Безумие
Последние месяцы были тяжелыми для некоторых жителей Листа. Особенно для клана Учиха, который переживал не самые лучшие времена. Все усилия главы клана и нескольких доверенных лиц были брошены на то, чтобы наладить взаимоотношения с правящей верхушкой Конохи. С одной стороны, здесь всё было до банального просто: либо клан Учиха ведёт себя адекватно и становится опорой деревни, либо их вытравят по одному или же всех сразу. В теории всё было прозрачно и чисто. Это понимали и сами обладатели шарингана. Понимать и принимать — слишком разные и, порой, далёкие понятия. Клан во все времена отличался излишней горделивостью и высокомерностью. И когда-то действительно существовало подспорье для всего этого: Учихи были невероятно сильны и уважаемы. Когда-то только Сенджу могли создать для них противовес, но их уже давно нет. А, как известно, если нет достойного противника, то амбиции могут утянуть на дно. Сенджу канули в истории войн. Учихи же одновременно и сохранили, и потеряли себя. От великого клана осталась лишь тень прежнего могущества, что дрожала на веретенах жизни за счёт гениальных детей, умирающих слишком рано. И никто не пытался этому противостоять. Все просто плыли по течению… Кроме умирающих детей, конечно. Глупость, надменность и столкновение с реалиями жизни вызывала в Учихах злость на окружающий мир. Веря своей генетической памяти, они не могли быть слабыми. Но почему-то уверенно сдавали позиции. Скольких людей из современности можно было поставить в один ряд с Мадарой и его младшим братом Изуной? Искусных воинов всё ещё хватало, но они… их нельзя было даже сравнивать с теми, кто являлся лицом клана Учиха. Отсутствие серьёзных оппонентов, вкус победы в состязании «кто сильнее» заставил Учих стать слабее остальных. Другие кланы, да и просто другие шиноби, всегда имели какую-то планку в виде клана Вееров: они стремились достичь её и преодолеть. Для них всегда это было чем-то, что необходимо сделать, чтобы стать поистине сильными ниндзя. Кто-то мог бы сказать, что гоняться за тем, кто на три головы выше тебя, непомерная глупость. Но если гениальный ребёнок — это плюс, то бестолковый клан — минус. Из-за пары самородков клан не перестанет сдавать позиции. Ведь чуть что, именно эти люди умрут первыми на передовой линии. И призрачный баланс снова нарушится. В вопросах взаимодействия между существами разумными требуется участие двух сторон. Безмолвное молчание или, не приведите Ками, явное игнорирование одной из них приведёт лишь к новым конфликтам. Фугаку опёрся рукой о стену, вздохнул и закрыл лицо другой рукой. «Как же я люблю тишину», — с какой-то издевательской усмешкой пролетела в его голове эта мысль. Мужчина размазал стекавшую с виска кровь по щеке и уставшим взглядом окинул небольшую поляну перед заброшенной лабораторией. Он устал. В этом месяце это было девятое покушение на его жизнь. Фугаку мог бы подумать, что он совсем потерял форму, но ничто так не заставляло тело вспоминать прошлое на войне, как борьба за свою жизнь. В этом месяце это было второе покушение не в окружении толпы. Тяжело было вытянуть человека, занимающего такой высокий пост, не то, что за пределы деревни или в какой-то тёмный её угол, а просто на безлюдную площадь. Вокруг него всегда толпились люди. Им вечно что-то было от него надо, или ему от них. Он находился в бесконечном водовороте беготни, отчётов, приказов, раздумий и решений. Потому противники использовали любой удобный случай для нападения. Кто мог бы желать смерти Учихи Фугаку? Да кто угодно: начиная от правления деревни, заканчивая собственным кланом. Невозможно стоять на вершине и нравиться всем. И всё, что делал Фугаку — пытался исправить ошибки прошлого. И свои, и чужие. Но одному человеку было не справиться с подобным. Ни одному, ни двоим, ни троим. Только усилия всех и каждого могли сдвинуть мёртвую воду в новое русло и создать новое течение. Фугаку на чистом автомате активировал шаринган, почувствовав приближение шиноби, но поспешил его погасить, заметив знакомый отряд АНБУ. Сенсоры работали на славу, раз так быстро обнаружили вспышки чакры за пределами деревни и передали необходимые сведения Хокаге. АНБУ, повинуясь молчаливому приказу своего капитана, стали собирать и запечатывать трупы, разбросанные по полянке. — Как ты? — вопрос командира отряда был скорее формальным, чем действительно необходимым. — В порядке, — Фугаку выпрямился. Он всё ещё являлся главой клана, а потому не мог давать слабину перед другими людьми. Тем более, когда ранения казались такими незначительными. «Держать марку» в этом мире было слишком важно. Его уже не волновали негативные последствия от такого выбора. — В госпиталь? — уточнил человек в маске. — Сразу к Хокаге, — мужчина криво ухмыльнулся. — Она и подлечит, если будет нужно. Иногда Фугаку казалось, что он живёт в каком-то дурацком романе или сне. Открывая глаза, окружающий мир воспринимался как гендзюцу паршивого качества, которое никак не получалось с себя снять. Иллюзия липла каждый раз, обвивая новыми и новыми стеблями привычный мир. И сколько бы раз не приходилось обрезать надоедливые растения, они продолжали расти.
И словно кадры из фильма проплывают мимо. Но это… твоя жизнь*.Наверное, он сходил с ума. Хокаге, несмотря на поздний час, обнаружилась в своём кабинете. На столе была внушительная стопка документов, которые она пересматривала без всякого энтузиазма. Вошедший Учиха заставил её отбросить в сторону какие-то бумаги и подняться с места. — Не пробовал в Госпиталь с ранами обращаться? — фыркнула женщина, указывая на стул. — Сейчас бы главе клана с ранами в больнице появляться, — устало выдохнул Фугаку и сел. — Опять не ясно «кто»? — Цунаде, активировав медицинское дзюцу, осматривала глубину повреждений и залечивала требующие внимания раны. Учиха только кивнул. — Тц, — только и выдала Сенджу, ненароком усиливая поток чакры. Видимо, она тоже устала от этой бесконечной игры в «угадайку», хотя… Хотя прекрасно знала, кто. Но не знала как. — Ладно, пока останемся при своём мнении, — она отстранилась, закончив лечение, и сложила руки под грудью. — Но не представляю, как можно подловить этого человека… — Пока это не выйдет за рамки покушений на мою голову, будем ждать его ошибки. — А потом? — А потом решим. Годайме Хокаге закатила глаза и села за свой стол, сцепив руки в замке. — Я вот что хотела спросить, Фугаку, — Цунаде внимательно следила за всеми движениями мужчины. Он поднял на неё взгляд. — Как ты уговорил свой клан стать лояльнее? — Даже упрямый баран начинает верить, если ему постоянно напоминать о нужном, — Фугаку лишь повёл плечом, показывая, что на вопрос он ответил. На минуту воцарилось молчание. Цунаде явно старалась придумать вразумительный перевод его словам, но то, что лезло ей на ум, совершенно не состыковывалось с реальностью. Не мог же он?.. — Ты хочешь сказать, — тихо начала женщина, — что ты используешь на… — …на своём клане гендзюцу, — закончил за неё Учиха. — Именно так. Я слишком хорошо их знаю. Знаю, кто согласится на изменения, а кто из чистой тупости и непомерной гордыни этого делать не станет, разжигая при этом внутри семьи споры и конфронтацию. Это дела клана, и я сам решаю, как мне разбираться с проблемой. Цунаде тяжело вздохнула. Когда Фугаку пришёл к ней за помощью, он сказал, что сделает всё для сохранения клана. И это Всё с каждым разом переходило рамки невозможного. Спасать тех, кто может плыть. Не давать тонущим потянуть корабль ко дну. Фугаку, кто бы мог подумать, что ты на такое способен? Для него было огромным риском раскрыться перед собственным кланом, что могло привести к полной потере доверия и просто смене власти. Но Цунаде прекрасно знала: Фугаку давно пошёл ва-банк и со своего пути не свернет. Мужчина поднялся и направился к выходу. Положив руку на дверную ручку, он задержался на мгновение, затем повернулся к Хокаге и уверенно произнёс: — Я не хочу подставлять свой клан, но учти, Цунаде, если у меня будет шанс, я обязательно… — Знаю. И я клянусь, что в таком случае найду способ, как вытащить тебя и твой клан. Не верить Хокаге у Фугаку не было никаких причин. Не сейчас. Раньше он мог бы просто посмеяться на подобное заявление. Но раньше был другой Хокаге, который не стремился действительно что-то решать, а лишь мерно плыл по течению, переживая моменты накала в изображении бурной деятельности. Третий Хокаге не стремился им помочь. А Пятая от слов своих не отказалась.
***
— Так о чём вы хотели поговорить? — Фугаку сидел за столом в просторном помещении. Напротив него, прикрыв глаз, находился Шимура Данзо. — Ни для кого не секрет, Фугаку-сан, — начал старейшина, безразлично вглядываясь в человека напротив, — что ваши люди поднимают излишний шум в последние дни. Это оставляет весьма… негативный отпечаток на образе вашего клана. Такое поведение весьма вызывающее. — К чему вы клоните? — Учиха сложил руки на груди. Когда Фугаку получил послание от подчиненного Данзо, он, как только шиноби скрылся, недовольно скривился. Что бы ни было внутри — ничего хорошего ждать не стоило. Послание было приглашением на встречу тет-а-тет. Главный враг приглашал в свою клетку. Это то самое предложение, от которого отказаться было просто невозможно. Фугаку хотел бы сослаться на кучу дел, которых действительно было выше крыши Резиденции Хокаге, но… …но кто знал, чем это всё могло обернуться. Шимура в открытую ходов никаких не предпринимал с момента смерти Третьего. И хоть он до сих пор всячески влиял на Цунаде, всё ещё оставался в тени. С первого взгляда могло и вовсе показаться, что он не у дел вовсе, а занимается лишь безопасностью Конохи, однако в это никто не верил. Он имел большой вес в политической игре, огромный штаб подчиненных, которые и Хокаге-то со скрипом подчинялись. Мало ли что он задумал. Отправляясь на встречу с Данзо, Фугаку ощущал себя смертником: он шёл к злейшему врагу в одиночку, прекрасно понимая, что тот мог убить его, если бы захотел. Преимущество было на стороне Шимуры. Но всё же для Учихи имелся шанс. — Ни к чему, что могло бы вызвать у вас беспокойство, — он вздохнул. — Хотя… — Данзо встал из-за стола и подошел к единственному в помещении шкафу, доставая оттуда одинокую папку и оборачиваясь к Учихе. — Хотя побеспокоиться вам, всё же, придётся. Людей, которые попадали в АНБУ НЕ, тренировали выполнять работу чисто и незаметно. В незаметности смысла не было: помещение ограничивалось не только четырьмя стенами, но и мощным барьером, не пропускающим ни единого звука. Как жаль, что трупы не могли сообщить о том, что Учиха Фугаку не очень боится таких врагов. — Значит, ты просто решил убить меня, Данзо, — шаринган метнулся от упавших тел к Шимуре, что уже стоял на выходе из помещения. — Ты оказался весьма живучим, но это не беда. Твоя уверенность в себе тебя и погубила, — старейшина шагнул прочь, а проход за ним закрылся земляной стеной. Послышалось шипение, и Учиха обернулся. «Газ. Наверняка отравленный», — бесцветно подумал Фугаку, сосредотачиваясь на чакре Данзо — он даже не думал уходить. Шимура просто стоял за стенкой и ждал, пока глава клана Учиха не превратится в мёртвого главу клана Учиха. Фугаку подошёл к стене, остановился напротив, как он думал, Данзо, и сделал глубокий вдох. Не думал он, что до такого дойдет. Но это как раз и есть его шанс. Ведь никто, кроме его сына, не знал, что… Призрачная рука с легкостью пробила стену и отбросила нескольких подчиненных Корня к ближайшей стене. А выход теперь был перекрыт грудой камней. В Фугаку полетели кунаи, но они тут же встретились с полупрозрачными ребрами и опали на пол. Данзо, чертыхнувшись, начал освобождать свою руку. Фугаку и знать не хотел зачем. Или хотел? Он поймал Шимуру в гендзюцу, успев зацепиться за какой-то клок его памяти, относящийся к сражению с каким-то Учихой, но старейшина ловко вырвался из иллюзии и попытался поскорее отцепить металлический механизм. Подчинённые Данзо боялись использовать техники в закрытом помещении, тем более что в комнату просочился ядовитый газ. Потому они исправно атаковали Учиху холодным оружием. Да только всё без толку. Фугаку не хотел тянуть время — это могло бы стать роковой ошибкой. И через пару мгновений из его левого глаза упало несколько кровавых капель. Некогда было жалеть чакру, потому пламя Аматерасу с неистовой силой охватило Шимуру, не давая ему и малейшей возможности спастись. Та же участь постигла и шиноби Корня. Пробив сусаноо спасительный выход и оказавшись на улице, Фугаку с безразличным видом наблюдал, как бьётся в предсмертной агонии его злейший враг. Дождавшись, когда Шимура перестанет подавать признаки жизни, он погасил чёрное пламя, затем достал запечатывающий свиток, переместив останки в него. Пора было убираться, а то надышится ещё отравы.***
За последние два года самой большой головной болью для всех стран стали Акацуки. Кроме обычных заказов по убийству неугодных, они начали делать невообразимое — красть джинчурики. Оставался главный вопрос: зачем? Они не просили выкуп, но… извлекали биджу. Не так давно был схвачен Четыреххвостый. Они собирались собрать всех хвостатых у себя? Это стало бы катастрофическим нарушением баланса сил, которое могло привести к тому… что Акацуки будут той силой, которая захочет диктовать всем странам свои правила. Скорее всего, начнётся новая война. Ведь мириться с таким положением дел никто не захочет. Требовались срочные действия. Коноха, как обладатель джинчурики Девятихвостого, прекрасно понимала, что рано или поздно к её стенам придут люди в чёрно-красных плащах. Скрытый Лист вёл активную разведывательную деятельность, собирая информацию о враге и его местоположении. И весьма в этом преуспел. Специальный отряд АНБУ направлялся к месту возможной дислокации членов Акацуки. За всё время слежки ни одной скрытой деревне не удалось встретить в одном месте более четырёх членов организации. В основном, они ходили по парам. Вступать в бой АНБУ запрещалось: велась только разведка. Захват разрешался, если на их пути окажется лишь один член преступной организации. Но пока что никому так не повезло. — Полтора километра, — сенсор оповестил об обнаружении цели. — Сколько? — капитан отряда дал условный знак, и все остановились. — Двое, — кивнул сенсор в маске собаки. — Подходим максимально близко и наблюдаем. От плана не отклоняться, — спокойный низкий голос капитана не выдавал ни малейшего сомнения. Это же настроение перенимал и весь отряд, который начинал немного нервничать. Будь ты хоть двести раз специально обучен и сто раз превосходным шиноби — у Акацуки совсем другой уровень. Это был тот случай, когда нужно помнить о том, что всегда найдётся кто-то сильнее, быстрее и умнее тебя. По имеющейся информации силы отступников были достаточно специфичны и до конца не известны. Козырные карты никто не спешил скидывать, тем более в мире шиноби. Временное убежище преступников напоминало послевоенные руины: огромный полуразрушенный особняк в окружении таких же полуразвалившихся маленьких домишек. Это была весьма угнетающая картина, если припомнить, что здесь всего год назад жила весьма влиятельная семья. А потом жестокие реалии мира и конкуренции быстро превратили цветущие сады в выжженные пустоши. — Один с огромным количеством чакры на входе, — отчитывался сенсор. — Второй в дальнем крыле здания. Итачи закусил щеку, сдерживая раздражённое цоканье. Огромный объем чакры, да? Значит, Хошигаке Кисаме и… Учиха Шисуи. Парень искренне не понимал, чем прогневал Ками, раз они постоянно «сталкивали» его с бывшим другом. Одна из трёх разведывательных вылазок по душу Акацуки обязательно сводилась к слежению за… Шисуи. — Займитесь Хошигаке, — бросил подчинённым капитан. — Учихой я займусь сам, — и исчез в шуншине. За прошедшее время Шисуи визуально почти не изменился: стал только выше сантиметров на пять, да лицо вытянулось чуть больше. Зато взгляд потяжелел в тысячу раз. — Я знаю, что ты там, — Шисуи склонил голову на бок, вглядываясь сквозь окно на главные ворота — через секунду оттуда послышался взрыв. — Выходи. Итачи тихо спрыгнул с разрушенной крыши на другом конце комнаты. Он сжимал в руке уже обнаженную катану и был готов к бою. Мерцающий, сидевший до этого спиной, лениво поднялся и повернулся к некогда лучшему другу. — Вот проходили вы до этого мимо, прошли бы и сегодня, — криво ухмыльнулся Учиха-старший, расстёгивая плащ. — Вечно бегать не получится, — холодно отозвался Итачи. — А с чего ты решил, что именно сегодня ты сможешь со всем разобраться? — Потому что иначе я никогда не узнаю, когда наступит этот момент. Шисуи весело хмыкнул и улыбнулся. Как давно Итачи не видел его таким. Словно это был его старший товарищ, а не преступник, и они на тренировке, а не на поле боя. — Ладно, давай проверим. Но у тебя только одна попытка, — Шисуи насмешливо посмотрел на Итачи и активировал шаринган. Секунда и старший уже уклонился от рубящего удара катаны, отскочив в бок. — О, ты стал быстрее с нашей последней встречи, — хохотнул Шисуи. Видимо, у парня было хорошее настроение, раз он так открыто показывал свои эмоции. Сложно сказать, насколько они были искренними, но… от них у Итачи неприятно закололо сердце. Ведь Шисуи, который так смеялся, уже давно был мёртв. Переместившись Итачи за спину, Шисуи попытался атаковать, но этот трюк дважды не прошёл. Потому младший Учиха извернулся и мазнул катаной по противнику. Но зацепил лишь плащ, кусок которого тут же упал на пол. — Видимо ты действительно очень хочешь поставить во всем точку, — отступник прищурился. Звучало издевательски. Как будто раньше они игрались. — Раз так, — Шисуи легко отбил летящие сюрикены, — поговорим серьёзно. В его глазах кровью заалел мангекё шаринган.
