Take Me Home Tonight

      Мистер Альберт стоял перед классом в своём фиолетовом, вязаном свитере и объяснял производные. Эмма смотрела, как мужчина пишет на доске и стала замечать, что его голос словно уплывает от неё всё дальше и дальше. Это было словно тоннельное зрение, но только для ушей.       Она напрягалась, чтобы услышать, что он говорит. Его голос становился тише, пока он объяснял урок: «Производные мы можем получить двумя путями. В первом случае, геометрическим путём, используя графики с тангенсом, и второй путь – физика». Эмма сидела на краю стула и пыталась записывать в тетрадь всё, что учитель говорил. В буквальном смысле всё.       Он продолжал: «Говоря об истории, математики очень долго спорили, каким же способом лучше получать производную. Вместо того, чтобы дать вам очень долгую историю всего этого, я уверен, что никому из вас это не надо, в нашем классе мы будем только практиковаться в получении их», - продолжал пожилой мужчина, ссылаясь на различные концепты, а Эмма строчила страницу за страницей, отчаянно пытаясь услышать все слова, что говорил мистер Альберт. Она ещё никогда в жизни не делала так много записей. Она исписала чуть ли не всю тетрадку, прежде чем прозвенел звонок. Ее рука болела, а сама она ощущала головокружение от этих попыток сконцентрироваться на уроке.       Выскочив из-за парты, она подорвалась к своему шкафчику, а после неловко открыла его. Зная, что уже поздно, она не стала тратить время, чтобы посмотреться в зеркало. Вместо этого, она достала нужные тетради и учебники и быстро пошла по коридору, рассекая океан новичков старшей школы, чтобы успеть вовремя дойти до класса.       Подходя к классу, она увидела Реджину и тогда же заметила, во что была одета учительница. Это было то самое платье. То самое, которое было надето на ней в ту ночь, когда Эмма трахнула Реджину. Эмма звучно сглотнула, прошла мимо Реджины в класс и уселась в пустом классе. Она была озадачена, почему она была единственным студентом, пришедшим на урок, но это не помешало ей сесть за самую дальнюю парту. Звонок позвенел, и Реджина закрыла дверь в аудиторию.       - Что ты делаешь? Где все? – спросила Эмма.       - Тебе нравится моё платье? Я надела его специально для тебя. Я помню, как ты смотрела на меня той ночью, когда я его снимала. Ты помнишь, что было под ним?       Оглядевшись, Эмма попыталась понять, что же всё-таки происходит.       - Реджина, мы не можем сделать это здесь, кто-нибудь может войти и увидеть тебя, - тихим шепотом сказала Эмма.       - Что ты хочешь этим сказать? Я думала, что ты сказала мне, что хочешь меня трахнуть? – Эмма посмотрела на девушку, как та подкрадывалась к её парте. Ее густые, тёмные волосы разлетались и снова опадали на плечи. Всё, чего хотела Эмма, это протянуть руку и пропустить свои пальцы сквозь эти волосы, вместе с этим поцеловать сочные, соблазнительные губы. Эмма кинула все свои силы, чтобы не вскочить со стула и не прижать девушку к доске, что висела в классе.       - Редж... – Эмма прикусила губу, останавливая себя, а затем исправила себя, - ...мисс Миллс.       Губа треснула, и Эмма почувствовала свою кровь во рту. Слизнув красные капельки, она посмотрела на учительницу. Сдерживаясь изо всех сил, она сказала:       - Ты видишь, что ты делаешь со мной? – дрожала Эмма.       Она делала всё возможное, чтобы и дальше продолжать говорить с Реджиной, как со своим учителем.       - Борешься, дорогая? Я могу сказать, что всё, что ты хочешь, это я. Не заставляй себя отталкивать меня. Просто поддайся чувствам. Прими это, Эмма, - Реджина нависла над ней.       Её решимость слабела, и Эмма сказала вслух:       - Это было красное кружево, - она уверенно посмотрела вверх, - ты спросила, помню ли я, и да, я помню. На тебе было красное кружево в ту Рождественскую ночь. Я помню, как я стягивала его по твоим ногам, зажимая между зубами. Я всё помню.       - Что ещё ты помнишь? – спросила Реджина и задержала дыхание. Её запах буквально обволакивал Эмму.       - Я помню вкус твоих губ, и какие они мягкие. Ты была как шёлк на моей коже. Не то, чтобы я когда-нибудь носила дорогущий шёлк, но я представляла его себе именно таким. Помню твои волосы, которые пахнут яблоком, и я провела всю ночь, запоминая твоё тело и исследуя твои изгибы своим языком. Ты была очень сладкой, Реджина.       Эмма встала из-за парты и начала сокращать расстояние между ней и Реджиной.       - Я постоянно думаю о тебе с той ночи. Всё, чего я хотела, это лишь поцеловать тебя ещё раз, - голос Эммы стал соблазнительно-сладким.       - Просто поцеловать? – карие глаза встретились с зелёными, и Эмма была не в силах, да и не особо желала отодвигаться от восхитительной брюнетки, которая стояла перед ней.       Уверенно шагнув вперёд, она обвила свои руки вокруг девушки.       - Нет, я много чего хотела сделать с тобой, - Эмма подсадила её на стол, и губы встретились в горячем поцелуе. Эмма начала спускаться поцелуями вниз по шее Реджины, а затем вверх до её уха, чтобы прошептать в него:       - Я прямо здесь и сейчас собираюсь тебя трахнуть.       Эмма задрала знакомое, чёрное платье, и руки стали скользить по красному кружеву.       В ответ было лишь:       - Эмма.       Эмма встала между раздвинутых ног Реджины.       - ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?       Отодвинувшись от Реджины, Эмма увидела страх в чёрных глазах. Эмма смотрела, как Реджина пытается исправить ситуацию, пока руки Эммы были уже под красивым кружевом.       Обратив внимание на двери, она увидела Лили, которая верещала:       - Я всё расскажу. Ты так облажалась. Тебя выпнут из дома, и ты теперь не выпустишься из школы!       Эмма видела, как её приёмная сестра выбежала из класса.       - ЛИЛИ, ПОДОЖДИ! – закричала Эмма в попытке исправить ситуацию.       Эмма повернулась к Реджине, будучи злой и расстроенной.       - Что ты натворила? Я теперь потеряю свою работу! Ты никогда не поступишь в Гарвард. Ты разрушила всё: мою карьеру, мою жизнь. Я могу отравиться в тюрьму. Ты удовлетворена? Почему ты просто не оставила меня в покое? У тебя вообще мозги есть? Это всё твоя вина.       Оттолкнувшись от девушки, Эмма встала. Она выбежала из аудитории и заорала:       - Что же случилось? – она чувствовала себя, будто ей дали со всей силы в солнечное сплетение, и она не могла даже вдохнуть. Она бежала подальше от класса, а коридор всё тянулся и тянулся, было такое чувство, что Эмма пробежала его уже дважды, словно Алиса из Страны Чудес.       - ЭММА! ДА РАДИ БОГА, ПЕРЕСТАНЬ ОРАТЬ.       Эмма подпрыгнула на своей кровати, а Лили стояла рядом с ней. Её тень испугала Эмму, и та снова завопила. Тело Эммы было потным, а сердце было готово вырваться из грудной клетки.       - Харэ орать. Ты разбудишь мисс Тремэйн. Ты орала моё имя и разбудила меня! – было видно, как это раздражало Лили.       - Боже мой, это был сон?! Ох, слава богу, это всего лишь сон, - обрадовалась Эмма.       Момент, когда она могла вздохнуть с облегчением, прошёл слишком быстро.       - Тебе снился кошмар? О чём он был, просто интересно, так как ты кричала моё имя так, словно я умирала?       - Это было ужасно, Лили, я напортачила в школе. И я пыталась уйти, и ты была там, и всё это выглядело как полная лажа, так что я рада, что ты меня разбудила, - выпалила Эмма на одном дыхании.       - Пофиг, я собираюсь спать, - Лили вернулась в кровать и накрылась одеялом, тут же засыпая. Через несколько секунд послышалось мягкое, убаюкивающее сопение с противоположной стороны комнаты.       Было 4:30, и Эмма знала, что она точно не сможет уснуть. Она перевернулась и стала смотреть в окно на падающий снег, страшась даже самой идеи того, что ей через каких-то несколько часов предстоит идти в школу.       Эмма мыслями снова унеслась в мечты о Реджине. Руби настаивала, чтобы Эмма уже набросилась на Реджину в очередном порыве, но что будет? Что произойдет, если кто-нибудь узнает о них? С другой стороны, что если никто не узнает? Руби, действительно, верила, что Реджина – то, что нужно блондинке. Было очевидно, что между ними не такая уж и огромная разница в возрасте.       Но тогда снова наплывает реальность, что, если кто-нибудь узнает, они попадутся: Эмма вылетит пинком под зад из этого дома и отправится в колонию для несовершеннолетних, а Реджина – в тюрьму. Это разрушит жизнь не только Эммы, но и Реджины.       Эмма вздохнула про себя. Как бы сильно ей не нравилась Реджина, или хотя бы даже мысль о ней, всё равно это был слишком большой риск. Эмма знала, что они даже не знают друг друга. Всё, что было – влечение. Интерес. Они не знали друг друга, так и должно остаться. Она за двоих позаботится об их будущем.       Следующие несколько дней в школе Эмма увёртывалась от Реджины и сводила к нулю возможность того, чтобы они поговорили. Она всегда приходила в класс последней и уходила первой. Каждый раз она действовала на уроке, как и все: писала лекцию и отчаянно пыталась не обращать слишком пристального внимания на Реджину. Каждый день учительница одевалась в обтягивающие платья, которые подчеркивали её изгибы и формы. Эмма сильно хотела её. Она не отрывала глаз от тетради, избегая встречаться взглядами с учительницей, чтобы та не спросила её на уроке.       - Эмма, пожалуйста, ты можешь рассказать нам, что написано в двенадцатой таблице? – задала вопрос Реджина.       Эмма не подняла взгляд. Она продолжала пялиться в книгу. Она отказывалась признавать то, что в аудитории вообще находится брюнетка. Это было почти болезненно. Но всё равно, она взглянула в эти тёмные, прекрасные глаза. Она помнила, какими они были завораживающими, словно захватывали в плен, особенно тогда, когда Реджина билась в экстазе под ней.       - Я задала тебе вопрос, Эмма. Что написано в двенадцатой таблице?       Она снова опустила глаза в книгу и вела себя так, словно Реджины тут вовсе и не было.       - Кто-нибудь может мне сказать, что написано в двенадцатой таблице? – спросила класс Реджина.       Киллиан, который сидел рядом с Эммой, ответил:       - В двенадцатой таблице представлен первый свод правил, который был принят в Римской республике в 450 году до нашей эры.       - Спасибо, Киллиан. Эмма, я ожидала, что ты знаешь, что в понедельник будет тест. И ты не можешь завалить его.       Реджина повернулась и сосредоточила всё своё внимание на доске:       - Итак, никто из вас этого не видел, но у меня на доске прикреплены карточки. Мы собираемся сыграть раунд в «Рискуй»*, чтобы подготовиться к тесту, который будет в понедельник. [прим. пер. «Рискуй» - телевизионная игра-викторина]       Гомон разорвал тишину в аудитории, Эмма только и слышала, насколько крута их новая учительница. Так было всегда, и все отзывались о ней только положительно. Ещё сегодня в математическом классе до урока мировой истории она слышала шутливый разговор об их учителе истории.       - Чувак, ты видел, как она на днях облокотилась на стол? Её задница идеальна. Всё, чего я хотел – хватить её за задницу и отыметь сзади, - рассмеялся парень.       - Она чертовски горяча. Я слышал, что она только выпустилась из Гарварда. Она практически нашего возраста, может быть, кто-нибудь из нас приглянётся ей.       - Ты потонешь в океане разочарования, мужик, она, кажется, не из твоей лиги, - сказал другой парниша.       - Если вы продолжите говорить у меня на уроке, то я напишу на вас докладную, - прервал их мистер Альберт.       Эмма была тогда всего лишь в двух секундах от того, чтобы не встать из-за парты и не двинуть наглому парню в ухо. У этих парней не было никакого чувства такта, они говорили о Реджине, как о куске мяса. Тупые свиньи, подумала она.       Эмма была расстроена, потому что прошла всего лишь одна неделя, как началась учеба, а все уже были без ума от учительницы по мировой истории. Она красивая, забавная, умная и такая молодая. В ней не было ничего, за что её можно было бы не любить. Эмма не могла не ревновать к своим одноклассникам, которые так же влюбились в их нового учителя, не так ли? Было ли это честно? В мыслях Реджина была только её, но вот в реальности, она не была, и будет лучше, если всё так и останется.       Звонок прозвенел, урок истории закончился, и Эмма поторопилась выскочить из класса и уйти домой. ________________________________________       Она стояла перед доской игры в дартс и изучала её, целясь в глаз быка. Она резко завела руку назад и с силой кинула дротик. Эмма застонала про себя. Всего лишь в пяти шагах от цели, и она промахнулась и довольно на приличное расстояние. Доска для дартса была прибита к стене в нескольких шагах от барной стойки. Эмма снова взяла в руки дротики и встала в прежнюю позицию и начала все заново – в сотый раз.       Обеспокоенная Руби прервала её транс:       - Ты не думаешь, что ты уже достаточно долгое время пытаешься попасть в глаз этого быка? Зная тебя, я думаю, что ты быстрее пробьёшь дыру в стене, нежели попадешь в цель.       - Рубс, если я не продолжу тренироваться, то я никогда не попаду. Так почему я сейчас должна сдаться? – уверяла её Эмма.       - Разве ты сейчас не должна быть дома, чтобы готовиться к завтрашнему, кое-какому тесту? Я думала, что ты будешь дома зубрить так много, сколько сможешь, чтобы впечатлить её тем, какая ты умная.       - Слушай, я поняла, что тебе нравится идея о том, чтобы я ухлёстывала за Реджиной. Но вот в чём дело, я, действительно, не знаю эту девушку. Это всего лишь был трах на одну ночь. Что с того, что я проснулась раньше неё в то утро и свалила? Ты можешь дать мне внятные разъяснения, чтобы произошло бы в противном случае? Я так не думаю. Всё, о чём ты думаешь, что вдруг это произошло, если бы это было с тобой, и чтобы ты тогда сделала, и это нормально, Рубс. Я более чем уверена, что ты делала это тогда, когда была моей ровесницей. Я могу потерять многое. Я не могу позволить того, чтобы меня отвлекали, тем «что было бы, если я тогда осталась в канун Рождества».       Эмма остановилась отдышаться.       - Я просто иногда думаю, что ты забываешь, что я всё ещё в старшей школе. Я живу с приёмной матерью, которую только заботит чек в кармане за меня и сделала ли я обязанности по дому. Один неверный шажок, и она звонит социальным работникам. И кто знает, что со мной будет. Точно уверена, что всё провалится в тартары, так что я не могу рисковать.       Руби взяла тряпку, которая лежала позади неё. Протирая стойку, она начала размышлять вслух:       - Я понимаю всё, что ты мне говоришь и даже больше. Как насчёт того, чтобы начать работать здесь, в баре, по вечерам. Ты практически зависаешь тут всё своё свободное время. Это даст тебе шанс подкопить денег и уйти из приёмного дома. Технически ты уже совершеннолетняя. Ты можешь делать то, что ты любишь. Ты ответственна только перед самой собой, и если ты хочешь поисследовать некоторые вещички со своей горячей учительницей, то ты сможешь это сделать. Ты сможешь это сделать, потому что ты зависишь только от себя.       Эмма вздохнула про себя: Руби всё равно до конца не понимает ситуацию. Эмма не хочет, чтобы что-то отвлекало её от учебы. Она хочет выпуститься с красным дипломом. Ей и так уже приходится быть добровольцем, который работает ночью, в городской библиотеке. Пытаться заработать деньги, волонтёрствовать, учиться по ночам – она ненадолго продержится в топе студентов школы. Тем более она не хочет поддерживать идею того, что она сможет быть с Реджиной вместе. Она даже не хотела признавать, была ли между ней и Реджиной химия. Это, может быть, только похоть и ничего эмоционального, а этого Эмма не хотела.       - Слушай, Руби, спасибо тебе за предложение. Я думаю, мне следует получше разобраться во всём, прежде чем делать какие-нибудь выводы так быстро. Мне нужно идти домой. Мне ещё надо сделать кое-какие обязанности по дому и домашку, прежде чем мисс Тремэйн придёт по мою душу. Увидимся как-нибудь на неделе.       В понедельник Эмма сидела на мировой истории и смотрела вниз, на свой тест. Она грызла второй карандаш, пока читала вопросы, ища хотя бы один, на который бы она знала ответ. Все вопросы были такими, что она не знала на них ответа.       Её сердце билось как бешеное. Она не могла ничего вспомнить. Даты никак не вспоминались, а все имена важных деятелей перемешались в одну кучу. Она снова почувствовала вкус провала, потому что она отчаянно не хотела, чтобы это случилось. Её отвлекли. Прошлую ночь перед открытой книгой, она могла лишь думать о Реджине, а не о какой-то там двенадцатой таблице.       Всё, что касалось этой чёртовой девушки, вертелось в голове Эммы. Реджина дразнилась. Эмма иногда хотела этого, но не позволяла себе, чтобы это у неё было. Вместо этого она блокировала саму учительницу, а все её мечты сводились к тому, что она хотела знать, на что будет это похоже, если она снова поцелует Реджину. Почувствовать эти губы на своих.       Итак, когда пришло время, чтобы писать имена и даты, единственное, что Эмма помнила – мечты об учителе. Разозлившись, Эмма подписала тест вверху страницы, схватила свою сумку и прошла к учительскому столу. Она бросила тест на стол.       Правая бровь Реджины выгнулась, когда она посмотрела на Эмму. Прежде, чем Реджина могла вернуть тест одному из самых умных учеников школы, Эмма вышла из аудитории.       Спустившись в холл, Эмма ворвалась в женский туалет и встала перед зеркалом, над протекающей раковиной. Она стала пялиться на себя; она была зла. Её самый большой страх – быть отвлечённой от учёбы, облажаться в свой последний семестр и разрушить свои шансы на всё. Ну, сейчас она только что это сделала. Она знала, что эта девушка опасна. Реджина змейкой заползла ей в голову. Реджина была искушением для Эммы, это было так заманчиво, и всё, что хотела блондинка, чтобы у неё с брюнеткой было большее, чем трах на одну ночь.       В этот вечер, когда Эмма пришла домой, мисс Тремэйн сидела на кухне и красила ногти.       - Эмма, мне снова звонил твой учитель. Что я тебе сказала? Я не хочу, чтобы меня беспокоили из-за тебя. Мне плевать, если ты завалила тест. Сделай так, чтобы они перестали звонить. А сейчас иди наверх и начинай выполнять свои домашние обязанности.       Эмма кивнула, вбежала на второй этаж и бросила сумку на пол в их комнате. Конечно же, Реджина позвонила. Эмма взяла несколько тряпок и пошла чистить туалет в ванной. Она знала, что ей нужно это сделать. Ей снова нужно найти уверенность в себе.       Завтра она должна остаться после уроков и противостоять своему учителю. Ей нужно будет переступить границы, чтобы сказать своему учителю, что та отвлекает её. А что самое важное, это сказать ей, чтобы та перестала названивать её приёмной матери. То, что учительница звонит ей домой – пофиг, а вот мисс Тремэйн от этого бесится, потому что ей приходится говорить так, словно ей есть какое-то дело до Эммы. Женщина вообще не хочет знать о существовании Эммы. Эмма была чеком и практически обслугой дома. Реджина звонила и пыталась как-то воздействовать на её приёмного родителя. Может быть, разговор с Реджиной – это именно то, что ей нужно. Эмма поняла, что у них так ни разу и не представился шанс поговорить. А завтра всё изменится.       На следующий день тесты были возвращены им, и у Эммы наверху листа было написано красной ручкой: «Останься после урока, чтобы обсудить, как тебе это исправить».       Это только усилило ярость Эммы. У неё что... специальные привилегии? Она не хотела ходить в любимчиках. Всё, чего она хотела, это затеряться среди других учеников и то, чтобы её оценивали также как и других.       Остаток урока Эмма записывала лекцию. Она слушала, как отвечали на вопросы другие ученики, и записывала их ответы. Это должно было доказать Реджине, что Эмма была отличницей, и её тест был простой неудачей.       Урок закончился, и Эмма подошла к столу Реджины.       Реджина посмотрела на неё снизу вверх и раздражённо спросила:       - Потрудись объяснить мне, что это было? Эмма, ты можешь игнорировать меня, но не работу в классе. Я ожидала лучшего от тебя. Я знаю, что ты – отличница. Я думала, что тебе самой нужен этот курс, и при этом не завалить его.       - Я подала документы в Гарвард, - оборвала Реджину Эмма.       Реджина посмотрела на неё снова, её брови взлетели вверх, она откинулась в кресле и обдумывала заявление ученицы.       - Оу, окей. Это великолепно, Эмма, я думаю, что у тебя есть потенциал, чтобы претендовать на место в этом университете. Я знаю, что ты – умница, и я поддерживаю твоё стремление. Я могу представлять тебя и позвонить некоторым людям, если ты серьёзно на это настроена? Я могла бы помочь, но мне надо, чтобы ты также серьёзно воспринимала мои уроки. Я не могу сделать так, чтобы ты заваливала тесты и выбегала из класса до конца семестра.       - Ты не понимаешь, - выпалила Эмма, - что будет, если я тебе сдамся, и кто-нибудь узнает? Я чувствую, как я отвлекаюсь, словно меня мотает из стороны в сторону, словно у меня на плечах сидят два ангела и говорят мне, что нужно сделать одно, а тело говорит совсем другое. Я даже не знаю тебя. И я подала в Гарвард. Что если я поддамся тебе, и тогда кто-нибудь узнает? Я могу разрушить свою учебу и меня выпнут из приёмной семьи. Этой леди вообще плевать на меня с высокой колокольни – существую ли я или нет – до тех пор, пока я выполняю свои обязанности, и пока ей поступает ежемесячный чек за меня. Кстати, ты должна перестать ей звонить. Ты только делаешь всё хуже для меня. Ты просто заставляешь её злиться ещё сильнее.       Эмма продолжала говорить, а Реджина смотрела, как щёки блондинки становятся красными, а на лице проступает беспокойство. Всё, чего Реджина хотела, это исправить всё для блондинки. Эмма явно копила все эти эмоции днями. А затем выплеснула их на Реджину, возможно, именно поэтому она завалила свой тест.       Эмма на заднем фоне продолжала разоряться:       - Что если меня выпнут из школы и снова отошлют в колонию для несовершеннолетних или же в другой дом. Я не смогу сделать этого снова! Ты понятия не имеешь, с чем мне приходится иметь дело, чтобы меня снова не откинули на год назад в учёбе. Ты когда-нибудь думала, почему я топовый ученик этой школы? Всё потому, что меня заставляли проходить один и тот же год снова и снова, потому что каким-то магическим образом мои часы за те или иные предметы не перемещались вместе со мной в другую школу. Вот почему мне девятнадцать, а я всё ещё торчу в этой адовой дыре... по большей части. Я просто хочу выпуститься уже из школы и двигаться дальше по жизни, надеясь на лучшее. Если я позволю следовать своим эмоциям, тогда всё будет разрушено как для меня, так и для тебя. Ты можешь сесть в тюрьму. Тогда что? – разбалтывала Эмма.       Реджина начала улыбаться, потому что Эмма сама себя загнала в ловушку.       - Предполагается, что я поддамся эмоциям и поцелую тебя? – спросила блондинка, - это то, что ты хочешь, - ее грудь тяжело вздымалась и опускалась от тирады, которую она выдала практически на одном дыхании.       Реджина широко улыбнулась.       - Итак, ты хочешь поцеловать меня?       Эмма нахмурилась. У неё как всегда случился словесный понос на Реджину. И снова она говорила быстрее, чем думала, и сейчас она, по сути, призналась Реджине.       Реджина повернулась на стуле к выходу и схватила свою чёрную сумочку.       - Пойдём.       - Что? – Эмма всё ещё была в шоке и смущении, – Что ты хочешь этим сказать? Я думаю, что только что всё прояснила, что слишком многое стоит на кону.       - Я думаю, нам надо поговорить об этом, но точно не здесь. Я думаю, что тебе нужно выговориться мне: всё, что происходит у тебя в голове, и ты точно не можешь этого сделать здесь. Пока ты говоришь, кто-нибудь может войти и у этого будут свои последствия.       - Да ни за что на свете я не поеду к тебе домой. Я думаю, что мы обе знаем, что произойдёт, если мы туда придём вместе.       - Отлично. Куда ты предлагаешь пойти?       Эмма передумала обо всех местах, и практически никуда нельзя им было пойти в их маленьком городишке. Везде могли бы быть её ученики.       И тогда Эмму осенило.       - У меня есть одно место на примете.