Mon Dieu!

Мартин застал своего друга за очень странным делом: он методично водил щёткой по боку брамина и почёсывал его за ухом. Вообще-то он выглядел занятым, но дело слишком важное и не терпит отлагательств. В глаза бросился красивый синий бант на одной из шей, и Мартин озадаченно нахмурился. С каких это пор Мак-Криди полюбил браминов? Не тот ли это брамин с больной ногой, которого он увёл из-под носа у рейдеров? – догадался он. Ну, теперь-то он выглядит вполне здоровым и довольным, так что его наёмник вполне справился со своей задачей. Не зря он ему пл… обеспечивает его крышей над головой и бесплатным питанием. Мартин одобрительно покивал и незаметно подошёл к другу. – Эй, Мак-Криди, ты не против пойти со мной? Мне нужна твоя помощь. – Что? Нет! – Наёмник вздрогнул от неожиданности и едва не выронил щётку. Брови его поползли вверх, и он попятился, будто в ужасе. – Ты действительно считаешь, что я могу просто так уйти?! – он взмахнул рукой, словно что-то показывая. Мартин завис, недоуменно глядя на друга – это точно не тот ответ, которого он ожидал. Чаще всего он соглашается пойти с ним куда угодно и когда угодно, скрывая радость за своим обычным заносчивым тоном. – А? Мак-Криди, ты в порядке? Мне действительно нужна твоя пом… – У меня целая куча голодных ртов, Мартин! Лара снова будет отбирать еду у Альфреда, если я не буду за ними приглядывать, если Альфред останется голоден, он снова будет задирать Бернарда, Бернард впадет в депрессию и залезет на дерево – кто его будет снимать, Мартин?! А Джокки? Джокки не купался уже целую неделю! О чём он вообще? Кто такой Джокки, чёрт возьми?! – Мак-Криди? Мак-Криди! – Мартин безуспешно пытался перебить друга, затем схватил его за плечи и встряхнул. – Роберт, очнись! Тебе нужно передохнуть. Я серьёзно, просто пошли проветримся… – Мартин Лёв!... – Ради нашей дружбы, Роберт, тебе срочно нужно отвлечься. Мы просто прогуляемся, поговорим, убьём пару рейдеров, и ты поможешь мне в одном деле. – Но… – Данс присмотрит за твоими кошками. Данс? – Как… скажешь, паладин… – Уж Данс никогда ему не откажет. – Надеюсь, эти животные более дисциплинированы, чем их… хозяин. – Что-что? – Роберт приложил руку к уху, будто не расслышал. – Эй, Марти, в броню Данса снова забрался брамин? Генерал минитменов аккуратно подтолкнул друга в направлении дороги. О конфликте между Мак-Криди и Дансом он знал довольно поверхностно – кажется, как-то раз Роберт нарисовал на его броне что-то неприличное. Странно, что Данс так из-за этого разозлился – получилось неплохо… на свой лад. Сам Мартин подозревал, что в этом участвовала ещё и Кейт, но доказательств всё равно нет.

***

– Ну так… о чём ты хотел поговорить? – решился спросить Мак-Криди, когда они сделали привал. Мартин кинул свой рюкзак на древний стол для пикников и долго рылся в нём, пока не нашёл бутылку Ядер-Колы. – Мак-Криди, – серьёзно начал Мартин, осушив бутылку наполовину, – мне нравится девушка. Вот удивил. Наёмник мысленно хлопнул себя по лбу и покачал головой. – Что? Опять? – Нет, на этот раз всё очень серьёзно… – А я думал, ты сохнешь по Фаренгейт. Сохнешь – мягко сказано. Помнится, Марти пытался сочинять стихи, и Мак-Криди потратил немало времени, чтобы отговорить друга от этого и защитить от позора. Но судя по его вскоре разбитой губе – не защитил. Кто бы мог подумать, что Фаренгейт настолько привередлива в плане рифмы и пошлых комплиментов. – Ну, – Мартин замялся и запустил пальцы в волосы, – Фаренгейт я люблю – а это совсем другое. – Правда? А Глория? Мне казалось, что Глория – «совсем другое». Для Глории он стихи не сочинял, но фингал под глазом на всякий случай получил. – Глория… была временным помешательством. Забудь. – А Дездемона? – Ну… – Бобби?.. – Я был под винтом. – КЛЕО?! – Мак-Криди, перестань. Ты же знаешь, что для меня существует только Фаренгейт. – Тогда зачем тебе я?! – лучше бы он вычесал Льюиса, чем слушал про очередные любовные похождения Мартина Лёва. – Ты не понимаешь, Роберт, она такая… – Фаренгейт? – Да нет же! Раньше я совсем её не замечал, но в последнее время она будто открылась для меня с новой стороны! Оказывается, она такая милая и красивая, и… – Мартин не нашёл слов и беспокойно потёр затылок. Внутри вдруг всё похолодело, и Мак-Криди на мгновение потерял дар речи. Мартин Лёв – совсем не тот соперник, которого ему хотелось бы иметь, и дело даже не только в том, что он тяжелее его в два раза. – О… – только и смог выговорить он. – Раньше я часто слышал её прекрасный голос, но я и не думал видеть в ней женщину. – Ты же… – Он сглотнул ком, предчувствуя что-то плохое, – ты же про Фаренгейт сейчас, правда? – Нет! Помоги, Мак-Криди, ты же знаешь её лучше меня. – П-правда? Марти, – осторожно начал он, – а если вдруг так вышло, что она нравится кому-то ещё?.. – Трупом больше – трупом меньше, – пожал плечами Мартин, но, увидев лицо друга, добавил на всякий случай: – Шутка. – Не шути так, Марти, – пробормотал он в сторону и, сглотнув, поднял взгляд наверх и твёрдо упёрся им в здоровяка. – Знаешь, я тоже не прочь избавиться от соперника. Мартин наклонил голову вбок, изучающе глядя на полные серьёзности голубые глаза, и присел на стол, чтобы хоть немного сравняться ростом с другом. – А ты серьёзен как никогда. – Ещё как. – Ты уверен, что Магнолия стоит нашей дружбы? – ??! – Магнолия, Роберт. Ты подумал о ком-то ещё? Мак-Криди несколько мгновений тупо смотрел на друга, ощущая, как его уши начинают гореть, но затем вдруг отобрал у него недопитую Ядер-Колу и сел рядом на стол, поставив ноги на лавку так, что вся конструкция из двух лавок и стола содрогнулась. Он это специально. Чёртов Марти. Чтоб ему копытом влетело. Тем временем Мартин Лёв достал из рюкзака ещё одну бутылку Ядер-Колы и с наслаждением хрустнул плечами, глядя на безоблачное небо и довольно щурясь.

***

За всё время знакомства со своим нанимателем Роберт Мак-Криди успел узнать его вдоль и поперёк, но до сих пор не понял одной вещи: как, чёрт побери, этот человек умудряется из раза в раз соблазнять женщин, при этом не обладая ни каплей романтики и обаяния? Вот и теперь, слушая его лишённые утончённости восхищения по поводу тонкого платья, идеально облегающего шикарную филейную часть, он почему-то ни капли не сомневался, что Марти сможет затащить в койку даже такую, как Магнолия. – Вон она, – шепнул Мартин, указывая на женщину, поющую на сцене. – Ага, знаю. – Ну что, есть идеи? – Как затащить Магнолию в постель, чтобы потом тебя не прикончила Фаренгейт? Без понятия. Напомни, зачем ты прячешься? Мартин вдруг поднял голову и, нахмурившись, дёрнул ругающегося наёмника на себя, чтобы его не было видно за старым газетным киоском. – Так надо. Фаренгейт… не узнает. Вдруг я успею состариться, когда она согласится пойти со мной на свидание? – Он развёл руками. В том, что однажды она согласится, Марти, похоже, абсолютно уверен, и Роберт с сомнением хмыкнул, но не стал переубеждать друга. – А я не могу совсем без женщин, ты же понимаешь. – Ага. Я в курсе. Так зачем тебе я? Подержать свечку? Сделать фото? Мартин осмотрелся по сторонам и утащил наёмника в угол. – Просто совет. – Что? Сбрендил? – Роберт, помоги, ты же мой лучший друг, мне больше некого спросить, – быстро зашептал Мартин, зажимая его в углу. – О чём, мать твою?! – Как уговорить девушку на… на свидание! Она мне уже трижды отказала – ты же лучше в этом разбираешься! Краем глаза Мак-Криди уловил пару ухмылок, брошенных в их сторону, и поспешно оттолкнул друга подальше от себя. По Добрососедству он нём ходит и так не самая лучшая молва. – Да с ху… ааагх! Издеваешься?! Ты женат был! Да чёрт возьми, скоро во всём Содружестве не найдётся девчонки, которую бы ты не оттр…важился затащить в постель! – Ты не понимаешь, девушкам нравятся высокие… – Мартин развел руками, будто говорит прописную истину и осёкся, встретив взгляд друга. – В смысле… низкие им тоже нравятся… то есть… – Мартин Лёв! – Аа, в общем, обычно мне не приходится долго уговаривать. Мак-Криди удивлённо поднял бровь: то есть Фаренгейт он уговаривает не долго? – Фаренгейт исключение, – поправился Мартин, будто прочитав его мысли. – Но спрашивать как-то… по-особому я ещё не пытался – как раз наберусь опыта. И… Глория тоже, но насчёт Глории я… передумал. – А Дез… – начал было Мак-Криди, но лицо Марти озарила широкая улыбка, и он осёкся. – А, ладно. Марти вдруг снова осмотрелся по сторонам и потащил его к выходу. Вскоре они уже сидели на лавке в Добрососедстве, неподалёку от Капитолия, откуда, вполне вероятно, вдруг может выйти Фаренгейт – Марти регулярно незаметно поглядывал на дверь, но прекрасный и жданный лик рыжеволосой телохранительницы мэра всё не появлялся. – Итак, Мак-Криди, – начал он, наконец, развернувшись так, чтобы вход в Капитолий постоянно был в поле зрения, – ты хочешь пригласить симпатичную девушку на свидание. Твои действия? Наёмник вздохнул и поднял глаза к небу. Да что этому здоровяку от него нужно? Если вдруг Мартин начнёт действовать, как он, девушка просто испугается – даже пытаться не стоит. – Попробуй… подарить ей цветы, – выпалил он первое, что пришло в голову. А почему бы и нет? – И где я их возьму? – Дверь в Капитолий вдруг открылась, и Марти подобрался, но тут же вздохнул с разочарованием – не она. – Откуда я знаю? Это твоё свидание! – Ладно, найду цветы. Что будешь делать дальше? Дальше? Притупить её бдительность комплиментами, ненавязчиво приобнять, может быть даже незаметно похитить её руку и оставить на ней лёгкий поцелуй, не прерывая зрительного контакта?... Нет-нет, это не для Марти. Бедная девушка не скоро отойдёт от шока. – Заговори с ней, найди общие темы… – О чём? – Издеваешься?! – О чём можно поговорить с Магнолией?.. – Поговори о музыке! – А если я ничего не понимаю в музыке? – Это твоё свидание или моё? Просто скажи, что она хорошо выглядит. – Но это и без слов очевидно! – Нет! Мак-Криди некоторое время гневно сверлил Мартина взглядом, и тот невинно пожал плечами. – Попробуй поговорить об искусстве, – вздохнул он, наконец. – Хм… – Мартин задумчиво потёр подбородок. – Интересно, она интересуется литературой?.. О, можно обсудить работы Пикмана – никогда не видел людей талантливее… – Пикмана? – с сомнением протянул Мак-Криди. – Ты отрезал этому парню голову мачете, воткнул его в стол и натянул голову на рукоять. – Но я уважаю его искусство. Мартин снова пожал плечами, и Мак-Криди поморщился от нахлынувших воспоминаний. Не стоит развивать эту тему. Хватило с него тех зрелищ из галереи – до сих пор передёргивает. Кому вообще может нравиться такая грёбаная жуть? Он покосился на своего лучшего друга и поёжился – лучше об этом не думать. Очень захотелось курить, но пока Марти рядом, лучше не стоит. – Ладно, давай так… – Мак-Криди задумался ненадолго. Лучше побыстрее отвязаться от этого, иначе Мартин сведёт его с ума. – Встречаешь её на выходе из Третьего Рельса. С цветами! – Он загнул два пальца и продолжил подсчёт, загибая остальные: – Улыбайся, а не… как ты обычно это делаешь. Похвали её пение. Ничего не говори про её грудь. – Но… – Ничего. Не говори. – Он выразительно загнул два дополнительных пальца и продемонстрировал нерадивому ученику. – Предложи проводить её до дома, но не прикасайся, предложи руку – скорее всего она её примет. – Ага, дальше? – Заговори о чём-нибудь. Не упоминай про то, что ты сделал с Пикманом. Предложи прогуляться ещё немного и… как пойдёт, дальше всё в твоих руках. Просто не налажай и будь молодцом. Мартин откинулся на скамейке и тяжело вздохнул, глядя в небо, но не забывая поглядывать на Капитолий. Если бы он знал, что всё так сложно, он бы ни за что не проникся романтическими чувствами к Магнолии. Но если этот навык поможет ему завоевать Фаренгейт… ничего не поделаешь. – Ладно, Мак-Криди. Свидание прошло успешно, и вы оказались вдвоём. Что ты сделаешь дальше? – Я не знал, что у тебя проблемы по этой части тоже. Мартин нахмурился и сложил руки на груди. – Никаких проблем. Я спрашиваю, что будешь делать ты. Повисло неловкое молчание. Мак-Криди поднял взгляд на друга и вздрогнул, встретив всю мощь подавления от Мартина Лёва. – То есть… ты хочешь узнать, как я буду… – Он не договорил, но красноречиво продолжил взглядом. – Да. – Дружище… Это, бл…лин, самая еб…б-бредовая идея из всех твоих бредовых идей, ты в курсах? – Я просто хочу убедиться, что ты порядочный человек и знаешь, что делать. – Марти… – начал Роберт и замялся, подбирая слова. – Ты же понимаешь, что время серьёзных разговоров о сексе для меня прошло лет пятнадцать назад? – Пятнадцать?! Да сколько же тебе тогда было? – Мартин быстро подсчитал цифры в уме и широко раскрыл глаза. – На самом деле я узнал всё раньше. – Ох… – Так... тема исчерпана?

***

Мак-Криди неторопливо шагал по дороге в Сэнкчуари и негодовал: какому человеку в здравом уме придёт в голову доставать его с такими вопросами? Жару поддало, когда, не добившись от него достаточно вразумительного ответа, Мартин начал объяснять, чего порядочный человек не должен делать на первом свидании, и того хуже: что делать на последующих. Что вообще на него нашло? Внутри ярко и беспомощно горела уверенность в том, что сам Марти очень далёк от того образа порядочного человека, который он пытался навязать ему, но в этом весь Марти: не раз им с Кейт приходилось прятаться по всем укромным уголкам Сэнкчуари, чтобы спокойно подымить, пока генерал изволил задержаться и понаблюдать за работой в своём любимом поселении. И не раз они обменивались многозначительными взглядами, пока генерал безмятежно затягивался очередной сигаретой. Однако сказать что-то ему в лоб не решалась даже Кейт. А-а, к гулю в зад это всё. Хорошо, что ему хотя бы не пришлось торчать в Добрососедстве и рисовать для Мартина грёбаные таблички с репликами. На самом деле он вполне мог бы об этом попросить: однажды Мак-Криди пришлось потратить уйму времени, чтобы записать для друга целую кучу возможных реплик в духе Серебряного плаща. По крайней мере результат стоил того: сползая по стенам от смеха и вращая пальцем у виска за спиной у Марти, он чувствовал себя просто великолепно. Вдобавок, узнав, кто автор всего этого шедевра, Хэнкок незаметно сунул ему бутылку отличного рома из своего личного запаса. Ноги сами собой свернули с растрескавшегося асфальта и завели в редкий лесок. Цветы, да? Он задумчиво сорвал цветок центроцвета с куста и покрутил стебель в пальцах. Да, это лучше, чем цветок тыквы, в который вцепился Мартин, но всё равно как-то… Глаз наткнулся на жёлтые цветы неподалёку – морковь? Да нет, слишком напоминает укроп. Стоп, откуда он знает, как выглядит укроп? Нет, уж лучше центроцвет. Да что за бред? Роберт поспешно выкинул цветок в сторону и сел на поваленное дерево. Цветы? Ну и муть. Откуда вообще в его башке появиться подобной лаже? – размышлял он, вскрывая пачку сигарет. Наконец, он чиркнул зажигалкой и с наслаждением затянулся, изредка поглядывая на куст.

***

Бывший паладин Братства Стали всегда очень серьёзно относился к приказам. И если бы Мартин отдал ему чёткий приказ зачистить территорию от супермутантов, он бы бросился не раздумывая. Но «приглядеть за котятами»? Данный приказ не вполне ясен и требует уточнения. Как именно он должен это делать? Без всякого толку вышагивая по Сэнкчуари, Данс чувствовал, что исход миссии никак не изменится от его вмешательства. – Хэй, Данс, я вижу, как ты смотришь на эти маленькие пушистые комки. Солдат обернулся и аккуратно выдернул локоть из цепкой хватки рыжеволосой ирландки, чтобы ненароком не навредить ей металлическими сочленениями своей силовой брони. – Прошу не нарушать субординацию. – Субординацию? – выговорила она и ухмыльнулась. – Каких-то пять минут назад мой зад пылал от твоего взгляда, это тоже нарушение субординации? – Боюсь, вопрос не имеет под собой достаточно веских оснований, но да. – Так как насчёт пива, а? Или большой строгий солдат откажется опрокинуть бутылочку ледяного Гвиннет? Кейт кокетливо помахала перед лицом Данса двумя бутылками, зажатыми между пальцами одной руки. Данс несколько мгновений задумчиво наблюдал за каплей, соблазнительно стекающей по тёмному стеклу. – Нет, думаю, моя миссия не окажется под угрозой провала, если я позволю себе немного вольностей. Он протянул руку за бутылкой, но Кейт убрала желанную цель в сторону. – Мне нравится запах машинного масла и свист старых компрессоров, но предаваться вольностям без силовой брони в разы удобнее. Вскоре Данс, сидя на лавке, вскрывал бутылку великолепно ледяного пива. Мартин был прав, когда решил оставить себе тот пивоваренный агрегат – отправлять его в Добрососедство было бы расточительством. – Просто чтобы ты знал, – заговорила вдруг Кейт, – когда ты без брони, на твою задницу смотреть куда интереснее. – Хм… сочту это… допустимой для… гражданского вольностью. – То есть ты не против? Тогда за то, чтобы ты чаще навещал Сэнкчуари. Она протянула бутылку, и он звякнул об неё своей. Мак-Криди, возвращаясь домой, без всякого выражения окинул взглядом Кейт и Данса, мирно выпивающих пиво на лавке. Рядом уже стояла пара пустых бутылок и упаковка от беличьих сухариков, и Мак-Криди отстранённо подумал о том, что Кодсворт обязательно бы их отчитал. Кейт вдруг ему подмигнула – он махнул рукой в ответ и прошёл мимо. Знал бы Данс, как старательно Кейт выводила на его силовой броне рисунок, пока Мак-Криди стоял на шухере, – не выпивал бы с ней так безмятежно. Кюри просчитывала что-то в уме, глядя в пространство, и задумчиво грызла карандаш. Она вздрогнула, когда он вошёл, и поспешно спрятала компрометирующий предмет подальше. Удивительно, эти карандаши словно созданы, чтобы их грызть! И даже осознание того, насколько это негигиенично, не может отучить её от этого – поэтому Кюри просто стала дезинфицировать карандаши перед работой. И всё равно никто не должен узнать об этом. Мак-Криди ничего об этом не знал, но всё же мысленно усмехнулся её тайной вредной привычке: уж он-то знал, как манит этот проклятый кончик карандаша, когда мозг скрипит от напряжения. – Привет, Кюри, как прошёл день? – выговорил он, присаживаясь за стол прямо напротив неё. – О, весьма плодотворно, месье Мак-Криди, я… – Она замерла, глядя на протянутый ей миниатюрный букет из центроцвета и моркови. – О… я… должна провести экспертизу? – Нет. Она взяла цветы и озадаченно подняла взгляд на нахмурившегося наёмника. – Но тогда… – Просто оставь себе. Не спрашивай. Кюри аккуратно положила цветы на стол, сдвинула волосы со лба и принялась теребить воротник. – Так… что с твоими исследованиями? – Да! Исследования! Она, наконец, посмотрела на него и с радостью взялась за свою любимую тему. Мак-Криди слушал вполуха, смутно догадываясь, что её достижения очень важны для науки, и изредка подстёгивая её речь короткими вопросами, которые не смогли бы выдать, что он ничего не понимает. Как же давно он не слушал прелестный поток непонятных фраз и заумных терминов! – А я и не знал, что с мутафруктами так можно… – проворковал он, растекаясь по столу и опираясь о кулак подбородком. Смотреть на её лицо, когда она говорит с таким энтузиазмом – бесценно. – Вы и не представляете, сколько у них разных других полезных… – Она осеклась, потому что поймала на себе слишком явный и долгий взгляд, и тут же, смутившись, отвернулась. – М-месье, Вы меня сбиваете. – Да?.. – Да. Я попросила месье Мартина найти для меня тело синта исключительно ради науки, и я не ожидала, что быть человеком – настолько странное ощущение, – проговорила она, не поворачиваясь. Роберт мог наблюдать только её профиль и прелестно порозовевшую щёку. – О-очень странное ощущение, – повторила она снова. – Разве тебе не нравится? – Нравится, ещё как нравится, но… – Кюри, наконец, повернулась лицом, немного справившись со своим смущением. – Знаете, быть роботом гораздо легче. Раньше я могла думать о нескольких вещах сразу, а теперь мысли постоянно путаются – я не могу даже уловить момент, когда заканчиваются мысли о работе и начинаются мысли о… – О чём? – О… не знаю, месье. И сердце иногда вдруг начинает биться так странно… – Как сейчас? Она возмущённо сдвинула брови и покраснела ещё больше, но это выглядело так прелестно, что Роберт мог только улыбаться и всей душой наслаждаться процессом. Она бы точно попятилась, если бы не спинка стула. – Н-нет… да… то есть… нет, нет! Да прекратите же это! Кюри вскочила на ноги и прислонилась к стене, снова являя наёмнику лишь свой профиль и зачем-то сжимая карандаш в пальцах. – Что? – Мак-Криди развел руками и невинно поднял брови. – Вы отвлекаете меня от науки, месье, вот что! Я… я совершила огромный прорыв, а теперь мои мысли вместо моих исследований заполняет какой-то вздор… ох, mon dieu, что я несу… Вам не стоит мешать моей работе, месье Роберт – вот, что я пытаюсь сказать. Он со вздохом поднялся на ноги, и Кюри, видя, как он идёт в её сторону, ещё больше вжалась в стену, нервно теребя в пальцах карандаш. – Вы… и правда очень… плохо влияете на мои исследования. Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами детёныша рад-оленя, когда Роберт подошёл. – Выход, – пояснил он с улыбкой. – Он в той стороне, Кюри. – А. Да. Доброй ночи, месье Роберт. Проходя мимо, он будто ненароком коснулся её напряжённых рук и ловко выхватил из дрогнувших пальцев обкусанный карандаш. – Этот в заложниках. – Он покрутил карандаш двумя пальцами, выходя за дверь. – Хороших снов, Кюри. «А этот день не так уж и плох, Эр-Джей», – размышлял он по дороге домой, довольно улыбаясь и перебирая ногтем засечки от зубов на карандаше.