюри маячила рядом, сжимая в манипуляторе пустой шприц. Какого чёрта это было?! Кажется, Кюри что-то взволнованно говорила, но Мак-Криди не разобрал ни слова, краем уха улавливая лишь её чудесные грассированные «р». Сердце ещё не перестало колотиться, и он вдруг обрадовался, что первое, что он увидел – слюнявый пёс и брамин, иначе впечатлительная Кюри могла бы быть шокирована, и ей точно было бы трудно установить верный диагноз. Он скинул с себя кота, недовольного таким обращением и осторожно поднялся, с удовлетворением отметив, что голова почти не кружится – привык, должно быть. Снаружи послышались вопли диких гулей, и Мак-Криди с готовностью взял в руки винтовку и жестом указал Кюри отойти подальше от входа – та с возмущением сказала что-то о своём обширном функционале и инициировала боевые протоколы. Джокки зарычал, заняв боевую стойку, и даже Элизабет воинственно выставила рога, готовясь встретить врагов. И только где-то вдалеке продолжал невозмутимо радоваться жизни самый счастливый житель Содружества, которого позже было решено оставить как есть – ему и так хорошо. Настоящее время Мак-Криди с трудом выделил из воспоминаний то, что нужно Мартину, но мысли постоянно возвращались не к тому: чёрт, что же было дальше?! Он протянул другу стопку, и тот с готовностью плеснул в неё водки. – Мы… – Он одним махом проглотил содержимое и взял себя в руки. – Коммуна «Солнечные приливы» очищена от гулей и может быть использована Минитменами, – отрапортовал Мак-Криди. – Я не прочь получить немного крышек за рвение… – он запнулся, поймав взгляд Кюри, – …а, впрочем, это не обязательно. Мартин задумчиво покрутил в руке бутылку и подлил в протянутую ему стопку. Меньше всего его волновали поручения Гарви, и больше всего – физическое и духовное состояние его подопечных. Поэтому, если бы Мак-Криди сказал, что они бегали на кладбище роботов, чтобы покатать матушку Мёрфи на роботе-охраннике, он бы ответил то же самое: – Что ж… Раз ты живой, мы можем за это выпить, – Он вылил остатки себе и поднял тост: – Ну, za zdorov’ye, как говорил мой дядюшка.

***

– …А потом она начала убеждать меня, что я должен положить этот журнал обратно! – слегка заплетающимся языком жаловался Мак-Криди. – Меня! Я даже почти согласился на это, Марти, ты можешь в это поверить? – Мартин понимающе покивал и подлил ещё немного. – Но потом я вспомнил, что это юбилейный выпуск, и я могу больше никогда его не увидеть… и… – наёмник залпом выпил налитое и уткнулся лбом в стол, – и мне пришлось обещать ей, что я верну этот журнал на место! Марти! Что мне делать, Марти?!.. – всё сокрушался Мак-Криди, и Мартин сочувственно похлопал его по спине. – Кюри, она ведь такая… такая… а я просто не могу отдать этот выпуск, не могу, Марти! – Ну-ну, Роберт, всем нам однажды приходится выбирать и… Мартин Лёв как раз принял страдающего наёмника на своё плечо, когда Кодсворт тихо прикрыл дверь и выплыл к ожидающей его Кюри. – Вы можете не волноваться, мисс Кюри, они в полном порядке. Но всё же мои протоколы требуют, чтобы я никого не впускал, когда мой хозяин ведет задушевные разговоры. – Ох, я понимаю. Пожалуй, в таком случае я вернусь к своим исследованиям, – Она медленно поплыла в направлении дома. – Нет-нет, стойте, Кюри! – окликнул её Кодсворт, набравшись смелости, и Кюри непонимающе обернулась. – Эм… в моих базах много информации о моих подопечных, и если верить моему тщательному анализу, мистер Мартин сможет продержаться ещё не меньше часа. Но! С вероятностью 95,98% могу утверждать, что в ближайшие пятнадцать минут он выйдет из бара, чтобы помочь перепившему мистеру Мак-Криди добраться до постели, – Кодсворт гордо приосанился, чтобы Кюри больше впечатлилась. – Ох… – И это время я предлагаю Вам благотворно провести, любуясь на луну, – Он подплыл ближе и взял её за манипулятор. – Представьте, мы, два робота-помощника под этой луной, одни во всём поселении, так непохожие на всех тех, кто населяет все эти дома – мы должны держаться вместе, моя милая Кюри… Роботы парили на своих двигателях на тёмной пустынной улице, и любой, кто мог увидеть их со стороны в этот момент, мог бы поклясться, что у них свидание. Свет луны, отражавшийся на ржавых корпусах, создавал сюрреалистичное ощущение, что они действительно одни во всём Сэнкчуари, и Кодсворт внутренне ахнул, подумав о том, что он не должен забывать о существовании своих подопечных. Но луна так чудесно отражалась в её бездонных сенсорах, что он невольно залюбовался, едва не вычеркнув из своих дел на сегодня уборку бара после его хозяина. Кюри осторожно потянула свой манипулятор на себя, но он её удержал. – Месье Кодсворт, я… – Нет-нет, ничего не говорите, Кюри. Я знаю, Вы шокированы... – Нет, месье, они уже… Дверь позади хлопнула, и из бара вышел Мартин, старательно удерживающий на ногах наёмника в бессознательном состоянии. – Кюри, у тебя есть что-нибудь на такой случай? – жалобно спросил он. Кюри бросилась вперед, мгновенно забыв о «свидании» и разорвав странное пожатие манипуляторов, и направила все свои сенсоры на наёмника. Тот на мгновение приоткрыл глаза, встретившись с ней взглядом, пробормотал что-то вроде: «Кюри, твоя ржавчина такая милая», – и отключился снова, повиснув на здоровенной руке. – Mon dieu! Скорее, несите его в дом. Мартин, поняв слова медика буквально, со вздохом перекинул безвольного друга через плечо и пошёл к дому, сопровождаемый причитающей Кюри. Кодсворт долго провожал их взглядом, вежливо проклиная вечно маячащего перед глазами недисциплинированного наёмника и свои барахлящие анализаторы.

***

– Кодсворт, дай мне бокал пива. Мак-Криди вяло махнул рукой, сделав заказ, и уткнулся лбом в барную стойку. Ужасное утро. А чёртов Мартин наверняка уже умчался по своим делам свежий, как мутафрукт. Сегодня даже вылезание из постели далось ему с трудом, не говоря о том, чтобы тихонько выбраться из дома так, чтобы его не заметила Кюри. Первым, что он увидел с утра помимо Льюиса и Софи на своей подушке, была его фуражка на тумбочке, заботливо очищенная от пыли и шерсти, и стакан чистой воды. От этого окатило волной умиления и стыда: неужели Кюри видела его в состоянии бессознательном настолько, что он не помнит, как добрался до постели и разделся? Снова подумав об этом, он несколько раз ударился лбом о стойку. Он не раз уже обещал себе, что больше не будет напиваться с Марти: с Хэнкоком, Стурджисом, Престоном, Пайпер, хоть с матушкой Мёрфи или псом – но не с Марти. – Вы можете биться головой о мой стол сколько угодно, сэр, если потом отполируете его до первоначального блеска. Я трачу на это массу бесценного времени, – Кодсворт громко бахнул кружку рядом с его головой, и наёмник поморщился – это было похоже на удар копытом. Он осторожно принюхался к содержимому бокала и сделал глоток – обычное пиво. Не холодный чай, не ядер-кола и даже не настойка из неизвестных трав – просто холодное пиво. Кодсворт с легким удовлетворением наблюдал, как наёмник, вечно пачкающий его столы своими грязными руками и оставляющий на гладких полированных поверхностях круги от бокалов, пьёт, и старался не думать о том, что от холодного пива он в идеале может заболеть, а может быть даже… тяжело заболеть – это шло бы вразрез с его основными протоколами. – Мистер Мак-Криди, – начал он серьёзный разговор, когда наёмник поставил пустой бокал и, вроде бы, немного посвежел. Кодсворт даже немного посмеялся про себя: после того, как вчера этот грязный мальчишка помешал их с Кюри свиданию, карма вернулась к нему с ударной дозой похмелья. – Ну? Кодсворт собрался с духом: он не успел спросить у своего хозяина, пока тот не ушёл, и никто кроме этого Мак-Криди здесь не знает Кюри достаточно хорошо – выбора просто нет. – Мистер Мак-Криди, как Вы считаете, могу я и милая Кюри… – Нет. – …завести отношения, которые затем мы скрепим узами брака? – Исключено. Кодсворт приблизился к наёмнику и угрожающе направил на него свои сенсоры. – Могу ли я предположить, сэр, что Вы имеете какие-то виды на неё? Мак-Криди тупо смотрел на робота несколько секунд и невольно поёжился – он ведет себя странно. Интересно, когда настанет момент, когда его платы настолько перегорят, что он набросится на него со столовым ножом и придушит тряпкой? В голове вдруг проплыли воспоминания о том, как Кюри из его сна целует его и нежно гладит по щеке, и Мак-Криди прокашлялся, скрывая смущение. – Кодсворт… ей не нравятся парни с ржавчиной, – выпалил он и добавил: – Она сама мне сказала. Недавно. И… я ни на что не намекаю, но она упоминала, что предпочитает людей. Ну, знаешь… серьёзных ребят с винтовками. Ты не дотягиваешь, дружище, без обид. Мистер Помощник убрал радостные мысли о том, что надоедливый наёмник уже начал заболевать, на задний план, и кинул перед оппонентом мокрую тряпку, смахивая со стола грязь вместе с его руками. – Вы тоже, мистер Мак-Криди. Вы тоже.