Mon Dieu!

– Месье Мак-Криди? Вы в порядке? Кто-то слегка похлопал его по щеке, приводя в сознание. – Да в порядке он, ещё на пару таких же деревьев хватит. – Я бы не хотела, чтобы Вы проверяли свою теорию, месье Мартин. – Я? Я что ли его туда закинул? Наёмник приоткрыл глаза, и они прекратили спор. В глазах плыло и двоилось как от удара копытом, но хотя бы без раскалывающейся головы – на том спасибо. К голове мягко прикоснулась рука, и он сморгнул разноцветные круги, чтобы сфокусироваться. – Попробуйте пошевелить пальцами, месье. Он пару раз сжал руки в кулаки, разглядывая склонившееся над ним лицо. Красивая, надо же – именно такая, какой она должна быть. Даже не хочется приходить в сознание – так приятно лежать под этим обеспокоенным взглядом той, что так легко отправила его сердце в трепещущий полёт одним своим голосом, и чувствовать её руку, которой она незаметно для себя перебирает его волосы, поддавшись нервному порыву. – Где-нибудь болит? Если боль сильная, я вколю Вам стимулятор. А она не вколола? Странно, ощущение, будто вколола: болит везде, но почему-то так хорошо… – А твоё лицо мне раньше не снилось, Кюри… Если сейчас он откроет глаза, там, скорее всего, снова будет Элизабет. Или Мартин. Она непонимающе подняла взгляд, глядя на кого-то еще. Мак-Криди снова сморгнул и обнаружил, что Мартин тоже склонился над ним. – Роберт, – он пощелкал пальцами перед его лицом, – если не придёшь в себя, сболтнёшь лишнего. О чём он? Он снова перевёл взгляд на Кюри – она никуда не делась и продолжала взволнованно его разглядывать, теперь сидя на коленках и беспокойно заламывая пальцы на руках. Заметив его взгляд, она сцепила руки и сложила неподвижно. Мартин снова пощёлкал пальцами у лица друга, но не добился реакции и тяжело вздохнул. Наверное, стоило его предупредить, но вся эта идея была настолько дурацкой, что он сам до конца в неё не верил – ни к чему было лишний раз беспокоить парня. Ладно, привыкнет. В глаза вдруг бросился милый браслет на тонкой руке девушки-синта, и Мартин про себя хмыкнул: девушка – она и в металлическом корпусе девушка, чего уж говорить про красивое молодое тело синта. Эх, Мак-Криди, придётся её от тебя отселить, – думал генерал минитменов, разглядывая Кюри. Он попробовал глянуть на неё глазами друга и мысленно присвистнул: если Институт создаёт такую красоту, уничтожать его – настоящее преступление. Да, отселить – и не медля. Нечего ей торчать с ним сутками – этот парень флиртует со всем, что движется. Она уже прожила с Пайпер некоторое время, пока осваивалась с новым телом, так что с новым соседом проблем не будет. Мак-Криди вдруг резко приподнялся на локтях и растерянно уставился на Мартина, будто ища поддержки. Мартин только пожал плечами, с трудом сдерживая смех: пожалуй, действительно стоило утаить кое-что, чтобы потом наблюдать за разными сменяющими друг друга оттенками ошеломления на лице заносчивого наёмника. И почему он не додумался до этого раньше? – М-марти? – Чего? Это была её идея. Мак-Криди пробормотал что-то неразличимое и попятился на локтях назад, не глядя ни на него, ни на Кюри. Мартин накрыл лицо ладонью, сквозь пальцы наблюдая, как наёмник поднимается на ноги и, пошатываясь, бредёт прочь. Мда. – Месье Роберт!.. – подала вдруг голос обескураженная Кюри, но тот только ускорил шаг, едва не переходя на бег и потирая больную голову, и вскоре скрылся в спасительном доме, хлопнув дверью. – Я сделала что-то не то? – Кюри растерянно посмотрела на него, и Мартин вздохнул от умиления. – Не переживай, Кюри, – он встал сам и как пушинку поднял девушку на ноги, – он… впечатлительный. Просто дай ему немного времени, чтобы прийти в себя. Я сам-то охренел, когда тебя увидел, а я ведь был готов. – Но месье… Ему может быть нужна медицинская помощь… – А ведь она права. Дверь оказалась заперта. Мартин пару раз постучал, переглянулся с Кюри, топчущейся рядом, заламывая пальцы, и, не дождавшись ответа, прокричал: – Роберт, ты ведёшь себя как подросток. Я в твоём возрасте уже служил в армии и взламывал иностранные сервера, а ты всё прячешься под кроватью! Мартин поймал укоризненный взгляд Кюри, развел руками и прошептал: – Чего? Не умею я вскрывать замки, а теперь он точно откроет. Наёмник действительно открыл почти сразу, вперив в генерала минитменов сердитый взгляд. Но тут же попятился назад, увидев рядом Кюри. Теперь к общему шоку добавился стыд от собственного поведения, поэтому спокойно смотреть на неё не представлялось возможным. Вскоре, усилиями Мартина, он уже смиренно сидел на стуле, пока Кюри обрабатывала его многочисленные царапины и ссадины. Друг ввёл его в курс дела и в подробностях расписал все свои эмоции, когда в первый раз увидел новую Кюри, но наёмник молчал, и Мартин вскоре заскучал. Он терпеливо вышагивал по комнате, и Роберт старательно наблюдал за ним, за Софи на диване, тщательно вымывающей лапу, за пылинками в воздухе – за чем угодно, только бы не смотреть, как она нежно держит его за руку, чтобы не задеть больные места, и промакивает царапины ваткой. – Вам повезло, что обошлось без переломов, месье Роберт. Будьте осторожнее впредь, хорошо? Она некоторое время исследовала его ладонь, на которую пришлись особенно неприятные и кровоточащие царапины и ссадины, и принялась аккуратно вычищать из них остатки древесной коры и земли. Мак-Криди едва сдержался, чтобы не дёрнуться от боли и продолжал притворяться, что это совсем не больно. – Это… спасибо, Кюри. То есть… извини. Постараюсь. Мартин, окончательно потерявший терпение, закончил нарезать круги и рухнул на диван, чтобы погладить Софи. Софи заботы не оценила и терпеливо ждала, когда он закончит мять её с таким трудом вылизанную шерсть. – Вам нет причин просить прощения, месье. Наконец, она закончила с ладонью, нанесла на особенно глубокие раны какую-то мазь и перемотала руку бинтом. Мак-Криди вздрогнул и оцепенел, когда она потянулась через него за второй рукой: милые короткие волосы задели подбородок, пустив мурашки по всему телу. От неё такой приятный свежий запах чего-то неуловимого, что, смешиваясь с запахом антисептика, кружит голову и отправляет сердце вскачь – или ему только кажется? Он с трудом одёрнул себя от попытки принюхаться. Вот чёрт, как же легко было, когда она была роботом! Вторая рука, не участвовавшая в хватании котёнка, пострадала не так сильно. Кюри быстро обработала ссадины и обмотала пластырем палец, оцарапанный об обломившийся сучок. Мак-Криди немного пожалел, что не поцарапался больше – так приятно, когда она держит его за руку! Эта тишина начинает действовать на нервы: давай, Эр-Джей, скажи уже что-нибудь! – Кюри, ты теперь выглядишь… выглядишь… – Она вопросительно посмотрела на него и застопорила речь ещё больше. Мило? Восхитительно? Что он только что пытался сказать? – Иначе. Кюри непонимающе подняла брови, и Роберт почувствовал, что кровь постепенно ещё больше приливает к лицу. Какого хрена он только что сморозил? – В смысле… Мне нравится. Тебе идёт… быть человеком. – Правда? – обрадовалась она. – Я рада, месье Мак-Криди. Я сделала это ради науки, но теперь всё вокруг такое яркое и волнительное и… другое! Я совсем не жалею! Лапша в Даймонд-Сити такая восхитительная, Вы не представляете! Или представляете? – Она на мгновение задумалась и вдруг обхватила руками его голову и аккуратно повернула, чтобы осмотреть ссадину. Ох, когда она касается его щеки, это ещё приятнее. – Я забыла, Вы ведь наверняка её пробовали. А Ядер-Кола! Ради этого точно стоило стать человеком! Она жутко вредная, но это так здорово! Кюри, радостно улыбаясь, мягко обработала ссадину антисептиком, нанесла мазь и наклеила пластырь. Мак-Криди даже ни разу не дёрнулся от боли, ошеломлённо глядя на девушку, ощущая её теплые пальцы на своей щеке и забыв, что планировал ни в коем случае не дать ей наклеить ему на лицо пластырь. – А ещё я теперь могу носить браслет, который Вы мне подарили, здорово, правда? – Ага… – И правда, здорово, – протянул Мартин Лёв, внезапно материализовавшийся рядом. – И котята! Месье Роберт, они невероятно милые! Ух, мне ещё столько всего нужно узнать… – Она вдруг осеклась, глядя на него. – Хм, зрачки расширены. Пульс… – Она приложила руку к его шее и широко раскрыла глаза. – С Вами точно всё в порядке, месье?! Тахикардия может сигнализировать о серьёзных нарушениях вегетативной нервной сис… – Мне тоже интересно, – вклинился Мартин, просверливая его взглядом. Мак-Криди растерянно прикоснулся к пластырю на щеке, переводя взгляд с Кюри на Мартина и с Мартина на его здоровенные руки. Особенно на его здоровенные руки.

***

Одним из самых больших огорчений за последние дни для Роберта Мак-Криди стало то, что Кюри больше не будет жить с ним. – Кюри теперь девушка, ты же не хочешь навредить её чести? – сказал Мартин тоном, не терпящим возражений. На самом деле он был бы совсем не прочь немного навредить её чести, но Мартину это знать вовсе не обязательно, поэтому Мак-Криди смиренно согласился и даже помог перетащить её вещи. Удивительно, что у робота могло скопиться столько вещей, но химическая лаборатория определенно затмевает груду книг и научных журналов. Пайпер отнеслась к подселению к ней синта с неожиданной инициативой – девушки уже успели сдружиться за те дни, что Кюри провела в Даймонд-сити. Мак-Криди подозревал, что Пайпер преследует ещё и корыстные цели – Кюри точно не откажет ей в помощи с инвентаризацией. Но оградить девушку от этой акулы пера и королевы хлама он теперь не сможет. Чёрт, на самом деле всё куда хуже: он не сможет с ней даже заговорить. Не потому, что Пайпер будет горой стоять между ним и Кюри, и даже не потому, что Марти, тяжело положив руки ему на плечи в опасной близости от шеи, доходчиво объяснил, как плохо будет любому, кто её обидит. Просто Роберт ощущал полное отсутствие способностей к членораздельной речи, когда Кюри рядом. Вогнать в краску симпатичную караванщицу парой комплиментов? – запросто. Довести Пайпер до того, что она врежет ему его же собственной фуражкой, уговаривая её на интервью в его спальне? – легко. Мимоходом приобнять за бедра Кейт, чтобы она громко высказала ему, куда именно сунет его руки, если он сделает так ещё раз? – разве есть что-то веселее? Пожелать Кюри доброй ночи? – настоящее испытание. – Как Вы, месье Мак-Криди? Уже лучше? – спросила она его пару дней назад. – Скажите мне, если ушибы ещё болят, я… Но Мак-Криди уже поспешно ретировался, пробормотав что-то, хотя ушибы ещё не прошли. Неудивительно, что теперь она тоже его сторонится. Масла в огонь подливало то, что других совсем не беспокоило отсутствие речи рядом с Кюри. Парочка особенно активных поселенцев уже огребла своё и ходит с незаметными невооруженному глазу, но весьма чувствительными ушибами, но всё же это не стопроцентная панацея. Кое-кто откровенно сверкает фингалом под глазом и говорит, что ударился об угол. Допустим, среди простых фермеров, механиков и слесарей уже не найдется много желающих напороться за углом на раздражённого наёмника, но что делать, к примеру, с тем же Дьяконом, который никогда не упустит возможности потрепать языком и отпустить парочку своих шуток? Мак-Криди, не желая пока мериться силами с лучшим шпионом Подземки, приберегал раздражение до того момента, когда Дьякон действительно будет представлять опасность. И если бы он мог хотя бы запить свою тоску в баре, было бы гораздо проще, но Кодсворт наотрез отказывается наливать по указанию Мартина. Кстати, Кодсворт, пожалуй, единственный, не считая Данса, кто не выказал особых восторгов по поводу перевоплощения Кюри. Увидев девушку, он начал досадливо тереть столы и ворчать о полном отсутствии практичности и рациональности. – Похоже, теперь я точно не у дел, мистер Мак-Криди, – вдруг печально подытожил Кодсворт, когда они стояли вдвоём возле входа в бар. Столы временно не нуждались в чистке, поэтому робот позволил себе ненадолго выбраться на прогулку. Наёмник только утвердительно промычал, нервно покусывая фильтр сигареты: неподалёку Кюри мило улыбнулась Дьякону, который, проходя мимо, щёлкнул пальцами возле её уха и чудесным образом протянул восторженной девушке жевательные пастилки. Дешёвые фокусы. За очками не видно, но Мак-Криди готов был спорить, что Дьякон ему подмигнул. – Не хочу показаться грубым, сэр, но так Вы скоро тоже окажетесь не у дел. Наёмник бросил на старого робота недовольный взгляд и переломил сигарету в пальцах. Неприятно это осознавать, но, похоже, Кодсворт прав. Мак-Криди на все сто процентов решил, что обязательно заговорит с Кюри… но позже. А пока он занимался тем, что подчищал только недавно пополненные запасы сахарных бомб в генераторной.

***

Когда он возвращался домой, уже стемнело. Его угораздило отрубиться прямо в шумной генераторной, когда он, сидя с ногами на столе, забился в угол и прикрыл глаза фуражкой. Ужасно неудобная поза, да ещё и шею из щели надуло, поэтому мрачным настроением от наёмника веяло издалека. Но стоило шагнуть в свою комнату, и мрачный ореол развеялся. Мак-Криди замер с поднятой рукой, до этого потиравшей больную шею. Кюри стояла спиной к нему, изучая что-то. Легкая куртка висела тут же на спинке стула, и хрупкие плечи белели в свете луны и уличного фонаря, обтянутые чистой белой футболкой. – А… Кюри? Я… – Мак-Криди замешкался, не зная, что сказать. – Ты… Привет. Кюри вздрогнула от неожиданности и повернулась. – О… месье Мак-Криди… я Вас ждала, а тут… Она опустила глаза на свои руки: она держала журнал, который он забыл на кровати, беспокойно сжимая его в тонких пальцах. Она чем-то расстроена? Что-то не так? Мак-Криди в растерянности перевёл взгляд на журнал и присмотрелся. Ох… Юбилейный выпуск. Тот самый, который он как-то давно обещал Кюри вернуть обратно хозяину. Вот же… как он мог забыть об этом! – А… Кюри… – начал он, но она заговорила сама: – Возможно, моя память теперь не так совершенна, как раньше, но… Вы же обещали. Вы сказали, что отнесёте его на место, когда прочитаете. Вы забыли? Я надеюсь, Вы просто забыли, а не соврали мне, месье Роберт. Сердце сжалось в комок и сделало сальто в пропасть, когда она с таким огорчением назвала его по имени, не глядя в глаза. Только не Кюри – быть виноватым перед ней невыносимо! Забыл? Признаться, что он действительно забыл, показалось вдруг таким глупым, что он растерянно промолчал, глядя в пол, как нашкодивший подросток. – Я знаю, людям свойственна забывчивость… – будто оправдывая его, огорчённо продолжала она, не дождавшись ответа. – Мне… мне нужно идти, месье. Она аккуратно положила журнал на стол, подхватила свою куртку и, не поднимая головы, обогнула застывшего столбом наёмника, чтобы выйти из комнаты. Чёрт, нельзя дать ей уйти! Это… нельзя! Она же пришла к нему! – Кюри, стой! – Она замерла в дверном проёме и непонимающе обернулась, наконец, подняв на него взгляд. – Я тебе не врал, честное слово! – выпалил он и замер, не зная, что ещё сказать. Несколько мгновений, на которые они встретились взглядами, показались почти вечностью. Сердце заколотилось, как ошпаренное, когда Роберт почувствовал, наконец, в своих ладонях её нежную руку, которую он схватил в спешке. Сглотнув, чтобы сердце не выскочило через горло, он поспешно выпустил её, будто ударившись током, и убрал руки за спину. Кюри опустила взгляд на свою руку, которую он только что сжимал в своих. Это свет так падает, или её щёки стали нежно-розовыми? Мысль, что уж его-то лицо наверняка покрылось ярким румянцем, наёмник поспешно загнал подальше в угол, чтобы не усугубить ситуацию. – А… Я его верну назад, обещаю! Только прочитаю ещё разок. Кюри замялась, смущенно глядя в сторону и дёргая себя за пальцы. – Вообще-то… это совсем не обязательно, месье Роберт. – Правда?.. – А… то есть… Тот человек, наверное, давно уже забыл, а ещё… что если он узнает, что это Вы его украли, и пожалуется на Вас в полицию? – взволнованно выпалила она и тут же вздрогнула, прикрыв рот ладошкой. – Ох, я опять забыла, что здесь нет полиции! Mon dieu! Иногда мне трудно поверить, что здесь всё совсем не так, как заложено в моих базах… ох, то есть… то есть… – Она спрятала лицо за ладонями и задёргала головой, пытаясь привести мысли в порядок. – Всё не освоишься с новым телом, Кюри? – улыбнулся Роберт. – О, не представляете, сколько всего, оказывается, чувствуют люди! То есть… Вы представляете, конечно… – Она с новой силой задергала головой, осознав, какую глупость сказала, и он, не сдержавшись, перехватил её тонкие запястья, чтобы она прекратила волноваться. Но вместо этого заволновался сам. – Успокойся, ты… – он сглотнул, пытаясь подобрать слова, – ты слишком милая, – выпалил он в итоге. – Вы не понимаете, месье! Столько самых разных эмоций – я даже не представляла, что они все существуют! Иногда люди говорят мне странные вещи, и я совсем теряюсь, а потом… – Она вдруг оцепенела, когда их взгляды встретились, и широко раскрыла глаза. – И… и Вы сейчас совсем мне не помогаете! Он выпустил её запястья и отошёл назад, потому что, глядя на её лицо, одновременно смущённое, растерянное, и возмущённое, и выражающее целый спектр незнакомых ей эмоций, вдруг возникло ощущение, что вот сейчас он сделает что-то очень нехорошее, что смутит её ещё больше, и Кюри убежит и больше никогда к нему не подойдёт. Как оказалось – не зря. Рядом раздались шаги, и в комнату вошёл Мартин Лёв. Мак-Криди внутренне сжался, почему-то ощущая свою вину, хотя, конечно, он не делал ничего плохого. Но Мартин смотрел так строго, что возникло стойкое ощущение, что что-то всё же сделал. – Я случайно увидел, Кюри вошла в дом, – тихо начал Мартин Лёв, изучая Кюри. – Затем сюда вошёл Роберт, – Он перевёл взгляд на наёмника, и положил руку ему на плечо. – Прошло целых три минуты пятнадцать секунд – я заволновался. Почему вы стоите тут в темноте? – задал он, наконец, главный вопрос. Мак-Криди онемел, ощущая тяжелую руку на плече. На самом деле в комнате было вовсе не темно из-за уличного фонаря, но он не знал, как объяснить это Мартину так, чтобы не было похоже на жалкие оправдания. – О, всё в порядке, месье Мартин, – нисколько не волнуясь, ответила Кюри. – Я хотела поговорить с месье Мак-Криди, но совсем не подумала о том, что нужно включить свет. Прошу, не волнуйтесь, я нисколько не боюсь темноты. Доброй ночи, месье Роберт, – Она улыбнулась ему и развернулась, чтобы уйти. – С-спокойной ночи, Кюри. Мартин помог ей надеть куртку и, уходя, снова строго посмотрел на Мак-Криди. В мире не так много людей, которые останутся спокойны, если на них строго посмотрит Мартин Лёв, и Роберт Мак-Криди точно не относится к этим людям.

***

– О чём вы разговаривали? Мартин неспешно провожал Кюри до её с Пайпер дома. Девушка неловко споткнулась о выбоину на дороге, и он подхватил её под локоть. – О… спасибо, месье. Я хотела спросить месье Мак-Криди, почему он не разговаривает со мной в последнее время, но совсем забыла! Ох, поверить не могу, что человеческая память так ненадёжна. Вы представляете, вчера я провела столько расчётов, но вдруг маленький кусочек совсем вылетел у меня из головы! Мне пришлось по памяти записывать все формулы на бумаге, чтобы восстановить ход моих мыслей, но бумаги понадобилось так много, что мадемуазель Пайпер начала на меня ворчать, и теперь я чувствую себя немного виноватой. Вы не знаете, где здесь можно купить бумаги? – Я принесу тебе, если нужно, – пожал плечами Мартин и парой кивков встретил благодарности. – Так… говоришь, он с тобой не разговаривает? Почему? – Не знаю, монсьёр, но думаю, всё в порядке, – Она вздохнула и вдруг задумчиво протянула: – Хм… он сказал, что я слишком милая… – Он правда так сказал? Серьёзно? – Да. Как думаете, что это значит? Честно говоря, я не понимаю, почему это плохо. Наверное, мне стоит что-то изменить в себе, но я не знаю, что… Вы поможете мне, месье Мартин? Кюри подняла на него кроткий взгляд, полный мольбы, и Мартин вздохнул от умиления. Ну, Мак-Криди… Он вдруг представил девушку в обтягивающей кожаной одежде, с пирсингом на лице и сигаретой в зубах и передернулся. – Нет… Нет, Кюри, быть милой – это совсем не плохо. Попробуй сказать ему… Скажи, что тоже считаешь его милым. Кюри задумчиво наклонила голову. – Иногда… иногда месье Роберт действительно бывает очень милым, но это совсем не кажется мне плохим. Мартин только вздохнул. Похоже, кому-то совсем скоро светит очень серьёзный разговор. Помнится, когда у него родился сын, он мечтал, что в будущем будет обстоятельно рассказывать ему обо всём, что должен знать порядочный мужчина. Но не сложилось. Что ж – Роберт уже перерос возраст обстоятельных разговоров, но никогда не поздно наверстать упущенное.